Совсем (не) одинокие ночи

Снова. Он снова распахивает глаза посреди ночи, покрытый холодным, липким потом, и выползает из спальника, как можно тише направляясь в ванную комнату. Нельзя моргать. Во тьме закрытых век мелькают такие знакомые картины, от которых может стать хуже. Он слишком хорошо это знает. Даже будучи практически бесшумным, Хантер быстро достигает своей цели. Дверь, защёлка, он даже не включает свет. Его тошнит. Долго, вонюче, но бесшумно, трлько плеск воды в унитазе эхом отлетает от стен. Горло будто царапает изнутри, а желудок скручивается в трубочку и простреливает тупой болью. Уже вчерашний ужин быстро выходит наружу и с звонким булькающим звуком падает в темноту унитаза. После него выходит желчь. Она разрывает горло, мерзкой слизью оставляет свои кислые метки на нёбе, шеках и зубах. Его рвёт несколько раз подряд. Мышцы спины уже сводит, ноги он давно отсидел, а за каждый вдох идёт настоящая борьба. Но пытка не прекращается даже когда желчь заканчивается, и остаются только пустые спазмы, по ощущениям похожие на колотое ранение в живот. Хантер не сомневается в точности этого сравнения. Пот течёт по спине, заставляя футболку мерзко липнуть к телу. В ушах стоит гул, а из глаз текут слёзы, капая с подбородка прямо в омерзительный коктейль. Происходящее становится слишком громким, слишком заметным. Сразу же накрывает волна вины и ощущения собственной никчёмности. Сразу же кажется, что все знают, что он разбудил их всех, что они его ненавидят, что утром они избавятся от него, просто выкинут на улицу в этом чужом для него человеческом мире, что его жизнь, последние пару дней так похожая на чудесный сон, просто закончится на этом. Но будут ли они в этом неправы? О, Титан, конечно, они будут совершенно правы. Он бесполезен, никчёмен, всего лишь клон охотника на ведьм, их бывший враг, он даже не умеет колдовать! Он абсолютно ни на что не годен. Когда его организм решает над ним сжалиться, Хантер просто ложится на бок на холодный кафель и подтягивает колени к себе. Он пытается дышать не слишком глубоко, так как знает, это может спровоцировать новую волну. Жар от его тела греет кафель под ним, но сам подросток мелко дрожит от холода и зябко обхватывает себя руками. Гул всё ещё стоит в ушах, делая мир невыносимо громким. Он слышит звуки воды в трубах, слышит своё прерывистое дыхание, слышит редкие звуки с улицы сквозь стены и тихое чирикание птицы. И всего этого невыносимо много. Он чувствует, как отпускает покалыванием сведённые мышцы. Чувствует, как старые раны стягивает узлом, настолько тугим, что хочется взвыть. Чувствует, как слёзы продолжают течь и собираться под его щекой в небольшую лужицу. Чувствует, как тошнота скребётся изнутри, мерзким комком в собирается в горле. Чувствует, как от недостатка кислорода его немного ведёт и клонит в сон. Как же невыносимо много.. Но затишье кончается. Его скручивает с новой силой, простреливая болью, сворачивая желудок в ком и будто перемешивая внутренности. Облегчение не наступает даже тогда, когда он вновь склоняется над унитазом. Он бы выругался, но нижнюю челюсть сводит, а горло саднит, будто по нему несколько раз прошлись тёркой, поэтому слова не желают формироваться даже в беззвучный шёпот. Он кашляет, горло словно опаляет огнём, но изо рта выходит только слюна, а из недр его желудка вырываются неприличные до омерзения звуки. Он не может вдохнуть, отвратная смесь бьёт ему в нос тошнотворным запахом каждую секунду, провоцируя всё новые и новые тщетные потуги. В какой-то момент голова начинает ощутимо болеть, а тёмные силуэты ванной закручиваются вокруг него в издевательском танце. Когда изо рта не выходит уже даже слюна, он снова ложится на пол. Двигаться больно, но, как только голова касается холодного кафеля, Хантер чувствует себя лучше. Звуки постепенно становятся тише, гул в голове тоже. Хантер пытается дышать глубоко и размеренно, как учил его Гас. Дыхание постепенно выравнивается, живот успокаивается, оставляя лишь небольшое вздутие и ноющую боль. Голова продолжает пульсировать, а слёзы литься, но уже не так сильно, как до этого. Полежав так какое-то время, концентрируясь на дыхании и собственных ощущениях, Хантер наконец нашёл в себе силы подняться. Тело ломило, суставы разгибались с характерным щёлканием. Нажав на кнопку смыва, Хантер подошёл к раковине и, всё также не включая свет, умылся холодной водой и попытался прополоскать рот, но тошнотворное ощущение никак не уходило. Как можно тише Хантер открыл дверь и оглядел гостиную. На диване спал Флэпджек. Он, видимо, по своему обычаю, проснулся вместе с хозяином и последовал за ним, но, не сумев попасть за закрытую дверь, остался ждать на диване, где и уснул. Хантер решил его не трогать. Сна не было ни в одном глазу. Пошарив взглядом по гостиной, подросток остановил свой взгляд на часах. Те показывали третий час ночи. Парень вздохнул и сел на ковёр возле дивана, подтянув колени к себе и положив на них голову. Тело всё ещё ныло. А голова болела. На плечи давило чувство собственной ничтожности. В голове голосом Белоса звучали упрёки. Постепенно в ночной тишине этот голос становился настолько реальным, что Хантера начало крупно трясти. Хоть чуть-чуть себя контролировать помогал спящий рядом палисман. Хантер знал, что Флепджек даже среди ночи проснётся, если его хозяину вдруг станет плохо, даже морально. Поэтому Хантер поспешил отвлечься от голоса в голове. Встав, он начал перекатываться с пятки на носок, чтобы успокоиться. Мысли в голове копошились пчелиным роем. Хантер пытался сосредоточиться на чём-то нейтральном, но мысли переходили в монотонное жужжание, так что он решил концентрироваться на дыхании. На какое-то время это даже заткнуло гул мыслей и позволило отвлечься. За окном постепенно начинала заниматься заря. Гостинную уже наполнил слабый свет, но солнце ещё не встало. Мысли о нём всегда рождали в Хантере чувство тревоги. Болотно-зелёным цветом оплетая конечности, через старые давно затянувшиеся раны пробираясь под кожу, змеёй обвивая кости и мышцы, тёркой проходя по их гладкой мокрой поверхности, беря в кольцо внутренние органы, возвращая их хозяину тошноту и давящую боль, беспокойство и тревога пультсировали в висках кровью и били молотком по затылку на манер мигрени, которая периодически доставала Золотого стража после нескольких бессонных ночей подряд. Хантер снова стал перекатываться с пятки на носок, и концентрироваться на дыхании, пытаясь успокоиться, но тревога всё не отступала. Взгляд Хантера сразу заметался по гостинной, пытаясь сосредоточить свои мысли на чём-то другом, но в реальность его вернул голос. - Ого! Ты уже проснулся? Хантер тут же резко обернулся, напрягая мышцы, готовый в любую секунду принять боевую стойку. Возле лестницы стояла Камила, мягко улыбаясь. - Доброе утро! Прости, что напугала, - добавила она извиняющимся тоном, - Будешь кофе? - А, да, доброе утро, миссис Носеда, извините, б-буду... если можно, - сбивчиво и неуверенно проговорил немного растерявшийся Хантер, пока Камила проходила мимо него на кухню. - Ты хоть высыпаешься? Ложишься позже всех, а встаёшь раньше, - говорила Камила, заправляя и включая кофемашину, которая сразу же начинала жужжать и рычать. Хантеру эта штуковина представлялась маленьким зверьком, который пытался казаться больше, покусывая за ноги хищника, поэтому эта земная магическая коробочка всегда вызывала у него лёгкую полуулыбку. Камила, заметив это, сама ещё шире расплылась во всё ещё сонной улыбке. - Поможешь снова мне с завтраком? Не думала, что прокормить вас всех будет настолько трудозатратно, - шутливо добавила она. - Да, помогу, конечно, - ответив Хантер тут же направился к холодильнику. С их первого полноценного дня здесь, Хантер, на правах старшего среди всех, взялся помогать Камиле. Женщина взялась мыть овощи, а подросток разбивать яйца в миску для омлета. - Я высыпаюсь. - Твои глаза говорят об обратном, знаешь ли, - усмехнулась Камила. Хантер взглянул на неё вопросительным взглядом. - Ну, - стушевалась она сразу же, - синяки под глазами, лопнувшие сосуды... В целом, вид у тебя, будто ты спал в лучшем случае часа три! "Два" подумал Хантер. Но промолчал, неловко улыбнувшись. Он так и не понял, как его глаза могли что-то сказать, но решил не уточнять, чтобы его не назвали глупцом. Когда только началась его боевая подготовка, он часто слышал, что глуп, от людей, у которых спрашивал значения тех или иных фраз, выглядящих до него, как полная чушь, но почему-то понятных абсолютно всем остальным. С возрастом Хантер научился не задавать вопросов. Приказы обычно не содержали в себе непонятных формулировок, так что ему не было надобности разбираться в этом. - Горячий, - сказала Камила, ставя кружку с ароматным напитком, на стол. - Спасибо, - отозвался Хантер. Закончив с яйцами, он отпил из кружки горьковатый напиток. Мыслей в голове стало меньше. Удивительным образом, напиток, предназначенный для того чтобы взбодрить людей утром, как рассказывала Камила, на Хантера действовал иначе. Кофе немного успокаивал, притуплял гул мыслей и даже головную боль. От него даже немного клонило в сон. Хантер не знал, из-за того ли это, что он гримволкер или ещё почему-то, но ему нравилось это спокойствие. Хоть он знал, что оно продлиться недолго, он искренне наслаждался этим ощущением. Отпив ещё глоток, Хантер поставил кружку обратно на стол и принялся расставлять на стол тарелки с кружками и раскладывать приборы. Выпитый кофе, звуки готовки и жужжание кофемашины, пьяняще-успокаивающе действовали на Хантера. Тревога отошла куда-то в затылок, иногда напоминая о себе покалыванием при резком повороте головы или неосторожном взгляде на яркое утреннее солнце. Постепенно сверху начали доноситься приглушённые звуки копошения и болтовни. Кухня наполнилась тёплым золотистым солнечным светоми сонными голосами. Дом приобретал всё более и более приветливый вид. Наконец, когда проснулся Флепджек, последние тёмные углы, видевшие ночной позор Хантера, отступили вслед за ночью. Они вернутся, Хантер знал наверняка. Но глубоко внутри всё ещё надеялся, что завтрашний день принесёт чуть больше хорошего, чем обычно.