Покажи мне небо

Лето — чудная пора. Конец — суета. В это время года всë наконец окончательно оживает, природа, люди. Лëгкие ветра колышущие не только волосы, но и лëгкие зелëные листочки больших и мощных деревьев. Солнце припекает макушки прохожих, обжигает тех, кто решил искупаться и омывает в лучах каждую травинку. Цветочные поля пахнут лучше всех духов мира, выглядят милее любой красотки на картинах, живее самых здоровых в мире людей. От речки дует спасительной прохладой и свежестью, а ночью луна смотрит в неë как в зеркальце, разливается шипящим маслом на сковородке. Ах, как же прекрасны закаты! Художники на небесах разливают краски, огромными кистями распределяют розовые, красные, оранжевые оттенки, а мелкими кисточками вырисовывают узоры и что-то напоминающее животных и людей. Антон любил закаты, возможно идя в сторону творческой профессии, он надеялся однажды разрисовать небо. Отец ушëл из семьи, когда маленькому Антону не исполнилось и четырёх лет, поэтому он его практически не помнит. Первое время тот выплачивал алименты, но после перестал выходить на связь. Обидно ли? Немного. Смирился и отпустил ли Антон? Да. Мама у него хорошая, ругалась в основном по делу. Только до двенадцати лет Антона она любила выпить, но после поменялась в лучшую сторону, но, к сожалению, некоторые травмирующие события из жизни так и остались с Антоном по сей день. Почему дизайн? Антон и сам не знал. Ему с детства нравилось рисовать, сначала на стенах, а потом уже и в блокнотах. Пару лет он даже ходил в художку, но из-за материальных трудностей на тот момент так и не смог окончить последний год. Воронеж с пейзажем типичных пятиэтажек и красивыми закатами нравился Антону, но поступать решил в более перспективный город — Москву, всë-таки шумиха мегаполиса обещает быть интересной, да и Антон всегда за любой движ. Майя Олеговна сначала была против, куда же поедет еë чадо? Антон пусть и был самостоятельным и чистоплотным мальчиком, но в глазах женщины так и оставался маленьким ребëнком, который только-только научился держать вилку и ложку. Долгие разговоры о поступлении дали свои плоды и, получив разрешение, Антон мог начать жить новую самостоятельную жизнь. Ужасы любых подработок, куда только берут, затянули Антона летом, всë-таки нужно на что-то есть, а просить маму тянуть всë и вся не хотелось. Майя под конец лета нашла себе ухажора и, кажется, тот был не против помочь ей с сыном, но всë равно этого не могло хватить на максимально комфортное пребывание в Москве так, чтобы на широкую ногу и ни в чëм себе не отказывать. В августе мама поехала с Антоном, помогла с общежитием и университетом и, буквально через пару дней, уже уехала, оставляя Антона одного. Он доходит до своего общежития, милая вахтëрша пропускает его с парой чемоданов и даëт ключ от комнаты. С ним должен жить ещë один человек и самое время с ним познакомиться, ведь видимо его сосед сейчас «дома».

…

Рассветы с золотыми отливами, словно озеро, только на небе, и словно вельветовые облака медленно качаются в сторону уходящего. Рассветы вспыхивают неожиданно и сразу затихают. Они словно актëры, поражают яркостью, вдохновляют и рассказывают о новом дне, как интересную историю на сцене. Арсений любил рассветы, возможно идя в сторону профессии актëра драматического театра и кино, он надеялся однажды вспыхнуть так же ярко. Семья мальчика сама по себе интересная картина. Отец — Сергей Александрович, достаточно строгий родитель. Если ребëнок не знал слово, то ответом было: «посмотри в словаре», а за плохие оценки дома соблазняюще постукивала пряжка ремня. Что думала насчëт этого мама? Она молчала. В семье царил и царит полный патриархат, а единственное, что она могла себе позволить — это приходить к сыну перед сном, гладить руки и говорить, что отец не виноват, ведь он желает лишь добра, нужно смириться и пару слов утешения, но ничего это не меняло. Младший Попов был не из бедной семьи, скорее выше среднего. Отец семейства часто возил ребëнка и жену в путешествия, разные страны привлекали молодого Арсения, ему нравилось узнавать для себя что-то новое. Помимо строгости в плане учëбы, его заставляли заниматься чуть ли не всем, что можно и нельзя придумать, ведь позиция была однозначной и безвыборочной: «У ребёнка «лишнего» и «свободного» времени быть не должно». Немного фехтования, чуть-чуть танцев, плавание, спорт, рисование, всë развивалось понемногу. Репетиторы по нескольким предметам, дополнительные языки, такие как английский и французский, выматывали с самого детства. Хотел ли сам парень этого? Определëнно нет. Кружки стихоплëтов с раннего утра в субботу и другие занятия вызывали отторжение, при всей любознательности парня. В детстве с ним сидела нянька, по выходных приглядывала домработница, а родительской опеки вовсе не чувствовалось, только животный страх внизу живота, когда отец проверял насколько хорошо он поработал с репетиторами, либо когда перепроверял тетради и ругал за почерк. К слову, последний пункт так и не поменялся, Сергею Александровичу так и не удалось перевоспитать сына в данном аспекте и тот смирился. Когда юнец подрос и выказал желание поступить в актëрское, отец не кричал, лишь молча кивнул и закрылся в комнате. С того момента они почти не разговаривали. Мама Татьяна пыталась поговорить с мужем, но безрезультатно, помогала с поступлением лишь она. Заселение прошло гладко, если не учитывать перепутанный автобус и пару тяжеленных чемоданов, от которых отваливались руки. Соседа по комнате ещë не подселили, и Арсений быстро, по крайней мере насколько мог, разложил свои вещи, которые кое-как уместились в маленькое пространство его половины комнаты. К сожалению, поступление на бюджет не гарантирует вам комфортные апартаменты. Ну, ничего, он как-нибудь привыкнет, хоть к таким условиям и не был изначально готов.

…

Щëлкает замочная скважина и с глухим скрипом ручка опускается, в комнату входит Антон сразу осмотревши лежавшего соседа. Волосы что-то вроде каре, только короче, волнистые. На вид крепкое телосложение, прямой нос, тонкие губы и пронзительные голубые глаза. — Привет, — быстро бросает Антон, затаскивая свои вещи. — Как тебя зовут? — Арсений, Арс, только не Сеня. А тебя? — Антоном, — он улыбается и, закрыв дверь, проходит в комнату, осматриваясь. Две кровати друг на против друга, между ними стол, не самый новый, но какая разница? Одно большое окно, прикрытое просвечивающимися тëмными шторами, пара полок, ящиков и два шкафа для одежды. Рядом с кроватями тумбочка и один мини холодильник, похожий скорее на мини бар. М-да, не густо, но хотя бы что-то. — Ты на актëра, или дизайнера? — спрашивает Антон, оборачиваясь к соседу. — Первое, — чуть скучающе отвечает Арсений. — А я наоборот. Ну что, будем знакомы, — Шастун протягивает руку соседу, и тот еë пожимает. — Угу.