Прогулка в будущее

      Яркие вспышки мелькали тут и там. Мимо пролетали острые осколки —  они впивались в руки, царапали лицо. Это были части зеркала, в которое он раньше всегда смотрел. Видел себя с золотым ореолом, а позади город, чьи здания касались облаков.        Зеркало с грохотом разбилось и больно оцарапало его. Самый большой осколок прилетел в сердце и пронзил насквозь, выйдя с другой стороны. Сочащуюся рану прикрыли объятья белой голубки. Она была какое-то время рядом, прошептала успокаивающие слова и, взмахнув крыльями, исчезла навсегда.        А он упал в клетку из цепей, сковавших его измученное тело и душу. У него теперь достаточно времени поразмыслить о том, в какой момент он оступился. Только вот дышать было очень тяжело.       — Подними ноги! — немного писклявый голосок вырвал из дум. — Ноги подними, говорю! Экспресс нужно держать в чистоте!        Воскресенье вздрогнул и непроизвольно выполнил, что велели. Под подошвами пронеслась щетка. Пом-Пом фыркнула, выгребла мусор из-под дивана, собрала его и попятилась к столику.        Воскресенье поставил ноги на пол. Какое-то странное осознание резко ударило в голову.        Он не был закован в цепи, перед ним даже не стояла Яшма. Он сидел в общей каюте Звездного экспресса на красном полукруглом длинном диване с кожаной обивкой. За огромным окном проносились стайки звезд, скоро будет совершена остановка.        Он мог свободно двигать руками и ногами, шею ничего не давило. Однако, в груди все равно болело. Воскресенье встал и сделал несколько шагов по направлению к окну. Для передвижения приходилось прикладывать немало усилий. Болезненные воспоминания отняли у него слишком много сил. Кажется, что начал подкатывать приступ тревоги.       Дверь с другого конца каюты медленно открылась. Высунулась серая макушка, хитрые янтарные глаза оглядели помещение, затем наконец вылезла вся фигура. Келус жевал печенье и оценивал свои шансы проскользнуть мимо Пом–Пом незамеченным. Если его обнаружат с едой вне столовой, то непременно отправят обратно. А еще одной чашки кофе Келус не выдержит. Даже такая сладкая выпечка никак не могла перебить горечь, оставшуюся во рту.       Пом-Пом не смотрела в его сторону. Она была слишком увлечена уборкой и еще не успела заметить, что Воскресенье наследил. Келус сунул печенье в рот, зажал между зубов, спрятал другие в карман и быстрым шагом двинулся в сторону своей каюты.        Прошмыгнуть не удалось. Пом-Пом очень не вовремя обернулась, будто в фильмах ужасов.        — Что за неуважение к моему труду?!       Келус откусил печенье, торчащее изо рта, и поймал падающий кусочек:       — Я уфасаю тфой тфут, я не усфпеф накфофыть, — произнес он с набитым ртом.       — Следующий в очереди на уборку будешь ты, пом! — Пом-Пом грозно пошла подметать в другой угол.       Келус мысленно выдохнул — “Пронесло”.       Воскресенье даже не обратил внимание на произошедшее представление. Его сил хватало только на просмотр пейзажей за окном и желание в них раствориться, лишь бы ничего не чувствовать. Боль была слишком сильна, чтобы суметь ее вытерпеть.       На его плечо легла ладонь. Воскресенье тихо вскрикнул от испуга и обернулся. На него удивленно смотрел Келус. Он тут же убрал руку и показал, что сдается.       Воскресенье отодвинул ворот пальцами, кашлянул и попытался сделать серьезный вид:       — Что-то хотели, господин Келус?       — Ты какой-то в последнее время сам не свой, — аккуратно начал Келус. — Как будто в другом измерении летаешь.       — Воспроизводите слова госпожи Март?       Первая данную мысль на экспрессе запустила именно она. Но тяжело было отрицать то, что это далеко от правды.        — Подмечаю факты.       Воскресенье устало вздохнул, прикрыв глаза, и отвернулся:       — Если у Вас ко мне нет никаких дел, я продолжу свои.       — Будешь дальше пялиться в окно просто так? — Келус встал рядом и тоже начал вглядываться в звезды за окном, пытаясь понять, в чем смысл.       Воскресенье не ответил, однако чувствовалось, что он напряжен.       Они стояли так с минуту. Келусу быстро стало скучно. Воскресенье напоминал ему идеально отлитую восковую фигуру, которая сохранила все черты лица и каждую складочку на одежде. Так же красива, изысканна, но абсолютно пуста внутри и безжизненна. Лишь грудь слегка поднималась и опускалась из-за тихого размеренного дыхания.       — И долго так будем стоять? — нарушил тишину Келус.       — Я Вас не звал с собой, можете идти, — еле слышно ответил Воскресенье, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид.       — Ты скоро прожжешь дырку в стекле. У меня есть идея получше, чем заняться.       — Меня устраивает мое занятие.       — Ты хоть когда-то покидал пределы Пенаконии? Бывал на Лофу Сяньчжоу? — Келус попытался заглянуть в лицо Воскресенью.       — Нет.       — Тогда я знаю, как тебя оживить. Собирайся.       — Я еще ни на что не соглашался!        Но Келуса было уже не остановить.       Когда Воскресенье притащили на Лофу Сяньчжоу, близился закат. На небе разлилась розовая, желтая и оранжевая акварель, смешавшись в причудливые нежные узоры. Аккуратные механические дома отражали их свет. Народ высыпал на улицу. Жизнь кипела во всю.       Лофу встретило шумом улиц, шуршанием формы Облачных рыцарей, ароматом закусок из торговых лавочек и легким ветерком, треплющем волосы.        Воскресенье какое-то время стоял неподвижно, пытаясь привыкнуть к атмосфере. Глаза невольно разбегались и хотели рассмотреть детали.        Келус чувствовал себя гением из-за того, что ему пришла в голову мысль вытащить Воскресенье на прогулку. В глубине души хотелось надеяться, что после этого он хоть немного пойдет на контакт.       — Как первые впечатления?       — Непривычно… — холодно отозвался Воскресенье, но его голос восхищенно дрогнул.       Келусу удалось это услышать. Хитрая улыбка невольно показалась на лице.       — У меня тоже была такая реакция в первый раз, когда мы сюда попали. Ну ничего, скоро привыкнешь! Пойдем, я знаю несколько интересных мест. Мне их показывали старые друзья.       Келус взял Воскресенье за рукав и повел по направлению к мосту, соединяющего две платформы.       Воскресенье хотел возразить, что он может идти сам, однако почему-то вырывать руку не стал. Тем более, Келус не касался его тела. Хотя, если бы он взял его за запястье, было бы намного удобнее. Поправлять Воскресенье все же не стал.       Келус не говорил, куда он идет, однако не спешил, позволяя Воскресенью рассмотреть окрестности. Того иногда посещали мысли, что его узнают и поднимут охрану, поскольку по Лофу гуляет беглый преступник необычной внешности. Однако никто даже не смотрел в их сторону. Все были заняты своими делами, растворившись в суете.       Вскоре показалась толпа, в которой иногда мелькали лисьи уши и хвосты. Из-за нее вылетало что-то горящее, кувыркалось в воздухе и вновь скрывалось. На фоне темнеющего с каждой минутой неба языки пламени казались еще ярче.        — Ого, не ожидал, что когда-то снова их увижу. Только раз Гуйнайфэнь такое показывала, — протянул Келус, остановившись.       — Уличные артисты?..       — Даже лучше!        Воскресенье подошел ближе, как завороженный наблюдая за происходящим. Несколько молодых людей в причудливых костюмах бодро прыгали и танцевали. Вверх взметались ленты и бумажные драконы, совершающие в воздухе мертвые петли. Иногда они, будто живые, извергали пламя, поджигали ленты. В своем танце они разбрасывали искры. Звенели металлические украшения.       Это было даже лучше, чем на Пенаконии. При этом такое же теплое и будто бы родное — мелькало в зрачках золотых глаз и отзывалось в сердце самыми приятными воспоминаниями. На губах Воскресенья расцвела светлая улыбка.        — Потрясающе… — тихо выдохнул он.       — А мы ведь даже до места назначения не дошли. Но вижу, не зря идем.       — Ты… То есть, кхм, Вы о чем?       — Слушай, может перестанешь общаться со мной на “Вы”? Мы оба на Звездном экспрессе, зачем так официально? Ты же не старше меня. — Келус нахмурился.       — Мы пока не в тех отношениях, чтобы переходить на “ты”, — парировал Воскресенье.       — Для укрепления отношений я тебя и позвал. Нам нужно стать ближе.       — Вы что под этим подразумеваете?       Келус не ответил. Он пропал из толпы, видимо, ушел. Воскресенье не очень хотел потеряться в незнакомом месте, поэтому, с легким сожалением, вышел наружу.        Келус стоял у небольшого киоска, разговаривал с продавцом и отсчитывал кредиты.        — И когда успел… — Воскресенье пошел за ним, пока его внезапно не оттащили обратно.        Из-под земли вырос какой-то мужчина с лисьими ушами и, улыбаясь, стал указывать на свою лавку.       — Вижу, Вы не местный, господин. Не желаете ли взглянуть на мой магазин украшений ручной работы? У вас такие необычные уши, как раз подберем им что-то! — продавец попытался коснуться белоснежных крыльев Воскресенья, выглядывающих из-за волос.       Тот отшатнулся:       — Нет, спасибо, не нужно, — из вежливости спокойно ответил Воскресенье.        Эти надоедливые продавцы тут еще хуже, чем на Пенаконии.        — А что вы так? Давайте посмотрим!       — А давайте не будем? — Келус вернулся, держа в руках что-то красное и ярко-блестящее, будто покрытое стеклом.       — Ну что же вы так, даже не видели, а уже отказываетесь, — осуждающе сказал продавец, качая головой. — У меня есть то, что вам наверняка понравится.       — Вот пристал, — пробубнил Келус. — Может взглянем? — он приблизился к Воскресенью и прошептал. — А потом сбежим.       Воскресенье машинально кивнул. Похоже, другого выхода действительно не было.  Продавец остался доволен и нырнул за прилавок.       — Кстати, один из местных деликатесов, за пределами Лофу таких не найдешь — шашлычок из ягодного фазана, — Келус вложил в руку Воскресенью палочку с едой.        — Спасибо, конечно, но он не похож на блюдо из мяса…       — Так он и не из мяса. Но очень вкусный.       Келус улыбнулся, откусил кусочек от своей порции и прилип глазами к прилавку, где ему уже нахваливали товар.       Воскресенье это не слишком интересовало. Он рискнул попробовать шашлычок. “Стеклянное” покрытие треснуло и оказалось сахарной глазурью, под которой скрывались довольно мягкие и слегка кислые ягоды. Это не было похоже ни на одно блюдо, что Воскресенье раньше пробовал. И ему даже нравилось.        Мимо шли прохожие, где-то высоко в небе пролетали звездные ялики. Строем шагали Облачные рыцари вдалеке около ограды, отделяющей бескрайнюю пропасть от платформы. Дышалось намного легче, чем несколько часов назад.        — Именно туда я и хотел тебя отвести — посмотреть на звездные ялики. Они по вечерам прилетают обратно в порт, там шикарный вид, — сзади возник Келус. Он сжимал что-то в кулаке.       — Хорошо, я буду только рад, но меня напрягает твое выражение лица.       Келус глупо хихикнул:       — Вот, смотри! — он разжал перед Воскресеньем руку. Оттуда выпала позолоченная цепочка. На ладони лежал кулончик в виде белой маленькой птицы, с цветными вставками на грудке. — Он на тебя похож.        Воскресенье взял украшение и повертел его между пальцев свободной руки. Оно показалось ему немного детским. Особенно в такой стилизации с минимальным количеством деталей и простыми формами.       — И вовсе не похож.       — Да ну, вылитый ты! Только он крылья сложил, а так, если бы полетел — было бы не отличить! — Келус все еще хихикал.       Воскресенье повернулся к Келусу и нахмурился. Прежде чем он успел возразить, Келус потянул его дальше к порту со словами, что “спасибо” Воскресенье скажет позже, а сейчас нужно торопиться, пока ялики не остановились.       Конечно, по пути они успели потеряться между улиц и композиций из бонсая, попробовать чай из магазина и только в самом конце уже очутились у входа в порт.  Небо окончательно потемнело, на нем рассыпались, словно сахар, белые звезды. Ялики выныривали из тяжелых пушистых облаков и причаливали к платформам. Некоторые стайками, как огромные птицы, пролетали дальше. Казалось, что они вот-вот заденут верхушки зданий дном.       Воскресенье, к своему удивлению, не чувствовал усталости. Думать ни о чем не получалось. Похоже, Келус оказался прав, и прогулка пошла ему только на пользу. Он наблюдал за красотой пейзажей оживленного Лофу, которое даже так поздно не гасило огней, за полетом яликов и понимал, что это все только начало его новой жизни. Сверкающей, как глазурь шашлычка из ягодного фазана на солнце и как эмаль на кулоне, который лежал в кармане.       Послышался щелчок фотокамеры. Воскресенье повернул голову в сторону Келуса.       — Прости-прости, не смог удержаться.       — Ты что ли меня сфотографировал?       — Тебя на фоне пейзажа. Меня обучали лучшие фотографы вселенной, в моем таланте можешь не сомневаться.       — Имеешь в виду Март? — Воскресенье хихикнул.       — Можно и так сказать, — пожал плечами Келус.       Воскресенье отвернулся и продолжил наблюдать. Келус открыл галерею, чтобы посмотреть результат.        На красивое лицо Воскресенья, слегка прикрытое крыльями и прядями серебряных волос, падала мягкая тень. Золотые глаза восхищенно и внимательно смотрели куда-то вдаль. Где-то на фоне стоял порт и переругивались рыцари.        Даже не смотря на последний изъян, фото заставляло сердце биться быстрее. Краем уха Келус услышал тихое бархатное “Спасибо”.       — Ну и где вы были? Почему меня не позвали?! — обиженно предъявила им Март 7 по возвращению.       — Ну-у… Ты была занята, насколько я помню, — Келус почесал в затылке.       — Мы пошли развеяться, — сказал Воскресенье, убрав руки за спину.        Март подозрительно посмотрела на обоих.        — Надеюсь, Вам понравилось на Сяньчжоу, господин Воскресенье, — сказал Вельт, отложив в сторону небольшой альбом на спирали, в котором он рисовал забавных роботов.       — Да, все было великолепно. И сколько подобного удалось увидеть Безымянным?       — Очень много всего. Вы теперь с нами и тоже Безымянный, а значит впредь сможете узреть невероятные далекие миры своими глазами.        — Спасибо большое, господин Вельт, — Воскресенье сдержанно улыбнулся.       — Внимание всем членам экипажа! Подготовиться к прыжку до нашей следующей остановки! — Пом-Пом замахала лапками.       — Так быстро? — удивилась Март.       — Совершим прыжок сегодня и с утра продолжим маршрут, — объяснил Вельт.       — В этот раз, я точно попробую устоять на ногах!       Воскресенье сел на край дивана напротив Вельта и откинулся на спинку. Ноги приятно ныли после такой долгой прогулки. Однако впервые за довольно долгое время он чувствовал себя счастливым.        В бедро что-то впилось. Это был край кулона, подаренного Келусом. Воскресенье усмехнулся, расстегнул замочек на цепочке и надел украшение на шею. Птичка повисла на груди и приземлилась на темную рубашку.       — А мне ты такого не говорил, — Келус присел рядом.       Пошел обратный отсчет.       — Ты о чем?       — Про то, что было великолепно.       — Я сказал “спасибо”. Разве этого недостаточно?       — Достаточно, это уже прогресс.       Обратный отсчет закончился. Звездный экспресс совершил прыжок. Сквозь него Келус почувствовал невесомое касание изящных пальцев под шелковой перчаткой к своей руке.        Восковая фигура расплавилась.