Планы поменялись

– Давай ещë раз. Я приехал сюда с отрядом наëмников по твоему указанию, чтобы забрать отсюда. – Олег набирает побольше воздуха в лëгкие, чтобы успокоиться. – И ты теперь говоришь мне, что планы поменялись? – Да. Волков пытается сдержать себя от порыва закинуть своего, уже видимо окончательно сбрендившего, начальника на плечо и унести отсюда, под сопровождающие их вопли Сергея. – Позволь спросить, когда они поменялись? – Вчера. – Лицо Разумовского озаряется слишком счастливой улыбкой, учитывая его положение. – Олеж, ну когда ещё будет такой шанс? Я сижу в тюрьме впервые в жизни и должен извлечь из этого максимум выгоды. Олег искренне не понимает о какой выгоде идёт речь и почему Сергей такой жизнерадостный. Ещё вчера с украденного телефона писал ему о том, как ему здесь плохо, до тошноты мерзко от самого факта нахождения здесь, как хочется снять осточертевшую тюремную робу и больше никогда даже на несколько километров не приближаться к этому зданию. Требовал как можно скорее собрать отряд из лучших бойцов и наконец достать его из этой дыры. – Во-первых, не говори так будто ты сидишь не последний раз. Во-вторых, поведай мне, что же придумал твой гениальный мозг и из-за чего я сейчас пойду разворачивать вертолёт, выглядя как полный идиот. – Олег понимает, что если его ненаглядному пришла в голову идея, которую он решил воплотить сразу, а не несколько дней продумывать каждую мелочь, то он от неё ни при каких условиях не откажется. Поэтому всё что ему остаётся – терпеливо слушать, подавляя желание убиться головой об стену. – Начну с того, что здесь из развлечений лишь один единственный советский телевизор, по которому крутят либо футбол либо стрëмные передачи и документалки про зеков, чтобы лишний раз напомнить нам, что мы отбросы общества каких поискать. Не то, чтобы это было не так. – Сергей закусывает губу в очередной раз за их диалог, углубляясь в свои размышления и не замечая ничего вокруг. – Тут действительно одни отбросы, разве что Ваня нормальный, за кражу вроде сидит, тихий, всегда один, пытался обсудить с ним дела насущные, но он меня почему-то шугается. Не пойму, почему он такой, все в одной лодке, раз тут сидим. Ушедший с головой в свой монолог горе-заключëнный не замечает вырвавшегося из Олега смешка. Действительно, почему же неудавшийся вор сторонится серийного убийцу, на руках которого кровь нескольких десятков людей? Он позже обсудит с Серëжей его понимание понятия "в одной лодке". – Про себя даже говорить не буду, где я и где они? – Он закатывает глаза, но Олег успевает увидеть короткую вспышку жëлтого на дне радужки. – Так вот, из всех этих передач есть одна особо отвратительная, где женщины ждут уродов из тюрьмы в надежде на любовь и счастливую жизнь. Смех да и только. Я не понимаю, как можно влюбиться в идиотов, у которых наколок больше, чем клеток мозга? – Из тебя хорошая сплетница. – Не перебивай меня! Олеж, дослушай, ты просто не сможешь отказаться от моего предложения. – А Олежа только и думает о том, почему он всегда слушает и никогда не отказывается. Наверное ничем не лучше тех несчастных дам из Серëжиной программы. – И оно заключается в том, что мы просто обязаны сняться в этой передаче. Серёжа с горящими, полными энтузиазма глазами смотрит на Олега, во взгляде которого что-то между непониманием, шоком и обречëнностью. Молчание длится ещё пару минут, пока наëмник не отмирает. Он подходит в плотную к до невозможности воодушевлëнному парню, молча хватает за запястье и тащит к выходу. – Нет! Только попробуй! Охрана, меня хотят увести! – Олег отпускает руку Разумовского, смотря исподлобья сначала на него, а потом картинно переводя взгляд на лежащих без сознания у двери мужчин с автоматами. Сергей тупит на них взгляд. – Признаюсь, просчитался, но, Волч, – Он пользуется моментом лëгкой заминки, чтобы до конца рассказать свой план, – ты только представь какая будет сенсация, когда мы снимемся в этой программе и девушки увидят, каких нужно тут выбирать парней. У нас будет красивая история великой любви несчастного военного, который и дня прожить не может без весточки от своего парня и не менее покинутого гения-заключëнного, который ждёт конца своего срока, чтобы воссоединиться с любимым! Олег слушает это и думает в какой из стран Европы, куда они сбегут, можно будет найти хорошего психотерапевта, ведь придумать такой бред, когда до этого составил детальный план идеально побега, нужно постараться. Волкову не хочется сейчас объяснять Серëже насколько сюрреалистично и утопично звучит каждое его слово, да и времени на это нет, поэтому он приходит к решению как наиболее быстро снять розовые очки с Разумовского. – Серëж. – Голос звучит спокойно и нежно настолько, насколько возможно. – Что бы ты не сказал: нет! Мы будем самой лучшей и популярной парой в этом чëртовом шоу. – По слогам чеканит Сергей. – Серëж, цель бедных несчастных женщин там – долго и счастливо со своим зеком, когда он выйдет, ты сам сказал, а ты на пожизненном. Молчание повисает снова, но на этот раз ужасно громкими кажутся крутящиеся в голове Серëжи шестерëнки, которые начинают работать в нужном направлении. Олег смотрит на Разумовского сверху вниз, осторожно беря его за руку. – Мы и так станем не только самой популярной, но и самой разыскиваемой парой страны, когда сбежим отсюда, а если мы не сделаем этого прямо сейчас, то станем самой популярной в тюрьме парой идиотов. Сергей смотрит на игривую улыбку напротив и не может сдержать своей, когда понимает, насколько он стал глупо мыслить за месяцы в одиночестве. Но теперь оно ему не грозит.