Реаниматор

Раздается скрип двери. Из-за того что дом был брошен и забыт, дверь плохо поддается и поднимает пыль. Мужчина брезгливо вытирает испачканную руку о брюки и идет дальше. Комната в доме, некогда бывшая его кабинетом, на удивление неплохо сохранилась. Понадобилось усилие, чтобы вырвать выдвижной ящик, не имея ключа. А когда старое дерево поддалось, он наконец достал блокнот в кожанной обложке. Стер лишнюю пыль и начал перебирать страницы. Первую часть составляли только заметки, счета и прочее. Для вида, чтобы скрыть от шибко любопытных основную суть данного предмета. И только где-то с середины начались записи. Афтон покинул комнату, попутно расписывая на пустой странице уже довольно тупой карандаш, который был вложен в тот же блокнот. Ложась на диван своей тощей тушей и облокачиаясь на чужое плечо, тот начал запись. " 03.10.1982 Не совсем знаю как начать здесь запись спустя столько времени. Расстягивать и муссолить не хотелось быбы, ведь читать это не кому. Но поговорить не с кем, поэтому от моего монолога должна пострадать хотя-бы бумага. Пару дней назад мне довелось повстречаться с Генри. Он молчал. Либо не был настроен на беседу, либо не хотел меня видеть. Впрочем на это он имеет право. Ушел я весьма некрасиво, даже не попрощавшись. Было прохладно и шел мелкий дождь. Но несмотря на то что он мелкий, мы насквозь промокли, а я испачкал брюки в земле. Я пригрозил Генри, что если он посмеет смеяться я ударю его лопатой. Уверен они хотели посмеяться, хоть и не сталстал. Он всё ещё злится из-за Чарли. Не только на меня, но и на себя, что не доглядел. Раньше я убеждал его что это не его вина. А теперь просто смирился. Это весьма забавно. Раньше он казался мне сильным, невероятным человеком. Даже когда плакал. Он позволял себе плакать, чтобы потом забыть. Он неимоверно уставал чтобы оправдать чужие ожидания, и справлялся с этим. И он был гениален. Настолько, что аж тошно. Буду честен, меня воротило от зависти." Мужчина замер. Рука держащая карандаш мелко дрожала. Афтон глубоко вздохнул, прикрыл глаза, борясь с горечью в груди. Просидев так секунд десять. Затем отложил блокнот и заговорил. — Генри, почему же ты всегда был таким? Лучше меня... Это само по себе бред. Ты был слабее. Не умел лгать. Но возможность созядать досталась именно тебе.Такая великолепная. Невероятная. Желанная.Ты вдыхал жизнь во всё что создавал, в то время как у меня без твоей помощи получалисб лишь бездушные куклы. — Уильям глянул на свои руки. Бледные. В рубцах. С въевшимся запахом металла. Правда пальцы сейчас были испачканны грязью. — Меня сильно беспокоил вопрос. Кем я стану когда ты умрешь? Буду ли я на что-то годен? Какой бы огромной не была моя гордыня я действительно думал об этом. И меня это пугало. И поэтому я не мог тебя отпустить и держал рядом. Уильям поднялся, принимая сидячее положение. Внимательно глянул на Генри и потянулся к его лицу. Кончиками пальцев он коснулся его виска и опустил ладонь ниже, пытаясь ощутить черты лица. Затем поправил волосы. Уильям всматривался в чужие стеклянные глаза, а удивительной теплотой. Он не видел их с 77 года. Если только в воспоминаниях. Сокровенных. Не смеющих меркнуть. От которых хочется задыхаться, и чтобы достичь этого удушья, он прижимал к лицу подушку. Сжимал до побеления костяшек. А через некоторое время дрожал, тяжело дыша. Так омерзительно себя чувствовал, каждый раз отмывая руки. Сцарапывая с тела пот. И закидывая в стирку грязную простынь. Уильям вздрогнул часто моргая. Будто вышел из транса. — Я бы так хотел отнять твой разум и присвоить себе.. Хотел бы разобрать твою голову по кускам и узнать, что там есть.. Понять её. — он мечтательно улыбнулся. И тут же принял прежний, снисходительный вид. — Но тогда бы ты не смог творить.и кто бы был рядом чтобы восхищаться тобой? Только я мог оценить твой гений по достоинству. А ты этого не ценил. Уильям отдернул руку и замер. По его спине прошлись мурашки. Он отцепился от Генри и сел нормально, сложив руки в замок и пялясь в пол. — Я знал, что ты завянешь без меня. Так и вышло. Однако..— мужчина задумчиво хмыкнул,почесав щетину на щеке. — Меня не совсем устраивает перспектива того, что..я никогда больше не увижу что-то действительно живое.. Уильям не договорил. Пустым взглядом он пялился в потолок своего старого дома, только сейчас замечая пятно. Кажется, протекла крыша, и теперь понятно почему доски на полу сгнили. —.. Ладно. — мужчина встал с дивана, и размяв шею, наклонился к Генри. — Я бы хотел поговорить ещё, но тянуть не стоит. Разумеется, стоило бы доработать мое открытие, прежде чем тестировать на тебе, но.. Боюсь потом было бы поздно. Дотащить в гараж тело Генри было проблематично. Но Уильям предварительно всё подготовил. А также держал двери открытыми, чтобы не мучаться с ними. Жаль только окна не открыть — их заклинило.. Но со временем Уильям привык к запаху. Так что и эта проблема исчезла. Затащив Эмили на импровизированный операционный стол, Уильям стал обездвиживать его руки и ноги. После испытания препарата на животных те становились агрессивными. Так что рисковать не стоило. Одно дело агрессивные крысы, другое — взрослый человек. Перед началом Уильям вновь пошел отмывать руки. Он не медик, но ему кажется, что стоит вычистить могильную землю из под ногтей. Реанимация должна пройти идеально. Иначе зря он несся назад в город, едва прознав о суициде Генри Эмили. Иначе, зря потратил несколько часов, откапывая его тело посреди ночи, и возвращая всё в прежний вид. И вот всё готово. Уильям набирает остаток в шприц. Выстукивает лишний воздух. Чуть отвлекаясь проводит пальцами по кисти руки. Он может нащупать кости. Сухожилия. Мышцы. Прошло не так много времени. Потому Уильям и торопился, чтобы от того не остался скелет.. Люди.. Такие хрупкие. Особенно Генри. Его недалекая сестра не удосужилась похоронить его достойно. Поэтому гроб прогнулся, и Генри оказался на боку. И эта половина тела начала гнить быстрее. — Не переживай. Я верну тебя обратно. Боюсь.. Твой финал, виднее мне. Уильям обычно не церемонился. Но в этот раз аккуратно поднял ледяную голову. Стараясь не сжимать волосы, тот придержал её и ввел шприц между шейными позвонками. Тишина. Проходит минута. Пять. Пару часов. А потом уже темнеет..Уильям всё это время сидит рядом, держа сгнившую кисть, сплетаясь с ней пальцами. Ничего не происходит. Он надеялся на хоть какой-то успех. Разумеется, чем дольше мертв человек, тем дольше нужно ждать действия препарата. Но никогда так долго. Мрачно пялясь перед собой, Уильям продолжал лелеять хоть какую-то надежду. Эксперимент провалился. Руки дрожали. Уильям стиснул зубы. Казалось вот вот пойдет пена изо рта. Он резко встал с места, намереваясь уйти, чтобы выплеснуть злобу. И в следующее мгновение вскрикнул, когда его ладонь сжали до хруста костяшек..