Скелеты в подземельях (и шкафу)

— Так, Коннор, — заявил Гэвин, бросая свою сумки в угол и разворачиваясь, изо всех сил стараясь выглядеть угрожающе. Чтобы сразу стало понятно — с ним шутки плохи! — Что происходит? Правда, он все еще ждал дня, когда на Коннора произведет впечатления такая демонстрация — и этот день точно был не сегодня. — Не понимаю, о чем ты, — заявил тот невинно, усаживаясь на край кровати. Кровать в этой дыре, гордо именующей себя «гостиница» была только одна и рассчитана на полуросликов, и как на ней собирались расположиться два высоких эльфа и широкоплечий Гэвин, оставалось загадкой. Которая совершенно не занимала Гэвина в данный момент! Что его занимало, так это почему Коннор ведет себя странно. Ричи тихо прикрыл дверь за собой и прислонился к ней изнутри, скрещивая руки и сверля Коннора взглядом. У него, очевидно, тоже были вопросы, просто он был куда менее болтлив, чем Гэвин. Опасения возникли не на пустом месте — как только Коннор начинал вести себя странно, это тут же означало: жди беды. Коннор по жизни был эльфом сдержанным, обаятельным до волшебности и чудовищно хитрым, и невинный вид, который он изображал сейчас, ему категорически не шел. Хотя Гэвин знал, как эта фигня действует на людей, менее опытных в общении с Коннором, чем он. Знал. Что до Ричи, тот с Коннором был знаком всю жизнь, и игры в невинность его точно не заводили (а если и заводили когда-то, то Гэвину он о таком не рассказывал). — Итак, тебя что-то не устраивает, — проворковал Коннор. У Гэвина от такого тона коленки подкашивались, а мысли сразу устремлялись не в сторону допроса, но необходимо было остаться твердым! В смысле, не твердым, а… В смысле, твердым в намерениях! Побагровев, он только шире расправил плечи — нет, Коннору не удастся уйти от ответа! — Нас не устраивает, — спокойно поправил Ричи, — скажи мне, дорогой, что с тобой происходит весь день? ㅤ Когда они втроем на рассвете вышли из соседнего городка, провожаемые пением петухов и встречаемые чириканьем птиц на опушке леса, все было прекрасно. Настроение у Гэвина тоже пело и чирикало, Ричи помахивал луком, а Коннор улыбался, будто новый день радовал его неимоверно — и это учитывая, что вставать на рассвете он ненавидел. Тогда уже Гэвину стоило насторожиться, не к добру это было. Но предчувствия в этот день Гэвину отказывали — так же, как (очевидно) отказывали Ричи, и привал на завтрак прошел в чудесной буколической обстановке. А потом Коннор приотстал и исчез в кустах, и Гэвин поначалу даже не заметил, потом предположил причину естественную и не вызывающую тревоги, а потом Коннор вдруг выскочил из зарослей на дорогу перед ними, растрепанный и с горящими глазами, застыл, и именно в этот момент Гэвин заметил, как светится татуировка у него на виске. Довольно странно для естественных причин. — Я… — пробормотал он, и ничего себе, Гэвин и вспомнить не мог, чтобы Коннор заикался, — я… вернулся! Будто он уходил. — Очень хорошо, — сказал Ричи медленно, — я рад. И Коннор, выдохнув, устремился вперед, оставив Гэвина с Ричи недоуменно переглядываться. Вторая неожиданность произошла ближе к обеду: Гэвин, который как раз обсуждал с Коннором ближайшие планы в ходе довольно оживленного диалога, вдруг сообразил, что диалог этот уже минут пять как один сплошной монолог — с его стороны, — и оглянулся, выискивая Коннора взглядом. Тот торчал задницей в кустах в пятидесяти футах позади, и как бы Гэвину ни нравилось разглядывать эту задницу хоть без штанов, хоть даже и в штанах, но обычно в дневном переходе Коннор предпочитал двигаться все же головой вперед. — Кон? — позвал Гэвин. Ричи, идущий впереди, тоже притормозил, возвращаясь. — Коннор… — пробормотал он как раз тогда, когда Коннор выбрался из кустов, будто ошпаренный, и уставился на них совершенно диким взглядом. Его волосы стояли дыбом. — Что? — спросил он резко. Можно подумать, это они торчали задницами из кустов и оскорбляли тем самым его чувство прекрасного и стремление к гармонии. Но, не дожидаясь ответа, Коннор отряхнул колени с независимым видом и прошел мимо Гэвина и Ричи. Оглянулся. — Вы идете? И что им оставалось, кроме как идти? Когда через полчаса после привала Коннор опять пропал и на глазах занервничавшего Гэвина вылез из оврага, удивительно это уже не было. — Да что у тебя там такое? — возмутился Ричи, решительно шагая к оврагу. Коннор тут же перегородил ему дорогу. — Просто хотел собрать ягоды, — заявил он с великолепной убедительностью. Никаких ягод у него в руках не наблюдалось, но Гэвину сразу же захотелось ему поверить. — А где ягоды? — Ричи, естественно, был более крепким орешком. Коннор опустил взгляд на свои руки, будто они его предали. И в левой, между прочим, у него был ножик. В ягодном соке. Не нравится мне это, уже тогда подумал Гэвин — немного с опозданием. ㅤ Зато теперь, после целого дня этого безумия, он намеревался получить ответы на свои вопросы. Даже если для этого придется применить самые низкие методы допроса — Коннор на кровати был воплощением всех кинков славного братства инквизиторов, в которое Гэвин одно время вступил, но не выдержал аскезы и слишком большого участия дыбы в групповых активностях. Он, конечно, планировал обойтись без дыбы. Своими руками, так сказать. — Признайся честно, нас опять преследует какой-нибудь демон? — спросил он. Потому что да, у Коннора была непонятная слабость к демонам. — Нет, — сказал Коннор скептически, — не видел я никакого демона. — Или ходячие мертвецы, — осенило Гэвина, — святые боги, ну Коннор, я же просил тебя, никаких ходячих мертвецов в дороге, я их просто не выношу, а они потом ходят за тобой и влезают в самый неподходящий момент… — Никаких ходячих мертвецов нет! — возмутился Коннор. — Откуда у тебя такие фантазии? Оттуда, что в прошлый раз мертвец едва не укусил Гэвина за задницу, пока тот прекрасно проводил время с Коннором на своем плаще — и отвлекся от окружающей лесной реальности только на минутку! А кто бы не отвлекся? И если бы не меткая стрела Ричи, то быть бы Гэвину без задницы — а он ее весьма ценил. Как, к слову, и этот любитель ходячих мертвецов! — Или все дело в нашей матери, — сказал Ричи, — что скажешь, Коннор? Коннор закатил глаза. — С чего ты взял? — С того, что ты так себя ведешь, только когда это касается нашей матери. — Да ничего подобного! — Да прекрати уже врать! — возмутился Ричи. — Я сирота! — Ты ей об этом сказать забыл! — Ой, Ричи, это ты у нас мамин любимчик и хороший мальчик, почему бы тебе… И как только Гэвин набрал в грудь воздуха, чтобы спросить, какого хрена это все должно означать, — дверь за спиной Ричи вылетела внутрь, сбивая его с ног, а в дверном проеме словно из воздуха соткались темные фигуры. ㅤ И не то чтобы такие ситуации были для них непривычны — нет, увы, но в мире было полно придурков, желающих испортить вечер небольшой группе путешественников, особенно же если у этой группы водились деньги и были цацки. К цацкам был неравнодушен Ричи, а к деньгам — Коннор, а сам Гэвин не любил, когда на него пялятся слишком уж пристально или разговаривают без уважения, так что вид темных фигур его не удивил. Взбесил — это да. Но не удивил. Что в этом было удивительно, так это что нападающие не спешили честно наваливаться галдящей толпой. Гэвин схватился за свой меч ровно в тот момент, когда сверкающий кинжал полетел в Коннора, и да, тот кинжалы на завтрак ел, но сердце Гэвина успело три раза остановиться… Ричи отбил кинжал луком, вскакивая на ноги, и Гэвин отмер. — Ах вы ж!.. — рявкнул он, набрасываясь на противников. В одну минуту все было кончено: Ричи быстренько затащил внутрь придурка, валяющегося в коридоре, игнорируя красное пятно — вряд ли тут заморачивались санитарными нормами (если судить по клопам размером с собаку), — захлопнул дверь, и они втроем остались в милой компании четырех трупов. Которые еще предстояло куда-то деть. — Сволочи, — пробормотал Гэвин. Меньше всего ему хотелось ночевать в компании трупов, особенно с учетом хобби Коннора — а тот был достаточным засранцем, чтобы назло их оживить. И ведь они в этот городок час назад прибыли! — Ох, Коннор, — сказал Ричи, склоняясь над одним из убитых. Только тут Гэвин обратил внимание, что Коннор так и сидит, совершенно спокойный, предоставив им возможность разбираться с бандитами самим. Иногда он бывал просто невыносимым гадом! Мертвецы (к счастью, пока вполне неподвижные) отличались от обычных грабителей. Они были все в черном и с закрытыми лицами — и, когда Ричи содрал с одного из них эту маскировку, под повязкой обнаружился эльф. Эльфы, откровенно говоря, не так уж часто подавались в рискованный грабительский бизнес — среди наемников их и то можно было встретить почаще. Не из-за отсутствия задиристости (святые боги, Гэвин жил и путешествовал с двумя эльфами, он знал о задиристости все), а скорее из-за скудости заработков. Семейные кланы ушастых обычно были так же далеки от нищеты, как Гэвин от королевского титула. Среди темных, каковым очень любил себя изображать Коннор, все было поскромнее, но даже среди них карьеру бандитов выбирали немногие — обычно те, кто не сошелся во взглядах с родным кланом. Коннор, правда, подался не в бандиты, а в честные авантюристы (хотя про честность его авантюр Гэвин мог бы рассказать много интересного и драматического, а также про задиристость и склонность к обогащению). Гэвин про его прошлое знал не так много, как хотел, а про прошлое Ричи — который подался на авантюры вообще непонятно с чего — еще меньше. И вот теперь перед Гэвином лежало аж четверо эльфов, а вместе с ними потенциальные проблемы с их кланами — и загадка того, как и зачем они тут оказались. — Ты сказал, что дело не в матери! — с упреком произнес Ричи, оборачиваясь к Коннору и скрещивая руки на груди. — Я такого не говорил, — поправил Коннор. И все пока Гэвин хлопал глазами. При чем тут их мать? — Хорошо, ты такого не говорил, — повысил голос Ричи, — и почему же ты такого не говорил? Почему ты с самого утра не нашел время мне что-нибудь такое рассказать? Гэвин — до которого наконец-то стало доходить — тоже очень хотел это знать! — Потому что ты все время пилишь меня, что я не хочу поехать и попросить у нее прощения, и тогда она якобы точно меня простит и перестанет посылать убийц за моей головой. — Твоими ушами, — поправил Ричи, — и я тебя пилю? Ну вообще да, Ричи именно пилил, но ушами? — Ты предлагал ему поехать туда, где у него отрежут уши? — спросил Гэвин в шоке. — Ты с ума сошел? — Я не предлагал ему ехать, — Ричи застонал, — я просто говорил, что, возможно, если бы — если бы, Коннор, — он хотя бы попытался с ней поговорить, то — возможно! — она бы передумала его убивать, и все было бы хорошо… — Ты сам в это веришь? — спросил Коннор. Ричи моргнул. — Нет. Потрясающе. — Итак, ваша мать хочет тебя убить, — процедил Гэвин, — за что? — За то, что я свалил из дома, — сказал Коннор. Он на Гэвина не смотрел — разглядывал мертвецов с каким-то нехорошим интересом, и у Гэвина сразу же заныла задница в том месте, где ее пытались укусить в самый для нее беззащитный момент. — И прихватил ее парадную тиару. Ричи вздохнул. — И отказался от клана, — добавил Коннор. Ричи снова вздохнул. — И за то, что я некромант. Ричи вздохнул очень громко. — А еще я оказался «огромным разочарованием», — Коннор изобразил пальцами кавычки, — свернул с истинного пути и одурачил Ричи своими разрушительными идеями. Коннор, если так откровенно признавать, и правда полон был довольно разрушительных идей, но Гэвин сейчас решил не поднимать этот вопрос. — А ты? — он повернулся к Ричи. Тот задрал брови, словно не понял. — Я? Я не некромант, — «слава всем богам» повисло в воздухе, — это у Коннора странные увлечения для эльфа. — Я темный эльф, — сказал Коннор. Гэвин обвел его рукой. — У тебя белая кожа! — Я альбинос. Что? Это было смехотворно, просто смехотворно. — Альбинос с темными волосами? Вы с Ричи близнецы! — И что? Гэвин, ты очень нетолерантный, — с достоинством сказал Коннор. — Я «нетолерантный»?.. Потому что не выкапываю мертвецов? — Я не выкапываю мертвецов! — О да, они сами выкапываются, как будто это лучше!.. — Так, — сказал Ричи, — так, спокойно. Давайте обсуждать мертвецов в конструктивной и сдержанной манере… кого ты прятал в овраге? Коннор закатил глаза, откидываясь на локтях, словно дурацкий разговор его уже утомил. — Сэра Ланса. — Редкий был негодяй, — заметил Ричи. Ну класс, вот теперь-то все в порядке — раз уж Коннор прирезал негодяя. А трупы в спальне скрасят им вечерний досуг. — Ну не сердись, Гэв, — Коннор улыбнулся, и посмотрел ему в глаза, и понизил голос — и, светлые боги, Гэвин совершенно не мог на него сердиться. Даже несмотря на трупы. — Расскажешь мне про сэра Ланса этого, — сказал он строго, делая шаг вперед. — Конечно, — охотно согласился Коннор. — И про всяких других сэров, — упрямо сказал Гэвин — делая еще пару шагов. — И вообще, с чего бы это они такие настойчивые… — Само собой, Гэвин, — улыбка Коннора ни на полдюйма не померкла, — еще что-то? Нет. Или да. Гэвину сложновато было разобрать. Зато ему совсем легко дались оставшиеся шаги, и мгновение спустя он вздернул Коннора на ноги, пылко прижимая к себе, а еще через мгновение — плюхнулся на кровать, усаживая Коннора к себе на колени, и пуговки на камзоле расстегнулись будто бы сами собой… Несмотря на трупы. — Отвратительно! — раздался громкий голос. Гэвин заорал от неожиданности — из-за всего этого дерьма его нервы были на пределе, — отшатываясь от Коннора и едва не роняя того на пол. Тот бы ему голову оторвал — успела промелькнуть суматошная мысль, а потом Гэвин одной рукой схватился за Коннора, а второй — за оружие, потому что посреди комнаты стояла незнакомая ему тетка и смотрела на него, как на перееханную телегой и уже высохшую лягушку. — Я так и знала, что ты спутаешься с человеком, — сказала она ледяным голосом. — Отвали, — сказал Коннор. — Привет, мам, — сказал Ричи обреченным голосом. И только тут Гэвин заметил, что женщина изрядно просвечивает по краям. Что это за магия проклятая и почему она в его спальне? — Ладно, ты занимался гадкими извращениями, — продолжала женщина, игнорируя и Ричи, и Гэвина, — ладно, ты наплевал на нашу великую культуру, — она задрала руку и демонстративно загнула сразу два пальца, — и ладно, ты украл мои украшения… — Всего одно украшение, — встрял Коннор. Он и не думал слезать с коленей Гэвина — и, судя по убийственному взгляду, женщине это не нравилось. Гэвин начал понимать, откуда у Коннора отрицательные стороны его харизмы. И что, похоже, он не совсем врал, когда выставлял себя темным эльфом — не больно-то его мать была светлокожая. — И еще игнорируешь все мои приглашения, — продолжила тетка, повышая голос. — Он не игнорирует, — Ричи шагнул вперед прежде, чем Коннор успел ответить, — он ко всем твоим послам отнесся с должным вниманием. — И к сэру Лансу? — спросила женщина. — К нему особенно, — в голосе Ричи появился сарказм, и вау, это и правда было необычно. Женщина закатила глаза, снова поворачиваясь к Коннору. — И мало было твоих сомнительных связей, — снова два пальца, — которым я совершенно не удивлена! — Да пошли вы, — возмутился Гэвин. Сразу захотелось трахнуть Коннора прямо сейчас. Хотя это было чертовски извращенно. Прям извращенно-извращенно. — …так ты еще и сбил с пути истинного Ричи! Последним оставшимся незагнутым пальцем она потрясла, словно обвиняя Коннора во всех грехах, из которых последний был прямо-таки смертельным, и Гэвину показалось на мгновение, что потолок сейчас расколется, и из дырки в него ударит молния. То есть должна в Коннора, но достанется ему. — Иди в задницу, матушка, — сладким голосом сказал Коннор, — я попрошу сэра Ланса передать тебе лично. — Что? — женщина побагровела, — да как ты смеешь, негодный сын?.. — Иди в жопу, — сказал Ричи. Повисла напряженная тишина. Женщина смотрела на него, открыв рот и хлопая глазами, Коннор тоже смотрел на него, открыв рот, да и Гэвин — он был уверен, хотя и не видел себя со стороны, — тоже открыл рот, потому что Ричи никогда не обзывался. Он был воспитанным эльфом. Даже когда Коннор творил безумства и подбивал на них Гэвина, Ричи оставался, так сказать, островком интеллигентности в их компании. Гэвин и не подозревал, что он знает слово «жопа»! — Ричард, — сказала тетка, — Ричард, дорогой, признайся, какой чудовищной черной магией он… — И весь твой двор в жопу, — перебил Ричи, — вы никогда не ценили Коннора так, как он того заслуживает. Коннор пошатнулся и чуть не свалился на пол, и только невероятные рефлексы Гэвина спасли его от катастрофы. Хотя Гэвин сам охуел. — Ричард, — упорно начала женщина, и ее видение аж заколыхалось все от материнского возмущения, — этот предатель убил нескольких достойных послов, твоих друзей и знакомых… Ричи отмахнулся. — И особенно в жопу этого твоего сэра Ланса, мастера работы языком, — заявил он, — надеюсь, его язык теперь понравится тебе еще больше. И Кон… запусти-ка в нее самый большой фаербол, какой только можешь, пока канал открыт! Лицо Гэвину опалило жаром, а следом женщина исчезла в громком хлопке и вспышке искр, не дожидаясь фаербола в лицо. ㅤ Ричи повел плечами, повесил лук на спину, одернул полы камзола — как ни в чем не бывало, прямо на глазах возвращая себе интеллигентность, — и все это пока Гэвин с Коннором продолжали пялиться на него в гробовой тишине. Слышно было как внизу гудит кабак, как за окном трещат сверчки и как крутятся мысли в голове у Гэвина. От исчезнувшей тетки разило озоном. Фаербол в руке у Коннора продолжал потрескивать. Наконец Ричи словно заметил такое пристальное внимание. — Думаю, нам лучше бы уйти отсюда, — сказал он, — а то у матери осталось еще с десяток сэров. Хотя, возможно, энтузиазм у них и поутих после всех этих испытаний. И уж точно поутихнет после встречи с «сэром Лансом», подумал Гэвин. Вслух же он сказал: — Ты прав, надо валить. Будем спать на природе под звездами, романтика, твердая земля, комары, сырость… — и добавил злорадно в ответ на скривившееся лицо Коннора, — ничего, детка, тебя будут согревать родственные чувства! Коннор слез с коленей Гэвина — не забыв обтереться об того всем телом, медленно, пуговица за проклятой пуговицей застегнул камзол (зрелище было почти такое же впечатляющее, как расстегивание) и поднял свою так и не разобранную сумку. Неторопливо направился к двери, переступая через трупы, в дверях оглянулся, и взгляд у него был раздраженный, но на губах улыбка. — Давай меня лучше согреешь ты? — предложил он. И это, в самом деле, было лучшим вариантом.