Под Эйфелевой башней

Это утро было одним из самых напряженных и одновременно приятно волнительных для Камилы. Сегодня состоится одно из самых важных шоу, которое буквально определит ее будущее в мире моделинга. Конечно, ставки у всех были одни — она справится, как раз плюнуть. Но переживания и профессионализм на высшем уровне никто не отменял. Чтобы не отвлекаться, эту ночь она провела одна у себя в квартире. Без Егора, без подружек, без тусовок. Наедине с собой и своими мыслями. После того как она приняла ободряющий душ и почистила зубы, рука впервые за долгое утро потянулась к телефону.

egorkreed: удачи тебе сегодня, звёздочка ❤️ egorkreed: все получится egorkreed: целую  Она зажевала улыбку и отправила ему в ответ такое же сердечко, почувствовав, как сердце уже привычно волнительно ударилось о ребра. Быстро запрыгнув в спортивный костюм оверсайз, Камила взяла свою сумочку с необходимыми вещами на весь день и поехала в место, где будет проходить шоу. Там ее уже ждала вся команда, включая Армана, менеджера, дизайнеров, стилистов и вообще всех, кто хоть как-то причастен к мероприятию. Камила любила всю эту суматоху. Она чувствовала себя в своей тарелке, особенно когда добилась чуть ли не места главной после режиссера. Ее мнение всегда было важным, к ней всегда прислушивались, а она, в свою очередь, выдавала отличные идеи. Мысль о том, что сегодня вечером на ее шоу впервые будет присутствовать Егор, одновременно грела сердце и одновременно заставляла ее нервничать. Она никогда не заходила дальше безобидных интрижек, которые заканчивались, почти не начавшись. А сегодня её парень придет в первый ряд смотреть на то, как она рекламирует нижнее бельё, которое очевидно разлетится в первые же минуты продажи. Так еще и не просто парень, а Егор Крид. Это было страшно, но она знала, что он всегда её поддержит. По крайней мере, он ей это обещал. Как только она выходит из такси, её встречает Люси, крепко целуя в щёку, после чего они вместе заходят в здание, подхватывая за собой Армана. Камила быстро включилась в работу, слушая все, что тараторила менеджер, не отрываясь от своего разрывающегося мобильника. Внутри павильона царил тот самый организованный хаос, который Камила знала и любила так, что не променяла бы ни на что на свете. Ослепительный белый свет софитов, ещё не настроенных до конца, бил с потолка, смешиваясь с жёлтыми лампами гримёрных зон и синими вспышками мониторов за подиумом. Воздух пах свежим латексом из костюмерной и дорогим кофе, который кто-то обязательно прольёт на какую-нибудь важную бумажку за десять минут до выхода. Камила двигалась сквозь эту стихию так же легко, как по подиуму: уверенно, но без лишней спешки, успевая кивать каждой знакомой фигуре. Девушка-ассистентка с папкой в руках, чуть не сбившая её с ног, получила в ответ лишь мягкое касание плеча. Она не играла в доброту — она просто жила в мире, где каждый винтик этой огромной машины работал на общий результат, и считала своим долгом разделять этот результат. За кулисами уже суетились модели: одних докрашивали, других облачали в образцы коллекции, третьих успокаивали после нервного срыва из-за того, что ресницы наклеились неровно. Камила заметно замедлила шаг, проходя мимо молодой румынки, которая дебютировала в этом сезоне. Та сидела на раскладном стуле, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники, и её дыхание напоминало скорее астматический свист, чем подготовку к дефиле. Камила мягко взяла её за подбородок, заставив поднять заплаканные глаза. — Эй, — сказала она тихо, не повышая голоса. — Ты просто красотка. У тебя всё получится, я в тебя верю. Через двадцать минут ты выйдешь туда и разорвёшь всех. Тебя выбрали, значит ты достойна. Румынка судорожно кивнула и улыбнулась, выдыхая, и благодарность в её глазах была красноречивее любых слов. Арман, идущий следом, удовлетворённо хмыкнул, но ничего не сказал. Он давно перестал удивляться её способности быть солнцем в центре вселенной, не сжигая тех, кто находится рядом. Но вот и зона основного сбора — длинный ряд зеркал с лампочками, перед которыми колдовали профессиональные стилисты. Здесь Камилу встретили без лишних любезностей, но с той особой теплотой, которая возникает только между людьми, прошедшими вместе не один десяток показов. Главный визажист, седой мужчина с серьгой в ухе по имени Бруно, коротко кивнул ей, сразу указывая на свободное кресло. — Садись, птичка. У меня новый консилер, который срочно надо затестить. Она рассмеялась, с удовольствием устраиваясь в любимом розовом кресле. Сейчас на её лице не было макияжа, за причёску пока не взялись, но даже так смотря на себя в зеркале напротив, она видела в себе... красоту. Красоту, которую раньше не видела ни в каком виде. Не могла принять то, что она действительно является той самой роковой женщиной, которую в последний год называют самой красивой девушкой в мире моделинга. Минутой позже к ней подошла Барбара, одна из старших моделей. Девушка, прошедшая через все мыслимые и немыслимые кризисы этого бизнеса. Они были знакомы давно и были хорошими подругами, но их шоу редко пересекались, так что в этот раз они были счастливы работать вместе. — Привет, малышка. Ты как всегда потрясающе выглядишь, — сказала девушка, приземлившись в соседнее кресло. На данном этапе Камила была уже почти готова, и улыбнулась. — Привет, дорогая. Ты ещё лучше, — Камила подмигнула ей, а та в ответ по-доброму закатила глаза. — Надеюсь, Дилан уже в зале с бургерами? — Неа, — Барбара хохотнула, — Он снимается в фильме в Нью-Йорке, так что сегодня бургеры только доставкой. А ты? Так и одиночка, или может кто-то появился? — Ну-у, — загадочно протянула Ками, зажевав дурацкую улыбку влюблённой дурочки, — Нет. У меня на эту возню ни времени, ни желания. — Что ж, твоё право, — Барбара пожала плечами, — Я тоже так думала, пока не встретила Дилана. Теперь жизни своей без него не вижу. — Это... здорово, — Камила кивнула, — Когда есть человек, которому доверяешь. — О да. Кстати, ты слышала слухи про замену Chanel? — спросила она вполголоса, поправляя тюбик с помадой на столике. Камила отрицательно качнула головой, продолжая смотреть в зеркало. — Они взяли не ту девушку, которую все ждали, — Барбара сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией, — Хотели звать тебя вместо неё, но Арман сказал, что у тебя эксклюзив с брендом нижнего белья до конца сезона. Все модели сейчас только об этом и говорят. Их явно ждёт скандал. Камила медленно выдохнула, не меняясь в лице. Она знала, о ком идёт речь. Этой девушке прочили место Камилы уже полгода, и каждый раз слухи оказывались лишь слухами. Но внутри что-то ёкнуло — не страх, нет, скорее холодная собранность хищника, который чувствует запах конкурента. — Я не бегаю за контрактами, — ответила она спокойно, глядя на подругу модель в отражении, — А контракты бегают за мной. А если кто-то думает иначе… что ж, время все расставит по местам. Если возьмут её, я не расстроюсь. У меня и так работы по горло. Барбара усмехнулась, ожидая от неё именно такой реакции, и напоследок похлопала её по плечу и растворилась в толпе, пожелав ей удачи и оставляя Камилу одну, позволив ей чуть разгрузиться. Визажист вернулся к лицу, продолжая наносить тональную основу плавными, почти любовными движениями, и тишина вокруг сгустилась ровно настолько, чтобы дать Камиле возможность переварить услышанное. Но вместо тревоги в ней проснулась только лёгкая злость — та самая, которая всегда превращала её из красивой модели в опасную соперницу. — Бруно, — сказала она тихо, — Сделай стрелки чуть острее. Сегодня я хочу выглядеть так, будто могу прожечь любого, кто посмеет на меня не так посмотреть. — Значит, чёрный дымчатый, — понимающе кивнул он, уже меняя кисть. В этом и была её сила. Она не командовала, она просто говорила и все вокруг слышали, потому что знали: то, что предлагает Камила, работает. Она никогда не повышала голос на ассистенток, не швыряла телефоны в стены и не требовала звёзд с неба. Вместо этого она появлялась на репетицию за час до официального сбора, знала имена всех техников и костюмеров и помнила, у кого из моделей аллергия на определённую косметику. Год назад, когда у одной из новеньких случился приступ паники прямо перед выходом, именно Камила отвела её в туалетную комнату, умыла холодной водой и провела по подиуму за руку, представляя их как «особенный финальный дуэт», хотя по сценарию никакого дуэта не было. Режиссёр хотел кричать, но посмотрел на рейтинги просмотров и передумал. Таких историй о ней ходило множество. Ассистентки и визажисты обожали Камилу за то, что она никогда не оставляла мусор на примерочных столах и всегда благодарила за каждую подогнутую булавку. Охранники помнили, как она привезла им коробку с пирожными в три часа ночи после двадцатичасовой съёмки. Фотографы спорили за право работать с ней не только из-за её лица, но и потому, что она приходила на площадку выспавшейся и готовая к любым правкам, в отличие от некоторых коллег, которые требовали перерыв каждые сорок минут. Но именно за это её и любили. В мире, где каждая модель по умолчанию должна ненавидеть каждую другую модель, Камила оставалась той редкой породой человека, который помнил о том, что все они здесь — по одну сторону кулис, и должны всегда друг друга поддерживать. И лишь когда Бруно нанёс последний штрих на её скулу, а Арман рассказал последние новости, молча удалившись, Камила позволила себе на секунду закрыть глаза и подумать о нём. О Егоре, который через час сядет в первом ряду, всего в нескольких метрах от неё. Она знала, что он не разбирается во всех тонкостях её мира и этой коллекции, но она также знала — безошибочно, как знает своё отражение, что он будет смотреть на неё так, будто она единственный источник света в этом огромном зале. И этой мысли оказалось достаточно, чтобы плечи расправились сами собой, а уголки губ дрогнули в лёгкой, едва заметной улыбке. — Девочки, пора! — сказал кто-то из стаффа, и Камила открыла глаза. Зеркало отражало уже не просто обычную девушку, а ту самую супермодель Камилу Картер, ради которой сегодня в этом зале собрались многие. Она встала, одёрнула край накидки, которая идеально вписывалась в контраст между нежно-розовым комплектом с чулками, делая его менее вульгарным, и направилась к линии старта, чувствуя, как за её спиной выстраиваются остальные в шеренгу красоты, напряжения и тысячи отрепетированных шагов. Она встала на своё место — центральное, как и полагалось главному бриллианту вечера, и перевела дыхание, делая глубокий вдох. Где-то за стеной она слышала голос режиссёра, считающего секунды до начала. Свет за сценой начал гаснуть постепенно, как закат над океаном. Музыка ещё не зазвучала, но тишина в зале уже образовалась, показывая, в каком предвкушении находятся зрители. Камила подняла голову, посмотрела прямо в чёрную пустоту над подиумом и улыбнулась той самой улыбкой, которую потом разберут на мемы и гифки в социальных сетях. В этой улыбке было всё: уверенность многолетнего опыта, лёгкое презрение к тем, кто сомневался, и то странное, почти болезненное удовольствие от мгновения перед прыжком. Она была готова. И когда первые аккорды режущей музыки врезались в тишину зала, а свет вспыхнул белым огнём, Камила сделала тот самый шаг, который всегда ощущался, как первый. Егор откинулся в кресле первого ряда, стараясь выглядеть расслабленным, хотя внутри всё сжалось в тугой узел при мысли, что через несколько минут она выйдет на эту освещённую софитами дорожку, а он будет смотреть на неё вместе с сотнями незнакомых глаз, ничем не выдавая своего права прикасаться к ней после шоу. Первые модели выплыли из-за кулис как призраки — длинноногие, стройные, с лицами, не выражающими ровным счётом ничего, и Егор вежливо проводил их взглядом, не испытывая ни малейшего интереса к тканям и фасонам, которые диктовала индустрия в этом сезоне. Он уже начал подумывать о том, не слишком ли медленно тянется время, когда его взгляд случайно упал на соседнее кресло, которое ещё минуту назад пустовало, а теперь в нём сидел человек, заставивший Егора на секунду забыть, как дышать. Это был Крис Браун собственной персоной, в чёрной кожаной куртке и с тем самым выражением лица, которое появляется на обложках его альбомов, когда он смотрит в объектив с вызовом. Егор незаметно потёр глаза, будто надеясь, что морок рассеется, но артист никуда не исчез, и тогда до Егора дошло: Камила, эта сумасшедшая женщина, каким-то невероятным образом усадила Криса Брауна рядом с ним. Он, заметив направленный на него пристальный взгляд, повернулся и, растянув губы в дружелюбной улыбке, протянул руку. — Привет. — Привет, — ответил Егор, пожимая ладонь кумира с такой силой, будто от этого рукопожатия зависела его дальнейшая карьера, и добавил, всё ещё не веря в происходящее: — Я Егор. — Я знаю, — усмехнулся Крис, и эта короткая фраза, произнесённая так обыденно, чуть не отправила Егора в нокдаун, — Камила показывала мне твои песни, когда просила билеты в ложу. Егор готов был прямо сейчас, не дожидаясь паузы, признаться этой женщине в любви на всех языках, которые знал хотя бы по паре фраз — на русском, английском и французском, а заодно выучить ещё пару, лишь бы она услышала. Крис тем временем продолжал, не замечая, или же делая вид, что не замечает его состояния: — Она классная, тебе повезло урвать такую цыпочку. У неё, между прочим, принцип не встречаться с рэперами. Так что ты внатуре особенный. Но будь осторожнее: Дрейк хочет её сколько себя помнит. Серьёзно думает, что ему что-то светит после всего, что он натворил. Крис хлопнул Егора по плечу и на секунду отвернулся к сидящей с другой стороны певице, что-то ей сказав, но Егор почти не слушал их разговор, переваривая услышанное и пытаясь понять, должен ли он злиться на намёк о Дрейке или просто радоваться тому, что это говорит ему Крис Браун, чей авторитет в его глазах стирал любой контекст. Когда Крис снова повернулся к нему, демонстрируя готовность продолжать диалог, Егор всё же решился спросить: — Что не так с Дрейком? Почему его вечно к ней приписывают? — А ты не знаешь? — Крис приподнял бровь, будто удивляясь наивности Егора. — У них же типа мутки были. Точнее, это он всем так говорит. На деле она ему даже поцеловать себя не дала, а он обиделся и теперь рассказывает легенду о том, что она попала в моделинг через постель, и он лично наблюдал одну из таких историй. Егор скривился так, будто съел целый лимон полностью, смесь омерзения и разочарования в человеке, чьи треки он когда-то искренне слушал. — Серьёзно? — переспросил он, хотя ответ был и так очевиден, — Я удалю все его треки из своего спотифай, как только выйду отсюда. — Правильное решение, — кивнул Крис и, сделав короткую паузу, добавил то, от чего у Егора чуть бутылка воды не вылетела из рук: — Кстати, ты неплохо читаешь. Можно будет сделать что-нибудь на студии вместе. — Правда?! — Конечно. Камила сказала, что ты самый крутой чувак в России. Не сомневаюсь, что это так. Егор снова понял, что готов признаться этой женщине в любви во второй раз, только уже громче, настойчивее и с обязательным приложением в виде кольца, как только представится возможность. Но договорить он не успел, потому что свет в зале изменился и зазвучала музыка. Камила ступала по гладкой поверхности, словно по воде, не касаясь её полностью, так легко и одновременно властно, что у зрителей перехватывало дыхание. Комплект белья обтекал её фигуру как вторая кожа, разрезы на бёдрах открывали ровно столько, чтобы разжечь воображение, но не переступить грань вульгарности, и каждое её движение, поворот головы, взмах ресницами, лёгкая улыбка кончиками губ, было выверено до миллиметра, хотя со стороны казалось абсолютно естественным. Она не просто демонстрировала бельё, она рассказывала историю о женщине, которая знает свою цену и не торгуется. О той, кто может быть нежной и опасной в одном взгляде. Её глаза скользили по залу, не задерживаясь ни на ком дольше положенного, и только Егор, знавший её настоящую — без макияжа, со спутанными после сна волосами и хриплым после сна голосом, видел ту долю секунды, когда её взгляд наткнулся на него и дрогнул, после чего она снова стала безупречной. Белла, сидевшая через два кресла от Егора, опустила телефон и, перехватив его ошарашенный взгляд, усмехнулась. — О боже мой, — единственное, что смог выдавить из себя Егор, протянув эту фразу на английском с таким придыханием, будто только что увидел самое настоящее чудо. Рука автоматом потянулась к солнцезащитным очкам, чтобы поднять их с глаз и любоваться этим шоу полностью. — Она просто чудо, правда? — Белла подмигнула ему, возвращаясь к съёмке уверенно шагающей по подиуму подруги, и добавила с лёгкой насмешкой, — Не переживай, привыкнешь, — она махнула рукой, наблюдая за его застывшим лицом с таким видом, будто видела этот сценарий не раз. — Ну теперь я точно понимаю, почему она ангел. Егор не мог оторвать глаз от того, как Камила в центральной точке подиума сделала паузу, повернулась к залу боком, подчеркнув линию бедра, и послала в пространство воздушный поцелуй, вроде как не адресованный никому конкретно, но одновременно предназначенный ему одному, только ему, и чёрт бы побрал эту женщину за то, как искусно она умеет хранить секреты на глазах у тысячи возбуждённых свидетелей. А она тем временем уже разворачивалась, не сбавляя темпа, и исчезала за кулисами, оставляя после себя лишь затихающий шёпот восхищения и Егора, который выдохнул так, будто всё это время не дышал. Тишина длилась ровно мгновение, потом зал взорвался аплодисментами, но Егор сидел неподвижно, всё ещё сжимая очки в руке, и понимал, что только что видел не показ нижнего белья, а то, почему люди готовы платить миллионы за то, чтобы прикоснуться к тому, что делает Камила Картер. За кулисами её встретил тот же хаос, который она покинула пару минут назад, но теперь он казался ей почти уютным. Люси тут же накинула ей на плечи халат, кто-то сунул в руки бутылку воды, Арман с ходу начал что-то говорить про успех и заголовки в утренних новостях, подтверждая то, что успех этого шоу гарантирован. Камила лишь кивала, не вникая, занятая одной мыслью, которая билась где-то под рёбрами: Егор видел её. Чёрт возьми, он сидел в первом ряду и смотрел, и она чувствовала его взгляд даже сквозь слепящий свет софитов. Она позволила себе выдохнуть только тогда, когда закрылась дверь временной гримёрки. Она на секунду задержалась перед зеркалом, рассматривая отражение: кружево, тонкие бретельки, то самое бельё, ради которого сегодня собрались сотни людей, а главное — один конкретный человек. «Надеюсь, ему понравилось», — подумала она с лёгкой усмешкой, натягивая свободные серые джинсы, чёрный топ и белую рубашку, заправляя её небрежно, особо не стараясь. Уже не обязательно. Локоны, уже чуть потерявшие форму после укладки, она собрала в высокий пучок, выпустив несколько прядей, как делала всегда, когда хотела выглядеть так, будто ей всё равно, хотя на самом деле не было и дня, когда бы ей было всё равно. Арман и Люси ворвались без стука, продолжая обсуждать детали шоу с таким жаром, будто от этого зависела судьба человечества, но Камила их не слушала. Слишком много всего произошло за этот день, чтобы сейчас обсуждать свой очередной почти очевидный успех. Где-то в соседних гримерках громко смеялись модели, обсуждая афтерпати, на которое Камила впервые не собиралась ехать, ещё и из-за парня. Девушка в зеркале игриво склонила голову набок от этой мысли. Любовь зла. Егор вошёл в её одинокую гримерку почти бесшумно. В чёрной толстовке с капюшоном, тёмных очках, перчатках, чтобы не было видно тату на кистях, и в кепке, скрывающей его волосы. Когда Камила заметила его, на ее лице расплылась счастливая и одновременно насмешливая улыбка. Арман и Люси что-то продолжали непрерывно тараторить о том, как невероятно она сработала, но она уже не слушала. — Камила, ты понимаешь, что у тебя почти стопроцентные шансы перебить чертову Кендалл Дженнер после следующего шоу?! Ты почти легенда моделинга и это за два года! Ты машина, гидромоторный аппарат, не иначе!  — Вам не стоит это даже озвучивать. Эта малышка всегда будет круче хоть десятки таких, как Кендалл Дженнер, — сказал Крид, смотря прямо на Камилу, которая засияла вмиг после его слов. Ее взгляд наполнился абсолютной нежностью. На слова Егора они двое синхронно обернулись, резко замолкнув. После они переглянулись и кивнули друг другу, понимая, что это так и есть. — Слушайте, я правда очень рада, что все получилось даже лучше, чем мы предполагали, но я безумно устала. Обсудим это на неделе? — Камила состроила им щенячьи глазки и те тут же пошли в сторону двери, понимающе пялясь на Егора. У него была необычная внешность для их обычного поля зрения. Даже очень. Все, кто хоть раз видели его там, где он светился с Камилой, не могли оторвать от него глаз. Как только за Люси и Арманом захлопнулась дверь, Ками облегченно выдохнула, возвращая свой взгляд к блондину. — Ну как? — она спросила с надеждой, ведь это было первое шоу, на котором присутствовал он, и внимательно наблюдала за его выражением лица, которое передавало лишь восхищение. — Ахуенно. Правда, я ничего… и никого круче в жизни не видел. А я, поверь мне, на многое насмотрелся, — он хохотнул и прикусил губу, обхватив руками ее плечи, — Теперь весь интернет будет гадать, кому же ты послала свой желанный воздушный поцелуй. — Пусть гадают, все равно не узнают, — Камила подмигнула и мельком взглянула на его губы, а потом тихо рассмеялась. — Что? — недоуменно спросил Егор, улыбаясь ее смеху. Она подхватила свою сумочку и на секунду посмотрела на него, чуть улыбнувшись.  — Ты выглядишь как грабитель банка. — Зато меня не узнают, — буркнул он, натягивая капюшон чуть ниже, и забрал у нее сумку, — Иначе по приезде обратно в Россию мне будет очень весело. — Может, оно и к лучшему, — поддела она, но всё же взяла его за руку. — Пошли. Они шли по узкому коридору к чёрному выходу, где их ждал охранник. За дверью — вечерний холод, запах мокрого асфальта после недавнего дождя и редкий шум от улицы полюбившегося Егору Парижа. По ту сторону все было спокойно: никаких папарацци, их чёртовых камер со вспышками и поклонников. Но Егор все равно переживал. Он не хотел, чтобы кто-то думал, что он хочет нажиться на отношениях с Камилой. Это было его сокровенной, счастливой тайной, о которой никто не знал. А кто догадывался – не спрашивал. Слишком рискованно. — Я поведу, — Егор улыбнулся телохранителю своей девушки, когда тот собирался сесть за руль. Мужчина кивнул, увидев на лице Камилы одобрение, и попрощался, отдав девушке ее сумку.  Когда они уселись в дорогое авто и пристегнулись, Егор неторопливо выехал с парковки, держа путь по городу в непонятке. — Куда бы хотела сейчас?  — Честно? Я очень сильно хочу бургер. Душу бы продала за мак. Егор рассмеялся, коротко взглянув на нее. — Ты заслужила даже десять бургеров, — он кивнул, вбивая в навигаторе ближайший фастфуд, и его вторая рука, свободная от руля, по-хозяйски легла на её бедро. Она тут же расслабилась, откинувшись на удобную спинку кожаного сидения.  — Обожаю тебя. Я ведь сегодня это еще не говорила? А, и черт с ним, даже если говорила. Обожаю тебя-два. И как я буду жить, когда ты уедешь в Москву. — Не ты одна задаешься этим ужасно депрессивным вопросом, — он хохотнул, не выдавая нотки своего беспокойства, — Но мы сами это выбрали. Значит, надо стараться. — Да… просто я так привыкла к тебе. И к постоянному сексу. Отстой. — Боже, ты просто бесстыжая!  — Ну а я что виновата?! До тебя я прекрасно жила, а тут ты! Еще отстойнее думать о том, что я не единственная. — Мне одновременно нравится и не нравится то, что ты о таком думаешь. — Ну конечно. А когда надо доебаться до моих друзей парней, тебе все очень даже нравится. — Ты хочешь посраться? Потерпи немного, скоро будет тебе бургер, — он облизнул губы, поддразнивая ее. Камила закатила глаза.  — Обожаю тебя-три. Поцелуй меня. — Хочешь еще и в кювет улететь?  — Да ты!  — Что я? — Ничего. Доедем до дома и узнаешь. — Я надеюсь, тот комплектик, который ты представляла, тебе отдали?  — Ну конечно. Не переживай, он прямо сейчас и на мне. Так что ты обязательно его сегодня снимешь. — Был бы достойный повод улететь в кювет, — он уверенно кивнул, останавливаясь возле Макдоналдса, услышав, как она цокнула, подавляя в себе смех и смущение, которое ему так нравилось с контрастом ее сексуальности. — Дурак! Сплюнь, а то снимать его будут только в морге. — Ну уж нет. Я бы прям там воскрес и не позволил это сделать никому. — Ты просто невероятно ревнивый придурок. — Гордись этим. Когда они забрали свой заказ из МакАвто, они остановились на парковке, чтобы поесть. Окна все равно затонированы, никто их не увидит. — Слушай, я только сейчас понял, что мы ни разу не разговаривали о твоих грязных донатах и в принципе никогда это не обсуждали, — Егор хмыкнул, а его глаза загорелись интересом. Ками фыркнула, продолжая жевать бургер. — И что такого грязного было в моих донатах? Просто безобидный флирт. И не говори, что у тебя от него не дымились штаны. — Что ж, ладно, — он откинулся на спинку, всё ещё улыбаясь, — Тогда ты не говори, что не выжимала трусы после моих ответов. Она подавилась и закашлялась, будучи так глупо пойманной, а он самоуверенно рассмеялся и похлопал её по спине. Отдышавшись, Камила ехидно прищурилась. — «Уважаемая Лола Банни, без вас мои стримы уже не настолько приносят радость». — «Клёвые штаны» — парировал он, — Написала ты, когда я был в серых спортивках. — Это запрещённый приём, — она кивнула, жуя с видом полной уверенности в своей правоте. — И вы, мужчины, это прекрасно знаете. Он хохотнул, и на секунду повисла та лёгкая тишина, когда оба думают об одном и том же. Камила облизнула палец от соуса, не глядя на него, и произнесла как бы между делом. — Господи, у меня совсем нет сил. Но смотрю на тебя и аж наброситься хочется. Егор замолчал, медленно повернув к ней голову, и в машине повисла плотная, почти осязаемая тишина. Не неловкая, а наполненная тем самым ожиданием, когда оба знают, чем закончится разговор. Явно не его продолжением. — Не дразни меня, женщина, — сказал он с наигранным прищуром, — А то мы рискуем проснуться ещё более знаменитыми. Камила лениво улыбнулась, дожевала и вытерла уголок губ салфеткой, не торопясь с ответом, а потом подняла на него взгляд, в котором читалось всё, и усталость, и желание, и та самая искра, от которой у него внутри всё переворачивалось. — Хоть повеселились бы, — тихо сказала она, пожав плечами. Он усмехнулся, но рука уже сама скользнула выше по её бедру и задержалась на секунду, давая ей шанс остановиться. Она не шелохнулась, а наоборот, чуть сильнее вжалась в сиденье, и он коротко выдохнул, откидываясь назад, будто пытаясь вернуть контроль, который уже давно потерял. Но его глаза горели, когда ладонь снова легла на её ногу, на этот раз выше и увереннее, пальцы медленно, дразняще двинулись по внутренней стороне бедра, и Камила выдохнула его имя так, что он боялся сдаться прямо здесь. — Егор, — выдохнула она, понимая, к чему все идет. Его ладонь уверенно скользнула до неприличия глубже, специально двигаясь медленно, — Знаешь, что? Я наелась. Поехали домой. В лифте они стояли рядом на небольшом расстоянии, разделённые полуметром, и Егор смотрел на неё сверху вниз, на то, как под тонкой белой рубашкой поднимается и опускается её грудь, как она кусает нижнюю губу, не в силах сдержать улыбку. Когда двери открылись на её этаже, Камила вышла первой, доставая ключи, и он видел, как дрожат её пальцы, когда она пыталась попасть в замочную скважину. Это происходило не от страха, а от нетерпения, которое распирало её изнутри. Егор накрыл её руку своей, помогая провернуть ключ, и в этот момент её спина прижалась к его груди, а он почувствовал, как она выдохнула, запрокинув голову ему на плечо. Дверь открылась, и они вошли внутрь, даже не включая свет. Им хватило уличных фонарей, пробивающихся в квартиру сквозь панорамные окна, чтобы не споткнуться о порог. Камила развернулась в его руках, не сделав ни шага дальше в квартиру, и он прижал её к закрытой двери спиной, одной рукой сжимая её талию, а второй нащупывая выключатель, который так и не нажал. Камила только успела выдохнуть его имя, и он уже накрыл её губы своими. Жёстко, жадно, как будто всю дорогу сдерживался и больше не собирался. Первый поцелуй в шею был лёгким, почти невесомым, но второй уже открытым ртом, с нажимом, от которого Камила вцепилась ему в плечи, не то удерживая, не то толкая ближе. Он целовал её ключицы, вырез рубашки, то место за ухом, от которого она всегда выгибалась, и она молчала, только дыхание срывалось на хрип, когда его руки ловким движением задрали ее топ и скользнули под его ткань, сжимая её обнажённую талию. — Ты красивый, — выдохнула она и он поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. В них был только голод, который он узнавал, потому что чувствовал точно то же самое. Он хохотнул и оторвал её от двери, разворачивая и ведя вглубь квартиры, не заботясь о том, куда они натыкаются — край стола, подлокотник дивана, всё это было неважно, потому что её рубашка уже валялась где-то в коридоре, а его толстовка летит куда-то в сторону, и когда её лопатки коснулись прохладного постельного белья, он навис сверху, опираясь на руки, давая ей секунду на то, чтобы сказать «нет». Вместо этого Камила обхватила ногами его бёдра, притягивая ближе, и прошептала: — Я ждала этого весь день. Он хотел ответить что-то остроумное, но все слова потеряли смысл, когда её пальцы скользнули под его ремень, а губы дерзко нашли его губы в поцелуе, который не оставлял места ни для каких для мыслей. — Ты сама напросилась… — выдохнул он прямо ей в губы, на секунду отстраняясь. — И не жалею, — тихо, но так же дерзко ответила она, тут же снова притягивая его к себе. Он усмехнулся, буквально вжимая её в себя. В этом движении не было нежности, только желание и какая-то почти собственническая жадность, от которой у неё сбилось дыхание. Он провёл рукой по её талии, притягивая ближе. Егора сводила с ума мысль о том, что на ней сейчас тот самый комплект, в котором она пару часов назад разрывала подиум. Желание выросло еще сильнее, но его мечтам было не суждено сбыться, потому что резкий звук будто разрезал всё пополам. Егор даже не отреагировал. Просто сильнее сжал её, будто ничего не произошло. Когда звонок оборвался, Камила чуть отстранилась, смотря на него с усмешкой: — Популярный ты у меня. — Плевать, — коротко бросил он, снова потянувшись к её губам, но едва поцелуй продолжился, телефон зазвонил снова. На этот раз дольше и настойчивее. Егор закрыл глаза на секунду, явно сдерживая раздражение. Его челюсть напряглась. — Да ну нахер… — выдохнул он сквозь зубы. Камила тихо усмехнулась, проводя пальцем по его щеке. — Ответь. Вдруг что-то важное. Он посмотрел на неё, будто взвешивая дальнейшие действия и последствия, а потом резко вытащил телефон из кармана. — Если это не что-то реально серьёзное, — пробормотал он, принимая вызов, — кто-то сегодня пожалеет, что на этот свет появился. Он поднёс телефон к уху, всё ещё держа её за талию. — Да? — тон уже совсем другой. Более холодный. Камила наблюдала за ним, прислонившись к спинке кровати, и между ними все еще витало неудовлетворенное возбуждение. — Добрый вечер, мистер француз, — Кордупель усмехнулась, но ее тон резко посерьезнел, — Новости плохие. Помнишь сделку, которую ты заключил насчет косметики? Она недействительна. Завтра тебе надо быть в Москве, чтобы ее перезаключить. Или уже не знаю что. Они отказываются от моей подписи, как твоего заместителя, им нужен именно ты. — Чего блять? И как они себе это представляют? — Сама задаюсь этим вопросом, но лучше бы тебе прилететь. Они настроены не очень позитивно, — Маша звучала странно. Будто хотела сказать что-то еще, но не знала, как его к этому подготовить. — И что им не так? — Думаю, кое-кто из команды нас очень сильно подвел, потому что они собираются подавать в суд. — О чем ты? — Егор устало почесал подбородок, ловя на себе встревоженный взгляд Камилы. — Я посмотрела документы, отчеты… суммы, которые им перечислялись, намного меньше обговоренных. Там подделаны отчеты о продажах, их намного меньше, чем было на самом деле. Кто-то забирал себе проценты. Причём, очень даже неплохие проценты. Я бы сказала, что это полный пиздец, но это прозвучит непрофессионально. — Не может быть, — Крид почти охнул, ожидая, что она скажет, что пошутила или что-то такое. Он бы даже не разозлился, — Маш, ты уверена? Это слишком серьезное заявление. — Да, я сегодня весь день этим занималась, не хотела тебя тревожить без доказательств. Мне жаль, но среди нас есть очень грамотная крыса. — Ахуеть. — Так тебе… бронировать билеты? — Маша говорила осторожно, тихо, понимая, что босс сейчас находится не в лучшем состоянии.  — Да. Когда ближайший рейс? — В пять утра по Парижу. Егор кинул быстрый взгляд на часы. Это через пять часов. — Хорошо. Бронируй бизнес и скинь билет. Напиши Роме, чтобы встретил. — Окей. Если что, я на связи. Хорошего полета. — Спасибо. Он не будет хорошим. Камила, дождавшись, пока он освободится, осторожно провела рукой по его спине. — Что случилось? — У меня в команде завелась крыса, — он усмехнулся, пожав плечами. — Очень жадная крыса. Это единственное, чего у меня никогда не было за все эти годы, и вот, джекпотик въебал. Она поджала губы, чувствуя, как ему обидно.  — Когда ты узнаешь, кто это, будет ещё хуже. Егор поднял на нее взгляд, бегая глазами по ее обеспокоенному лицу. — Отличная поддержка, — он усмехнулся, а она закатила глаза. — Не хочу замыливать тебе глаза ложной херней по типу «все наладится». Конечно, наладится, но до этого момента будет херово. Ты не сможешь в это поверить. Будешь думать «почему?» «за что?» и все такое. Будет тяжело потерять человека, которому ты доверял. Я тоже через это прошла. Но эти уроки жизни заставляют нас стать внимательнее к людям, которых мы подпускаем к себе и своим делам, — она вздохнула, пожав плечами, и обхватила руками его шею, пока он неотрывно наблюдал за ней.  Егор ничего не ответил, просто прижал ее к себе, чувствуя огромную потребность в поддержке в данный момент. Возможно, ему будет легче это пережить, услышав эти слова вслух. — Утром я лечу домой. Надо все это разгребать. Не знаю, как долго это продлится… прости, что все так выходит. — Ничего страшного. Ты и так не был дома почти три месяца. — Лучшие три месяца в моей жизни, — он усмехнулся, целуя её в лоб, и повыше натянул лямки от упавшего топа. Сегодня на это уже нет времени. — Надо собрать вещи… половина вообще в отеле… — Я могу заняться этим сама. Отправлю их позже. — Это было бы здорово, — он улыбался, но Камила понимала, что сейчас творится у него внутри. Обида, боль, несправедливость. Непонимание, почему с ним так поступили и за что. Неужели, он так мало платит своим людям, что обязательно надо было красть? Он отошел к панорамному окну, наблюдая за ночным Парижем. Егор и не ожидал, что ему настолько полюбится этот город. Ранее он думал, что всё это не для него, но оказавшись здесь дольше, чем ожидалось, он начал понимать. Париж внешне был прекрасен, но внутри он был еще лучше. Камила многое ему показала, чего он ранее не знал. Он бы хотел так же показать ей Москву, если бы это было возможно. Егор хмыкнул, а потом довольно улыбнулся от собственной мысли, которая резко пролетела в голове. — Сколько ты не была в Москве? — обратился он к Камиле, лениво разложившейся на кровати. Она задумалась, что-то считая в уме. — Примерно… Года три, не меньше, — она кивнула, вдруг осознавая, как это много, — А что? Егор ухмыльнулся, а она напряглась от интереса. — Не хочешь поехать со мной? Всего на несколько дней.  — Исключено. У меня шоу. Арман ни за что не пустит, — она вздохнула, зная, что ей это не светит даже во сне. Но идея вернуться в Россию также зажглась у нее в сердце. Она давно не думала об этом. — А если очень хорошо попросить? — Ну, вообще, он просто в восторге после сегодняшнего показа. Может, и пустит… Я попробую. Утром Егор улетел, перед этим простояв на пороге ее квартиры около получаса. Он не знал, получится ли у Камилы приехать к нему и когда он сам в следующий раз сможет вернуться к ней. Поэтому они обнимались и целовались, пытаясь насытиться, прекрасно понимая, что ни часа, ни двух не было бы для этого достаточно.  Чуть отдохнув после сумасшедшего шоу, которое разлетелось по всему интернету, Камила решила запостить закулисье. Она любила вести социальные сети именно в таком «лайв» формате, потому что зализанного глянца всем и так хватает. Листая сделанные вчера фотографии и по-очереди собирая из них пост, она наткнулась на селфи с Егором в машине. Он был весь укутанный, а она смеялась, из-за чего фото вышло чуть смазанным. На секунду она задумалась о том, что было бы здорово его выложить, но суровая реальность тут же заставила ее передумать. Конечно, аудитория Егора из России, которая была внушительно огромной, почти сразу засекла его на показе, сидящего в первом ряду рядом с Крис Брауном и Беллой, гадая о том, что он вообще там забыл и почему он вообще находится в Париже так долго, поскольку ранее такой огромной страсти к этому городу от него замечено не было. Благо, никто не словил моменты, когда он общался с ней, иначе это могло вызвать вопросы. Все так и гадали, кому Камила послала этот воздушный поцелуй, учитывая то, что в последнее время люди и так замечали в ней изменения и приписывали это к отношениям. Она даже попросила Егора отписаться от нее и отписалась сама, потому что эта тема вызывала у нее страх. Она панически боялась факта того, что их могут поймать в любой момент, потому что просто не знала, что в таком случае делать и как это вообще повлияет на ее репутацию и карьеру. Если когда-нибудь и рассказать о своих отношениях, то точно не из-за того, что ее выведут на чистую воду какие-то сумасшедшие сталкеры и заставят признаться в личном. Именно поэтому фотография отправилась только в личный чат с Егором, а в пост вошли разные фото: с другими моделями, с репетиций, что-то без макияжа, с командой либо простой эстетикой. Но она решила все равно чуть поиграть с интернет сообществом и последним кадром вставила видео, снятое Арманом из зала, на котором она послала воздушный поцелуй Егору, подписав пост одним смайликом поцелуйчика. Через несколько часов Камила уже сидела в кабинете директора агентства, терпеливо ожидая, пока он закончит и наградит ее своим вниманием. Он что-то печатал в ноутбуке, а она сидела напротив, закинув ногу на ногу, и листала комментарии, но внимание было почти не там. Она просто ждала, когда он закончит.  Она одним глазом цепляла комментарии под постом, где была ее фотография без макияжа, и улыбалась, потому что среди сотен комментариев о том, что она очень красива, практически не было негатива. Она ненароком провела рукой по лицу, осознавая, что вновь позволила себе выйти из дома почти ненакрашенной, и ее это не тяготило. — Чего хотела? — наконец, спросил Арман, повернувшись к ней. Камила убрала телефон на стол и мягко улыбнулась. — Я хочу поехать в Москву. Буквально на несколько дней. Тишина. Он медленно поднял на неё глаза, смотря взглядом, который явно не предвещал простого согласия. Собственно, именно этого она и ожидала. — Нет. Это всё?  Камила даже не моргнула. — Ты даже не спросишь зачем? — Мне не нужно спрашивать, — он закрыл ноутбук, откинувшись в кресле, — У тебя через неделю шоу. И всю эту неделю ты должна быть паинькой. Ты сейчас — лицо, на котором завязано слишком много денег и слишком много на кону.  Он говорил спокойно, но в этом слышалась твёрдость его радикального решения. — Я справлюсь, — коротко сказала она. — Дело не в том, справишься ты или нет, — он чуть наклонился вперёд, — Дело в рисках. Ты исчезаешь на несколько дней, тебя замечают в Москве с ним, появляются слухи и всё. Будут лепить, что захотят. Этого категорически нельзя допустить перед последним шоу в сезоне. Он сделал паузу. — И, кстати, ты правда думаешь, что тебе удастся скрыть свои отношения там? Камила чуть сжала челюсть, но быстро вернула себе внешний контроль. — Это моя личная жизнь. Я сама о ней позабочусь. — Пока она не влияет на работу — да, — спокойно парировал он, — Публика в России сходит с ума, если туда приезжают мировые звезды. Хоть один слух, что ты там, и тебя припасут везде. Я уж молчу про твоего принца. Камила начала заметно раздражаться, понимая, что он прав. Но она не могла сдаться, если уже пришла. Она наклонилась вперёд, упираясь локтями в стол: — Я не прошу отпуск на месяц. Я не прошу о невозможном. Мне нужно три, максимум четыре дня. Я вернусь и отработаю на все сто. — А если нет?  — Да. Ты знаешь сколько стоит мое слово. Он прищурился. — Ты правда делаешь это все ради него? Камила на секунду замолчала. Она не хотела врать Арману. Да она бы и не смогла. Поэтому, вместо того, чтобы юлить, она ответила коротко и прямо. — Да. Арман тихо выдохнул, проводя рукой по лицу. — Ты сейчас на пике. Люди за такое дерутся годами. А ты хочешь рисковать ради… отношений? — Я хочу просто не сойти с ума, — спокойно ответила она, — Тем более, там еще и моя семья. Он замер. — Я работаю без остановки семь лет, — продолжила она, чуть тише, но твёрдо. — С моих семнадцати я делаю всё, что от меня требуют. Больше, чем требуют. Я ни разу тебя не подвела. И если я сейчас не выдохну хотя бы на пару дней — я начну разваливаться. И тогда тебе точно не понравится результат. Арман выдохнул, сжалившись. Она тоже права. — Ты ставишь меня в дерьмовое положение, — наконец сказал он. — Я знаю. Арман постучал пальцами по столу, потом кивнул сам себе, будто принял решение. — Три дня. Камила даже не шелохнулась. — Камила, никаких выходок. Капюшон и мешковатая одежда, никаких фотографий, даже если тебя узнают. Никаких тусовок. Даже ночью.  Он поднял на неё строгий взгляд, продолжая: — И если что-то пойдёт не так — я тебя не прикрываю. Вообще. — Поняла. — И ты возвращаешься максимум за день до шоу. Максимум!  — Да. Он ещё секунду смотрел. — Чёрт с тобой. Езжай к своему блондинчику.  Вот теперь она позволила себе улыбнуться. — Спасибо, Арманчик!! Ты у меня самый-самый… — Не начинай, — перебил он, но уголок губ всё же дёрнулся. — Просто не облажайся, я прошу тебя. Она уже подскочила, хватая телефон, чтобы написать Егору: — Не облажаюсь! — Я на это очень рассчитываю. Но она его уже почти не слушала, быстро печатая сообщение парню. camila: МЕНЯ ОТПУСТИЛИ!! camila: правда с кучей подпунктов, почти что в тюрьму

egorkreed: я даже не сомневался)

camila: не ври   camila: ты бы видел его лицо

egorkreed: представляю  

egorkreed: он уже жалеет, что согласился?

camila: он уже морально готов меня убить, если я накосячу

egorkreed: значит, не косячь  

egorkreed: я тебя сам убью раньше

camila: ой всё   camila: романтика умерла

egorkreed: она просто эволюционировала

camila: 😂 camila: я серьёзно   camila: он дал мне два дня максимум  

egorkreed: мне хватит)

camila: самоуверенно:))

egorkreed: ты просто не понимаешь, как я соскучился уже сейчас

camila: ты уехал 6 часов назад…

egorkreed: и?

camila: клиника плачет))

egorkreed: факт

camila: 😄 camila: я возьму самый ранний рейс на вечер   camila: напишу, как буду вылетать

egorkreed: скинь билет

egorkreed: я тебя встречу

camila: не надо   camila: ты и так по уши в своих проблемах сейчас

egorkreed: именно поэтому и надо

camila: упрямый

egorkreed: есть такое

egorkreed: а ты захотела масла в огонь с этим поцелуем подлить, да?))

egorkreed: я слишком хочу репостнуть это видео во все свои соц сети и на лоб себе приклеить, но увы

camila: )))) camila: я слишком много чувствую сейчас, чтобы держать абсолютно все в себе  camila: так что пусть хоть это безобидное видео останется 

egorkreed: 😇

Камила усмехнулась, чувствуя, что он улыбается.

camila: я собрала твои вещи, вроде ничего не забыла camila: привезу с собой

egorkreed: ❤️

Камила улыбнулась уголком губ, садясь в свою машину. Предвкушение о будущем мини-отпуске обхватило ее полностью, занимая все ее мысли и вытесняя будущее шоу. Эта поездка в Москву точно станет для нее особенной.