две звезды в небе над морем

Сириус Блэк сидел за столиком в «Дырявом котле», неспешно потягивая сливочное пиво и сосредоточенно разглядывая посетителей. Поручение было проще некуда: проверить, не обзавёлся ли сообщником волшебник‑эмигрант из Германии, нелегально торгующий сушёной тентакулой под видом лекарственного препарата. Его удалось поймать с поличным два дня назад, и Сириус сомневался, что кто‑либо из знакомых мага в ближайшее время заявится в Косой переулок. Тем не менее проконтролировать ситуацию доверили Блэку, и он не сумел отвертеться от столь бессмысленного указания. В баре царила привычная суета: чародеи и ведьмы то заходили, то, наоборот, пропустив по стаканчику, спешили по делам. Некоторые оживлённо вели беседу, споря о политике нового министра магии, другие же планировали перекусить, попутно читая свежий выпуск газеты, или же незамедлительно использовали летучий порох, чтобы исчезнуть в камине, растворяясь в зелёном пламени. Всё шло своим чередом, напоминая обычный день без каких‑либо происшествий. Это навевало тоску и желание развеяться, покинув душное помещение. Неожиданно внимание Сириуса привлёк знакомый голос. Оглянувшись, он увидел высокого молодого мужчину с копной каштановых кудрей и широкой улыбкой. Блэк без труда признал в нём одного из своих школьных приятелей — Бенджи Фенвика, выпускника Хаффлпаффа, только что вошедшего в «Дырявый котёл» и поздоровавшегося с каким‑то волшебником. Бенджи был, как всегда, приветлив и по привычке таскал с собой зачарованную записную книжку, в которой фиксировал разные заметки, а из них потом рождались отдельные статьи. Многие знали, что Фенвик начинал работу корреспондентом в «Ежедневном пророке». Но из‑за разногласий с начальством, немалую роль в которых сыграло его магловское происхождение, помноженное на нежелание писать по указке, Бенджи вынужден был оставить должность. Спустя какое‑то время, по примеру Ксенофилиуса Лавгуда, издателя журнала «Придира», Бенджи создал свою альтернативную газету под названием «Хроники глашатых», которая, пусть и не славилась столь огромным количеством читателей и подписок, тем не менее умудрялась держаться на плаву благодаря упорству, стараниям и трудолюбию Фенвика. Со слов Алисы Лонгботтом, с которой Бенджи в школьные годы состоял в редколлегии, Сириус немного знал про то, что в «Хрониках глашатых» публиковали небольшие статьи, разные по своей тематике и содержанию. И Алиса в свободное время даже присылала пару раз некоторые заметки по травологии, в которой всегда отлично разбиралась. Прежде чем Сириус успел окликнуть приятеля, Бенджи сам заметил Блэка и направился к его столику с довольной миной — Сириус Блэк! — поприветствовал его Бенджи, подходя ближе. — Кто бы мог подумать, что увижу тебя здесь в разгар дня. А как же твои аврорские будни? — Могу сказать то же самое о тебе, старина Бендж, — Сириус поднялся и обменялся с ним крепким рукопожатием. — Ищешь материал для очередной сенсации, и все дороги привели тебя сюда? Бенджи сел напротив, оглянувшись по сторонам, как будто проверяя, чтобы их никто не подслушал, хотя в «Дырявом котле» всем было не до них. Слишком людное место, в котором каждый занят решением собственных проблем и невзгод. Однако Бенджи, видимо, обладал какой‑то чрезвычайно важной информацией, раз оставался таким осмотрительным и не хотел привлекать лишнего шума. Наклонившись чуть ближе, Фенвик начал рассказ. Голос звучал почти шёпотом, но с явно ощутимым предвкушением. Ему точно не терпелось поделиться новостями. — Ты не поверишь, но я только что узнал об одном событии, о котором скоро будет говорить вся магическая Британия! — довольно заявил Бенджи. — На острове Авалон собираются устроить магический музыкальный фестиваль! Представляешь? Лучшие группы соберутся в одном месте. Думаю, это будет что‑то невероятное! Глаза Сириуса азартно сверкнули. Он никогда не скрывал своей любви к музыке и старался быть в курсе подобного рода новостей. Любые концерты и выступления, неважно, кто их устраивал — маги или маглы, — вызывали у Блэка неподдельный интерес. К тому же ему нравилось быть в гуще событий, и, судя по всему, фестиваль, о котором только что упомянул Фенвик, обещал стать одним из самых ярких моментов не только грядущего лета, но и всего года в целом, о котором точно не забудут так быстро. — Да ты шутишь! — воскликнул Сириус, не в силах скрыть своего восторга. — Теперь я обязан там появиться, Бенджи. Это будет что‑то легендарное! — Ну так отправляйся, — рассмеялся Фенвик, откидываясь на спинку стула. — Я как раз собирался туда по делу, нужно написать статью для моей газеты. Могу тебе подсказать, как туда добраться, — он почесал затылок. — Это, кстати, не так‑то просто, ибо для начала надо достать билеты. Но я уверен, что у тебя не возникнет проблем. Ты же Блэк. При упоминании своей в каком‑то смысле венценосной фамилии, которая, разумеется, могла помочь обзавестись полезными связями в обществе, Сириус чуть поморщился. Но в чём‑то старина Фенвик определённо прав. Один из родственников Сириуса, с которым он не переставал общаться все эти годы и был искренне привязан с детства, воспринимая за родного отца, уж явно был осведомлён об этом. Сириус усмехнулся, думая, что всё сложится удачно. Конечно, он попадёт на музыкальный фестиваль. К тому же Блэк собирался отправиться туда не один. Ведь одна немного несносная, но в то же время очаровательная особа точно согласится составить ему компанию. — Разумеется, я не упущу такую возможность, — на лице Сириуса мелькнула довольная ухмылка. — Ещё и прихвачу с собой кое‑кого. — Марлин? — угадал Бенджи, поднимая бровь и лукаво улыбаясь, когда Сириус нарочно удивлённо посмотрел на него, мол, его поймали на месте преступления. — Брось, Блэк, это было очевидно. Если ты не возьмёшь с собой Марлин, я уверен: она отправится на Авалон в первую очередь для того, чтобы закопать на пляже твой труп и скрыть все улики. — Друг мой, твоя фантазия разыгралась не на шутку и свернулась в русло криминалистики. Марлс от меня слишком без ума, чтобы убить, — Сириус усмехнулся. — Но если это вдохновит тебя на написание какого‑нибудь детектива, не забудь упомянуть, кто подкинул эту гениальную идею! А ещё лучше — возьми в долю и помоги материально! — Блэк, ты неисправим, — Бенджи покачал головой, улыбаясь. — Уверен, что вы с МакКиннон и на Авалоне будете в центре внимания. Сириус не спорил. С большой вероятностью предположение Бенджи оправдает себя на все сто процентов. Они с Фенвиком обменялись ещё несколькими новостями, прежде чем Сириус ушёл из «Дырявого котла», продумывая: а не расхватали ли уже все билеты? Точно ли сведения Бенджи не утратили актуальности? Однако долго задумываться на этот счёт Блэк не считал разумным. Он прекрасно понимал, что магический музыкальный фестиваль на Авалоне станет для них с Марлин одним из тех приключений, которые они никогда не забудут. Но для начала надо было разобраться с первостепенной задачей и достать билеты.

***

Тем временем Марлин МакКиннон повторила свой заказ, попутно накручивая прядь золотистых кудрявых волос на палец. Она встречалась с подругой, Доркас Медоуз, в уютной магловской кофейне «Cutty Sark» на окраине Лондона, где готовили восхитительные сконы с малиновым джемом. Об этом местечке Марлин узнала, когда училась на втором курсе в Хогвартсе и во время пасхальных каникул приезжала в гости к Лили Эванс, которая и провела для неё экскурсию по этой части Лондона вместе со своими родителями. В итоге о «Cutty Sark» стало известно всем их подругам, и они часто стали назначать встречи здесь. Тёмные прямые пряди Доркас на этот раз не были собраны в причёску и обрамляли её лицо, покрытое лёгким загаром. Она то и дело активно жестикулировала руками, рассказывая о недавней поездке с Ремусом Люпином. Они умудрились выбраться на несколько дней из их городка. — Это было восхитительно, Марлин, — Доркас в красках описывала свои впечатления. — Мы объездили столько мест! Природа там такая красивая, что просто захватывает дух, — делилась подробностями она. — Все эти холмы, покрытые ковром из цветущего вереска, и такие виды на озёра… — Медоуз закрыла глаза, будто представляя всё то, о чём говорила. — Я даже несколько картин успела написать и сделала столько зарисовок. Посмотри, — она вытащила из сумки скетчбук, с которым предпочитала не расставаться, и показала Марлин несколько своих работ. Марлин с восхищением рассматривала изображения, на которых идеально сочетались приглушённые зелёные и фиолетовые тона, передавая спокойствие и величие природы в вечернюю пору. У Доркас был настоящий талант, а её рисунки всегда напоминали нечто поистине волшебное. Как раз в скором времени должна была состояться парижская выставка ассоциации художников, на которой соберутся волшебники со всех континентов, и МакКиннон не сомневалась, что у подруги получится там всех покорить. — Это невероятно, Доркас, — Марлин не отрывала глаз от одного из рисунков, на котором подруга запечатлела оранжевый закат над озером. — Ты просто мастерски передала атмосферу, — похвалила МакКиннон и не могла обойтись без провокационного вопроса. — А Ремус что, всё это время просто сидел рядом и наслаждался видами? — Ну почти! Любовался мной! — усмехнулась Доркас, убрав скетчбук обратно в сумку. — Он нашёл пару старых магловских книг о поэтах озёрного края. Мы заинтересовались этой темой и узнали про экскурсии. Даже посетили несколько из них, — Доркас продолжила рассказывать. — Мне, как и Рему, всё понравилось. Он вообще знаток классической литературы, ты же знаешь. Марлин в этом нисколько не сомневалась. Ремус Люпин был крайне разносторонней личностью, и в этом они с Доркас Медоуз были очень похожи. Марлин, поправив свои кудрявые локоны, уверенно заявила: — Вы с Ремусом — просто идеальная пара. Это так здорово, что вы можете совмещать приятное с полезным. Он открывает для тебя что‑то новое, а ты его вдохновляешь на что‑то необычное. Надо тоже с Блэком куда‑нибудь выбраться. Хочется устроить небольшой отдых! Доркас кивнула, улыбнувшись в ответ, и продолжила свой рассказ о каникулах в Озёрном крае. Их встреча протекала в тёплой и расслабленной обстановке, как раз такой, в которой Марлин любила проводить летние вечера, особенно в компании близких друзей со школы.

***

Кабинет Альфарда Блэка в отделе ликвидации проклятий был поистине интереснейшим местом, в котором хранилось много разных артефактов. Сириус помнил, как впервые оказался здесь, будучи совсем ребёнком. Ему тогда исполнилось восемь лет, и отец решил провести что‑то сродни ознакомительной экскурсии по разным отделам министерства магии, в котором работал. Орион считал, что это крайне полезно, и Вальбурга с ним полностью соглашалась. Было же очень важно, чтобы Сириус уже тогда начал задумываться о будущей профессии и о том, что надо соответствовать статусу, который обеспечивал их род, считавшийся чуть ли не королевским. Но загвоздка заключалась в том, что Ориону быстро стала в тягость возня с гиперактивным ребёнком, и он не придумал ничего лучшего, чем отвести сына к старшему брату своей сестры. Они с Альфардом на дух друг друга не переносили, но эта неприязнь со стороны второго никогда не распространялась на детей. Альфард обожал своих племянников, и порой Сириус задавался вопросом, почему дядя не обзавёлся собственными детьми и семьёй. Конечно, став старше, он узнал некие подробности о личной жизни Альфарда и его главной потере — Эбигейл Пруэтт. Она была журналисткой «Ежедневного пророка» и погибла во время одного репортажа. Тем не менее боль с годами не прошла, но всё же приутихла, и рядом постоянно находилась Мод Гринграсс, которую многие воспринимали исключительно как ветреную блондинку, которая опозорила семью, сорвав помолвку ради мужчины, который годился ей в отцы. За Альфардом за эти годы закрепилась прочная репутация гуляки и ловеласа, которая затмевала другие его заслуги, и оттого их роман с Гринграсс обернулся крупным скандалом для чистокровной элиты. Но ни Альфарда, ни Мод не волновали сплетни и критика окружающих снобов. Им было комфортно друг с другом. Сириус, в общем‑то, неплохо ладил с Мод, которая была всего‑то на пять лет старше Андромеды, и дядя с ней выглядел более‑менее счастливым. Время, казалось, было неподвластно Альфарду Блэку. В серых глазах по‑прежнему мерцал какой‑то неугасаемый огонь, а природная харизма делала своё дело. Он явно подходил под распространённую поговорку про мужчин, которые, как хорошее вино, с годами становились только лучше. Несмотря на седину, что мелькала в тёмных волосах, Альфард выглядел бодрым и красовался в своём излюбленном твидовом костюме с кашне, которое наверняка подобрала ему Мод. Взгляд Сириуса зацепился за стопку фолиантов и нераскрытую почту. Видимо, до прихода любимого племянника Альфард собирался наконец‑то разобраться с корреспонденцией. Впрочем, судя по расслабленному настрою, Сириус его действительно не особо‑то и отвлекал от насущных дел. Вернее сказать, Альфард всегда умудрялся выкраивать немного свободного времени даже на службе. Когда Бенджи только упомянул о музыкальном фестивале на острове Авалон, Блэк первым делом подумал о своём любимом дяде и не прогадал. Тот, разумеется, заинтересовался происходящим и без лишних уговоров решил подсобить племяннику. Особенно когда тот упомянул, что собирался сделать сюрприз Марлин. Сириус понятия не имел, как у этой несносной светловолосой бестии получилось очаровать Альфарда чуть ли не с первой встречи, которая состоялась ещё до того момента, как они стали встречаться, но факт оставался неоспоримым: дядюшка был от неё в восторге и, в общем‑то, одобрял выбор племянника. — Благодарю за помощь, дядя, — Сириус взял два билета, которые Альфард получил от своего знакомого из отдела тайн примерно через полтора часа после появления племянника в его кабинете. — Я всегда поражаюсь тому, сколько у тебя знакомых, готовых помочь, — добавил он. — Ну, поживи с моё, как говорится, — усмехнулся Альфард, облокотившись на спинку кресла. — А если бы ты, дорогой племянничек, интересовался новостями, то можно было достать билеты намного раньше. Сириус усмехнулся в ответ, разглядывая билеты. Каждый из них был украшен изысканными магическими узорами, меняющими цвет в зависимости от освещения. На них также появлялись изображения небезызвестных лиц, с которыми связаны предания Авалона: король Артур, его королева Гвиневра, всемогущий Мерлин и фея Моргана. — Жаль, что ты не сможешь поехать с нами, — Сириус спрятал их в карман. — Было бы здорово увидеть твою реакцию на магический музыкальный фестиваль, — он провёл ладонью по волосам. — Тебе было бы полезно отдохнуть от всех этих проклятых штук. Альфард покачал головой, но его серые глаза блеснули озорством. — Увы, дорогой племянничек, руководство отделом ликвидации заклятий не оставляет мне времени на такие удовольствия, — наигранно вздохнул дядя. — Но кто знает, возможно, мне выпадет такая удача в следующем году. Сириус кивнул, не сомневаясь, что во второй раз Альфард уж точно не упустит возможности посетить столь грандиозное мероприятие. Ибо его дядюшка тоже любил хорошую музыку. На самом деле было бы здорово, если такие фестивали прижились в магической Британии. Сириус часто сетовал, что их сообщество волшебников, в отличие от маглов, отстало в этой сфере. Ибо те же концертные выступления организовывали не столь часто. Не говоря уже про сами тексты песен и жанры, которым требовались перемены. — Впрочем, ты сможешь прекрасно провести время и без меня, — продолжил Альфард, лукаво подмигнув. — Ты же будешь вместе с Марлин, я прав? Сириус усмехнулся. Это было очевидно для всех, кто хорошо знал Блэка. — Именно так, дядя. Она обожает музыку, — Сириус понял, что сейчас ему больше всего хотелось бы увидеть реакцию Марлин. — Разве можно отправляться на Авалон без неё? Альфард тепло улыбнулся, сложив пальцы в замок. — Это было бы преступлением века, Сириус, — Альфард вскрыл наконец конверт. — Ну а теперь пора заняться своими обязанностями. Не пропадай после фестиваля! Будем ждать с Мод тебя и Марлин в гости с подробным рассказом! С этими словами они обнялись, и Сириус, чувствуя поддержку и заботу дяди, которые всегда были с ним, вышел из кабинета. Он был полон предвкушения грядущего приключения и заодно настраивался на беседу с Говардом МакКинноном. В последнее время их взаимоотношения с отцом Марлин стали намного теплее, чем были раньше. Тем не менее Говард ещё не до конца сократил дистанцию, выстроенную между ними. Но Сириус всё равно был уверен, что отец Марлин не откажет и без проблем договорится с их начальником — Аластаром Грюмом — о небольшом отпуске.

***

Годы шли, а Марлин так и не избавилась от привычки называть Сириуса «пуделем», когда тот был крайне доволен собой и вёл себя так, будто совершил нечто грандиозное. Вот и сейчас, только вернувшись после работы, он стал расхаживать по гостиной с очень лукавым выражением лица. Будто умудрился сорвать большой куш, но намеревался держаться из последних сил и молчать до победного. Сириус ухмылялся, а его статную фигуру освещали лучи закатного солнца, которые проникали в комнату сквозь незакрытый занавесками небольшой участок окна. Серые глаза, как всегда, были полны озорства и плохо скрываемого веселья, а каждый жест говорил о том, что он обдумывал, как лучше сообщить свои новости. Марлин всё это время сидела на подлокотнике кресла и немного озадаченно наблюдала за Сириусом. Её губы растянулись в улыбке, но выражение лица выдавало явную заинтересованность. Те, кто хорошо знали МакКиннон, без особого труда поняли бы, что она немного раздражалась. Назревало явно что‑то необычное, а Блэк всё никак не мог сказать об этом, создавая интригу! Марлин лучше других была осведомлена о том, что Сириус порою любил драматизировать без повода. Бесспорно, это умение Блэка делало его ещё более обаятельным чертякой. Пусть иногда его и хотелось прибить за излишний артистизм. — Марлин, — наконец начал Сириус, остановившись перед ней и скрестив руки за спиной, — ты когда‑нибудь задумывалась о том, что все самые важные события в жизни приходят неожиданно? Марлин вскинула брови вверх, покачав головой. — Сириус Блэк, если ты хочешь сказать мне что‑то важное, то говори немедленно! — потребовала Марлин. — Я устала уже наблюдать за твоим представлением! — Ах, моя дорогая Марлин, до чего же ты нетерпеливая особа! — продолжил Сириус, сделав шаг ближе, и его голос зазвучал более загадочно. — Как бы мне хотелось просто выдать тебе всё сразу, но где же тогда весь смысл? Где предвкушение? Где удовольствие от ожидания? Марлин прищурилась, едва сдерживая саркастичные фразочки, которые вертелись на языке. Она чувствовала, как внутри неё поднимается лёгкое возбуждение. Она всегда любила, когда Сириус был на грани раскрытия своих планов, но ещё немного тянул, дразня её. Это было их маленькой игрой, в которой она с удовольствием принимала участие. — Хватит мучить меня, Блэк! — недовольно воскликнула МакКиннон. — Что ты задумал? Сириус резко обернулся, словно на него наконец‑то снизошло озарение, и с широкой улыбкой вытащил из‑за кармана два билета, украшенные яркими магическими узорами. Марлин подняла брови, глядя на них с явным удивлением до тех пор, пока Сириус не развернул их другой стороной, на которой красовалась заветная надпись, дарующая главную подсказку. Её сердце пропустило удар, затем ещё один, пока мозг наконец‑то не усвоил столь будоражащую сознание информацию. — Это… — промолвила Марлин, но не смогла закончить фразу, всё ещё пребывая в состоянии шока. — Именно, — Сириус довольно усмехнулся. — Два билета на магический музыкальный фестиваль на Авалоне. И мы с тобой отправляемся туда завтра! Марлин не смогла сдержать восторженного визга и вскочила с кресла, подбежав к Сириусу и обняв его. Сириус с лёгкостью оторвал её от пола, заставляя покружиться вместе с ним. Марлин рассмеялась и, немного отойдя от первоначальной эйфории, начала задавать интересующие её вопросы: — Ты же серьёзно? Сириус, это просто невероятно! Откуда ты узнал про фестиваль? Где ты достал билеты? И когда договорился с Грюмом про наш небольшой отпуск?! Сириус пожал плечами, но в его серых глазах продолжали плясать чертята. — Ну, скажем так, у меня есть свои связи. — Сириусу было интересно, как быстро Марлин догадается, что не обошлось в этом деле без вмешательства Альфарда и Говарда. — Но какой джентльмен будет раскрывать все свои секреты? — Ах, ну конечно, у тебя всегда есть свои козыри в рукаве, как я могла забыть, — Марлин усмехнулась. — Блэк, ты не перестаёшь удивлять. При взгляде на Марлин внутри разлилось что‑то неимоверно тёплое, и Блэк наклонился, чтобы коснуться губами её лба, и попутно погладил её по волосам, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди. — Для тебя, Марлс, я готов сделать всё, что угодно, — прошептал он, наслаждаясь моментом и тем, как она потянулась навстречу, страстно целуя и обнимая его в ответ.

***

На следующий день Сириус и Марлин проснулись рано, полные энтузиазма и нетерпения. Они быстро собрали вещи, зная, что для фестиваля понадобится не так уж много: удобная одежда, несколько волшебных принадлежностей первой необходимости, в число которых входила палатка, к которой применили заклинание расширения. Всё это легко уместилось в два небольших рюкзака. Марлин с интересом наблюдала за действиями Сириуса. Он был крайне сосредоточен, закрывая дверь и попутно вытаскивая из нагрудного кармана пачку сигарет. — Думаешь, мы долетим до Авалона на твоём мотоцикле? — нараспев спросила Марлин, прекрасно зная, насколько Сириус обожал свой байк. Ей и самой по душе был этот вид транспорта. — И вообще, как мы найдём точные координаты? Из болтовни профессора Бинса и учебника по истории магии я помню, что Авалон всякий раз меняет своё местоположение. Сириус, щёлкнув зажигалкой, поднял на неё взгляд и заговорщически улыбнулся. — В этот раз у нас другой план, детка, — сказал он, подмигнув. — Мы воспользуемся услугами одного гоблина. Бенджи нашёл этого приятеля. Он нелегально торгует порталами, и с его помощью мы попадём на Авалон быстрее, чем если бы ехали на моём байке. И помогут с этим билеты — они указывают точные координаты. Марлин вскинула брови вверх. Она помнила, что во время одного рейда после общения с гоблинами у неё остался неприятный осадок. — Гоблин, торгующий порталами? — переспросила она. — Звучит интригующе. Надеюсь, он не запросит целое состояние за свои услуги. — Не волнуйся, — ответил Сириус, вешая рюкзак на плечо. — Я договорюсь, чтобы мы попали на фестиваль по весьма скромной цене. Они вышли на улицу, направляясь к месту встречи. Честно говоря, во время путешествий Сириус предпочитал слышать громкий рёв мотоцикла. Однако перемены им с Марлин не повредят. Тем более в этот раз всё должно было пройти не менее увлекательно. Оставалось только надеяться, что портал сработает нормально и не выкинет их куда‑нибудь в море. За разговором Сириус и Марлин не заметили, как преодолели оставшуюся часть пути и, к своему удивлению, обнаружили, что Бенджи Фенвик ждал их не один. Рядом с ним стояла Эммелина Вэнс. Каштановые волосы были уложены волнами, а нежный фасон летнего голубого платья красиво струился по фигуре. Бенджи приобнимал девушку за талию. Это наблюдение заставило Сириуса и Марлин переглянуться. Нетрудно было сложить два и два, поняв, что к чему. — Ну, наконец‑то Бенджи вышел из френдзоны, — не удержался от комментария Сириус, наклонившись к Марлин; та в ответ улыбнулась. Эммелина, заметив их, казалось, слегка напряглась, но постаралась сохранять спокойствие, натянув равнодушно‑вежливую улыбку. Во времена учёбы в Хогвартсе, а если выражаться точнее, на пятом курсе, у неё возникли романтические чувства к Сириусу, за которыми последовало несколько свиданий, после чего Блэк потерял к Вэнс всякий интерес. Его на тот момент не волновали длительные отношения ни с кем из девушек, которые вились около него, то и дело строя глазки. Эмма была хороша собой и, будучи студенткой Рейвенкло, обладала довольно‑таки сдержанным нравом. Однако серьёзная, сосредоточенная на учёбе пай‑девочка‑отличница, как оказалось, тоже успела размечтаться и спланировать их совместную жизнь. Оттого болезненно пережила разрыв. Ну, а сам Сириус едва не подрался и не нажил заклятого врага в лице Бенджи Фенвика, с которым до этого у него не возникало конфликтов. Выяснилось, что Бенджи и Эммелина с детства крепко дружили. Вот только чувства Фенвика давно уже переросли за эти рамки, но Вэнс не замечала его влюблённых взглядов, продолжая вести себя как собака на сене. Бенджи вначале был страшно зол на Сириуса, считая, что тот поступил неправильно, дав Эмме ложную надежду и разбив сердце. Но в конечном итоге их несостоявшиеся разборки перешли в долгий разговор, ибо Сириус сразу просёк, что Бенджи чувствовал, и они сумели найти общий язык. В итоге даже поладили. Такой близкой дружбы, как с Джеймсом Поттером и Ремусом Люпином, у них не сложилось, но Сириус в самом деле относился к Бенджи как к числу своих хороших приятелей, с которыми можно пропустить по стаканчику. А ещё он чем‑то напоминал ему мужа его кузины Андромеды, Теда Тонкса. Было в их характере что‑то общее. Недаром они являлись выпускниками одного факультета. Сама Эммелина недолго страдала по Сириусу. А сейчас она, похоже, вспомнила про момент их расставания. Вряд ли Вэнс всё ещё обижалась на Блэка, но явно чувствовала себя немного неловко. Марлин едва слышно хмыкнула. Признаться, она всегда поражалась логике Вэнс. Они с Сириусом даже не состояли в нормальных отношениях, чтобы она предъявляла ему какие‑либо претензии. МакКиннон, в общем‑то, разделяла точку зрения Блэка. Да, он не был подарком, но и Эммелина зачастую вела себя эгоистично по отношению к Бенджи, который всегда спешил на помощь и страдал от неразделённой любви, пока она манерничала и флиртовала с другими, используя его в качестве жилетки для слёзок в трудные минуты. — Привет, ребята, — Бенджи широко улыбнулся, и на его скулах сразу же возникли очаровательные ямочки. — Вижу, вы уже готовы к фестивалю! — Именно так, — ответил Сириус, пожимая ему руку и чуть кивнув Эммелине, которая ответила тем же. Марлин задорно поздоровалась со всеми, улыбаясь. Она понадеялась, что они все — и особенно Эммелина — перестанут ностальгировать по прошлому и насладятся пребыванием на Авалоне. Сириус быстро обратил внимание на гоблина, ожидавшего их неподалёку. Тот был низкого роста, с острым лицом и хитрыми глазами. Гоблин был облачён в серую накидку и что‑то жевал, когда они подошли к нему. — Никто не против, если я переговорю с нашим другом? — спросил Сириус, обращаясь к их небольшой группе. Возражений в ответ не последовало. Сириус знал, что такие сделки редко бывают дешёвыми, но он был готов к торгу. После нескольких минут настойчивых переговоров и убеждений Сириус всё‑таки уговорил гоблина, которого звали Хуго, предоставить им портал по более‑менее сносной цене. Марлин, наблюдая за этим процессом, не могла не восхититься тем, как Сириус умел находить подход к самым разным магам и волшебным существам. Она гордилась Блэком, но, разумеется, не собиралась говорить об этом вслух, чтобы лишний раз не поднимать и без того чересчур высокую самооценку Блэка. — Держитесь за руки, — командовал Хуго, активируя портал, который светился ярким синим светом. — У вас не будет много времени, так что не задерживайтесь. Марлин крепко ухватилась за руку Сириуса, и он ободряюще сжал её ладонь в ответ. Рядом с ними встали Бенджи и Эммелина; вместе они образовали единый круг, как и добивался их проводник. Через мгновение все пятеро шагнули в портал, исчезая в вихре магической энергии. Через несколько мгновений они оказались на берегу Авалона. Гоблин не счёл своим долгом удостовериться в самочувствии клиентов и поспешил как можно скорее скрыться. Волшебный остров встречал их мягким светом и звучанием далёкой музыки, разносящейся повсюду. Сириус огляделся, протягивая ладонь Марлин и помогая ей встать: — Добро пожаловать в рай для меломанов, Марлс.

***

Остров Авалон, где проходил магический музыкальный фестиваль, представлял собой настоящее чудо природы, будто сошедшее со страниц древних легенд. Окружённый прозрачными водами моря, он скрывался в густых туманах, которые, казалось, служили ему защитой от посторонних глаз. Когда Сириус, Марлин, Бенджи и Эммелина немного перевели дух после перемещения с помощью портала, перед ними открылся захватывающий вид. Береговая линия острова была усеяна белоснежным песком, который скрывался в бирюзовых волнах океана, накрывающих его. Они тихо накатывали, оставляя после себя след, напоминающий молочную пену. А порою захватывали вместе с собой маленькие камешки и ракушки, перетаскивая их с одного края на другой. Слышалось шуршание, которое помогало расслабиться и в полной мере почувствовать, что настало долгожданное время для отдыха. Вдалеке виднелись высокие скалы, их серо‑голубые вершины терялись в облаках, и благодаря им это место казалось ещё таинственнее. Внутренняя часть острова представляла собой нечто удивительное. Будто совсем не тронутое цивилизацией, и в то же время создавалось впечатление, что здесь давно жили не только волшебники, но и маглы. Зелёные луга, усеянные цветами всевозможных оттенков, переходили в густые леса с древними деревьями, чьи корни, казалось, уходили глубоко в землю, сохраняя память о прошлом. Слышалось пение птиц, и в воздухе мелькало что‑то крохотное. Неужели феи? Центральная часть острова, где и проходил фестиваль и жило большинство местных, была украшена афишами, огоньками и яркими флажками, развевающимися на ветру. Сцена, на которой предстояло выступать музыкантам, возвышалась на фоне зелёных холмов, а неподалёку от них раскинулись палаточные городки, украшенные всевозможными магическими иллюминациями. В толпе туристы обсуждали организацию фестиваля и говорили, что каждый день сцена будет уникально украшена: в один день чем‑то напомнит внутреннее убранство крепости, будто отсылая к артуровским временам, во второй станет более современной и комфортной, совсем как на магловских концертах, а в третий подготовят всё необходимое для светового шоу, чтобы пространство напоминало зеркальную поверхность. Повсюду звучала музыка, от мелодичных звуков арф до глубоких басов барабанов, смешанных с громким смехом и весельем туристов и тех, кто прибыл сюда ради грандиозного шоу. Участники фестиваля прогуливались по тропинкам, наслаждаясь хорошей погодой и предвкушая зрелище, до которого остались, можно сказать, считанные часы. Музыканты ждали своего звёздного момента, отдыхая в больших фургончиках. На восточной стороне острова находилось древнее озеро, чьи воды отражали звёзды даже днём. Говорили, что в нём можно увидеть своё будущее или найти ответы на все волнующие вопросы. Вдоль его берегов растянулись бревенчатые домики с разными товарами и зельями. Здесь можно было встретить редких магических существ и некоторых известных магов. Музыкальный фестиваль на Авалоне явно проводился не только с целью собрать всех меломанов, но и должен был вернуть острову былую популярность и сделать обстановку более гостеприимной. Сириус и Марлин стояли на возвышенности, оглядывая это удивительное место и понимая, что впереди их ждут незабываемые дни, наполненные приключениями и новыми открытиями. Эммелина тоже всё осматривала, а Бенджи в это время достал колдограф, чтобы сделать снимки местности. А заодно предложил их компании сфотографироваться на память.

***

На Авалоне, помимо мест, специально выделенных для проведения музыкального фестиваля, находилось много достопримечательностей. К ним, безусловно, относилась знаменитая крепость короля Артура, привлекающая внимание любителей истории и магии. Это место служило этакой святыней для тех, кто желал глубже погрузиться в легенды о славном Артуре, рыцарях Круглого стола, королеве Гвиневре и ведьме Моргане ле Фэй. Тут много говорили и о Камелоте, хранились даже реликвии, перевезённые оттуда. Крепость была величественным строением, возвышающимся над полями. Её высокие башни и массивные стены, увитые зелёным плющом, словно хранили в себе тайны и предания на протяжении многих столетий. Внутри проводили экскурсии для туристов, рассказывая про времена туманного Альбиона. Залы были украшены гобеленами, изображающими сцены из жизни короля Артура и его рыцарей. В одном из них находился круглый стол, доставленный из Камелота, сделанный из камня и дерева. По слухам, стол был свидетелем важнейших советов рыцарей. Эммелина Вэнс, будучи студенткой Рейвенкло и искренним ценителем знаний, сразу заинтересовалась этой темой. Её живо привлекали рассказы о великих событиях и легендарных персонажах, связанных с историей магии. Она с увлечением слушала волшебника‑гида, поглощая каждое слово о битвах, заговорах и волшебстве. Эммелина всегда считала, что в легендах скрывалось больше истины, чем принято считать, и находила подтверждение своим мыслям в этих древних стенах. Однако было заметно, что без компании Бенджи Эммелина чувствовала себя немного неловко и, пожалуй, неуютно. Дело заключалось в том, что Сириус и Бенджи предложили Эммелине и Марлин посетить крепость, пока они решат вопрос с их жильём. Палатки у них были, но необходимо для их размещения отыскать свободное место. Для этого нужно было обговорить с тем, кто отвечал за палаточный городок. МакКиннон спорить не стала. Конечно, их с Вэнс нельзя назвать подругами, скорее знакомыми. Но она не видела проблемы в том, чтобы им немного побыть вдвоём, пока парни заняты делом. О чём думала Эммелина по этому поводу, Марлин не знала, да и её, честно говоря, мало интересовали подобные размышления. То, что произошло между Блэком и Вэнс в школьные годы, осталось в прошлом. Марлин не собиралась ревновать Сириуса, припоминать ему о случившемся и считала, что раз уж Эммелина ответила наконец‑то взаимностью на чувства, которые к ней с детства питал Бенджи, то и её не должны терзать пустые обиды на человека, с которым она даже толком не общалась. Тем не менее разговор между МакКиннон и Вэнс не клеился. Марлин была рада, что их не окружала напряжённая тишина, а, наоборот, звучал громкий и хорошо поставленный голос экскурсовода. Эммелина улыбнулась, когда речь пошла о значении Авалона в истории. Марлин сразу вспомнила, как в детстве её старший брат, Лиам, часто говорил ей о короле Артуре, его рыцарях и магии, что окружала их. Эти рассказы всегда казались ей смесью реальности и выдумки и нравились ей гораздо больше, чем сказки Барда Бидля. Хотя с годами интерес к ним немного поутих, Марлин всё равно продолжала слушать за компанию о приключениях Артура, когда младший брат, Майкл, приставал к Лиаму и требовал рассказать больше подробностей. Наверное, сейчас Майкл был бы в восторге от возможности увидеть своими глазами места, где, по легендам, нашли пристанище великие герои. Да, и Лиззи явно бы пришлось по душе посещение крепости. Вспомнив о своей семье, Марлин поняла, что очень скучала по ним, и решила, что надо будет нанести визит в Долину Храброго Уоллеса, чтобы провести время с ними. А заодно позвать с собой Сириуса. — Как же здесь невероятно! — искренне прошептала Эммелина, обращаясь, скорее, не к Марлин, а просто выражая свои эмоции, нахлынувшие благодаря пребыванию в этих залах. — Моему брату Майклу бы точно понравилось здесь, — сказала Марлин, чтобы поддержать их разговор. — Он всегда был одержим рыцарями и их приключениями. Думаю, и Лиам обрадуется, узнав, что я наконец‑то решила узнать больше о том, чем он делился со мной в детстве. Эммелина кивнула с пониманием, продолжая внимательно слушать историка, который рассказывал о том, как Моргана ле Фэй заточила Мерлина в подземелье и какие последствия этот поступок имел для всего королевства. Её глаза блестели от плохо скрываемого восторга, и она наверняка уже представляла, как опишет всё это в своих записях. Бенджи как‑то упоминал, что Эммелина со школы увлекалась тем, что фиксировала разные важные исторические события в жизни магического сообщества в своём ежедневнике, и даже предлагал ей попробовать издать собственную книгу. Но Вэнс всё не хватало времени из‑за загруженности в Министерстве магии. Она не поменяла своих взглядов, собираясь сделать успешную карьеру. Но, возможно, Бенджи уговорит её написать несколько заметок для «Хроник глашатаев». Марлин невольно передалось волнение Эммелины. Она была довольна, что они решили посетить это место. Здесь, среди древних камней и мистических легенд, можно ощутить связь времён и понять, насколько глубоки корни магического мира. Вернее сказать, даже не глубоки, а бесконечны. Всегда полезно открывать для себя что‑то новое. Хоть Марлин никогда не относила себя к числу учёных умов, которые чуть ли не со школьной скамьи грезили о разного рода открытиях и исследованиях. Тем не менее ей не чуждо было любопытство и желание докопаться до истины. А ещё в этой крепости вспоминались детские мечты, и, как бы сказала Доркас, появлялось вдохновение, которое, несмотря на все трудности, сохранялось в сердце каждого, кто верил в силу древностей. Жалко, что Блэк и Фенвик пропустили эту экскурсию, но МакКиннон не сомневалась, что они ещё смогут наверстать упущенное.

***

Бенджи и Сириус зря времени не теряли: пока Эммелина и Марлин находились на экскурсии, они договорились с магом, отвечающим за городок для гостей фестиваля, и им выделили свободные места. Вопрос был решён. Когда завершились последние приготовления, Сириус и Марлин с удовольствием устроились в своей палатке, наслаждаясь лёгким ветерком, который проникал внутрь через приоткрытый вход. Они поставили в углу рюкзаки и разложили на полу пару пледов. Блэк и МакКиннон решили, что создать в своём временном пристанище более уютную обстановку они всегда успеют, а пока у них в запасе есть немного времени до начала первого дня фестиваля. Нельзя же упустить возможность развеяться и подготовиться к грандиозному шоу! Конечно, они могли бы немного отдохнуть с дороги, но погода стояла очень хорошая и манила на улицу. В итоге Сириус и Марлин направились к пляжу, который находился неподалёку от палаточного городка. Мягкий песок под ногами, солёный запах моря и шум волн, которые накрывали ракушки и камушки, радовали слух и взгляд. Марлин всегда питала слабость к таким природным видам. Она первой бросилась в воду, весело дразня Сириуса, который, как всегда, не отставал и быстро оказался возле неё, ловя за талию. Они плавали, ныряли и дурачились, как дети, наслаждаясь освежающей прохладой. После насыщенных и весёлых водных процедур Блэк и МакКиннон прогуливались по набережной и пробовали мороженое по местному рецепту, и только потом, купив более сытной еды, они вернулись в свою палатку, ожидая наступления вечера. Сириус достал программку фестиваля, которую приобрёл на площади Авалона. Марлин уселась по‑турецки рядом с ним, и они вместе начали изучать список групп и исполнителей, которые должны были выступать в ближайшие дни. Яркая зачарованная бумага пестрела именами магических групп и исполнителей. Сириус мгновенно обратил внимание на группу «Ведуньи», которая за последние годы стала чуть ли не одной из самых популярных в мире волшебников и ведьм. У их вокалиста, Мирона Вогтэйла, были неплохие вокальные данные. Он умел заводить толпу и создавал впечатление безбашенного типа, любящего устраивать праздники. Гитарист, Керли Дюк, и ударник, Орсайно Фрастон, тоже, в общем‑то, являлись довольно‑таки харизматичными музыкантами. Другие участники их коллектива были менее запоминающимися, но не лишёнными таланта. Ребята явно знали толк в бодрой музыке, и что‑то готическое проскальзывало в их сценических образах. Сириус считал, что отчасти они черпали вдохновение из вампирской темы и субкультуры магловских панков. Блэк не относил себя к числу преданных поклонников этой группы, но и особой неприязни не испытывал. Некоторые тексты песен можно было даже похвалить. Ибо «Ведуньи» любили устраивать хаос и затрагивали табуированные в обществе магов темы. Не так давно вышел их альбом, в котором синглом стала песня про вампира, чем вызвала недовольство со стороны чистокровных волшебников. — «Ведуньи» везде успевают, — с энтузиазмом заявил Сириус, указывая на логотип группы в программке. — Что, Марлс, заценим их новый альбом? Марлин не сразу отреагировала, продолжая изучать представленную афишу. Среди всех названий групп, которые были на слуху, мелькнуло одно незнакомое. Кхм, «Зачарованные». МакКиннон обратила внимание на сноску, прочтя, что это новые восходящие звёзды, которые прибыли в Авалон из Соединённых Штатов Америки. Женский коллектив ведьмочек обещал украсть и разбить много мужских сердец. Марлин, читая об этом, усмехнулась. Интересно, так ли хороша их музыка, как их внешние данные? Судя по колдо, «Зачарованные» знали толк в стильной и соблазнительной одежде. — Заценим, куда мы денемся, — отозвалась Марлин. — Сириус, а ты что‑то знаешь про группу «Зачарованные»? — Говорят, что они настоящие чертовки, — во взгляде Сириуса мелькнуло что‑то едва уловимое и плутовское. — Но ты бы, любовь моя, составила им достойную конкуренцию, если тебе выделят микрофон. — Какой ты льстец, Блэк, — Марлин хмыкнула. — Напрашиваешься на ответные комплименты? — Ты разбиваешь мне сердце такими словами, детка, — в голосе Сириуса не звучало ни капли грусти, наоборот, губы сложились в хитрую ухмылку. Марлин не сразу среагировала и уже в следующую секунду оказалась лежа на спине под Сириусом, который с напором покрывал поцелуями её скулы, спускаясь ниже к шее и ключицам, и из головы сразу исчезли все мысли про музыкальный фестиваль. Потому что, когда его руки принялись уверенно блуждать по её телу, а губы требовательно изучали каждый сантиметр кожи, становилось непозволительно хорошо. Возникало чувство невесомости, открывающее неведомые грани. Марлин стонала, радуясь, что они сразу после прихода наложили на стены палатки заклинание, заглушающее все звуки, и хваталась за его крепкие плечи, пока он дарил ей чувство цельности и заполненности.

***

Спустя какое‑то время Марлин наконец‑то определилась с тем, что наденет на фестиваль. Её выбор остановился на красном топике на бретельках с необычными рукавами и джинсовой юбке. Этот наряд не сковывал движения, а Марлин как раз планировала танцевать под зажигательные треки. Волосы МакКиннон решила оставить распущенными. Сириус не стал изменять своему стилю, нацепив чёрную футболку и тёмные брюки. Кожаную куртку он решил оставить в палатке. Они с Марлин устроились за столиком в кафе и вернулись к изучению программы выступлений. Марлин с плохо скрываемым удивлением обнаружила незнакомое название. «Оркестр нимф» — музыкальный ансамбль, который играл более спокойные и мелодичные композиции, известные своими аранжировками, способными зачаровать любого слушателя. — Что думаешь про «Оркестр нимф»? — обратилась к Сириусу Марлин. — Пишут, что у них музыка красивая и мелодичная. — Красивая и мелодичная? Да они усыпят нас к чёртям, — парировал Сириус, поднимая бровь. — Нам нужно что‑то по‑настоящему драйвовое! — Ждёшь, когда толпа заведётся? — уточнила Марлин с усмешкой, игриво толкнув его в бок. — А как же твой недавний разговор с Бенджи про то, что надо ценить любую музыку? — Так я и не спорю, — Сириус накрыл её ладонь своей. — Но мне больше нравится рок. Конкуренцию можешь составить только ты, когда шепчешь моё имя. У тебя очень музыкально получается, Марлс. — Блэк, ты сегодня щедр на комплименты, — Марлин нисколько не смутилась. — Но всё‑таки признай, что полезно слушать для разнообразия другие жанры. Они начали слегка спорить, обсуждая, кто из исполнителей достоин большего внимания. Сириус был убеждён, что фестиваль должен быть полон энергии и диких танцев, в то время как Марлин считала, что не стоит упускать возможности насладиться и прочувствовать всю атмосферу, став частью происходящего. — Ладно, уговорила, — Сириус поднял руки в жесте капитуляции. — Мы будем слушать всех. А потом уже делать выводы! Марлин улыбнулась в ответ, понимая, что он, как всегда, не мог отказать ей, но и не собирался упускать своего. Нашёл этакий баланс. — Договорились, — ответила она, радуясь, что продолжение дня обещало быть насыщенным и интересным. Незадолго до часа икс к ним заглянули Бенджи и Эммелина. Они рассказали, что умудрились встретить немало знакомых. Вэнс даже назначила встречу на завтрашний день одной своей однокурснице, Салли Томас, которая прибыла на Авалон в компании Эдгара Боунса.

***

Открытие фестиваля вызвало настоящую бурю эмоций у всех любителей хорошей музыки. Собравшиеся с нетерпением ждали, когда на сцену выйдут исполнители. Как только солнце стало медленно опускаться за линию горизонта, небо над Авалоном засверкало множеством оттенков — от тёплого оранжевого до насыщенного фиолетового. Дневной зной чуть уменьшился, но всё равно жара никуда не делась. На площадке перед сценой яблоку негде было упасть. Кругом волшебники, прибывшие из разных континентов и собравшиеся вместе, чтобы прочувствовать ритм песен и отдохнуть от повседневной суеты и скуки. Когда на сцене зажглись первые огни и в воздухе прозвучали начальные аккорды, все, словно по команде, перестали разговаривать и устремили взгляды на возвышающуюся перед ними конструкцию. В небо взлетела целая стая светящихся птиц. Этот несколько пафосный знак намекал всем присутствующим, что фестиваль предстояло начать известному дуэту под названием «Грифон и Гиппогриф». Они обрели свою популярность ещё десять лет назад, но их песни до сих пор считались достаточно крутыми и способными завести фанатов. На сцене, словно из воздуха, появилось два силуэта. Грифон — высокий светловолосый мужчина тридцати пяти лет, от которого веяло безумной харизмой. Он играл на гитаре, струны которой меняли цвет при касании. За псевдонимом скрывалось имя Кай Оррингейл. Правда, музыкант не любил, когда к нему так обращались. Рядом с ним громко зааплодировал, подначивая толпу, напарник Грифона — Гиппогриф. Он оказался ниже ростом, более коренастый, а его волосы напоминали воронье крыло и были крайне растрёпанными. На лице играла мрачная ухмылка, которая вызывала некий контраст с детскими чертами лица. Ибо выглядел Гиппогриф — или, как его звали близкие друзья, Лор Рэйвворт — моложе своих лет. Он тоже играл на гитаре. — Эти старички — настоящие позёры, — пробормотал Сириус. — Фестиваль официально открыт! — Для старичков они по‑прежнему горячи, — усмехнулась Марлин. — Смотри, какую шумиху устроили! — ВЫ ГОТОВЫ СНЕСТИ ЭТОТ ОСТРОВ К ЧЁРТЯМ?! — закричал Грифон, глядя на своих фанатов. — МЫ — ДА! Пальцы обоих одновременно тронули струны гитар, и знакомый мотив заполнил пространство. Надрывно и быстро. После чего разнеслись голоса. Один более звонкий, другой с хрипотцой. Они идеально дополняли друг друга. «Бей крылом!» — их первый хит обрушился на Авалон, как негласный гимн свободе и бунтарскому духу. Грифон пел, не переставая перемещаться на сцене, в то время как Гиппогриф не забывал сопровождать их выступления разными заклинаниями: то искры вспыхивали, то свет менял своё направление, вызывая громкие овации у собравшихся.

Плевать на пророчества, карты и страх, Мы врезались в небо на сломанных крылах. Плевать, что сказали, кем должен ты быть — Под песнь урагана мы будем жить!

Бей крылом! Ярче молний! Бей крылом! В лицо судьбе! Нам не нужен их порядок — Мы взлетаем по своей тропе!

Плевать на награды, плевать на закон, Мы клялись лишь ветру и шуму времён. На нас нет печати, нет страха в глазах, Только ритм в груди и крик на устах!

Бей крылом! Ярче молний! Бей крылом! — В лицо судьбе! Нам не нужен их порядок — Мы взлетаем по своей тропе!

Марлин не упускала возможности и подпевала знакомым мотивам. Она всегда любила музыку и была чертовски рада, что на Авалоне решили организовать столь масштабный фестиваль. Однако до этого момента она всё‑таки не чувствовала этой удивительной связи с каждым, кто находился здесь. Сириус взял её за ладонь и закружил. Марлин рассмеялась, ей нравилось это ощущение, когда текст песен проникал в душу, и всех слушателей с исполнителем соединяла какая‑то невидимая нить. Ослепительные вспышки, преобразовавшиеся в небольшие фейерверки, которыми сопровождалось выступление дуэта, лишь усиливали грандиозность шоу. Казалось, что сама природа реагировала на каждую ноту. Ветер усиливался, когда голоса певцов звучали более надрывно. Грифон и Гиппогриф спели свои лучшие песни, заставив фанатов сходить с ума от музыкального адреналина, ставшего сродни наркотику. После столь динамичного начала последовало выступление ансамбля «Сирена», известного своими фолк‑балладами, и контраст по сравнению с предыдущими музыкантами был таким ощутимым, что в первые минуты в воздухе повисла тишина. Там, где только что гремел рок от двух певцов, готовых устроить бедлам, теперь стояла хрупкая девушка в серебряном платье с рассыпанными по плечам волосами цвета лаванды. Её звали Эрика Далтон. Она всего лишь посмотрела на толпу, и стало как‑то слишком волнительно. Сцена окуталась синим и лиловым светом, струился лёгкий туман, и когда заиграли первые ноты арфы и клавесина, зал будто бы погрузился под воду. Пальцы солистки тронули микрофон, а другие участницы музыкального коллектива взялись за инструменты: арфы, скрипки и лютни. «Баллада о Ласточке и шторме» звучала меланхолично, но голос исполнительницы был кристально чист. Им невозможно было не заслушаться, а сама Эрика напоминала инопланетянку. Почти как Дэвид Боуи у маглов. Такой была первая ассоциация, посетившая голову Сириуса.

Ты звал меня — и я летела, Сквозь грохот неба, сквозь огни. Я знала — ты не любишь мои крылья, Ты разорвал бы в клочья их. Ты не был тихим берегом — Ты — шторм, ты — буря без границ.

Я — ласточка в твоём шторме,

Я прилечу, когда не ждешь меня. Я видела, как гаснут звезды, Как ты сносишь города. Ты не умеешь быть в границах — Ты — бесконечность, ты — беда. Я — ласточка в твоём шторме, Я тону в твоих ветрах. Ты убиваешь без упрёка,

Но я вернусь в твоих мечтах.

— У неё потрясающий голос, — шепнул Сириус, наклонившись к Марлин, — но это так уныло. — Да, песня на любителя, — хмыкнула Марлин, — Или коротко обо всех одах о несчастной любви. Вся музыка ансамбля «Сирена» напоминала море на грани шторма. Не громкое, но тревожное. Меланхоличное. Сириус обнял Марлин, положив подбородок ей на макушку. Он не очень жаловал такие печальные мотивы, однако признавал, что разок‑другой послушать можно в качестве разнообразия. Марлин тоже предпочитала что‑то более зажигательное, способное вызывать желание сорваться с места и затанцевать, почувствовав ритм. Однако ей больше всего понравилось то, что девушки сопровождали свою песню небольшими сценками, похожими на театральное выступление. Они будто показали для них небольшой сюжет. МакКиннон закрыла глаза, позволяя музыке проникнуть в самое сердце. Она взяла Сириуса за руку, и он переплёл с ней пальцы в ответ. — Напомни поблагодарить твоего дядю за билеты, — Марлин привстала на цыпочки. — Надо будет пригласить его на ужин, когда вернёмся. — Непременно, Марлс, — ответил Сириус с улыбкой. На сцену под грохот шумных аплодисментов и криков вышли «Ведуньи». Хотя «вышли» — это мягко сказано! Мирон Вогтэйл забежал по ступенькам как бешеный. Он напоминал вспышку проклятия или неуправляемый вихрь. Его мантия развевалась за спиной, будто крылья демона, лицо было раскрашено — серебряные полосы под глазами, горящий знак на лбу. Он вцепился в микрофон так, будто собирался его разорвать на части, и заорал, откинув голову назад и устремив взгляд сначала на небо, потом на зрителей: — Авалооооон! Поднимем этот остров к чёртовой луне! Тембр голоса певца, вызывающий мурашки по коже, заставил нескольких девиц завизжать от восторга. Они начали кричать Мирону, что он лучший, и демонстрировали плакаты группы, загораживая обзор другим. За что справедливо получили в свой адрес много нелестных комментариев. Мирон, как обычно, стремился завести толпу и разогревался, предлагая любителям рока петь вместе с ним. Ритм нарастал, казалось, что даже сама земля под сценой дрожала от нетерпения. Донаган Тремлетт и Керли Дюк настроили свои гитары. Мирон метался по сцене, как одержимый. Он прыгал, поднимал микрофон над головой, ударял себя в грудь, смотрел в зал глазами, полными безумного блеска. Когда зазвучал мотив «Этой ночи», он будто бы поглотил всю энергию зала. Он не просто пел — он выводил людей на эмоции, обрушивал на них ярость и радость, скручивая всё это в единый коктейль. — КОГДА СГУЩАЮТСЯ СУМЕРКИ, НЕ ЛЬЕТСЯ СВЕТ, — Мирон опустился на колени у самого края сцены. — ПОТЕРЯВШИСЬ В САМОЙ ДАЛЕКОЙ ЗВЕЗДЕ НОЧИ, Я ВИЖУ ТЕБЯ! — МИРОН! МИРОН! МИРОН! — кричали ему из толпы. Он снял рубашку и послал своим поклонникам воздушные поцелуи: — Вы слышите этот ритм?! Это не музыка! Это моё чёртово сердце, и оно стучит только ради вас, Авалон! Звуки гитар, мощные удары барабанов, виолончели и волынки слились в одно, смешавшись с гипнотическим вокалом Мирона. Толпа, словно пробудившись от транса, начала прыгать и танцевать, подчиняясь безумному ритму. Даже те, кто изначально предпочитал спокойные мелодии, не могли удержаться на месте.

Твои руки дрожат, детка, Ты не спишь в последнее время, Здесь что-то есть, И оно не кажется очень дружелюбным, правда? Если бы я смог, я помог бы тебе, Но это сложно. Что-то более могущественное, Чем ты и я, владеет мной.

Сириусу тоже передалось всеобщее сумасшествие, заставляющее потеряться и раствориться в музыке. Мирон отлично справлялся с поставленной задачей и внёс настоящий бедлам. Эта неразбериха, сотканная из драйва и азарта, не говоря уже о песне о запретных чувствах, создавала колдовскую обстановку вокруг. Но больше всего ему нравилось смотреть на Марлин, как её светлые кудрявые локоны обрамляли лицо, повторяя каждое движение и сверкая, ловя лучи фонариков. К ней хотелось прикоснуться. — Вот это я понимаю шоу! — Сириус старался перекричать громкую музыку, чтобы Марлин его услышала. Он схватил её за руку, увлекая в гущу танцующей толпы. Марлин нисколько не растерялась от внезапного перехода от спокойных мелодий к яростному ритму, быстро поддалась общему настроению. Они с Сириусом кружились в водовороте музыки, которая опьяняла похлеще любого алкоголя. Создавалось впечатление, что это мгновение длилось вечно. Это был тот самый миг безграничной свободы, напоминающий долгий полёт. Миг, ради которого они пришли на этот фестиваль.

Так что убери свои руки от меня, Этой ночью я вырвусь на свободу, Этой ночью, Этой ночью.

Музыка, световые эффекты, танцы и смех вокалиста, которым завершилась песня, — всё нарастало с каждой новой нотой. Сириус с Марлин, забыв обо всём на свете, наслаждались каждой секундой.

***

Небо стало чёрным, ночь стремительно набирала обороты, и звёзды сверкали ярко‑ярко. Атмосфера фестиваля становилась всё более волшебной. Сцена, подсвеченная ярким сиянием красных оттенков, напоминала измерение в другой мир. Драйв продолжался, когда «Ведуньи» начали свою следующую композицию. Это был хит из их нового альбома — «Красный Голод». Провокационная и дерзкая песня. За неё многие обвиняли Мирона и других участников группы в том, что они относились к вампирам с сильным сочувствием и пониманием, а заодно призывали других магов не считать их монстрами и противниками.

Я не искал твою шею в толпе, Не хотел узнавать твой запах. Но ночь — как клетка, и я в ней зверь, А ты — как свет в оковах страха.

Я не молюсь, не сплю, не старею, Я забываю, как быть живым. Вкус крови на губах — не выбор, Это то, кем я должен быть. Любовь — как Авада, Сильней, чем Круцио, Ты — моя кара, Я же вампир обречённый. Я не просил быть спасённым, Мне не дано быть прощённым. Но если ты рядом — Я снова хочу дышать. В каждом взгляде — отпечаток страха, Я изгнан и из ада, и из рая. Все мосты привели в петлю, Я живу между укусом и забвением.

Ты не видишь, как я дрожу, Когда слышу, как стучит твоё сердце. Не испить твоей крови — значит умереть, А не пить — значит отпустить тебя. Любовь — как Империо, Я с тобой, в твоей власти. Мои желания — не мои, Всё, что хочу — это остаться. Но ты — как свет, А я — как пыль в его луче. Я исчезаю и не прошу о многом… Только — не убегай. Пей меня, как я пью тебя. Коснись, пока я ещё не тень. В этой любви нет спасенья — Но, чёрт возьми, в ней есть всё.

В этот момент небо над сценой вспыхнуло. Зачарованные фейерверки разлетелись в разные стороны, превращаясь в огненных драконов, а потом материализовались в силуэт вампира, обнимающего свою жертву, и рассыпались на мелкие кусочки. Они кружили над толпой, освещая её жёлто‑красным светом. Затем снова преобразовались в крылатых могучих фантастических тварей и с ревом рассыпались на тысячи сверкающих искр. Зрители восторженно кричали, наслаждаясь этим зрелищем. Марлин, затаив дыхание, наблюдала за шоу. Её глаза блестели в свете фейерверков, а улыбка не сходила с лица. Сириус, видя её восхищение, вдруг подхватил её на руки. — Что ты делаешь? — воскликнула Марлин, но в её голосе не было ни намёка на недовольство. — Сириус? — Поднимаю тебя повыше, чтобы ты могла видеть сцену! — с ухмылкой пояснил Сириус, сажая её на плечи. Марлин засмеялась, обняв Блэка за шею. Сверху она действительно могла увидеть всё куда лучше — особенно сцену, где музыканты продолжали радовать поклонников. Зазвучали первые аккорды следующей песни «Волшебство», и толпа мгновенно подхватила текст.

Танцуй свой последний танец, Это твой последний шанс, Чтобы удержать того, кого ты любишь, Ты знаешь, что ты достаточно долго ждал. Поэтому, Верь тому волшебству, Не бойся Получить рану, Не позволяй этому волшебству умереть, Ответ здесь, О, только загляни в ее глаза.

Музыка захватила всех присутствующих, погружая в ритм, в котором смешались эйфория и магия. Марлин, улыбаясь, сама подхватила слова песни, распевая их вместе с тысячами других голосов. Герман Винтрингам благодаря умелому обращению с лютней сыграл так трогательно, что манера исполнения Мирона стала казаться гармоничнее. Сириус тоже начал подпевать, поглядывая вверх на Марлин, а она вытянула вперёд руку, указывая на знакомую огненную шевелюру. Буквально в нескольких метрах от них дурачились их школьные знакомые — Гидеон Пруэтт, с которым они вместе учились на Гриффиндоре, и Гестия Джонс, разделившая один факультет с Бенджи. Те тоже заметили Блэка с МакКиннон и помахали им рукой. Когда фейерверки снова взорвались над сценой, драконы с огненными крыльями пронеслись над толпой, как будто в последний раз, и затем исчезли в ночном небе. Фанаты свистели от восторга, когда последние искры опускались на землю, создавая сказочное зрелище.

***

Сириус и Марлин умудрились переброситься парой слов с Гестией и Гидеоном, когда направились к палаткам, чтобы купить себе прохладительные напитки. На сцене появлялась очередная группа, которая, к удивлению собравшихся, даже умудрилась исполнить два кавера. Но их выбор пал не на хиты магического мира. Впрочем, по мнению Сириуса, в этом не было ничего удивительного. Ибо магловская рок‑группа из Ливерпуля — была слишком феноменальным явлением, чтобы не знать её. Однако для некоторых такие песни, как «Восходит солнце» и «Эй, Джуд», оказались чем‑то новым. Теперь настал звёздный час ведьмочки Миранды Грей. Сцена окуталась розоватым дымом, будто кто‑то распылил флакон с духами, в которых смешались жасмин, заклинания и сладкое обещание беды. И именно в этот миг, на высоких каблуках, в обтягивающем топе из шёлка и чешуи огненного саламандра и точно такой же мини‑юбке, появилась певица. Миранда Грей не просто вышла к своим фанатам. Она скользнула, как сирена по глади воды. Её движения были медленными, пластичными, почти кошачьими. Свет озарил фигуру Миранды, а потом лицо. Её губная помада была такой яркой, что напоминала по цвету гранатовый сок. Ведьма появилась столь эффектно и сразу же сразила всех своей кокетливой манерой поведения. Она подмигнула залу и проворковала: — А теперь… давайте вспомним, каково это — когда он смотрит на вас так, будто вы — бутылка огневиски, перед которой невозможно устоять. Когда зазвучала первая строчка песни, Грей явно поставила перед собой цель свести всех с ума. В её голосе чувствовалась опасность.

Я не жду обещаний — мне нравится игра, Ты смотришь так нахально, будто знаешь всё про меня. Сердце бьётся, как барабан, Мы не святые, детка, гори-гори.

Твои губы — огонь, мои губы — виски, Смешались в ночи, как рок-н-ролл и риски. Целуешь меня — и всё плавится снова, Сладко и дерзко, как виски и кола.

Шепчешь мне на ухо — «поздно тормозить», И я теряю голову, чтоб тебя любить. Ох ух эти искры в глазах — они мне всё сказали, Мы с тобой не про правила, мы про скандалы..

Твои губы — огонь, мои губы — виски, Смешались в ночи, как рок-н-ролл и риски. Целуешь меня — и всё плавится снова, Сладко и дерзко, как виски и кола..

Сжечь все мосты, не смотреть назад, Ты на вкус — мой любимый яд. Без тормозов, до утра, без слов — Мы срываем башню, нам всё равно!

Песня сводила с ума. Сириус резко повернулся к Марлин. В его серых глазах читалось столько всего за раз: страсть и дерзость, нежность и азарт. От одного такого взгляда можно было растаять так же, как мороженому на жарком солнце. — Ну что, МакКиннон… Потанцуем по‑взрослому? — дерзко спросил он. — Всегда к твоим услугам, Блэк, — она шагнула к нему. Прядь светлых волос упала ей на лицо, а в глазах сверкнула искра, совсем не безобидная. Не в силах сопротивляться взаимному притяжению, Сириус обхватил её за талию, и Марлин прижалась к нему. Их никогда не смущало проявление ласки на публике. Сириус и Марлин вовсе не обращали внимания на других фанатов, сосредоточившись друг на друге. Марлин наклонилась назад, её локоны почти успели коснуться пола, а Сириус удержал её, прижавшись губами к шее, но не целуя — только обдавая кожу горячим дыханием и чувствуя её дрожь, распространяющуюся по телу. Она прижалась к нему бёдрами, и он коротко выдохнул, будто звучавшая музыка открыла в них новые грани. Однако именно их тяга оказалась сильнее всего. Была их персональным наркотиком, который даровал спасение. Сириус и Марлин не слышали толпы и не видели сцены. В тот момент существовал только их собственный ритм. Её руки на его шее, его ладони на её спине и бёдрах. Эти игривые, не лишённые страсти касания сводили с ума, распространяя жар по телу. Они бросали друг другу вызов, напоминающий сладкую пытку. Ибо уединиться было весьма заманчиво, но в то же время хотелось дослушать все выступления до конца. Когда Миранда дошла до финального куплета, Сириус понял, что их игра затянулась. Он впился в губы Марлин так жадно, что противостоять напору было невозможно. Марлин ответила с той же пылкостью. Движение его языка, сплетавшегося с её, заставляло дрожать и едва не застонать в голос, когда ладони опустились ниже, сжав ягодицы. Тем временем на сцене Миранда сделала шаг назад, подняла руки к небу, и из её ладоней вырвались две золотые ленты света, закружившиеся над головой. Певица улыбнулась, как будто знала всё про каждого, кто находился на фестивале, любил и терял голову от этого пленительного чувства. Фанаты находились в полном восторге, но никто не аплодировал — все просто кричали. Миранда, которую окутал розовый дым, поклонилась и исчезла в вихре.

***

После бурного, зажигательного выступления Миранды Грей, когда в воздухе всё ещё витал аромат дыма, сцена вдруг погрузилась в темноту. Волшебники начали переглядываться — кто‑то подумал, что на сегодня выступления музыкантов подошли к концу. Но тут раздался странный звук. БУМ! Откуда‑то разнёсся чересчур громкий аккорд, как будто кто‑то бил по струнам, не зная жалости. Вспыхнули тускло‑зелёные огни, затрепетал чёрный занавес, и на сцену, словно катапультой, выскочил он — коротышка Бордман, солист «Гоп‑Гоблинов», в огромных круглых очках и с цепочкой клыков на шее. Ростом он едва доставал до плеча домашнего эльфа, но это не мешало ему быть одним из самых агрессивных, тщеславных и безумных фронтменов на фестивале. Он схватил микрофон, едва не уронив его, и закричал: — ЧТО ЗАЖДАЛИСЬ НАСТОЯЩУЮ ЗВЕЗДУ?! Фанаты ждали продолжения. Все знали, что песни этой группы отличались нестандартными текстами на бытовые темы или про злоключения горе‑магов. Наконец Бордман соизволил начать выступать, и зазвучал мотив их песни про дурные привычки. — Вот это жесть, — смеялся Сириус, — Они больше орут, чем поют! Он протянул Марлин стаканчик с коктейлем. Они решили отойти подальше от сцены и немного отдохнуть после танца, а заодно отвлечься от страстных поцелуев. — Да, очень громко, — Марлин усмехнулась, стуча пальцами по стакану. — Так и инфаркт словить можно. — Ага, инфаркт барабанных перепонок, — Сириус хмыкнул. — Неудивительно, что их выступление разместили почти в конце. Волосы Марлин из‑за световых вспышек казались жёлтыми, как солнце, и Сириус не удержался, зарывшись носом ей в макушку. Одной рукой он чуть щекотал её, другой — игрался с кудрявой прядью. Марлин засмеялась, чуть не пролив ему на футболку остатки своего напитка. — Могла бы вежливо попросить, чтоб я снял футболку, — подмигнул ей Сириус, — Я бы не отказал. — Ой, как будто я там чего‑то не видела, Блэк, — парировала Марлин, но хитро улыбнулась. Её рука проворно скользнула под ткань, проведя по мышцам пресса и едва задевая пряжку ремня. Сириус сглотнул ком, чувствуя, как в штанах начало становиться тесно. Так же, как во время их танца, за которым последовали долгие поцелуи. Марлин играла с огнём, провоцируя его и получая от этого удовольствие. Сириус опустил руки к ней на живот, прижимая к себе, и Марлин чуть покраснела, когда ягодицами почувствовала возбуждение своего парня. — Не терпится меня раздеть, Марлс, я угадал? — шепнул Сириус, прикусывая мочку её уха, после чего добавил: — Я тоже умею играть не по правилам, дорогая. Одна из ладоней Сириуса опустилась ниже, погладила бедро Марлин и, пробравшись сзади сначала под джинсовую юбку, а потом под кружевное бельё, собственнически сжала правую ягодицу, заставив Марлин шумно вздохнуть. Повезло, что в этом месте, у лестницы, было не так много людей, и все сосредоточенно наблюдали за выходками Бордмана, который знатно развеселил публику. Так что никому не было дела до их с Блэком игр. — Сириус, давай досмотрим концерт, — произнесла Марлин, стараясь, чтобы голос прозвучал спокойно. — Мне нравится твоё предложение, — Сириус усмехнулся, целуя её в макушку, — Продолжим то, на чём остановились, попозже. В общем, выступление гоблинов знатно подняло всем настроение. Последней вишенкой на торте стала группа «Небесные ноктюрны». Они славились своими мистическими мотивами и глубокими по смыслу текстами, которые часто затрагивали темы звёзд, ночи и тайн. Их вокалистка, Стелла, была известна не только своим голосом, но и умением поражать публику невероятными выступлениями. Стелла была высокого роста, с длинными каштановыми волосами, которые будто переливались. Она носила тёмно‑фиолетовый плащ с узорами в виде созвездий, и её глаза казались очень выразительными благодаря эффектному макияжу. Когда началось выступление, атмосфера изменилась. Музыка стала более мелодичной, но от неё веяло загадкой и таинственностью. В первой композиции «Звёздные грёзы» Стелла пела о светилах, которые ведут путников по ночному небу:

В безмолвной ночи, под сияющими звёздами,

Ведомые их светом, мы блуждаем вдали.

Сквозь шёпот ветров, тайны они открывают,

В объятиях своих они залечивают наши раны.

Толпа слушала исполнительницу так, будто каждое слово Стеллы было заклинанием, способным перенести их в иной мир. Яркие лучи освещали сцену. Следующая песня звучала о мечтах, которые рождаются под светом луны. Сириус и Марлин сидели на ступеньках, тесно прижавшись друг к другу. Они чувствовали себя немного устало, но всё равно не собирались уходить. Тем временем группа завершила своё выступление последней песней «Вечные сумерки», где вокалистка пела о ночи, которая хранила в себе все тайны мира. Толпа взорвалась аплодисментами. Всё кругом наполнилось мягким голубым светом, который осветил музыкантов и погрузил зрителей в атмосферу спокойствия и задумчивости. Когда первый день фестиваля подошёл к концу, небо озарили последние фейерверки. На этот раз они были зачарованы так, чтобы создавать в воздухе картины, изображающие мифических существ и сцены из древних легенд. Огромные фениксы и единороги появлялись в небе, их образы сменяли друг друга, превращая небо в живой холст. Марлин положила голову к Сириусу на плечо: — Это было круто, Сириус. Но я устала и хочу отдохнуть. — Тебе повезло, дорогая, что я понимаю намёки, — Сириус, всё ещё держа её ладонь, ухмыльнулся в ответ. — Ты же хочешь ко мне на ручки, да? Марлин кивнула, и Сириус легко подхватил её на руки. Идя в сторону палатки, они обменивались впечатлениями. По территории, выделенной под проведение фестиваля, долго разносилась инструментальная музыка. Но постепенно всё смолкло, ибо гости острова готовились ко сну. Добравшись до своего «дома», Сириус опустил Марлин на кровать, помогая ей снять топ. Он довольно ухмыльнулся, не обнаружив под ним бюстгальтера, и, наклонившись к груди девушки, накрыл ртом набухающий сосок, прикусывая его и кружа по нему губами. Марлин едва сдержала крик, выгнув спину, когда Сириус одновременно стянул с неё юбку вместе с бельём и ввёл палец в лоно. — Сириус! — Марлин застонала, когда он ускорился, двигаясь внутри неё и размазывая смазку по клитору. По телу Марлин распространилась дрожь, она развела ноги шире, закрыв глаза от обрушившегося на неё удовольствия, когда Сириус добавил ещё один палец, ускорившись. Она была чертовски мокрая, и Сириус понимал, что его выдержке окончательно пришёл конец. Он уже не раз за сегодняшний вечер успел представить, как закинет её стройные ноги к себе на плечи и членом будет чувствовать, как сжимаются стенки влагалища, доводя их двоих до оргазма. Марлин почти кончила, раздосадованно всхлипнув, когда пальцы Сириуса прекратили двигаться в ней. — Сириус, почему ты… — договорить она не успела. Сириус, избавившись от остатков одежды, подхватил Марлин за бёдра, сильнее разводя их, и одним плавным толчком вошёл в лоно. Они с МакКиннон застонали в унисон, и она обхватила его за плечи, прижимая ближе к себе. Движения становились всё интенсивнее, губы оставляли следы на нежной коже, срывая из горла новые стоны. — Сириус, я близко, — Марлин обняла его шею. — Чёрт, как хорошо! Быстрее! — Тсс, знаю, солнце, — Сириус сжал её ягодицы, немного меняя угол проникновения. Последние толчки стали нетерпеливее и жёстче. Марлин первой достигла оргазма, содрогаясь всем телом, Сириус — сразу следом за ней, накрывая её собой. — Люблю тебя, — всё так же порывисто дыша, прошептала Марлин, утыкаясь лицом в плечо Сириуса. Вместо ответа он поцеловал её в шею, накрывая пледом. Звёзды в небе всё ещё мерцали, как далёкие маяки, когда в их палатке наконец‑то послышалось мирное посапывание.

***

Ночь прошла очень быстро. Впрочем, Сириус и Марлин не обратили на это ни малейшего внимания, ибо проснулись в два часа дня. В палатке стояла приятная прохлада, и они ещё долго не могли расстаться с лёгким пледом. Лёжа рядом, они обменивались ленивыми разговорами и смеялись над самими собой за то, что пропустили половину дня. Сириус подтолкнул Марлин в бок, и она, притворяясь обиженной, легонько стукнула его подушкой. Так, дурачась и поддразнивая друг друга, они, наконец, заставили себя подняться с кровати и привести себя в порядок. — Время подкрепиться, — объявил Сириус, застёгивая рубашку. — Иначе мы вообще не доберёмся до второй части фестиваля. — Согласна, — Марлин собрала светлые волосы в высокий хвост. — Давай попробуем что‑нибудь из местного меню. Когда они добрались до паба «Чертоги рыцаря», то сразу же наткнулись на Бенджи Фенвика и Эммелину Вэнс, которые, судя по их бодрому виду, явно встали намного раньше и планировали пообедать. Бенджи оживлённо рассказывал что‑то Эммелине, пока та наливала в их бокалы тыквенный сок. Увидев Сириуса и Марлин, Бенджи махнул им рукой. — Привет! — поздоровался Фенвик. — Вижу, вы решили проспать полдня. — Некоторым из нас нужно восстанавливать силы после ночных приключений, — как ни в чём не бывало пожал плечами Сириус, садясь за стол. — К тому же я всегда говорил, что хорошая вечеринка требует должного отдыха. — Нам с Бенджи повезло — легли вовремя и сегодня чувствуем себя прекрасно, — Эммелина, которая всё ещё предпочитала держать дистанцию, улыбнулась уголками губ. — Ну, раз вы такие бодрые и дисциплинированные, — подхватила Марлин, шутя, — значит, вам несложно будет нас развлекать. — На самом деле, я хочу взять интервью у нескольких групп перед началом второго дня фестиваля, — Бенджи ухмыльнулся и указал на свой блокнот. — Если хотите, можете пойти со мной за кулисы. Вы же разбираетесь в музыке. Но только при одном условии — не будете срывать мой план. — Бендж, не будь занудой, тебе не идёт, — Сириус усмехнулся. — Да и как мы можем помешать твоему интервью? Разве я не прав, Марлс? — За тебя отвечать не могу, Блэк, — Марлин скрестила руки на груди и, посмотрев на него, притворно вздохнула. — От тебя же никогда не знаешь, чего ожидать. — То же мне примерная леди нашлась, — с нарочитой серьёзностью ответил Сириус, слегка театрально вскинув брови. — Твои актёрские способности безупречны. Все рассмеялись, и обстановка за столом стала ещё более непринуждённой. Заказав еду, они бодро перекусывали, обсуждая прошедший день и предстоящие события на фестивале. Эммелина призналась, что они с Бенджи не стали дожидаться финала и ушли сразу после появления «Гоп‑Гоблинов». Сириус и Марлин не осуждали их решение, отмечая, что выступление этих ребят и правда было самым специфичным и оставляло желать лучшего. Они общались довольно активно, и в конечном итоге Эммелина перестала держаться с ними скованно, наконец‑то почувствовав себя более или менее комфортно. Когда еда была съедена и напитки допиты, они покинули паб и направились в сторону центральной площади, и Фенвик принялся делиться своей стратегией. Он уже успел распланировать сценарий интервью «от и до», намереваясь приложить максимум усилий для того, чтобы грядущий разговор с музыкантами стал самой обсуждаемой темой летнего сезона.

***

Бенджи Фенвик сдержал обещание: с лёгкостью провёл своих друзей за кулисы, воспользовавшись специальным пропуском, который предоставлял ему доступ к самым разным местам фестиваля. Сириус и Марлин с интересом оглядывались по сторонам, невольно сравнивая обстановку, господствующую в личном пространстве музыкантов, и заодно отмечали некую схожесть с магловскими группами, о чьих буднях они обычно читали в журнале «Rolling Stones». Им встретились некоторые звёзды, зажигавшие на сцене вчера. Они обсуждали свои будущие выступления и просто расслаблялись, ожидая наступления вечера. Бенджи направился к группе «Песнь банши», которая стала главным открытием этого сезона. Лидером являлась харизматичная ведьма по имени Моргана Марисольд. У неё были длинные волосы цвета ночного неба и очень выразительные карие глаза, взгляд которых завораживал публику не меньше, чем её голос. Вокруг неё, как спутники, крутились остальные участники — колдун‑барабанщик Калеб «Талисман», басистка Лилит, утверждающая, что она является потомком древних друидов, и их виртуозный гитарист, который был известен под псевдонимом Астраль. Когда он играл на гитаре, создавалось впечатление, будто он впадал в транс. Его пальцы двигались по струнам так, словно он ласкал кожу своей любимой. Эммелина, профессионально держа блокнот и перо, аккуратно записывала ответы Морганы, пока Бенджи задавал разные вопросы. Атмосфера интервью шла легко, словно они болтали, будучи старыми друзьями. Моргана с удовольствием рассказывала о новом альбоме группы, вдохновлённом древними текстами, которые они нашли в одной из затерянных библиотек Румынии, родины Астраля. Тем временем Сириус и Марлин, не упустившие возможности пообщаться с музыкантами, познакомились с Лилит и Астралем. Лилит, с её дерзкой улыбкой и ободком с заострёнными кошачьими ушками, сразу заинтересовала Марлин. Лилит была довольно прямолинейной в общении и знала много разных легенд. К тому же она тоже оказалась фанаткой магловской группы «ABBA», и у них с МакКиннон появилась общая тема для разговора. Лилит делилась своими ощущениями от игры на басу и заражала своим восторгом окружающих. Сириус, в свою очередь, говорил с Астралем, который, несмотря на своё мрачное амплуа, оказался весьма разговорчивым и дружелюбным. Чем‑то он напоминал ему Регулуса, если бы тот решил отгородиться от семейных традиций и вечных правил. Они тоже обменивались мнениями о магловских рок‑группах и магических ансамблях, обсуждая, какие из них наиболее влияют на их творчество. Астраль рассказывал, как однажды его вдохновила магловская группа «Led Zeppelin», после чего он создал одну из самых сложных гитарных партий для их нового трека. Нельзя было обойтись и без козыря. Ибо Бенджи в первую очередь затеял взять интервью, чтобы пообщаться с грандиозными «Ведуньями». Эммелина к тому моменту была вынуждена покинуть своего парня, ибо собиралась на встречу с одной из своих школьных подруг, которая тоже оказалась в числе тех, кто приехал сюда ради музыкального фестиваля. Поэтому Бенджи попросил Сириуса и Марлин не только общаться с музыкантами, но и запоминать интересные факты, которые можно будет дополнительно включить в интервью. Мирон Вогтэйл, как всегда, выглядел небрежно‑роскошным: рубашка нараспашку, цепочка на шее и чёрные джинсы. Этакий прикид крутого опасного парня. Его глаза блестели, а губы были чуть приподняты в ленивой ухмылке. Кёрли Дюк не отличался особой болтливостью, изредка перебрасываясь короткими фразами с Орсайно Ферстоном, который устроил на голове хаос и сейчас напоминал настоящего панка. — Итак, ребята, — начал Бенджи, открывая новую страницу блокнота, — вы вчера зажгли. Поделитесь своими ощущениями? — Ощущение, будто я только что провёл ночь с фурией и выжил, — усмехнулся Мирон, закинув ногу на ногу. — И, возможно, хочу повторить. Он перевёл оценивающий взгляд на Марлин, внимательно осмотрев девушку с ног до головы. В эту минуту вокалист выглядел как настоящий плут, затеявший очередную пакость. Марлин нисколько не смутилась, оставаясь спокойной. Разве что слегка наблюдала за реакцией Сириуса, которому явно не понравилась нахальность фронтмена «Ведуний». — Ты случайно не певица? — небрежно протянул Мирон, обращаясь к ней. — Я редко ошибаюсь с выводами. Что‑то подсказывает мне, что у тебя дивный голосок. — Мирон, не знала, что ты считаешь себя провидцем, — Марлин подняла бровь и улыбнулась. — Неужели хочешь устроить конкурс караоке? Мирон рассмеялся, чуть наклонившись вперёд. — А ты не промах. Хочешь персональное караоке — загляни ко мне после завершения фестиваля, — он ослепительно улыбнулся. — Уверяю, мы найдём, чем заняться. — Ну, так неинтересно, — Марлин откинула волосы назад. — Можно подумать, что великий Мирон Вогтэйл испугался незнакомой девчонки. Кёрли и Орсайно переглянулись, рассмеявшись. Они, как и другие участники группы, привыкли к тому, что их вокалист флиртовал со всеми фанатками и редко когда получал отказы. Сириус в это время сделал вид, что рассматривал музыкальные инструменты. Потом он перебросился парой слов с Бенджи, будто интересовался списком вопросов, но его плечи напряжённо напряглись, а рука как бы невзначай легла на колено Марлин. Он не сказал ни слова, когда их взгляды с МакКиннон встретились, только губы сложились в усмешку. Сириусу не нравилось испытывать чувство ревности, и он понимал, что это глупо. Но его всё равно раздражал Мирон, пусть поводов для недовольства не возникло. Он же знал, что Марлин равнодушна к вокалисту «Ведуний». — Приятель, ты всех приглашаешь на персональное караоке? — лениво бросил Сириус. — Тех, кто вызывает у меня интерес, — ответил Мирон, снова посмотрев на Марлин, которая уже разговаривала с другими участниками группы. Марлин почувствовала напряжение в воздухе. Такое бывало перед грозой. Она прижалась к скуле Сириуса будто бы случайно, быстро целуя и шёпотом спрашивая: — Ты же не ревнуешь, Блэк? — К Мирону? — фыркнул Сириус, не глядя на неё. — Детка, ты меня удивляешь такими глупыми вопросами. Глупые вопросы, значит? Марлин хмыкнула. Сириус неплохо пытался скрыть очевидное, но провести её у него не вышло. — Мирон неплохо поёт, — якобы невзначай заметила МакКиннон, но сказала об этом тихо, чтобы услышал только Блэк. — Дикая и непредсказуемая аура подкупает. — В таком случае мне тоже спеть тебе серенаду про чокнутого вампира? — хмыкнул он, резко поворачиваясь к ней. — Раз уж тебе по душе вся эта чушь. Они всматривались в лица друг друга, будто видели впервые, чувствуя небольшой всплеск негодования. Сириус злился, что Марлин заметила его недовольство, а её немного раздражало, что Блэк завёлся без веской на то причины. — Я бы на это посмотрела, — усмехнулась она, медленно облизывая губу. — Марлс, ты невыносима, — Сириус провёл ладонью по её скуле. Эта бестия опять дразнила его с нежной улыбкой, пробуждая порочные мысли и вызывая желание преподать ей урок хороших манер. Желательно наедине. Ещё и воспользовалась запрещённым приёмом, быстро поцеловав его в губы. Но Сириус не позволил Марлин так быстро отстраниться, проникая языком в рот и углубляя поцелуй, заставляя губы гореть. Бенджи кашлянул, напоминая, что его интервью продолжается. — Мирон, ну а если серьёзно, — что вдохновляет тебя на написание текстов? — задал вопрос Фенвик. — «Любовь сильнее Круциатуса» — это ведь не просто сравнение… — Всё просто. Музыка. И женщины, — протянул Мирон. — Те, кто умеют сражать одним взглядом. — Банально звучит, — съязвил Сириус, и Марлин усмехнулась. Вскоре разговор с «Ведуньями» подошёл к концу, и Бенджи, довольный полученной информацией, напомнил друзьям, что им придётся помочь ему. Сириус и Марлин не возражали. — Даже не думала, что мы сможем лично пообщаться с музыкантами, особенно с «Песнью банши», — призналась Марлин. — Теперь я ещё больше жду их выступления. — Ну, это же фестиваль, любимая, — Сириус, усмехнувшись, обнял её за плечи. — Здесь всегда случаются неожиданные и крутые вещи.

***

Второй день фестиваля стартовал с впечатляющего фаер‑шоу, которое привлекло внимание всех участников. Сцена превратилась в настоящее поле битвы стихий. Огненные потоки, словно живые, взмывали вверх, сплетаясь в причудливые узоры. Сириус и Марлин, уже успевшие хорошо отдохнуть, пробовали прохладительные напитки. Марлин выбрала фруктовый коктейль «Крылья фей», в котором смешался вкус бананов, клубники и манго. Сириус предпочёл кое‑что новенькое. Ему в стакан налили напиток «Микс», который по вкусу напоминал слабоалкогольный кальвадос. Тем временем на сцене началась суета, ибо вышел состав «Адского пламени». Название оказалось весьма символичным, ибо участники группы были настоящими мастерами пирокинеза, и именно они устроили огненное шоу перед своим выступлением. Вокалист группы, Леон, рыжий и веснушчатый, сам напоминал пламя. У него был мощный, но необычный тембр голоса. В каждом движении и аккорде прослеживалось что‑то дикое и необузданное, то, что способствовало погружению всех в состояние эйфории. Кольца искр взмывали в воздух, вращаясь вокруг музыкантов, а барабанщица, Прю, казалось, зажигала сильнее всех. Толпа перед сценой пребывала в восторге. Люди танцевали, кричали и поднимали руки вверх, как будто сами хотели прикоснуться к огню. В воздухе витал запах древесного дыма, смешавшийся с ароматом спиртных напитков. Сириус, почувствовав накал страстей, подался к Марлин и, обняв её за талию, пылко поцеловал. Она ответила ему, кладя руки на плечи и позволяя себе на мгновение забыться. Вокруг них всё буквально горело — и в прямом, и в переносном смысле. Они наслаждались каждым мгновением, с трудом отстранившись друг от друга, чтобы перевести дыхание. Музыка становилась всё громче, огонь разгорался сильнее, и казалось, что весь мир вокруг них объят пламенем. Марлин улыбалась, чувствуя, будто по её коже пробегали лёгкие разряды электричества, — так всегда случалось, когда она была с Сириусом. Этот миг был идеален — жаркий, весёлый и полный страсти. — Я не слышу, что ты говорил до этого! — воскликнула Марлин, ибо песня звучала слишком громко. — Что ты чертовски красивая, — ухмыльнулся Сириус, глядя на неё. Они продолжали пить свои коктейли, смеяться, танцевать и целоваться, наслаждаясь этим неповторимым вечером. Музыка и магия создавали незабываемую атмосферу, которая не думала прекращаться, ибо второй день фестиваля продолжался.

***

Как только шоу «Адского пламени» подошло к своему эпическому завершению, на сцене неожиданно появились участники новой группы, известной своим уникальным стилем и нестандартными выступлениями. Это были «Зачарованные» — ведьмы из Америки, успевшие заинтриговать публику: Лирия Нокс, Саванна Кроу и Роуэн Блэйз. Их одежда была украшена вышивками в виде змей, рун и клевера. Они предпочитали оттенки винного, чёрного и лавандового цветов. Девушки принесли на Авалон эстетику южных болот, древних баек и ведьминских лунных кругов и выглядели так, словно только что сошли со страниц магического гримуара. Сцена вспыхнула холодным лунным сиянием, по периметру вырастали иллюзии полевых цветов и стеклянных фонарей, качающихся, будто от ветра. Под ногами певиц медленно материализовались чернила, формируя символы древней письменности, а с потолка незримо капал дождь — маленькие капли, рассыпавшиеся над толпой. Затем началось самое необычное: из дымки начали появляться призрачные фигуры. Сначала это были силуэты животных — волки, олени и даже огромный единорог. Они двигались синхронно с музыкой, создавая эффект, словно весь лес ожил вокруг сцены. Толпа смотрела на это представление, затаив дыхание. Сириус и Марлин тоже с интересом наблюдали за происходящим. Призрачные фигуры, казалось, оживали прямо перед ними, и было трудно понять, где заканчивается реальность и начинается магия. Вокруг начали кружить звёзды, которые затем превратились в огромные мыльные пузыри. Они медленно опускались в толпу, и каждый, кого они касались, чувствовал лёгкое покалывание и прилив радости. Люди в толпе начали смеяться, пытаясь поймать пузыри, которые взрывались фейерверками разноцветных искр. Именно в этот момент Лирия Нокс запела.

Я была доброй, пока ты не сказал, Что мои зелья — это способ удержать тебя. Ты боялся моих глаз и всех моих слов, Но всё же целовал меня в полночь без лишних слов.

Ты звал меня странной — Я смеялась в ответ. Считала секунды До твоего нового «привет».

Да, я ведьма, ну и пусть. Я спасла тебя, а ты убежал прочь. Мне не нужен твой страх — Я танцую с дождём и солью на устах.

Саванна Кроу и Роуэн Блэйз запели со второго куплета и сопровождали свой номер красивыми танцевальными номерами. Но ведущим голосом продолжала оставаться Лирия. Их песни напоминали жанр кантри‑поп, и это стало весьма необычно для фестиваля. Музыка становилась всё более интенсивной, а иллюзии — всё сложнее. Под конец выступления на сцене появился огромный лабиринт, который начал смещаться и менять форму, создавая впечатление, что сцена поглотила «Зачарованных». И тут из него вырвался феникс с гигантскими крыльями, который взмыл в воздух и сгорел, оставив после себя несколько перьев, осыпавшихся на зрителей. Это стало весьма символично, ибо этот образ неоднократно звучал в финальной песне и являлся главной метафорой, свидетельствующей о возрождении чувств. Этот момент вызвал настоящий восторг у всех присутствующих. Марлин обернулась к Сириусу. — Это было невероятно! — сказала она. — Как они вообще такое придумали? — Да, они креативные девчонки, — усмехнулся Сириус, обнимая её. Они продолжали наслаждаться атмосферой фестиваля, танцевали и общались со знакомыми. Потом на сцену вышли долгожданные «Крик Банши». В выступлении этой группы было что‑то первобытное и драйвовое. Они не просто играли — они растворились в своей музыке. Когда на сцену вышла Моргана Марисольд, облачённая в сверкающий плащ, который напоминал расправленные крылья ворона, толпа поняла: наступила буря. На сцене вспыхивали черепа, которые разлетались в стороны, превращаясь в воронов.

Я была тенью в твоём заклинании, Я была болью, ты — оправданием. Но я кричу, что больше не молчу. Я проклинаю — не потому что зла.

Потому что жива.

С куплетов Моргана пела низким голосом, а в припеве — громким и бодрым. Во время припева к исполнению подключался Астраль. Фанаты прыгали и подпевали, кто‑то махал флагами с рунами, другие просто наслаждались выступлением. Поклонники группы старались протиснуться ближе к сцене. Марлин, вся в огнях прожекторов и тенях от танцующей толпы, подпевала, наклонив голову назад. Её волосы были в беспорядке. Она схватила Сириуса за руку. Он посмотрел на неё, и она улыбнулась. Они почувствовали общий ритм. Сириус притянул Марлин к себе, кружа и мимолётно целуя в шею. Финальной песней стала новая, ранее нигде не звучавшая «Из пепла». Особенно отличились во время исполнения Калеб и Лилит, которая вместо Морганы пела с Астралем.

Серый прах на моих руках,

Пустота шепчет: «Сдайся».

Но в груди мой горящий знак —

Сердце не перестанет биться.

Восстану из пепла! Гром в моих венах звучит! Восстану из пепла — И мир заставлю кричать! Я не упал — я стал сильней, Мой путь начнётся здесь!

Фанаты пришли в полный восторг, обрушив на группу громкие аплодисменты и крики. После столь яркого выступления на сцене засветились сольные певцы, среди которых честь завершить второй день фестиваля выпала небезызвестной Селестине Уорлок. Свет медленно затеплился лавандой и золотом, и под звуки арфы и контрабаса, скрещённые с медным саксофоном, на сцену ступила эта певица. Высокая сияющая женщина с косами, украшенными крошечными кристаллами, в тёмно‑лиловом платье, мерцающем, как зелье любви, о котором она любила петь. В центре сцены стоял медный котёл, из которого поднимался лёгкий, сверкающий пар. Селестина подошла к нему, погладила ободок ладонью, провела пальцами, словно проверяя температуру, и тихо прошептала в микрофон: — Готово. Самое время сварить эликсир настоящих чувств, дорогие? Толпа засвистела от восторга. Селестина взмахнула рукой и запела:

У меня есть котел, полный горячей, крепкой любви

И она кипит для тебя!

Скажи «Зажигательно»,

Но это заклинание не горячее моего сердца,

Это мое особое ведьмино варево!

Не бойся, подойди и попробуй на вкус

Этого ароматного, вкусного угощения!

Что в моем котле, полном горячей, сильной любви?

Это сделает вашу жизнь полноценной!

У меня есть котел, полный горячей, сильной любви.

Все вот-вот исполнится

У него вкус, который превосходит все, что угодно!

Во время исполнения песни пар из котла медленно наполнял сцену, и в нём проступали силуэты влюблённых пар, танцующих, целующихся, спорящих и мирящихся. Увиденное напоминало воспоминания. В воздухе пахло ароматом гвоздики, корицы и ванили. Селестина зачаровывала своим голосом: бархатным, глубоким, полным обещаний и сожалений. Музыканты позади неё играли очень талантливо. — Её репертуар немного устарел, — заметила Марлин. — Но Селестина всё равно очень милая. МакКиннон даже припомнила, что раньше эту песню часто ставила хозяйка одного кафе в Хогсмиде — мадам Паддифут. Для её пристанища всех оттенков розового и слащавой романтики песни Уорлок идеально подходили. А Мэри рассказывала, что старшая сестра близнецов Пруэттов, Молли, как‑то раз упоминала, что именно под песню «Котёл, полный крепкой, горячей любви» они с Артуром Уизли, её мужем, танцевали, когда им обоим было восемнадцать. — Да, и многим всё ещё нравятся её песни, — усмехнулся Сириус, глядя на окружающих их магов. — Даже мой дядя слушает, когда Мод включает её пластинки.

***

Второй день фестиваля завершился оглушительным ревом толпы, последними аккордами, взмывающими в тёмное небо, искрами фейерверков, напоминающих хвост кометы. Музыка стихла, но в воздухе всё ещё остался какой‑то звон, будто сама ночь подпевала всем. Сириус и Марлин не пошли к своей палатке. Песок на пляже был тёплым, хрустел под ногами, а волны лениво набегали на берег, унося остатки шума и усталости. Суета на Авалоне потихоньку прекращалась. Сквозь ряды палаток, среди фонарей, что светились мягким янтарём, они свернули в сторону, где начинался узкий, заросший тропинками склон, через который лежал путь к маяку. Марлин заметила его ещё прошлым вечером, и Сириус был не против наведаться туда. Маяк возвышался на окраине острова — старый, обвитый плющом, с потрескавшейся белой кладкой, и алым фонарём, который теперь светил тускло, как глаз древнего духа, охраняющего побережье. Они поднимались молча. Сириус шёл чуть впереди, оглядывался на Марлин, и каждый раз, когда она ловила его взгляд, на губах появлялась красивая улыбка. Сириусу нравилась их игра. Марлин продолжала дразнить его — мимолётными прикосновениями пальцев по ладони, а один раз она и вовсе взъерошила Блэку волосы и громко засмеялась, когда пальцы полезли под футболку. Сириус усмехнулся и в долгу не остался: поймал её за талию, перекидывая через плечо. Марлин для вида возмутилась, мол, её платье некрасиво задралось. — Если ты решил, что я устала, — начала она, когда они добрались до вершины, — мог бы понести меня на ручках, как вчера, а не вести себя, как варвар. — Брось, так намного веселее, — парировал Сириус. — Кстати, ты правда всё ещё не хочешь спать? — Хочу увидеть вид на море с маяка! — упрямо заявила МакКиннон, проигнорировав его намёк. — Всё для тебя, дорогая, — кивнул Сириус. Дверь открылась с лёгким звоном колокольчика — кто‑то привязал его к ручке с обратной стороны. Внутри оказалось темно и тихо, только ветер шумел в верхней части, пробираясь сквозь щели. Они поднимались по винтовой лестнице. На смотровой площадке открывался отличный вид на ночное небо и водную гладь. Сириус поставил Марлин, так и не убрав ладоней с талии. Луна висела над морем, огромная и янтарная. Волны внизу бились о скалы, белые барашки вспыхивали в темноте. Марлин подошла к ограде и облокотилась. Ветер трепал её золотистые волосы, и Сириус подумал, что она напоминает упавшую звезду. Марлин резко обернулась и кокетливо посмотрела на него. — Блэк, — позвала его Марлин, — расскажи мне какую‑нибудь историю! — Историю? — Сириус вскинул бровь. — Про русалок, которые топили пиратские корабли? — Нет! — Марлин снова рассмеялась. — Хочу что‑то романтичное. Давай, напряги свои извилины, дорогой. — Знаешь, мне нравится, когда ты командуешь, — Сириус хитро ухмыльнулся. Он посмотрел на ночное небо, обдумывая, как бы начать. — Хорошо, — сказал он, нежно касаясь руки Марлин. — Я расскажу тебе одну особенную историю. Она про звезду, но не обычную звезду, а морскую звезду по имени Марлин. Марлин взглянула на него с любопытством и улыбнулась, в кои‑то веки не перебивая. — Давным‑давно, в подводном мире морей, который простирался далеко за горизонты известных карт, жила звезда по имени Марлин, — заговорил Блэк. — Эта звезда была не просто красивым созданием: её свет был волшебным и притягательным, он мог вызывать у всех разные эмоции и создавать образы, полные фантазий и чудес. Сириус продолжал рассказ, глядя на звёзды: — Марлин была особенной, потому что её свет обладал силой исполнять желания. Каждый раз, когда морская звезда излучала своё свечение, море вокруг начинало мерцать и переливаться всеми цветами радуги. Люди и волшебные существа, видевшие этот свет, могли почувствовать, что их самые сокровенные мечты непременно сбудутся. Но однажды в океан пришла большая буря, и её мощные волны затопили дом, где жила Марлин. Она оказалась в ловушке среди обломков кораллов и морских растений. Несмотря на то что буря утихла, её свет стал тусклым, и звезда не могла больше исполнять желания. Все вокруг начали унывать, ведь они потеряли веру в чудо. Марлин понимала, что её потерянный свет надо вернуть. Поэтому она решила отправиться на поиски того, кто подскажет ей, как поступить дальше. Она путешествовала по морским глубинам, пересекала мрак и череду опасностей, пока не нашла старого мудрого морского дракона. Дракон поведал ей, что для восстановления её света нужно повстречать настоящую любовь. Марлин вновь отправилась в путь и в конце концов встретила дерзкого моряка‑путешественника, который, несмотря на все трудности и опасности, не сдавался и искал в бескрайних водах что‑то прекрасное и удивительное. Этот человек увидел Марлин и, узнав о её горе, предложил свою помощь. Они стали путешествовать вместе. Свет Марлин начал возвращаться. Вскоре она засияла ещё ярче. Но она очень тосковала по моряку. Он не мог дышать под водой и жить вместе с ней. Тогда Марлин решила, что должна бороться за их счастье. Она снова обратилась к дракону, и тот помог ей. Свет Марлин навсегда остался в море, а она стала обычным человеком, и моряк навсегда остался с ней. Сириус посмотрел на Марлин, ожидая её вердикта. История получилась незамысловатой, но по‑своему уютной. Чем‑то напомнила магловскую сказку «Русалочка» Андерсена. Только более позитивную и со счастливым концом. Марлин улыбнулась. С красноречием у Блэка никогда не возникало проблем, и стоило признать, что сюжет ей понравился. — Знаешь, это так мило, — наконец произнесла она. — Всё‑таки блэковская звёздная тема не так плоха, как ты считаешь. — Ага, и ты прекрасно к нам вписываешься, — Сириус рассмеялся. — Моя морская звезда. Моя Марлин. Марлин обняла его, уткнувшись в плечо. Так они стояли, слушая шум волн, пока Сириус не поднял лицо Марлин за подбородок и не накрыл её губы своими. Они нежно целовались, согреваясь в объятиях друг друга, как будто маяк стал для них особенным местом, где творилось волшебство, никому, кроме них, недоступное. Марлин улыбнулась сквозь поцелуй. Сириус прижал её к себе, и они снова посмотрели на звёзды, понимая, что иногда самые удивительные истории могут появляться из простых слов и игры воображения. Они остались на маяке до рассвета. Провели ночь, лёжа на пледе и используя согревающие чары, слушая, как ветер обрушился на море, и разглядывая созвездия, пока не уснули.

***

После ночи, проведенной на маяке, Сириус и Марлин чувствовали себя очень бодро. Они спустились к побережью, в маленькое кафе «Экскалибур». В помещении во всю кипела жизнь: суетились туристы, разносились ароматы печёного хлеба, мяты и кофе, над верандой качались гирлянды с сушёными цветами, а в горшках, стоящих на окнах, красовался розмарин. За столик Сириуса и Марлин принесли две порции омлета с сыром, и напиток с карамельной пенкой. По вкусу он напоминал крепкое какао. Марлин собрала волосы, а Сириус наблюдал, как солнечные лучи танцевали на ее изящных ключицах. За соседнем столике расположился пожилой мужчина в вязаной шляпе, а рядом с ним — мальчик лет восьми с кудрявыми волосами. Старик рассказывал ему какую-то историю. — Тогда она не повернула назад, — говорил он, глядя в пустоту. — Потому что её сердце было уже не здесь. — Как же так? — спросил мальчик. — Выходит, она сдалась? — Это же Нимуэ. Последняя Хранительница Озера. Её называли ведьмой, чаровницей, предательницей… но никто не знал правды. — продолжал старик, — и не спрашивал, почему она исчезла в воде и не вернулась. — Почему? — продолжал задавать вопросы мальчик. Старик откинулся на спинку стула, обдумывая как ответить своему маленькому любознательному приятелю. — Потому что её обманули те, кого она любила. Легенды рассказывают, что она влюбилась в великого мага. Он учил ее, потом заколдовал. — И что она сделала? — парнишка с интересом слушал старика. — Исчезла, поселившись в озере. — усмехнулся старик, — а потом даровала королю Артуру меч Экскалибур. Сириус и Марлин стали невольными свидетелями необычного повествования. На мальчика произвел большое впечатление рассказ старика, и он продолжал расспрашивать его про Нимуэ и после того, как они покинули кафе. — Хм, странная интерпретация, — задумчиво произнесла Марлин. — Никогда не слышала такую версию не от брата, не от профессора Бинса. — Я не помню, что рассказывал Бинс, — ответил Сириус. — Но не нужно быть провидцем, чтобы понять, что старик все выдумал. — Думаешь? — Марлин вытерла губы салфеткой. — С чего ты так решил? — Марлс, все элементарно, — Сириус вытащил пачку сигарет, — ему же надо занять чем-то паренька.

***

Вернувшись в палатку, Сириус вытащил из рюкзака сквозное зеркало, с помощью которого они с Джеймсом Поттером часто общались. Блэк четко назвал имя своего закадычного друга и стал дожидаться, когда его довольная физиономия возникнет в отражении зеркала. Марлин же решила поболтать с Гестией Джонс, с которой они встретились возле книжного магазина. — Привет, Джимбо, — сказал Сириус, когда Поттер соизволил появиться. — Как дела в Годриковой Впадине? — Потихоньку, жара стоит всю неделю, — Джеймс деловито поправил очки, — Ну, а ты куда пропал? — Мы с Марлин на Авалоне, — констатировал Блэк. — Ты же уже в курсе, что здесь проводится музыкальный фестиваль, дружище? Джеймс, услышав об этом, лишь усмехнулся. Конечно, такое событие уже обросло чередой слухов и новостей. Его обсуждали чуть ли ни из каждого угла, и Поттер должен был догадаться, что Сириус и Марлин отправились именно туда. — Мне стоило сложить два и два, — Джеймс улыбнулся, — Много групп приехало? — Достаточно, — Сириус ухмыльнулся. — Здесь не приходится скучать Сириус рассказывал о фестивале, когда послышался скрип, и в комнату вошла Лили, которая тоже подключилась к их обсуждению: — Передавай привет Марлин! — У меня глюки или я слышу голос Лили? — раздалось в ответ. Сириус обернулся, увидев, что Джонс наконец-то отпустила МакКиннон, и та вернулась к ним в палатку. После появления Марлин разговор стал еще более насыщенным, и в конечном итоге Блэку пришлось передать зеркало ей, потому что они с Лили принялись активно обсуждать разные девчачьи штуки, пока та не отвлеклась на плач проснувшегося малыша Гарри, который настойчиво требовал внимания родителей. После завершения беседы с друзьями Сириус и Марлин направились на рынок, чтобы купить фруктов, а заодно присмотреть какие-нибудь памятные вещички для себя и друзей. По пути к магазину сувениров, их внимание привлекли два силуэта, которые заметно выделялись среди прочих туристов. Медные волосы Алекто Кэрроу в тени казались каштановыми. Она о чем-то разговаривала с Барти Краучем-младшим. Однокурсники Регулуса, с которыми он часто проводил время, не особо нравились Сириусу, и он нахмурился. Марлин тоже удивилась, не ожидая, что Крауч захотел посетить фестиваль. Видимо, его уговорила Кэрроу. — Будет забавно, если мой братец с ними, — хмыкнул Сириус. — Он всегда предпочитал исключительно классику. — Расслабься, Блэк, — Марлин обняла его со спины, привстав на носочки и поцеловав в щеку, — Если Регулус здесь, просто поздороваетесь и мирно разойдетесь. Марлин знала, что в глубине души Сириус все-таки скучал по обществу младшего брата, несмотря на былые разногласия с Регулусом. Однако их отношения все равно оставались холодно-отстраненными. Сириус кивнул, и они продолжили свои поиски сувениров. Они с Марлин выбрали несколько необычных предметов: магические кристаллы, которые меняли цвет в зависимости от настроения, миниатюрные музыкальные шкатулки, исполняющие мелодии выступающих на Авалоне музыкантов, и пару плакатов с пластинками. В конце концов, с полной сумкой сувениров и хорошим настроением, они вернулись в палатку, где разложили свои покупки и ознакомились с программой третьего дня музыкального фестиваля.

***

Вечер подкрался стремительно, и все гости Авалона готовились погрузиться в атмосферу легендарного Камелота времен короля Артура. В завершающий день сцена была украшена таким образом, что напоминала старые замок: флаги, развевающиеся на ветру, и огромные щиты с гербами рыцарей круглого стола. В центр вышли маги-музыканты, одетые в стилизованные доспехи и средневековые костюмы. Их творческий коллектив назывался «Меч в Камне». Они считались местной легендой и редкой гостьей вне Авалона, а стиль исполнения напоминал фолк-рок. Вокалистом и по совместительству автором песен являлся Тони Сильвер. Другими участниками «Меча в Камне» были: Лионесс Стар, потомственная гитаристка, Меррик Дьюн, отвечающий за бэк-вокал, Тео Арвандейл, ударник, и Идриэль Мор, басистка. Выбор пал на песню «Король Возвращается», и пространство заполнила мелодия, по звучанию напоминавшая древнюю балладу.

В мраморе спал он, в расселинах лет, Стал легендой, утерян был след. Но сердце пылкое вновь зовёт в бой — И пепел веков в груди растопит лёд.

Король возвращается — слышишь, земля? Трубы зовут, колышется мгла. Артур просыпается — сквозь боль, сквозь века, Вернет корону, не сомневайся толпа!

Когда последний аккорд растворился, над сценой вспыхнуло синеватое свечение — изображение меча в камне, и юного Артура, который сумел вытащить клинок. Фанаты замерли в благоговейной тишине, после чего раздались аплодисментами, все засвистели и закричали. Далее следовали еще разные фрагменты, связанные с легендами про великого монарха. — Как необычно, — Бенджи не удержался, вытащив свой блокнот. — Они хорошо подготовились! — Бендж, ты все пропустишь, — возмутилась Эммелина, — Следи за сценой! Сириус усмехнулся. Фенвик был неисправим! Но материал у грядущей статьи явно будет хорошим, раз он так старается. Марлин улыбнулась, слушая небольшие препирательства Эммелины и Бенджи. Непривычно было видеть Бенджи спорящим. Тем временем на сцене сменились декорации и зазвучала вторая песня под названием «Слава Камелота».

О, Камелот, сиянье родное, Где клятвы давались сердцем живым. Время прошло, но имя святое Вечно пылает светом своим. В залах, где крики рогов звучали, Стол круглый хранил равенство братства. Слово и честь, что не предавали, Были сильнее любого богатства. О, Камелот, сиянье родное, Где клятвы давались сердцем живым. Время прошло, но имя святое Вечно пылает светом своим.

И даже если рухнут стены, И меч покроет ржавый след, Сквозь песнь минувших поколений Живёт легенда, что смерти нет.

О, Камелот, сиянье родное, В сердцах героев звучит как звон. Славой твоей, как зарёй покоя, Мир освещён… навсегда освещён.

***

Небо над головами фанатов уже начинало золотиться, и солнце клонилось к горизонту. Тогда на сцену — в ослепительной вспышке алого света и клубах зелёного дыма — ворвались «Ведуньи». Толпа ликовала. Мирон Вогтэйл появился в расстёгнутой тёмной рубашке и сразу же схватился за миркофон. Остальные участники его группы тоже готовились зажигать и радовать поклонников. Керли Дюк и Донаган Тремлетт вооружились своими гитарами, будто готовились к бою. Мертон Грэйвз крепче сжал смычок, бережно держа виолончель. — А ВЫ ГОТОВЫ УВИДЕТЬ МЕРЛИНА ТАКИМ, КАКИМ ЕГО НИКТО НЕ ПОМНИТ?! — крикнул Мирон. — НИ СЕДИНЫ! НИ МУДРОСТИ! ТОЛЬКО ДИКАЯ МАГИЯ! Руки Орсайно Фрастона двигались быстро, с отточенной дикостью, а каждый удар был одновременно точным и будто нарочито дерзким, как намеревался бросить вызов всему миру.

По венам магия текла, как яд, Он колдовал с похмелья и шептал заклинания в такт. Целовал ведьм в переулках безлюдных, Знал, что быть святым — скучно и нудно.

Он был дерзкий, дикий, в кожаной мантии, Играл древними рунами, крутил их на пальцах. Говорил: «Я стану легендой, но не ради славы — А чтоб моим грехам вы посвятили баллады!»

Когда Мерлин был юным — ночь горела как ад, Заклинанья были песней, а любовь — как раскат. Он не жил в Камелоте, не носил короны, Он творил судьбу, наплевав на законы!

Толпа бесновалась. Волшебники прыгали, танцевали, смеялись, падали на колени. Мирон сбросил рубашку и бегал по краю сцены, крича в толпу, как шаман в экстазе. Его волосы, взмокшие от пота, прилипали ко лбу, но он будто не замечал ничего вокруг. Он жил этой песней, растворившись в тексте. Он, словно хотел достучаться до сердца каждого из фанатов и показать, что несмотря на все величие, Мерлин тоже был молодым и дерзким колдуном. Сириус все еще считал солиста группы «Ведуньи» редкостным позером, но в то же время глупо было отрицать, что песня ему понравилась. — Что все еще ревнуешь? — Марлин засмеялась, приглашая Сириуса потанцевать вместе с ней, — Да, Сириус? — Не говори ерунды, — он усмехнулся, сжимая ее ладонь. Неподалеку от них Бенджи и Эммелина тоже танцевали. Мирон бросил микрофон на сцену, упал на спину, поднял руку, будто подавая кому-то сигнал. Сразу после этого в небе прогремел салют. Так «Ведуньи» напомнили Авалону, что легенды — это отнюдь не скучно, и в каждой истории можно найти нечто увлекательное, а знакомого героя представить в новом амплуа.

***

На сцену вышли «Зачарованные». Ведьмочки из Соединенных Штатов Америки продолжали демонстрировать фанатам свои провокационные наряды. На этот раз леди надели роскошные платья без рукавов с вырезом от бедра и шикарные мантии. Они исполнили песню про Моргану Пендрагон.

В тумане зреет шёпот древний, Ведьмы имя — как приговор. Она идёт тропой волшебной, Где свет и тьма сплелись в узор, И магия окутала роком неизбежным.

О, Морганы взгляд — огонь и лёд, Чары её — и плен, и свобода. В сердце её — сто бурь, сто веков, И вечный зов её проклятого рода.

Следом за обворожительными леди выбежала группа актеров, которые сопровождали песню небольшими эпизодами, связанными с легендами. Они изобразили, как Мерлин защищал Камелот с помощью магии, а Моргана пыталась ему помещать. Благодаря заклинаниям удалось создать зрелищные эффекты, воспроизвести образы волшебных дуэлей и чар. После того как зажигательные «Зачарованные» ушли со сцены, на авалонской площадке ненадолго повисла тишина. На мгновение всё стихло, даже ветер не колыхал ветви деревьев. И именно в этот момент появилась группа «Крик Банши» — и с их выходом всё вновь ожило и почувствовало нетерпение, желание действовать, устраивая настоящий бедлам во имя музыки. Они не стали говорить ни слова. Сцену окутал багровый туман, и из него вышла Моргана. Солистка выглядела довольно-таки воинственно и дерзко. На ней был надет черный плащ, изнутри расшитый золотыми шевронами, винтажный корсет и юбка до колена. Она подняла руку, желая получить от толпы заслуженные аплодисменты, и все мигом откликнулись, став активно хлопать в ладони. Позади неё медленно появлялись остальные участники: Калеб «Талисман», его сегодняшний вид напоминал немного рыцаря, Лилит вышла с нарисованными на лице рунами и венком черных роз на голове, а Астраль и вовсе в своем новом амплуа напоминал лесного духа. Проигрыш звучал долго, и лишь спустя две минуты Моргана поднесла микрофон к губам, а остальные запели вместе с ней:

Славой короны венчался Артур, Чист, как рассвет над горами. Светом меча побеждал всех врагов, Но разжег бурю меж сердцами.

Его королева мила, но сердце в плену, Меж светлой клятвой и тёмной страстью. Их имена — на вечном ветру, Как шепот о счастье и о ненастье.

Меж долгом и страстью — трещит земля, Мечи звенят, рушатся клятвы. В их именах — и любовь, и вина, И вечный вопрос: «Что если б иначе?»

Ланселот — рыцарь, друг и враг, Тень и свет в одном обличье. Скрыл он любовь, как скрывают флаг Перед бурей в последней сече.

О, Камелот, где мечи сплелись, Где любовь — преступленье и клятва. Нет победы, где трое сгорят, И легенда станет расплатой.

***

Когда толпа всё ещё переваривала обрушившийся на них шквал восторга после лирической баллады «Крика Банши», на сцену поднялись два хорошо знакомых музыканта — Грифон и Гиппогриф, дуэт магов, открывавших этот песенный марафон ещё в первый день. Их возвращение было встречено бурной овацией, подбадривающим свистом и радостными криками: публика помнила, как они зажгли в начале, и была готова вновь отдаться их колдовскому року. На сцену поднялся Грифон, в сверкающем плаще, подбитый алым бархатом. Его приятель, Гиппогриф, был облачён в чёрную куртку с вышитой эмблемой солнца, пронзенного мечом. Освещение на сцене поменялось, теперь все вокруг стало слишком ярким, напоминало рассвет: золотисто-серые блики освещали силуэты дуэта и толпу. Их музыка началась не с мощного аккорда, а с гулкого удара — как звон меча о камень. Затем нарастал ритм барабанов. Грифон и Гиппогриф исполнили песню про сэра Гавейна, одного из известнейших рыцарей.

Ночь дрожит в пламени костров, Где легенды рвутся из оков. Гавейн идёт — следы из ран, Рыцарь, что забыл свой храм.

Это путь рыцаря — не слава, а кровь, Это голос чести — не песня, а зов. И когда тьма загоняет в круг — Свет внутри — твой единственный друг.

Чтобы эффектно и запоминающе попрощаться с поклонниками, музыканты под конец игры на музыкальных инструментах подняли волшебные палочки вверх, еле слышно шепча заклинание. Так на фоне черного неба белые огоньки, напоминающие звёзды, соединились и стали изображать фигуру сэра Гавейна, опустившегося на колени. Рыцарь смотрел вперед. Его меч не был поднят — он лежал рядом. Фанаты запланировали дуэту. А кто-то из топлы даже выкрикнул: — За честь! За Гавейна!

***

Магический фестиваль на Авалоне подошёл к концу. После последнего аккорда и финального взрыва фейерверков, все на острове будто затаили дыхания, ожидая продолжения. Три дня выдались насыщенными, и никто из собравшихся не хотел так быстро прощаться с этим местом. Тем временем на сцену поднялся организатор фестиваля — маг по имени Гаюс Фрост. — Дорогие друзья, волшебники и волшебницы, музыканты, туристы и гости нашего острова! — обратился он к толпе, — Спасибо вам, что поддержали наш фестиваль! Это был незабываемый опыт! Приключение в мир музыки и песен состоялось! И мы обязательно повторим его в следующем году! А пока пусть каждый из вас сейчас зажжёт свой фонарик и загадает заветное желание! Гаюс взмахнул рукой, и в воздухе вспыхнули сотни маленьких фонарей, появившихся из ниоткуда, но явно желающих оказаться в чьих-то руках. Собравшиеся потянулась за ними, и загорелись сотни огоньков — оранжевых, золотистых, красных и синих. Они дрожали на ветру, напоминая светлячков. Сириус и Марлин стояли на краю холма, откуда открывался вид на залив. Он держал свой фонарик, а её пальцы касались его свободной руки. Марлин улыбалась, глядя на звезды. А Сириус смотрел не на небо, а на неё. — И что ты загадаешь? — поинтересовался Сириус. — Чтобы мы вернулись сюда следующим летом, — Марлин подняла на него взгляд. Фонарик на её ладони так и хотел сбежать, сорвавшись в путь. — Это желание точно сбудется, — Он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то нежное. — можешь в этом не сомневаться, Марлс. Их фонари взмыли в воздух и летели рядом, напоминали единое целое и начали подниматься все выше и выше, освещая чернеющую полоску неба. — А что пожелал ты? — поинтересовалась Марлин. — О чем ты мечтаешь больше всего, Сириус? — А ты догадайся, — Сириус наклонился к ней, — Это проще простого, Марлс. Сириус заключил в объятия Марлин, и его ладони скользнули по ее лицу, бережно заправляя непослушные пряди за уши. Она первой встала на цыпочки, зарывшись пальцами в его волосы и прижавшись к губам. Неторопливый поцелуй заставил их обоих касаться друг друга ещё сильнее: Марлин водила руками круги по его плечам и спине, в то время, как Сириус одной ладонью ближе привлек ее, сжимая талию, а другой стиснул грудь. Его язык шире раздвинул приоткрытые губы, играюче скользнул по ее языку, заставляя прижаться теснее и углубить поцелуй. Марлин не возражала, ей нравились ощущение, которые ей дарил Сириус. Нравилось, как они чувствовали друг друга. У обоих голова пошла кругом от столь стремительно распространяющегося жара. Сам воздух вокруг наэлектризовался, не в силах выносить их взаимного желания. Поцелуй становился все напористее, будто в нем скопился весь спектр чувств, возникших за проведенные на Авалоне дни. — Ты сводишь меня с ума, — призналась Марлин, слегка отстранившись. — Кто бы говорил, Марлс, — Сириус прильнул губами к ее лбу. Они обнимались, стараясь запомнить это мгновение до малейших подробностей. Над Авалоном продолжали парить фонари, улетающие все выше. Сотни светящихся желаний, отправленных в небо. Но мечты Сириуса и Марлин давно осуществились. Они были во всем: в прикосновениях, в дыхании, ставшем одним на двоих, в шепчущем ветре, что охлаждал горячую кожу, и в том, как они смотрели друг на друга после поцелуя. Как будто весь мир остался позади, утратил свою важность. Ибо сейчас имели значения лишь их объятия и яркие звёзды, мерцающие только для них.