Под Эйфелевой башней

— Брат, ты спишь? Надо поговорить, — пробормотал Егор в трубку, роясь в своем гардеробе на вилле. — Уже не сплю, — он почувствовал, как друг закатил глаза из другой страны. — Че такое? Поговорил со своей королевой? — Да вообще, блять. Поговорил так поговорил, — он вздохнул, наконец находя нужную рубашку, и кинул её на стул, переходя к штанам, — Короче, все очень хуево. Она мне в чувствах призналась. — Я чего-то не знаю? С каких пор это для тебя хуёво, брат? — С таких, что она на полгода уехала в другую страну по работе. И вот какого хуя она мне это сказала, если все равно собиралась уезжать? — Полгода? Серьёзно? — Слава усмехнулся, не сдержавшись, — Это ж не за шаурмой сходить, брат, такие вещи не за один, и даже не за два дня решаются. Или опять решил ввязаться в очередную хуйню, когда любовь — это когда она шлет тебе сердечки и всякую поеботу в Дискорде? — Ты ахуел, брат? Я за поддержкой звонил, а не за прожаркой, — Егор закатил глаза, натягивая на себя чёрные джинсы. — Я не собираюсь встречаться с ней на расстоянии. Я мотивы пытаюсь понять. Зачем она сказала мне о своих чувствах, еще и попросила самому признаться, если все равно знала, что уезжает? — Ну и чё тут непонятного? Типичная манипуляция. Это так по-женски, что странно, что ты сам этого не понял. Тут вроде ты мастер спорта по количеству выебанных женщин, а не я, — Бустер задорно усмехнулся. Егор почувствовал, как у друга поднялось настроение, и закатил глаза. — Она просто хотела оставить какой-то свой след в твоей наивной голове. И у нее получилось, судя по всему. — Не верю я в такое, Слав, — он вздохнул, замерев с рубашкой в руке, пытаясь не верить словам друга. Осознание их правдивости разочаровало бы его до безумия. — Да ты как страус, голову в песок засунул и ничего не видишь. Возвращайся домой, а? Нахуй этих баб, везде тебе покоя не дают, — раздраженно ответил Слава. Шорохи, доносящиеся из трубки, дали понять, что он встал с кровати, куда-то шагая. — Ты же всё ещё об этом думаешь, да? Всё ещё переживаешь? Вот она и добилась своего. — Нет… — Егор замолчал, его голос стал тише, — Я… я не знаю. Может, ты прав… Но… я всё равно чувствую, что она… — Чувствуешь? — Бустер прервал его, — Чувствуешь, как она мастерски тебя обвела вокруг пальца? Братан, отпусти это. Не строй из себя романтического героя из какого-то дешевого сериала. Лучше иди выбирать билет домой. — Не знаю, может, правда вернусь на днях… здесь меня ничего больше не держит. Но я все равно не верю в твои слова. — Как знаешь. Потом не плачься мне в жилетку под «Мотылёк» Коржа. — Сори, у меня вторая линия. Еще созвонимся, — не дожидаясь ответа от Славы, Егор принял звонок от Джонатана, — Да, бро, я чуть опаздываю. Через пятнадцать минут буду, — резко переключившись на английский, он впопыхах застёгивал пуговицы на рубашке. Джонатан для Егора — это что-то родное. Один из первых, с кем он познакомился в Штатах. Он был добрым и очень позитивным человеком, который всегда готов помочь. Как и сам Егор. Наверное, поэтому он до сих пор был так рад любой их редкой встрече. До сих пор не понимая, как он оказался в Барселоне, ведь для Джонатана если Испания - то Ибица, но никак не Барселона, Егор вылетел из своего кабриолета, замечая друга на летней веранде какого-то ресторанчика, в котором они договорились встретиться. Это было совсем рядом с морем, поэтому рядом было много людей в купальниках и с загаром, а в этой части города было чуть прохладнее. По-дружески крепко обнявшись, они сели за столик, тут же начиная обсуждать какую-то бытовую тему. На стороне стола друга уже стояло несколько полупустых тарелок еды, чему Егор усмехнулся, принимаясь искать в меню диетические блюда. Его желание привести себя в форму только возрастало, и особенно его мотивировала форма Камилы, о которой ему, конечно, пока не хотелось вспоминать, потому что каждая мысль о ней отдавалась болью в груди. — Мы недавно тусили в Лас-Вегасе всей компашкой, ну, ты знаешь, — Джо отмахнулся, — Слышал там, что вы с Камилой подружились, — он неоднозначно улыбнулся, не отвлекаясь от своего ужина. Не зря ведь его Богом еды зовут. Не нужно было уточнять, о какой именно Камиле он говорит, также как на родине о Егоре. Крид умело скрыл свое недовольство, не выдавая их с Камилой ссору. — Гурам уже всем растрепал, как он нас чуть ли не поженил? — любой другой человек на месте Егора уже бы прыгал от радости из-за того, что его обсуждают в контексте пары с такой горячей и популярной девушкой, но он был тем самым "не таким, как все". Его раздражали слухи. Он не хотел, чтобы кто-то думал, что он запал на неё ради какой-то выгоды, учитывая его уровень в родной стране. — Конечно! Камиле всегда было трудно найти пару. Ну, типа, менталитет, туда-сюда… Она совсем не похожа на типичную европейку. Поэтому мужики бегают за ней толпами, хотят урвать бриллиант. — Это неважно, Джонатан. Между нами всё равно ничего нет и не будет, — Егор вздохнул, запивая свои слова водой без газа, и еле сдержался, чтобы не закатить глаза. — Почему? Это ведь было бы так клёво! — он расстроился, тоже отпивая из своего бокала, только не воду, а какой-то алкогольный коктейль, от которого Егор вежливо отказался. Только он хотел ответить, как друг продолжил, — Не удивлен тому, что ей понравился именно ты. Все-таки, люди одной национальности больше друг друга понимают, особенно находясь в одной культуре, ну оно и понятно, вы же… — Не понял, — Егор нахмурился, прерывая его воодушевленный монолог, — Камила же из Парижа? — Да, но она ведь русская. Или это новость для тебя? — Джонатан отложил кусок пиццы, виновато прикусив губу. Кажется, он сказал что-то лишнее. — Я думал, она тебе сказала… — Как видишь, не сказала, — раздражённо ответил Егор, с заметным раздражением бросив вилку. Он пытался не выдавать то, что внутри него сейчас буквально мир рухнул. На словах между ними ничего не было, но на деле было и многое, по крайней мере достаточно для того, чтобы рассказать ему такую ахуеть какую важную вещь. — Видимо, до этого еще просто не дошло… Она это скрывает почти от всех. Даже в ее команде не все знают. Не хочет, чтобы на нее все нарыли и тыкали пальцем в ее семью. Егор отключился, пытаясь переварить эту информацию. В таком случае, её татуировка точно не была совпадением, и у него не было никакой паранойи. Она не просто знала его, так еще и смотрела его стримы. И разговаривала с ним почти лично. И ничего не сказала. Ни одного ебанного слова за два грёбанных месяца. Ему всегда казалось, что разочаровываться в людях больше, чем есть, ему уже некуда. И каждый раз ему прилетало за эти мысли. Разочарование, а за ним и злость, ярость, и гнев просто заполонили его всего. Захотелось разбить что-нибудь, но он сдержался. — У нее был тяжелый и долгий путь и так же много предателей. Это нормально, не доверять людям на начальных этапах. Впрочем, лучше тебе самому с ней поговорить... — Джонатан посмотрел на него с сожалением, понимая, что задел больную тему. Егор кивнул, пытаясь скрыть свою злость и разочарование. Он не хотел, чтобы Джонатан видел, как он расстроен. — Ты прав, — ответил он, стараясь сохранить спокойный тон, — Наверное, это не мое дело. Он сделал глоток воды, пытаясь успокоиться. Ему нужно было время, чтобы все обдумать. Он чувствовал, как внутри него нарастает нереальная злость и желание узнать правду. — Слушай, бро, — спросил Егор, как бы невзначай, — А ты много о ней знаешь? — Ну, кое-что знаю, — ответил он, пожав плечами, — Мы же работаем в одной индустрии, общаемся. Но она очень скрытная и не особо разговорчивая, особенно в светских кругах. — А ее семья, ты что-нибудь о них знаешь? — вновь спросил Егор, стараясь выглядеть непринужденно. Он не хотел, чтобы Джонатан думал, что он злится на него, ибо если бы не он, кажется, его глаза еще долго были бы закрыты. — Ну, как я понял, там все не очень просто. Кажется, она не особо хочет о них говорить. Понимаешь, да? Егор опять кивнул. Он понимал. Но это его не останавливало. Он хотел знать больше, он хотел разгадать загадку Камилы. Ему нужно было понять, почему она лгала ему, почему она так тщательно скрывала свою настоящую личность. Он понимал, что эта ложь — еще одна трещина в их хрупких, почти разрушенных отношениях, и что он не отступит, пока не узнает всей правды. — Ну, ты ещё сам подумай, — Джонатан понимающе кивнул, продолжая, — Скрывает от всех, а тебе возьмет и выложит все карты на стол? Ты же медийная личность, вокруг тебя постоянно кто-то крутится. Сегодня ты с ней, завтра с другой. Откуда ей знать, что ты не побежишь всем рассказывать? Егор промолчал, ковыряясь вилкой в остатках салата. Слова Джонатана били точно в цель. Он и сам не мог поручиться, что не проболтался бы кому-нибудь о такой пикантной детали. Именно поэтому Камила и молчала. Не доверяла. Но ему казалось, что он особенный. Что она относится к нему по-другому. Лучше, чем к другим. — А что за история с её семьей? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более спокойно. Джонатан пожал плечами. — Честно говоря, подробностей не знаю. Что-то там мутное, связанное с бизнесом. Вроде как, у них отобрали компанию, пришлось уехать из России. Камила тогда ещё совсем мелкая была. Говорит, почти ничего не помнит. — И что, совсем ничего? — Егор не отставал. Он чувствовал, что за этой историей скрывается что-то большее. — Ну, я особо не лез, — Джонатан развел руками. — Она не любит об этом говорить. Видно, что тема болезненная. Знаю только, что ей пришлось несладко. Пахала как проклятая, чтобы пробиться. Модельная карьера – это не сахар, сам понимаешь. А тут ещё и прошлое такое… Ты бы видел её, когда мы только познакомились. Днями и ночами по кастингам таскалась, ещё и одна была, без менеджмента минимального. Её ещё школа модельная кинула, в которой она в России состояла. А она ни родителям ни слова, никому. Удивительно, как её не прижали. Если она, конечно, и об этом не молчит, учитывая то, что её на вечеринки пускали. Егор сморщился, подумав о том, что она действительно могла скрывать что-то ужасное. Но это не оправдывало её вранья ему. Её сдержанность, недоверие, желание держать дистанцию. Она боялась открыться, боялась быть уязвимой. И он, сам того не желая, только усиливал этот страх. Но он всё ещё злился, и уже знал, что прямо отсюда полетит к Камиле на крыльях гнева. — Ладно, бро, мне пора. У меня ещё дела есть, — Егор быстро встал, прощаясь с другом, который дал ему много ответов, но вопросов стало больше, и он знал, кто и где может дать их ему. — Счёт я закрою. — Конечно, бро. Был рад встретиться. Тут на днях ещё туса будет, приходи, я тебе инфу отправлю попозже. — Обязательно, если ещё буду тут. Береги себя. Если бы машины ломались при умении рассчитывать гнев владельца, то этот кабриолет бы дважды взорвался. Егор со всей силой сжимал руль, по выученному наизусть маршруту мчась по адресу, где жила Камила. Навигатор ему был не нужен – каждый поворот, каждый светофор на пути к её дому отпечатался в памяти за те бесчисленные разы, что он приезжал к ней. Он не знал, дома она или нет, улетела ли тем злосчастным рейсом в Корею, о которой говорила, но ему нужны были ответы. Ему нужно было знать: почему и за что. Но вряд ли он сейчас был в состоянии для адекватного разговора. Адреналин бурлил в крови, а в голове пульсировала лишь одна мысль - увидеть её, взглянуть в глаза и выплеснуть свой гнев на причину его появления – эту жгучую, разъедающую изнутри обиду. Он резко затормозил у подъезда, едва не задев припаркованный рядом мотоцикл. Выскочив из машины, Егор с такой силой хлопнул дверью, что сработала сигнализация. Но он даже не обратил на это внимания, быстро поднимаясь по ступеням, игнорируя лифт, и яростно нажав на кнопку звонка квартиры Камилы. Ждать казалось невыносимым – каждая секунда отдавалась в висках тяжелым стуком. Он слышал спокойные и размеренные шаги, слышал, как она открывает дверь, явно не ожидая увидеть именно его. Как только дверь распахнулась, и она увидела Егора перед собой, она замерла. Он явно не был настроен позитивно, и было непонятно почему. Камила растерялась. — Егор?… А ты чего здесь? Мне надо ехать в аэропорт, — недоуменно сказала Ками, удивившись его визиту. — Не утруждайся, малыш, можешь уже на русском отвечать, — саркастично ответил он, бесцеремонно проходя в квартиру. Камила отступила на шаг, пропуская его. Она видела по его лицу, что сейчас лучше не спорить. Стоящий возле двери чемодан убедил его в том, что она не врет. Ну хоть в чем-то. Ками виновато прикусила губу, зажмурив глаза, пока он не видел. — И твоя Корея подождет. Если тебе, конечно, не совсем похуй на меня и мои чувства. — Как ты узнал? — прошептала она, стараясь не смотреть ему в глаза. — А тебя только это волнует?! Последняя капля, на которой висела моя вера в людей, ебнулась из-за тебя же, Камила! И узнал я это даже не от тебя! И я, блять, хочу себя же пристрелить из-за того, что опять поверил и даже начал думать о чем-то большем! Егор, вдруг, это оно? Она такая искренняя! Да нихуя! Такая же врунья, как и остальные, но еще и ахуительная актриса! — Егор, ну пожалуйста, не говори так! — А что мне говорить?! Что мне, блять, говорить?! Благодарность тебе выразить за такой ахуенный пранк?! — Я не хотела, — её голос содрогнулся наряду с бесконечными слезами, но Егор был слишком зол, чтобы на это реагировать, — Клянусь, я не хотела сделать тебе больно, это всё… — Но ты сделала. — Я просто… С каждым разом, это было все сложнее, я пыталась подобрать момент, но потом… — Это просто полный пиздец. Полный! Я себе места не находил все эти дни, думал, какой же я долбоеб, что причинил тебе такую боль, а ты… Ты, блять, еще хуже меня! Еще и позволила себе обвинять меня в чем-то! Просто скажи мне, зачем ты врала? Почему не сказала, что знаешь, кто я такой? Что тебе было нужно? Чего тебе не хватает при такой-то жизни, Камила? — Только любви, Егор. Клянусь, мне ничего от тебя не нужно. Я делала это не специально, это просто... Обстоятельства... — Я не верю тебе. Хотя очень хотел бы. — Пожалуйста, давай поговорим, я все тебе объясню, просто это долгая история... — А за эти два месяца у тебя совсем не было времени на это, да? Я прилетел в эту ебанную Испанию ради тебя, чтобы поговорить, разрывался изнутри от того, что не знаю, как мне поступить, чтобы не ранить тебя, а ты… Ты просто побила все рекорды эгоизма, которые я только встречал в своей жизни. Хотя, знаешь, меня такое уже и не должно удивлять. Дело даже не в этом. Хуй с этим всем, правда. Всякое бывает. Мне больно из-за того, что ты просто врала. Постоянно. Смотря мне в глаза и постоянно разговаривая о доверии. В чем была проблема сразу сказать мне правду? Неужели, я, блять, ее не заслуживаю? — Я думала, что тебя это оттолкнет… — Что меня оттолкнет? Правда? Которую мне бы сразу сказали? А ложь, значит, не оттолкнет? Или ты всерьез считаешь, что я такой долбоеб, которому принципиально общаться только с теми, кто меня не знает, живя в стране, в которой мне даже ночью не дают прохода? Она прикусила губу, мысленно принимая его правоту. Она облажалась. Чертовски. — Егор, ты правда очень дорог мне. Я не хотела, чтобы все так получилось, это всё очень сложно… — Дорогому человеку не лгут, — коротко отрезал он, метнув ненавистный взгляд ей в глаза, и вновь пошел к выходу из квартиры. — Прости меня. Пожалуйста. Я правда не хотела! Я все исправлю! — Пока, — коротко кинул он, захлопнув дверь прямо перед её носом. Она приняла это за сигнал, и расплакалась еще сильнее, колотя кулаком дверь изо всех сил. Ей было стыдно, больно и обидно одновременно. Она злилась на себя, что не сказала ему раньше, позволила всему докатиться до такого. Так ещё и кто-то сделал это за неё. Она прислонилась спиной к двери, плача, пока не зазвонил её телефон. Мелодия звонка, когда-то такая любимая, сейчас резала по ушам. Дрожащими руками достав телефон из кармана, она приняла вызов, стараясь не выдавать свое нынешнее состояние. — Камила, я надеюсь, ты уже едешь в аэропорт? Почему не отвечаешь на смс? Мы опоздаем на рейс, — голос босса, полный нетерпения, заставил Камилу вздрогнуть. — Да, я... — она замолчала, с трудом сглотнув ком в горле, — Я уже выхожу. — Поторопись. И не забудь паспорт! Ты вечно его где-то забываешь, — он отключился, не заметив странной интонации в голосе Камилы. Камила еще несколько минут сидела на полу, тупо глядя на чемодан. Потом медленно поднялась, вытерла слезы и, сделав глубокий вдох, пошла в комнату. Паспорт лежал на столе, рядом с билетом в Сеул – билетом в новую жизнь, которую она так тщательно планировала. Жизнь, в которой не было места Егору. Но сейчас, глядя на этот билет, Камила впервые задумалась, а действительно ли эта новая жизнь – то, чего она хочет? Она взяла паспорт, подошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение. Красные, опухшие от слез глаза смотрели на нее с укором и осуждением. Но назад отступать было уже нельзя. Она не могла подвести свою команду, поэтому, вновь тяжело вздохнув и умывшись холодной водой в ванной, она решительно схватилась за ручки чемодана, выходя из квартиры. Спустя два самых долгих часа в своей жизни, расположившись на удобных местах первого класса рядом друг с другом, Камила сразу же заказала бутылку вина. Арман, заметивший её подавленный вид еще в аэропорту, нахмурился. — Плохой день? — Плохая неделя, — она вздохнула, залпом опустошив содержимое бокала. Она еле сдерживала слёзы, до последнего пытаясь не расклеиться перед своим боссом. — Ты же так мечтала об этом контракте. Что за настрой, милая? — мужчина обеспокоенно повернулся к ней, попытавшись быть строгим. Ками помотала головой, сморщив лицо от тошнотворного комка обиды в горле. — Полный пиздец в личной жизни. Я сделала очень больно одному очень хорошему человеку. Не знаю, как вообще смогу там работать. Кошки скребут на душе. — Что ж у тебя постоянно все так не вовремя, — он усмехнулся, ущипнув ее за плечо, чтобы поднять настроение. Камила взвизгнула, привлекая к себе внимание бортпроводницы, и пихнула его в плечо. — Спасибо за поддержку, босс, — она закатила глаза, наигранно обижаясь, — Надо было садиться с Люси. Ей хоть про секс можно рассказать. — Не говори мне такое. Ты для меня еще ребенок. Камила хихикнула, почувствовав, как настроение совсем чуточку улучшилось. — Как твоя жена? — Пилит. Как всегда, — он вздохнул, пожав плечами. Ками нахмурилась. — Женщины никогда не пилят просто так. А когда перестают пилить, значит, им уже всё равно, — выдала она, наливая себе еще вина, — Погоди… Я надеюсь, это не из-за меня? — Что? Нет, конечно. Просто она хочет, чтобы я проводил с ней больше времени, но пока это невозможно. Слишком много забот в агентстве. — Почему ты не позвал ее с нами в Корею? Это же здорово, и решило бы многие ваши проблемы. — Хм… О таком я что-то не подумал, — Арман почесал подбородок, после чего достал телефон, подключая его к вайфаю в самолете. — Ты просто чудо, Камила. Так что там с твоим первым за тысячу лет парнем? — Ничего. Как началось, так и закончилось. Я как всегда всё порчу своим желанием сделать «как лучше», не подумав о человеке, для которого хочу это сделать, — она со стоном усталости вытянула сидение вперед, раскладывая его в почти кровать, и скрестила руки на груди. — Хорошо, что ты хотя бы понимаешь, какие у тебя недостатки. Так тебе будет намного проще их исправить. — Боюсь, ему это уже не нужно. Я слишком заигралась. — Если действительно что-то чувствует к тебе, то поверь мне – нужно. Мы, мужчины, быстро взрываемся и так же быстро остываем. Любимой женщине мы простим все, а нелюбимую пошлем в Африку за любой косяк, — Арман подмигнул, зародив в модели какую-то надежду, и она улыбнулась краем губ. — Но пока старайся думать только о контракте. Это должен быть наш самый успешный проект, нельзя ничего испортить. Особенно в Корее. Другая страна, другой менталитет. — О, уверена, ты справишься с этим на раз два. — Половина моего успеха зависит от тебя, Камила. Не забывай об этом. Не позволяй каким-то мелочам вставать на пути к тому, к чему ты так долго шла. Все решится, правда. Просто всему свое время. — Ты прав, — она вздохнула, вспоминая о том, какая гора ответственности на ней лежит. — Просто он… Он такой замечательный. Я не могу выбросить его из головы. С ним я впервые за долгое время почувствовала что-то… Светлое. Понимаешь? — Черт подери, а как же твоя эмоциональная интрижка с Дрейком? — Арман рассмеялся, заранее закрывая руками лицо, зная, что ему сейчас прилетит. — Мы оба знаем, что он просто ужасен. Там нет места ничему светлому, — Ками сморщилась, выпив еще вина, и окончательно отставила в сторону бокал, доставая наушники из своего рюкзака. — Наверное, это всё же круто, когда у тебя есть семья, — Камила вновь возобновила диалог спустя несколько минут, и стянула наушники с головы на плечи. Арман повернулся к ней, окинув многозначным взглядом. — Главная фанатка движения чайлдфри сейчас сказала что-то хорошее про семью? — он усмехнулся и взял в руку бутылку вина, шутливо проверяя, сколько она уже выпила, — Не налегай, а то я тебя не узнаю. — Я серьезно. По крайней мере, тебя всегда кто-то ждет дома, несмотря на стычки и все такое. А меня не ждет никто. Только пустая и неуютная ловушка для моих мыслей. И все из-за того, что я вечно всё порчу, — она вздохнула, с поражением закусив горе клубникой, и вновь посмотрела на мужчину с каким-то заметным чувством вины в глазах, вспоминая встречу с Егором прямо перед отлетом. — Камила, дело не в семье. Дело в том, где тебя любят и принимают такой, какая ты есть. Иногда семья не обязательно должна быть тебе реальной роднёй. Если этот парень действительно что-то к тебе чувствует, он не оставит все висеть в воздухе. Даже если ты провинилась. Ему просто надо остыть. — Думаешь? — Знаю. А теперь отбрось все это, расслабься, поспи. Впереди пиздец как много работы. Не трать свободное время зря. Камила кивнула, соглашаясь с Арманом. Его слова звучали как здравый смысл, но в ее душе все еще бушевал ураган эмоций. Она знала, что Арман прав, что семья — это не обязательно кровные узы, а скорее чувство принадлежности и принятия. И она очень надеялась, что Егор действительно испытывает к ней что-то настоящее, что позволит им пережить этот кризис. — Спасибо, Арман, — прошептала она, искренне улыбаясь. — Ты всегда знаешь, что сказать. — Это моя работа, — подмигнул он, — А теперь спать. Завтра рано вставать. Камила послушно кивнула и, натянув наушники на голову, закрыла глаза. Музыка успокаивала ее, заглушая тревожные мысли. Она чувствовала благодарность к Арману за его поддержку и понимание. Он был ей как старший брат, всегда готовый выслушать и дать мудрый совет. Арман уже вовсю улыбался, перекидываясь сообщениями с женой, которые отправлялись раз в три минуты из-за ужасного интернета на борту, а она улыбалась, наблюдая за ним и слушая любимую музыку, изредка поглядывая на белоснежные облака в иллюминаторе. Со временем усталость взяла свое, и Камила уснула, прислонившись головой к стеклу самолета. Она летела прямо к своей мечте, и старалась не забывать об этом.