Кис-кис

      Тишина, повисшая атмосферой в комнате, рассыпается, ударяясь о плавную мелодию, вытекающую из колонок. Весь зал, соединённый с кухней, тает в свету, исходящем от телевизора, воспроизводящего секретный (порнушный) плейлист Марина, и нескольких их ламп, горящих неоново-зелёным и ярко-рыжим. Аркаша, допечатав последнее сообщение, нажимает на кнопку выключения и, не дожидаясь, когда погаснет экран, бросает телефон на диван. — Я пойду налью нам ещё? — предлагает Марин, вставая с дивана. Аркаша даже не удосуживается проследить за его двигающимся силуэтом, роняя голову на мягкие диванные подушки позади. Вся его реакция — утвердительное неразборчивое мычание.       Марин на это хмыкает и с характерным звоном забирает бокалы с журнального столика у дивана. Он шлёпает босыми ногами по ламинату, направляясь к высокой барной стойке, чтобы оставить их там. На белой столешнице остаются бокалы, а сам Марин поворачивает голову, чтобы взглянуть на друга: Аркаша, футболка на котором отсутствует уже с четверть часа, развалился на диване и, похоже, проваливается в мир Морфея. Нежная улыбка сама растекается на лице, и Марин возвращается к «важному» делу. На одной из полок холодильника лежит тёмная бутылка, которую он вытягивает лёгким движением, а затем хлопает дверцей, направляясь к барной стойке.       На негромкий хлопок Аркаша лениво приоткрывает глаза, обращая внимание на друга. Марин в своей одной тёмной футболке оглаживает бутылку пальцами — и холодные капли собираются на его пальцах, скатываются по ним ниже: на запястья, затем вдоль предплечья и к локтям. Аркаша пробирается пальцами сквозь собственные пряди, оттягивает, наслаждаясь кошмарно приятной тяжестью по всему телу. Его словно придавливает к дивану. А Марин не замечает его тёмного жаждущего взгляда, вынимая пробку из бутылки. Его соблазнительную фигуру, освещаемую нежными бирюзово-оранжевыми лучами, очерчивает тёмная ткань, и Аркаша не в силах оторвать от него глаз. Он плавно двигается в такт музыке, разливая алкоголь по бокалам, ведёт бёдрами, виляет ягодицами, обтянутыми одними трусами, и, чертовка такая, идеально попадает в ритм.       Внезапное возбуждение не заставляет себя долго ждать.       Аркаша скрещивает ноги, наблюдая за вальяжно движущимися плечами, изгибами его подкаченных рук, раскрепощёнными танцами тазом… А сам Марин продолжает выглядеть до того невинно, что Аркаша не может сдержать тяжёлого выдоха, прикрывая рот ладонью.       Бокалы наполняются тёмной тягучей жидкостью. Аркаша даже не пытается опровергнуть витающие в голове мысли о том, что это неправильно, продолжая скользить липким взглядом по его телу. Марин мягко улыбается, отпивая вино из одного из бокалов. Его округлые бёдра, которые так хочется сжать своими пальцами, словно впитывают в себя весь свет, падающий на них, и перестать смотреть, сжирать их взглядом — хуже всего сейчас. Его кадык медленно двигается вверх-вниз, пока алкоголь вливается в кровь. Марин выпивает буквально четверть бокала, прежде чем снова налить в него нужное количество и отставить на край барной стойки. — Кис-кис, — с похотливой улыбкой подзывает Аркаша, глядя на вмиг покрасневшего до кончиков ушей Марина, который всё это время думал, что за ним никто не наблюдает. — Чего? — обернувшись с бокалами в руках, тихо спрашивает Марин, недоумевая. — Иди ко мне, — хрипло отвечает Аркаша, похлопывая себя по бедру. Вопросительное выражение его лица Аркашу смешит, но смех останавливает только очередной вопрос Марина: — Чего ты?.. — улыбаясь. В несколько лёгких шагов Марин подлетает к журнальному столику, отставляет бокалы, глядя на друга с нескрываемым интересом. — Что ты сказал? — снова спрашивает он, упираясь ладонями в диван по бокам от его бёдер. — Кис-кис… — мягко говорит Аркаша, двумя пальцами приподнимая его голову за подбородок. Марин смотрит ему прямо в глаза сквозь прикрытые веки, смотрит заинтересованно, но при этом глаза его тёмные мутные, пьяные. Его длинные ресницы легонько подрагивают, а расплывшийся неровными пятнами по лицу румянец выдаёт его с потрохами. Полуулыбка, красующаяся на его смазливом личике, почему-то не бесит, а, наоборот, вызывает тягучее желание ниже пояса. — Я тебя понял, — шепчет Марин, оставляя отголоски своего дыхания на губах Аркаши, и, раздвинув ладонями его бёдра, опускается между ними на колени. — Воу, полегче, — выставив перед собой руки в останавливающем жесте, удивлённо произносит Аркаша, совершенно не ожидав, что Марин после его слов… да что он вообще на эти слова обратит внимание! — Марин, ты что… — Расслабься, — разморено, словно отсосать ему ничего не стоит, просит Марин, поддевая пальцами резинку его шорт, — и получай удовольствие, — Аркаша в ответ на это, не думая ни о чём, кроме его совершенно блядских, ярко-красных, окрашенных вином губ, приподнимает таз, позволяя другу стянуть с себя одежду сразу вместе с нижним бельём. Он невольно вздрагивает, ощущая, как соприкасаются голые ягодицы с тканевым покрытием дивана, и опускает взгляд на Марина, сидящего меж его ног. Руки друга снимают одежду полностью и отбрасывают её на другой край дивана. — А ты уже…? — Уже не раз, — с хитрой улыбкой отвечает Марин, перед тем как прикоснуться ладонью к его достоинству. Аркаша резко вдыхает сквозь стиснутые зубы, чуть ли не сжимаясь всем телом. Его полувставший член идеально ложится во влажную холодную ладонь Марина — и всё лицо мигом вспыхивает. Аркаша даже запротестовать не успевает, когда Марин шершавым языком скользит по головке, плавным движением слизывая предэякулят, и его слюна, обильно выделившаяся, бисеринками скатывается по всей длине, заставляя Аркашу томно выдохнуть и пробраться подрагивающими пальцами между непослушными тёмными прядями. Горячий рот обволакивает член сразу до конца, отчего Аркаша, не ожидав подобного совсем, невольно сжимает пальцы на его голове и не успевает остановить абсолютно пошлый стон, слетающий с облизанных из-за дьявольского возбуждения губ.       Марин делает это явно не в первый раз. И от этого только хуже. — Когда ты успел… м-м… научиться этому? — хрипло спрашивает Аркаша, утопая в бесконечно горячей страсти. Марин ничего не отвечает, скользя своим блядским языком до самой головки и хлопая невинными влажными глазками. Аркаша на это в бессилии кусает нижнюю губу, не смея оторвать взгляд от самого настоящего воплощения разврата, сидящего прямо между его бёдер. — Г-господи, Марин…       А Марин в ответ берёт только глубже, пропуская член в горло. Аркаша ещё не знает, как его брали другие мужчины, вбивались в глотку, не обращая внимания на слёзы, как трахали его без устали ночами, заполняли до краёв, вбивались до криков наслаждения. Сколько его грязных стонов впитали в себя стены отелей на одну ночь, Марин и сам не знает, но зато он полностью уверен в своих силах и, главное, умениях. И сейчас, натирая коленки, он доволен реакцией друга. Пошло хлюпая губами, Марин вылизывает, обсасывает его член, как чупа-чупс, а Аркаша на это успевает только приглушённо стонать, накрыв рот ладонью, и сводить бёдра от удовольствия, бешеным ритмом растекающегося по всему телу. Маринов юркий язык тычется в головку, давит на гиперчувствительные точки, отчего Аркаше хочется просто-напросто выть. — Стой-стой… — пытается остановить Марина, слишком усердно занимающегося своим, возможно, любимым делом. — Пожалуйста, Марин, — просит совсем уже охрипшим от перевозбуждения голосом, оттягивая его дрянную голову за пряди. Марин с пошлым чпоком выпускает член изо рта, улыбается, глядя с нескрываемым азартом и возбуждением, а у самого внизу всё приятно скручивается от осознания, что из мужчин он у Аркаши первый. — Может, ты хочешь попробовать больше? — водя ладонью вдоль всей длины его набухшего члена, предлагает Марин, а сам, чертовка, голову склоняет и смотрит невинно, скромно. — Больше? — тяжело дыша, спрашивает Аркаша, с любопытством наблюдая за тем, как Марин ластится щетинистой щекой к его ладони. — Да, — заглядывая прямо в душу своими невозможно жалостливыми глазами, роняет Марин. У него внизу всё приятно разгорячено, и он так соскучился по члену в себе, что всё, что ему остаётся сейчас, — лишь умоляюще глазеть на друга, молча упрашивая его на перепих.       А Аркаша смотрит невыносимо тяжело, явно раздумывает над предложением, а Марин совсем-совсем не хочет, чтобы он думал, хочет только побыстрее оседлать его. — Ну пожа-алуйста, Аркаш, — его ладонь всё ещё скользит по возбуждённому члену вверх-вниз, слегка надавливая, а лицом он опускается ниже, теперь прижимаясь щекой к внутренней стороне бедра. Жёсткие волоски царапают нежную кожу, и Аркаша сжимает губы, прекрасно понимая, что принял его предложение ещё тогда, когда Марин стягивал с него шорты вместе с бельём. — Давай, — оглашает своё решение Аркаша, сжимая меж пальцев его пряди. Марин тут же по-дьявольски улыбается, медленно поднимается с колен, пока ладонь Аркаши стекает по его телу, останавливаясь у резинки трусов. — Можно я сниму?       Ответом служат пальцы Марина, направляющие его ладонь. Аркаша второй рукой скользит по его бедру, подбираясь к нижнему белью, а затем осторожно тянет за резинку вниз. Перед ним предстаёт оголённая нежная кожа, она привлекает, притягивает к себе, манит. Марин, закусив губу, упирается ладонями в плечи Аркаши и, переступив с ноги на ногу, снимает трусы окончательно, плавясь под жадными прикосновениями пальцев. — Нравится? — шепчет Марин, когда Аркаша сжимает его голые ягодицы, разводит их в стороны, возбуждая друга ещё сильнее. Аркаша несколько раз кивает, вылавливая его помутневший взгляд. — Хочешь посмотреть поближе? — В каком смысле? — удивляется Аркаша. Марин же давит ему на плечи, заставляя облокотиться о спинку дивана и опустить руки. — В таком, — говорит Марин, разворачиваясь к другу спиной. Аркаша облизывает губы, не в силах остановить бродящий по безумно сексуальным формам взгляд. Марин двигается медленно, плавно, усаживается на его бёдра спиной к нему, упираясь покрасневшими коленями в диван, который, кажется, натрёт их сильнее, чем пол. Аркаша и сам не замечает, как накрывает ладонями его подкаченные гладкие ягодицы, давит пальцами на нежную кожу, едва-едва сдерживая хриплые выдохи. Марин, усевшись, выпрямляется и, накрыв аркашины ладони своими, тянет в разные стороны, раздвигая ягодицы, — и Аркаша не сдерживает жалобного стона, сорвавшегося с губ от представшей картины: сжимающаяся дырочка, так жаждущая принять в себя пару членов… — Не хочешь трахнуть меня? — Очень хочу, — слетает с губ Аркаши, пока шаловливые пальчики Марина находят его член и направляют в узкое колечко мышц, бесконтрольно пульсирующее. — Подожди… Тебе не будет больно? — Закрой рот и наслаждайся, — резко останавливает его Марин, медленно принимая в себя возбуждённую головку и опускаясь всё ниже, и ниже, и ниже… Аркаша сжимает губы в полоску, стонет, жмурясь от ощущений, впивается пальцами в его ягодицы, балансируя на грани, чтобы войти одним быстрым толчком. Останавливает его только мысль о том, что это Марин, его лучший друг, с которым так нельзя, ведь он и врезать может.       Марин упирается ладонями в его колени, прогибаясь в пояснице, и спустя пару робких движений касается ягодицами его жёстких лобковых волос. Аркаша откидывается головой на прохладные диванные подушки и вымученно стонет, пальцами держась за мариновы бока, пока возбуждающую тяжесть внизу живота вызывают ощущения: сладкая узость, пьянящая и так изрядно пьяный, почти потерявший связь с миром разум, жар, обволакивающий его член со всех сторон, приятная пульсация — всё это сбивает контроль, который Аркаша какое-то время имел над звуками, слетающими с его обкусанных губ. Марин бросает на него довольный взгляд через плечо, начиная медленно двигаться. Добился члена в заднице наконец. И от этого по всему телу расползается долгожданный кайф, а с губ срывается полный удовольствия стон, растворяясь в тишине и порнушной мелодии.       Член у Аркаши твёрдый, большой и горячий, и Марин двигается на нём медленно, стонет сладко-сладко, вслушиваясь в аркашины стоны и следя за его ладонями у своего паха. Аркаша дышит тяжело, томных стонов не сдерживает, закатывая глаза от наслаждения. Кто знал, что брать лучшего друга будет настолько приятно?       Алкоголь в крови заметно влияет на ощущения, и Марин немного приподнимается и осторожно опускается, пытаясь разобраться в бушующем океане чувств. Аркаша даже от медленных толчков стонет громко, и Марин, ощущая пульсацию его члена, удивляется этому: как-то Аркаша слишком быстро. И Марина этот факт даже немного расстраивает, ведь своего удовлетворения он получить, видимо, не сможет. Пару мгновений спустя Аркаша сильно — до боли — сжимает пальцы на боках его бёдер и одним резким движением входит в него до конца, отчего Марин роняет хлипкий стон, совершенно не ожидав такого. А внутри он чувствует горячую сперму, стекающую по влажным стенкам. — Очень жаль, что ты всё, — сбито шепчет Марин, осторожно приподнимаясь на коленках. Но не успевает он встать до конца, как Аркаша тянет его обратно — и член резко входит полностью. Марин в ответ может только, разрезая порнушную мелодию, всхлипнуть, пытаясь остановить приятную дрожь по телу. — Подожди, — хрипит Аркаша, не двигаясь. Он своими действиями вводит Марина в абсолютное непонимание ситуации, и тот решает подчиниться и ничего не спрашивать.       Аркаша, тяжело дыша, приоткрывает глаза, из-под дрожащих ресниц рассматривает парня на себе. Его тёмная футболка закаталась, оголив прекрасные подкаченные ягодицы, плавный прогиб в спине, опущенная голова, мурашки на бёдрах, а как же член, который он полностью принял в себя… Больше семнадцати сантиметров. Без смазки и презерватива. И Аркаша только сейчас понимает, что что-то тут не так. — Марин, — зовёт его Аркаша, накрывая горячими ладонями ягодицы. — Чего тебе?.. — отзывается он, поворачивая голову через плечо. Аркаша кусает губу, раздвигая ягодицы, взглядом скользит по гладкой дырочке, жадно принимающей его член. — И как часто ты трахаешься с парнями? — спрашивает, двигая тазом. Он толкается, входит так, что с уст Марина слетает особенно высокий, жалостливый стон, а раздвинутые ягодицы касаются лобка. — С чего ты взял? — задаёт вопрос на вопрос Марин, принимая этот жёсткий толчок за разрешение для начала движения. — С того, что ты… М-м… — прыжки Марина на его члене изгоняют все трезвые мысли. — Что я? — в голосе слышна улыбка, и Аркаша едва успевает подавить желание шлёпнуть его по ягодице. Марин, роняя тихие стоны и сбитые выдохи, сам набирает скорость, выпрямляется — и член входит по-другому, как ему и надо. — Что ты, сучка, любишь члены побольше, без смазки и… презервативов. — И как ты догадался?.. — насмешливую улыбку в голосе хочется стереть, и поэтому Аркаша с силой бьёт по одной из ягодиц, заставляя Марина резко вдохнуть и так и застыть с выражением немого стона на лице. — А-ах!.. Да-а… Да-а-а-а… — Какая су-учка, — с улыбкой тянет Аркаша, пока Марин прыгает на нём, ускоряясь. Шлепки вспотевшей кожи и громкие жалостливые стоны заполняют комнату, и Аркаша не может перестать улыбаться, наблюдая за тем, как же кайфует друг, сжимаясь на нём. Марин впивается дрожащими пальцами в собственные бёдра, когда они начинают гореть от постоянной нагрузки. Горло першит от громких стонов, а низ живота начинает приятно тянуть, напряжение в паху только увеличивается — и Марин замирает, касаясь ягодицами его кожи, рукой тянется к паху, начинает быстро надрачивать, пытаясь довести себя до оргазма. — Стоя-я-ять… — Отпусти, Аркаша! — дёргаясь, восклицает Марин, когда Аркаша хватает за предплечья, тянет на себя, а затем скрещивает его запястья и сжимает их одной рукой, обездвиживая. — Аркаш!.. Блять, отпусти! — просит он, понимая, что до оргазма оставалась пара лёгких движений. Аркаша в ответ только усмехается и, прижав вторую ладонь к низу его живота, начинает вбиваться ещё быстрее, чем это делал Марин. — А-ах! Ос… остановись!.. — Ни за что, котёнок, — слетает с губ Аркаши, а толчки становятся только жёстче, отчего и стоны Марина — чаще и громче. Он чуть ли не задыхается в смеси всхлипов и криков удовольствия, прекращая и так тщетные попытки выбраться из оков аркашиных рук. — Блять! Аркаша… Я тебя ненавижу-у-у… — тянет Марин, пока Аркаша вбивается до самых яиц, шлёпая ими с отчётливым звуком. — Да неужели? — с улыбкой спрашивает Аркаша, рассматривая то, как же выгнулся Марин, как он пытается пальцами ухватиться за его руки, как сжимается на нём, дрожа. — Ах… Ах-ах!.. Да! Боже, да! — чуть ли не кричит Марин от удовольствия, а Аркаша не может перестать наслаждаться его высокими стонами, которые до этого мог слышать только в самых сложных играх. И, когда его громкие стоны перетекают в сплошное хныканье и скулёж, Аркаша кусает губу, удерживая хриплые стоны, а затем притягивает друга к себе за низ живота, вытягивая всё более пошлые звуки. В уголках мариновых глаз застывают слёзы, а оргазм впервые настигает его без прикосновений к паху. — Су-учка, — хрипит Аркаша, когда Марин дрожит, весь сжимается. Сильная пульсация сдавливает его член, доводя Аркашу до второго оргазма за считанные мгновения. Марин, сидя на нём, чувствует, как по растраханным стенкам снова стекает сперма и оковы его рук расслабляются, позволяя ему выпутаться. Аркаша, медленно выходя из него, придерживает Марина за талию, чтобы не упал. А Марин только и может, что, пропадая в блаженственной неге, пытаться отдышаться, пока в некоторых частях тела покалывает, голова кружится, а по вискам, шее и спине стекает пот. Большим пальцем Аркаша оттягивает его ягодицу, наблюдая за тем, как из Марина медленно вытекает его сперма, пачкая низ живота и член. — Нам предстоит очень серьёзный разговор, Мариш… — хрипло шепчет он, а затем шлёпает, выбивая ещё один стон. В силах Марина только склонить голову и глубоко дышать, пытаясь удержаться в вертикальном положении.