Под Эйфелевой башней

Неделя пролетела незаметно. Полусобранный чемодан Камилы валялся посреди спальни, примерно рядом с таким же чемоданом Егора. Они откладывали сборы до последнего, желая провести как можно больше времени вместе перед тем, как разъехаться на неопределенный срок. Последний день вместе они проводили в кровати. Во всех смыслах, о которых только можно подумать. С закрытыми шторами и вне социума. Иногда голые, иногда одетые. Пакеты с пустыми контейнерами от еды из доставки валялись на полу, потому что они не хотели отлипать друг от друга. Стадия принятия того факта, что скоро вся эта идиллия закончится, ведь они столкнутся с суровой реальностью расстояния почти в самом начале своих отношений, избегала их до последнего.  — Да. Подтверждай, — Егор кивнул, уже второй час зависая на трубке с Машей. У Ками, которая лежала у него под боком, пытаясь сосредоточиться на смешных тиктоках, уже гудела голова. — Блять, Маш, ну мне тебе все разжевать надо, что ли? Этим Стас занимается, у него и спрашивай, мне вообще не до этого. Не говори, что там без меня все так отупели, а не только ты. Когда я прилечу, все должно быть идеально. Я не собираюсь расхлебывать все их проебы. Так им и передай. Не исправятся — уволю. Камила почувствовала, как грудь Егора под ее головой напряглась, и усмехнулась, закатив глаза. До личной встречи с ним она даже не представляла, что он такой требовательный и постоянно думает о работе, даже когда спит. Ей казалось, что в этом ей нет равных, как и во многом другом, но этот парень идеально ломал все эти убеждения. Был в этом плюс — в роли строгого босса он становился еще привлекательнее. Кажется, у нее даже появилась новая сексуальная фантазия, но пока она стеснялась ему о ней говорить. Когда Егор наконец сбросил звонок, облегченно выдохнула Камила, а не он. Телефон полетел на тумбочку, а занятые ранее руки — на её талию, притягивая её еще ближе к себе. — Что делаешь? — Пытаюсь деградировать, — саркастично кинула она, разрешив жестом подглядеть в свой телефон.  — Смотря на себя на подиуме? — также саркастично ответил он, получив от нее локтем в плечо. — Ничего себе, какая ты тут… — О да, я до сих пор ношу этот купальник. — Требую эксклюзивное дефиле. — Может, сразу стриптиз? — Если ты настаиваешь… — Обойдешься. Не дорос ещё, — она усмехнулась, заходя в поиск и быстро вбивая что-то туда. — Видишь эти каблуки? — Камила приблизила стоп-кадр на планшете, поворачиваясь к Егору, который заинтересованно пялился на экран, кусая морковку, — За пять минут до показа каблук просто отвалился и мы всей командой клеили его на супер-клей, потому что вторых таких не было, даже меньшего размера, а остальные не подходили к образу. Я думала, прям там ногу сломаю, если этот клей окажется не супер. — Ахуеть можно. По тебе даже не видно, что ты волнуешься, — он поражённо смотрел на ее уверенную походку, а его восхищение просто возрастало. — Готова поспорить, что ты тоже волнуешься, когда выступаешь. Но по тебе никогда этого не видно. — Хм… Ну-ка дай сюда, — он вырвал планшет у нее из руки, вбивая в поиск какое-то свое выступление, — Глянь, какой я тут красивый. А на деле у меня тогда такая паничка ебашила, это только Маша заметила, менеджер мой. Я думал, что умираю. На серьёзе, — он кивнул и продолжил непринужденно есть морковку. Камила хмыкнула, остановив видео, и повернулась к нему, скрестив руки на груди, выражая свое недовольство: — Это просто ужасно! Почему ты продолжил петь? — Ответственность перед поклонниками. Ты же тоже пошла на этих сломанных каблуках, — он пожал плечами, — Мы с тобой оба шизики. Это точка нашего с тобой соприкосновении. — Такой ты романтичный. Шизиком меня никто еще в первые дни отношений не называл, — она закатила глаза, пихнув его в плечо, а он скривился, почесав место удара, и хохотнул. — А у тебя, что, много их было? — Есть с чем сравнить, — она рассмеялась, заметив его недовольную мину. — Не хочу влиять на твое мнение, но ты зря так сильно любишь Дрейка. Кендрик намного круче. — Я люблю Кендрика! Просто Дрейк реально крут. — Нет. Он вообще не такой. Хотя, в музыке он правда крут. — Вот видишь! Ты просто предвзята. Она закатила глаза и промолчала, после чего они остались в тишине. Оба глубоко в своих мыслях, желая прочитать их у друг у друга. — Я не хочу уезжать, — наконец, она заговорила первой, прижавшись к Егору сильнее. Цеплялась, как за воздух. Если это лишь розовые очки, а реальность окажется к ней вновь жестока, она бы согласилась носить эти очки вечно. — Я тоже. Ужасно не хочу. Мне так хорошо здесь. С тобой. — Я боюсь, что все разрушится, даже не начавшись. — Не думай об этом, — Егор улыбнулся краем губ, поглаживая по спине, когда она забралась на него сверху, утыкаясь носом в плечо. — Легко сказать.  — Почему ты всегда накрашена? — Что? — Камила вздрогнула, побоявшись повернуться и посмотреть на него. Это был неожиданный поворот. — Ты всегда с косметикой на лице. Даже сейчас, мы не выходили из этой берлоги со вчерашнего вечера… — Это просто привычка. Почти как анти-стресс, — она пожала плечами, отложив телефон в сторону. Егор опустил глаза, замечая, как у нее задрожали руки. — Не думаю, что ты говоришь правду, — он потянулся к её руке, несильно сжимая её в своей. Камила нерешительно повернулась, сталкиваясь с таким нежным взглядом, что чуть не растаяла, как шоколадка. — Откуда у тебя такие комплексы? — У меня нет… — её голос сорвался, выдавая волнение, — Комплексов. — Есть, Камила. После секса ты торчишь в ванной полтора часа и ложишься спать чуть ли не при параде.  Ну конечно, Егор. Вы вместе меньше недели. Сказал бы спасибо, что ради тебя стараются. — Это не из-за комплексов. Я просто люблю ухоженность и комфорт, — твёрдо ответила она, выдернув свою ладонь из его руки. Крид хмыкнул. — Да? Он ухмыльнулся и у нее внутри что-то сжалось. — Да. — Тогда мы сейчас пойдем в ванную и ты умоешься прямо при мне. — Что?! Зачем? — Ну это же не комплексы. Или я все-таки прав?  Камила сглотнула, отворачиваясь, и замолчала, словно пытаясь найти весомый аргумент против. Но все её доводы казались жалкими и неубедительными даже ей самой. Она чувствовала, как внутри нарастает паника. Идея пойти в ванную и умыться при Егоре казалась чем-то немыслимым, ужасным. Она не хотела быть уязвимой перед ним. Дать ему повод усомниться в своей идеальности и красоте. Егор действительно ни разу не видел ее без косметики. Даже на ночь после их встреч она не умывалась. Её удивило то, что он действительно это запомнил. Да и вообще заметил. Её последние отношения закончились давно, но замашки остались. Без косметики ее видели только ее визажисты, семья и Белла.  Она острее ощущала свои недостатки. Всегда думала, что недостаточно хороша. Она привыкла скрывать абсолютно все недостатки своего лица за безупречным макияжем. В ее социальных сетях не было ни одной фотографии, на которой было бы видно хоть одно несовершенство, которых она стыдилась. Боялась, как огня, что кто-то заметит то, что она каждый день ненавидела, смотря в зеркало. Забавный парадокс для самой красивой модели в мире по мнению миллионов, но это правда было так. Ей было трудно поверить самой в то, что она действительно красивая.  — Нет. Я не собираюсь делать это для того, чтобы потешить чье-либо эго. — Извини? — Егор огорчился, не понимая, почему она нападает на него за такую простую просьбу. — Прости, — тут же вздохнула она, — Я не могу, — прошептала она, чуть успокоившись и чувствуя, как к горлу подступает ком. — Почему? — мягко спросил Егор, — Если это просто привычка, то что тебя останавливает? Камила покачала головой, не в силах ответить. Слезы подступили к глазам, и она отвела взгляд, стараясь сдержать их. — Посмотри на меня, — тихо попросил Егор. Она не решалась. Ей было стыдно, страшно, и очень хотелось провалиться сквозь землю. — Камила, пожалуйста, — он вновь взял ее руку в свою, на этот раз более настойчиво, — Я хочу понять. Собрав всю свою волю в кулак, она подняла глаза и посмотрела на него. В его взгляде не было осуждения или насмешки, только тепло. — Я… я просто не могу, — прошептала она, и слезы хлынули из глаз. Она почувствовала, как её захлестывает волна эмоций, которую она так долго сдерживала. Все её комплексы, страхи и неуверенность вырвались наружу. Она плакала, не стесняясь, не пытаясь скрыть свои чувства. Она была беззащитной, сломленной, настоящей. Егор тут же обнял её крепко, прижимая к себе. Он не задавал вопросов, не пытался её успокоить банальными фразами. Он просто был рядом, позволяя ей выплакаться, выплеснуть всю боль, которая накопилась внутри. — Ладно, — Егор мягко кивнул, — Давай попробуем по-другому. Он встал с кровати и скрылся в ванной, чем-то громко шурша. Камила недоуменно и нетерпеливо уселась на кровати, не понимая, что он затеял. Она знала одно — ей страшно. Ужасно. Она боялась показывать ему свои несовершенства. Спустя пару минут Егор вернулся в спальню, успешно найдя на ее переполненных полках мицеллярную воду и ватные диски. Она сжалась от страха, автоматически отодвинувшись назад. — Все нормально. Давай это сделаю я? Медленно. Если не захочешь, можешь остановить меня в любой момент. Собрав всю свою волю в кулак, она подняла глаза и посмотрела на него. В его взгляде не было осуждения или насмешки, только тепло и искреннее участие. И отчего-то ей захотелось довериться ему, хотя другая сторона протестовала. — Ладно…  Егор улыбнулся краем губ, взявшись за небольшую бутылку с мицелляркой. Он смочил ей ватный диск и приблизился к Камиле, бережно взяв ее свободной рукой за лицо. Он почувствовал, как она напряглась, и словил её взгляд, пытаясь донести до нее всю свою нежность и заботу. Она коснулась пальцами его колена и сделала тяжелый вдох, закрывая глаза, и дала ему зеленый свет. Егор бережно провел диском по щеке, стирая с нее тональник и румяна. Ками зажмурилась, но пока не отступила. Движения Егора были терпеливыми, он не торопился, смотря на ее реакцию. С каждым диском макияжа на лице становилось все меньше, а Камила сжимала его колено все сильнее. На удивление, но она позволила ему смыть всё. Оголить себя. Она была готова к его разочарованию. К тому, что он увидит не то, чего ожидал. Камила открывает глаза и смотрит на Егора, ожидая увидеть в его лице разочарование. Но он... улыбается. — Теперь я наконец вижу тебя. — И что ты чувствуешь? — Восхищение. Ты красивая такая, какая есть. А есть у тебя всё. — Правда? — Конечно. Это всё — твоя изюминка. То, что отличает тебя от других. Делает уникальной. Посмотри на меня, — он усмехнулся, показав рукой на своё лицо, — У меня тоже есть прыщ на лбу, щетина неровно обросла. Шрам на брови. — Я бы и не заметила... — Вот именно. Как и я у тебя. — Раньше я любила себя... Пока мой бывший парень не посчитал смешной шуткой сказать о том, что без макияжа я выгляжу, как больная. Он много раз говорил о том, что это просто шутка, но после этого я стала другой. Мне кажется, без косметики я некрасивая. И всё хорошее во мне исчезает вместе с ней. Мне страшно, что если кто-то увидит меня такой... Без моей брони. Если я не буду защищаться, не буду всегда сильной, в своём самом идеальном виде, то меня бросят. Найдут кого-то лучше. Егор вздохнул, крепче сжав её руку. Кажется, эта девушка поселилась у него в голове или взломала базу данных его мозга. — Знаешь... Она перевела на него взгляд. Ему было трудно. Видно по глазам. Он не из тех, кто говорит о себе легко. Но сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями. — Все думают, что у меня нет слабостей или комплексов, потому что со стороны я выгляжу очень самоуверенным. Но это тоже своего рода броня. Егор Крид — уверенный, дерзкий, успешный. Но знаешь, каково это — всю жизнь быть «брендом», который пытаются продать девочкам под идеальной обёрткой? Камила нахмурилась. Кажется, она знала. — У меня с детства была мечта — быть нужным. И когда слава пришла, казалось, я её поймал. Я думал, что всё наконец получилось, а потом понял, что ты нужен, пока ты интересен. Пока твоя прическа в тренде, пока альбом в чартах, пока ты в новостях, пока ты просто в целом удобный. А как только ты это просто «ты» — интерес гаснет. Люди уходят. Им не интересна искренность, живые эмоции. Им нужно шоу, игра на камеру. Твои ошибки они воспринимают не как "он такой же человек, как все" а как очередной повод втоптать тебя в грязь и найти в тебе недостатки. И знаешь, что самое ужасное? — Что? — спросила она, понимая, что слушала его, как завороженная, пытаясь понять. Максимально почувствовать то, что чувствует он. И ей было больно из-за того, что у него есть столько проблем. С виду он действительно кажется совсем другим. — Твои некогда близкие люди могут попасть в этот же круговорот. Смешаться со всей этой массой людей, которая ненавидит тебя, только они плюют тебе в лицо, либо за спиной, либо в своих говно-интервью, хотя при недавней встрече — улыбались и спрашивали как у тебя дела. Люди ёбанные лицемеры. И каким бы я не был популярным холостяком, любимчиком всех девочек, как бы людям не казалось со стороны, что у меня идеальная жизнь... Каждая вторая девушка в Москве хочет переспать со мной. Мне даже стараться для этого не надо. Но за всем этим — пустошь. Абсолютная. Я никому не нужен со своими загонами, со своими чувствами. Всем все равно. Они уходят от меня. Бросают, предают, пиздят какую-то хуйню о том, что я их чуть ли не дома запирал, запрещая дышать. Никто не выбирает меня. Я ни для кого из них не приоритет и никогда им не был. И в моменты, когда я это осознаю, я понимаю, что моя популярность и то, что все девчонки на моей родине падают в обмороки при виде меня — чушь. Мне это не нужно. Это не помогает мне. Совсем. — Ты нужен мне, — сказала Камила, даже не задумавшись. Егор вздрогнул. — Я безумно надеюсь, что это так. Правда. Я устал ошибаться. Прости за такое недоверие, но мой прошлый опыт ужасно давит на меня. Я не знаю, как доверять людям, но я очень хочу чего-то настоящего. Ты — моя последняя надежда. Она улыбнулась. Слабо, но искренне. Чуть придвинулась к нему и нежно, почти невинно чмокнула в уголок губ, после чего молча обняла его, позволив ему уткнуться ей в плечо. — Я всё это вёл к тому, что у меня тоже есть комплексы, и ты не одна в этом всём варишься. Это не проблема. Все люди прячутся за масками, боясь показать себя настоящих. — Спасибо. Мне стало немного легче. — Поедим? — она кивнула, улыбаясь, и Егор вновь полез в приложение доставки. Без преувеличения, это было самое часто посещаемое ими приложение. Он щёлкнул по экрану телефона, лениво прокручивая список ресторанов. — Суши или пицца? — спросил он, мельком глянув на Камилу. — Пиццу, — ответила она, обнимая колени и прислоняясь плечом к нему, — Только не с ананасами. Пожалуйста. Он усмехнулся. — Кто вообще ест пиццу с ананасами? Это против природы. — Мой бывший, кстати, обожал. Ещё один повод ненавидеть этот вкус, — сказала она, и оба засмеялись. Смех получился неровный, почти нервный — как после долгого молчания. Но в нём было облегчение, — Слушай, а тебе нравятся устрицы? — Ну я бы с ними не встречался. Не мой типаж. — Очень смешно, Эдди Мёрфи по тебе уже рыдает в подушку, — она закатила глаза, но улыбнулась. Егор хохотнул, — Я имею в виду... Все мои друзья мне говорят, что богатые люди должны любить устриц. Но это же такая гадость! Серьёзно, я не смогла это съесть. Развлечение для извращенцев. — Что ж, тогда я извращенец, — он пожал плечами, — Вообще, я питаюсь только в королевских ресторанах, пью только королевскую воду, завтракаю только чёрной икрой... — По тебе видно. Серьёзно, по одним только твоим татуировкам можно сделать вывод о твоем финансовом положении. Нищеброду столько за всю жизнь не набить. — Эй! — Егор громко рассмеялся, хотя в глубине души был оскорблён, — По такой логике можно сделать вывод, что ты нищебродка. — Эй! — повторила она, усмехнувшись, — Ладно, тебе можно всё простить только за любовника на лобке. Кажется, ты для этого его и набил, да? Колись, сколько девушек до меня его видели? — Не переживай, твои подружки модели точно не видели, такая конфетка досталась только тебе, — он ухмыльнулся, с довольным видом подложив руку под голову на подушке. Камила закатила глаза. — Мою Лолу тоже многие видели. Жаль, что у меня не кошка набита. Можно было бы говорить, что киску, чтобы ты каждый раз бесился. — Это слишком жестоко для моего внутреннего собственника, — он кивнул, но шутку оценил, — Нет, правда, откуда у тебя столько претензий к Дрейку? — Он отстойный! — Кто тогда не отстойный? — Асап, — не думая, ответила она, — Рири с ним сияет, а мужчину всегда надо судить по его женщине. — Нельзя не согласиться, он правда классный тип, — Егор кивнул, вспоминая свое знакомство с ним, — Чёрт, я недавно видел Тоби Магуайра в Лос-Анджелесе. Кажется, маленький мальчик внутри меня тогда вновь ожил. Он мне улыбнулся! — Тоби твой любимый Питер Паркер? — Камила воодушевлённо хлопнула в ладоши, повернувшись к нему лицом. Егор тоже повернулся, принимая чуть более открытую позу, и кивнул. — Какие-то вопросы? — Ноль вопросов, но я больше люблю Тома. — Ну ещё бы, новое поколение. Спроси у любого скуфа, каждый выберет Тоби! — Слушай, тот факт, что я родилась в двухтысячном году, не делает тебя намного старше, так что не выпендривайся! Детство у нас было плюс-минус одно. — Ну и что лучше в Питер Паркере Тома, чего нет у Тоби? Мэри Джейн играет Зендея? — Не исключаю, — она скрестила руки на груди, кивнув. Егор цокнул. Они выглядели, как дети, готовые драться за игрушку, — Том отлично справился с передачей роли подростка, на чьи плечи слишком много упало. Ему прям веришь, когда смотришь. — А Тоби нет? Чёрт подери, Камила, только попробуй сказать "нет", мы тут же расстанемся. — Я не говорю, что нет! Просто мне больше нравится вселенная с Томом. — В целом, мне тоже нравится. — Ну и что ты тут тогда разорался?! — Ками усмехнулась, собирая мешающие волосы в пучок, и словила себя на каком-то мимолётном моменте счастья и беззаботности. На душе было совсем спокойно. Это был один из лучших дней в её жизни, не загруженный абсолютно ничем плохим. Их обсуждения максимально разных и глупых тем прервал звонок в дверь. Ками пошла открывать, а Егор скрылся на кухне, чтобы проверить, есть ли в этих апартаментах посуда, о которой они ранее не особо парились, чему доказательством был бардак в спальне. На кухне свет был тёплым, чуть приглушённым. Егор разложил пиццу на тарелки и даже успел наполнить льдом и колой без сахара бокалы, которые он нашел в одном из шкафчиков, пока Камила отлучилась, чтобы немного привести себя в порядок. Когда Камила вернулась на кухню босиком, тихо шлёпая по полу, её влажные волосы были небрежно собраны в пучок, а его чёрная футболка собственного бренда выглядела на ней как платье. Егор, уже сидящий за столом, на секунду замер, заметив, как уютно и... правильно она вписывается в пространство. Он заметил, что она всё равно чуть освежила свой макияж, но не стал акцентировать на этом внимание. Ей нужно время. — Ух ты, — сказала Камила, усаживаясь напротив и глядя на аккуратно разложенную пиццу и бокалы с колой, — Вот это сервис у нас сегодня. Не слишком роскошно для пиццы, которую мы съедим за пять минут? — она усмехнулась, потерев щёку ладонью, и потянулась за кусочком, жадно откусывая почти половину. Егор хихикнул, наблюдая за ней. В тот момент, когда она подала ему свой бокал, чтобы чокнуться, у него внутри что-то едва заметно щёлкнуло. Не громко, не навязчиво — просто так, будто кто-то внутри него включил свет в комнате, про которую он забыл. Это была какая-то странная смесь: её естественность, её запах после душа, та лёгкость, с которой они дурачатся… и ещё — то, как она посмотрела на него. Как на своего человека. Он поднял свой бокал, постучался о её, произнося нелепый тост: — За читмил. И за то, что, кажется, это первый раз, когда я ем пиццу и не чувствую вины. — Потому что ты с правильной компанией, — подмигнула она и снова откусила пиццу, а потом, слегка нахмурившись, добавила, — Только не смотри, как я её ем. Я сейчас похожа на енота, который нашёл бутерброд. — Еноты вообще-то милые. Особенно, когда они в моей футболке, — сказал он, и Камила смутилась, спрятавшись за бокалом. — Кстати, можешь оставить её себе. Она тебе идёт. Они продолжали есть, болтать о всякой ерунде — о том, почему кола в стекле вкуснее, чем в банке, о том, как Егор купил вафельницу и воспользовался ей всего раз, и о том, как Камила обычно занимается в зале, чтобы держать себя в такой хорошей форме. Когда она забрала себе последний кусочек, с аппетитом доедая их ужин, он встал, собрал пустые тарелки и, проходя мимо, быстро чмокнул её в висок. Просто. Без слов. Ему показалось, что это было правильно. — Ладно, — сказал он через плечо, — Я мою, ты вытираешь. Всё честно? — Я вообще-то сильная и независимая, а не посудомойка, — проворчала она, вставая и шлёпая следом. — Да-да. И Париж тебе стоя аплодировал, — усмехнулся он, а она только хмыкнула, бросив в него салфеткой. Она прищурилась, как будто собиралась сказать что-то острое, но вместо этого подошла ближе, встала рядом у раковины и театрально вздохнула: — Такое правда было! Ну хорошо, уговорил. Только потому что я хочу, чтобы ты потом рассказывал всем, как Камила Картер героически вытирала тарелки. — Легендарный подвиг. Обязательно напишу об этом трек, — с серьёзным видом кивнул Егор, намыливая тарелку. — Судя по тому, как ты держишь губку, ты сам не так часто моешь посуду, — ухмыльнулась Ками, принимая из его руки чистую тарелку. Егор хохотнул. — Каюсь, я плачу огромные деньги женщине, которая приходит раз в неделю и делает всё это за меня. — Каюсь, но я тоже. Надеюсь, ты платишь ей не татуировкой с любовником? — Боже, Камила! — скользкий бокал чуть не выпал из руки, когда он не сдержался от смеха, заражая им и её, — Ты испорчена ещё хуже меня. — Тебя это напрягает? — Нет, — тут же ответил он, выключая воду и ловя её взгляд. Взгляд серо-зелёных глаз Камилы плавно опустился ниже, на его губы, и он точно заметил, как она невинно сжала ноги. — Поцелуй меня. Сейчас же. Егор усмехнулся, прикусив нижнюю губу. И поцеловал, сжав её шею в одной руке, а во второй талию. Из кухни они быстро переместились обратно в спальню, игнорируя всё ещё наполовину пустые чемоданы и раскиданные вещи. Это не было нынешним приоритетом. Сейчас было просто. Было тепло. И, как ни странно, было правильно. До тех пор, пока они не поняли, что от вынужденной разлуки их разделяли лишь оставшиеся часы ночи.