an irreparable mistake

      Дождь. Ураганный ветер сметает со своего пути всё живое, гулом смешиваясь с надоедающими сигнализациями машин. Прекрасная погода. Прекрасная погода, видимо, для того, чтобы последний раз в своей жизни подышать свежим воздухом. — Да что мне вообще может сделать эта сучка? — вопрос скорее самой себе.       Дым сигарет, окраина мегаполиса, темный плащ развевается порывами осеннего ветра. Девушка до последнего не верит в то, что сегодня с ней может случится что-то сверхъестественное. — Ты жестко косякнула, Шин, — странно, но почему-то кудряшки парня, кажется, вообще не колышутся от такой непогоды и это раздражает ещё больше.       На его лице злость смешанная с отчетливыми оттенками страха. Его черная джинсовка вместе с какой-то затасканной толстовкой тоже, кажется, совершенно не поддаются законам природы. Они почти сухие. Только капюшон болтающийся из стороны в сторону, дает ясно понять, что тот всё же не полубог, а чёртов везунчик. — Ну не попалась же, — глаза закатываются сами собой, собеседник кажется слишком глупым, — Чан-и, не кажись большим идиотом, чем есть на самом деле, — табачный дым вновь попадает в легкие, а после и на кривящееся лицо собеседника. — Идиоткой сейчас кажешься ты, раз не понимаешь во что влипла, — он огрызается.              Действительно волнуется о человеке, которого знает от силы месяц?       Девушке смешно. Тот и правда напрягся. Видимо, мужские чувства и правда очень опасно ранить. Она улыбается во все тридцать два, замечая слишком растерянный вид парня. — Я всегда могу сделать так, — мгновение и перед лицом дрожащего дилера появляется дуло новенького Glock 17, — Она мне и слова не скажет, — Шин наверняка знает, что априори сильнее какой-то засидевшейся на своем посту главы. Так может заодно устроить смену власти, показав всем её бездыханную голову или же сразу всё тело? — Смертельный трюк, — сквозь зубы, дрожа, но всё-таки выговаривая, — Опусти оружие, — руки подняты вверх. Тот судя по всему и правда решил сдаваться. И кто тут ещё сильный пол. — Давай разыграем, — скалится та, наблюдая за следующим шагом парня.       Ей правда не сложно здесь, где-то посреди почти забытых гаражей, убить беднягу. Ну, или хотя бы преподать урок, чтобы больше не спорил и не делал вид, что особо умнее. — Русская рулетка, — курок зажат, — Последние слова, может быть? — да, наверное, это то, что доставляет ей непреодолимое удовольствие. — Ебнутая, — и пока девушка пытается раскрыть рот в недоумении, дилер скручивает запястья и валит ту на мокрую землю лицом вниз. Пистолет у него, — Придешь к ней с оружием — точно живой оттуда не выйдешь. Считай это приятельским предупреждением, — она не видит, но наверняка может представить улыбку того. Мерзко, но удовольствие лишь разрастается при осознании того, что ей наконец ответили на провокацию.       Все её когда-то уложенные волосы ужасно мокрые и грязные по инициативе осмелевшего паренька. Плащ также сполна испробовал слизкой субстанции. Она пытается оттолкнуть этого идиотка, но тот, гад, видимо лишь притворялся, что его максимум — это носить перцовый баллончик в сумочке. — Это заберу как сувенир, — её за волосы поднимают вверх и демонстрируют недавно купленное оружие, она точно убьет его, как только закончит с другой сучкой, — Удачной встречи, — чужое тело больше не ощущается, он просто уходит. Снова сухим из воды, в буквальном смысле, — Выживешь — сходим в бар, — последнее сказанное и двери машины захлопываются. Минута, две и дилера уже след простыл. — Жди коктейль с белладонной, ублюдок, — руки упираются в чертову лужу, тыльная сторона ладони пытается стереть остатки грязи на лице.       Она точно убьет кого-то сегодня.

***

      Сказать, что Шин лоханулась впервые за свои достопочтенные шесть лет работы, это ничего не сказать. Особенно учитывая её профессионализм, наработанный годами — она лоханулась вдвойне.       Она убивала самых крупных шишек Европы, Азии и даже Северной Америки. Проворачивала такие планы, которым позавидовали бы Родни Алькала или Шарлин Гальего. Могла без зазрения совести выпустить пулю в лоб человеку, которому в тот же момент смотрела в глаза, могла месяцами обрабатывать людей под себя, даже вступая с ними в личные отношения, а после — хладнокровно убивать.       Однако у всех бывают ошибки. И иногда они настолько обидные, что выть хочется, особенно учитывая, что в последствии ей сейчас приходится идти по этому чертовому офису к самой главе мафии, на которую она собственно и работает. Вот, что значит облажаться по полной.       Рюджин понятия не имеет, как ту зовут или хотя бы как та выглядит. Каждый знакомый коллега всегда лишь пускает байки о том, какая же она устрашающая и бессердечная. Как она расправляется с родственниками провинившихся, а после — не даёт спокойно жить, буквально ведя в могилу.       Но Шин это ничуть не пугает. Байки байкам рознь. Байки есть на дорогах, а есть у лжецов и трусов на языках. Единственное сходство — разлетаются слишком быстро. Рюджин почему-то даже смешно с собственных умозаключений. Она продолжает идти также непоколебимо по этому офису, только уже пытаясь скрыть небольшую усмешку.       Повсюду куча хмурых взглядов людей в брючных костюмах. А так ведь и не подумаешь, что на счету у каждого около десятка преступлений. Поднимаясь всё выше, знакомые лица почти исчезают, видимо, у этой женщины действительно есть обычные офисные работники. Правда вопрос остается в том, какой же подсчёт они ведут в своих отчётах.       Краем глаза Рюджин замечает на экранах компьютеров лица людей, когда-то работающих на эту, так называемую, компанию, но бесследно пропавших в последствии, а после — видит на мониторе и собственное изображение. — Автограф дать? — бестактный вопрос исчезает в тишине.       На неё никак не реагируют, даже глаз не поднимают. Это не пугает. Наверное. Только немного заставляет прикусить нижнюю губу и вновь вспомнить о тех небылицах, что собственно почему-то именно в этот момент начали всплывать в голове. Всё-таки, наверное, стоило взять оружие. Но, увы, сейчас в карманах лишь полупустая пачка сигарет и зажигалка.       Наконец дойдя до стола, что больше напоминал какую-то стойку регистрации, перед глазами появляется новое чудо, до этого ещё неизвестное в её жизни. Молодая девушка с ярко-красным окрашиванием, темно-карие глаза четко обведённые карандашом, ресницы плотно накрашенные тушью. Ариэль, что ли? Однако, бейджик с английским «Yuna» говорит об обратном, хотя кто знает, может та также на многое готова, только бы получить желаемое. — Ничего себе, ты пришла и даже добровольно, — глаза наконец поднимаются на Рюджин. — Какая-то ты мелкая для центрального администратора, — взгляд цепляется ещё за одну табличку на столе. Ну конечно, куда же без лишних язвлений. — А ты яркая для киллера, — парирует девушка, намекая на розоватый оттенок волос. Да уж, кого-кого, а сотрудников она выбирает явно по критерию: острый язык.       Так может Рюджин и пронесёт. — За мной и не отставай, — красноволосая девушка берёт какую-то карточку, и, даже не посмотрев на Шин, начинает идти в неизвестном направлении. Персонал от бога, конечно. — Эй, может ты подождешь меня, Ариэль? — она и правда пытается идти за той след в след, но постоянные толпы офисных работников мешают её следованию. — Остроумно, Розовая Пантера, — и, наверное, Рюджин бы придумала что-то не менее интересное в ответ, но администраторша резко останавливается у одного из лифтов.       Карта быстрым движением руки прикладывается к одному из сканеров. Секунда, две и двери распахиваются перед слегка удивленной Рюджин и совсем не воодушевленной Юной. Шин-старшая заходит первая, за ней и единственная работница, все остальные просто с опаской смотрят на них, иногда даже скрещивая пальцы.       Что за чертовщина тут вообще происходит? — Возьмись за поручень, — головой кивает в сторону крепко припаянной ручки. — За… — лифт резко двигается, постоянно меняя своё направление из стороны в стороны.       Рюджин, уже приземлившаяся на задницу, пытается дотянутся до точки опоры, находясь под полуосуждающим взглядом администраторши.       Такое ощущение, что эта ненормальная просто создала у себя вместо офиса мультивселенную. — Че за херня? — они останавливаются и, кажется, чтобы выйти из этой комнатушки Рюджин понадобится слишком много жизненных сил. — Так ты не узнаешь на каком этаже мы находимся, — та лишь пожимает плечами, идя по единственному узкому коридору.       Огромные железные двери, множество замков начиная от тех, что поддаются обычному ключу, заканчивая биометрией. Два огромных шкафа «Minho» и «Hyunjin». Как мило. Считайте познакомились, ведь Рюджин, судя по всему, в этом месте в представлении не нуждается.       Пока администраторша аккуратно что-то вводила на небольшой клавиатуре, оба охранника переглядывались между собой и кидали уж слишком испуганные взгляды на Шин-старшую. Видимо и правда в знакомстве не нуждаются. Один из мужчин аккуратно дотрагивается до плеча Юны, наклоняется и шепчет что-то, от чего у той, кажется, первый раз за кратковременный срок их знакомства, округляются глаза. — Ну что, вперёд, на встречу смерти, — дверь наконец открывается, а администраторша намеренно отходит подальше, дабы лишний раз не светиться перед недовольным сегодня начальством.       Но девушку-киллера почему-то даже это особо не припугивает. Она точно ведёт себя здесь либо как слишком самоуверенная, либо как самая глупая. Каждый делает выводы сам. Рюджин делает пару шагов вперед. Ещё один коридор. Дверь за ней с грохотом закрывается, а подошва отбивает четкий ритм о бетон. Да уж, ну и бункер. По-другому это место не назовешь. Неужели эта стерва настолько боится за свою жизнь?       Подходя к следующей деревянной двери Шин легким движением руки распахивает ту перед собой. Открывается вид на просторный кабинет с дорогой мебелью, множеством преступной атрибутики и, конечно же, той самой главой, восседающей за столом, расположенным посередине комнаты. Почему-то ровно до этого момента Шин казалось, что глава — это какая-то старая дама, у которой последний день жизни — каждый понедельник, но никак она не ожидала увидеть перед собой весьма привлекательную рыжеволосую, а главное, молодую девушку. — Чай, кофе, соляная кислота? — вопрос в лоб, главное, что не пуля.       Шин не успев понять, что здесь происходит, просто смотрит на девушку, печатающую что-то на ноутбуке. Не очень понятно. И это — та самая устрашающая глава мафии? Её так боится каждый встречный? Да она же буквально больше похожа на какого-то подростка, нежели на хладнокровную преступницу.       Хотя внешний вид той говорит сам за себя — это всё-таки та самая девушка, которую нужно было навестить. Наверное, никакой ребёнок главы не носит черную жилетку с белой рубашкой, когда приходит к родителям на работу. Галстук почти полностью развязан. Неужели сидеть в кабинете и что-то печать такая нервная работа? — А если я выберу третий вариант, он будет с остатками какого-то должника? — в принципе, бояться здесь нечего, точнее будет — некого, поэтому почему бы немного не поиграть с той. — Специально для тебя найдём свежую, — взгляд ни на секунду не отрывается от монитора, голос пропитан сталью. Со сведёнными бровями у переносицы и задумчивым взглядом, направленным на какие-то документы она выглядит очень горячо. — Считать это одолжением? — Рюджин начинает просто пялиться на девушку, было бы неплохо узнать, как её зовут. — Первым и последним, — она нервно разминает пальцы туда-суда, а после наконец решает посмотреть на свою долгожданную гостью, — Может, ты сядешь? Меня раздражает, когда кто-то стоит в моих дверях и просто пялится на меня, — карий взгляд прожигает очи напротив, видимо, эта глава и правда встала сегодня не с той ноги.       Рюджин решает не испытывать судьбу лишний раз, всё же, раньше времени пулю в лоб получить не хочется, и садится напротив. Хочется чуть подольше понаблюдать за этой главой. На телефон той приходит уведомление. Девушка без каких либо эмоций смотрит, линия челюсти заметно поднимается, а после — происходит то, к чему Шин точно была не готова. Глава быстро достает из одного из карманов раскладной нож и кидает его вперёд. Кажется, наемница будто в замедленной съемке видела, то, как оружие пролетело в миллиметре от её лица, а после — с характерным звуком впечаталось в стену за спиной.       Рюджин медленно начинает понимать, во что она вляпалась. — Воу, полегче, детка, — видимо, Шин была очень уверена, что у главы больше нет ножей, которые в любой момент при полёте могут сдвинуться на тот самый миллиметр. — Детка? Ты точно понимаешь, в каком месте находишься, Шин? — девушка заламывает пальцы, смотря в упор в недоумевающие глаза наемницы. — Так может познакомимся тогда? Меня тут судя по всему уже знает вся организация, а что на счёт тебя? — руки сложены на груди, нога закинута на другую, она не планирует отступать. — Не бойся, меня тоже знает здесь каждый, — она закатывает глаза — достаточно милая стерва, — Хван Йеджи, — цедит та и выходит изо стола в неизвестном направлении, — Можно просто — Госпожа, — Хван ищет что-то в шкафу, а после — напротив Рюджин появляется две рюмки и бутылка неизвестного ей напитка. — У кого-то здесь жесткие фетиши, — брови Шин приподняты, она просто молча наблюдает затем, как эта «Госпожа» наливает жидкость до краев, опустошает залпом, а после — пополнив запасы вновь, присаживается на своё кресло. — А у кого-то проблемы с мозгами, раз ты совершила при общем подсчёте сто пятьдесят три убийства и так проебалась на сто пятьдесят четвертом, — на лице Йеджи наконец появляется какая-никакая ухмылка, — Ещё эти твои, — пальцем указывает на локоны Шин, — Наемная убийца с розовыми волосами. Ты — либо идиотка, либо бессмертная, милая, — и Рюджин, кажется, хотела бы что-то возразить даже на это, вылезшее из ниоткуда, «милая», но рингтон злосчастного телефона вновь раздается по всему кабинету. — 一日の良い時間, — и, кажется, Йеджи начинает злиться ещё сильнее. Аккуратно скребет ногтями по дорогому столу одной рукой, второй — сжимает смартфон все сильнее и сильнее, — 商品を倉庫に持っていくだけです, — Раздраженно, пытаясь не показывать лишних эмоций при сидящей рядом Шин, — 私にもう一度気をそらすと、あなたは再びあなたのガールフレンドを見ることは決してないだろう, — звонок сбрасывается, Хван отворачивает голову в сторону, прикусывая нижнюю губу, — 彼らはすべての愚痴を死ぬことがあります — Эй, может хватит уже на китайском базарить? — Рюджин тоже не очень устраивает то положение дел, что ей приходится вспоминать ещё один язык за секунду, дабы понимать, о чём говорит эта сумасшедшая. — Ага, скажешь это моим друзьям японцам, — холодный взгляд снова направлен на Шин. Йеджи не успокаивается, однако делает глубокий вдох, вновь выпивает залпом недавно наполненную рюмку и снова заливает в неё алкоголь, — Слушай, может сегодня ещё снег пойдет? Почему всё идёт по одному месту именно тогда, когда ты решила явиться ко мне, — считать это обвинением или простым выплеском хоть каких-то, но эмоций, пока не ясно. — У меня будут проблемы, — явное утверждение. Шин медленно пытается смириться с тем, что игру здесь ведёт не она. — Я знаю, детка, — видимо, ещё одна неотъемлемая часть жизни Хван — это флирт. Девушка делает небольшой глоток, наблюдая за тем, как наёмница начинает копошиться в карманах, — Что у тебя там? Оружие? — будто ей совсем неинтересно. Перепады её настроения начинают пугать. — А если оно? Совсем не страшно, сколько, ты там говоришь, я убила? Думаешь, не справлюсь с тобой? — Хван лишь улыбается, ей смешно с этой притворной смелости, она видит человека на сквозь.       Глава неспешно встает изо стола, брючная ткань штанов немного помята, а на ногах не ожидаемые туфли, а обычные форсы Nike. Так ведь и правда не подумаешь, что она — кто-то больший, чем школьница. Девушка обходит разделяющий их с собеседницей стол и садится на него, закинув ногу на ногу прямо перед лицом Шин. Пальцы тянутся к пуговицам на жилетке, неспешно расправляясь с каждой. Этот завораживающий процесс тянется будто вечность, Рюджин еле сдерживает себя, чтобы самой уже к чертям не разорвать такую надоедливую жилетку. Однако темная ткань летит в неизвестном направлении и наглый взгляд вновь устремлен на наемницу. — Совсем не боюсь, — одну ногу для удобства ставит на ручку стула, видимо хочет, чтобы Рюджин наверняка удостоверилась в оригинале обуви. Немного наклоняется к ошеломленной таким поведением начальства работнице. Рукой под пристальным взглядом тянется к одному из карманов подчиненной, без всякого стеснения залезает внутрь и улыбается ещё шире, обнаружив там лишь пачку сигарет, — Убьешь мои легкие? А как же сердце? — наигранно дует губы девушка, крутя бумажную коробочку в руках, — Я ожидала от тебя, как минимум кинжала, что ли. Разочаровываешь, Шин, — опираясь на руку наклоняется назад, открывая вид на рельефную шею, и пуговицы, несколько из которых уже расстегнуты. Ищет что-то в выдвижном ящичке и, видимо немного устав от давления галстука, импульсивно, даже не развязывая, стягивает его с себя и кидает на диванчик рядом. В руках Хван появляется зажигалка, а сразу после — и подожжённая сигарета. — Я не Ромео, да и ты больше смахиваешь на Тибальта, — она язвит, краем глаза поглядывая, как её сигареты начинают нагло выкуривать. — Нахуй Ромео и Джульетту, — наклоняясь к лицу, выдыхает табачный дым почти в губы и вновь улыбается. А такая сторона этой «Госпожи» Шин, если честно, нравится куда больше, хотя виду она старательно пытается не подавать, — Мне больше нравятся Бонни и Клайд. Если мы говорим об устоявшейся классике, — Хван делает затяжку, а после — тянет сигарету к губам Рюджин, — Вижу по твоим прелестным глазкам, что тоже хочешь.       Шин, ещё раз взглянув на девушку, приоткрывает рот, губами аккуратно касаясь бумажного свертка, быстро наполняет легкие никотином, каждое действие производя с рук Йеджи. Наверное, это дурманит голову обеим, уже точно отводя от изначальной темы их разговора. — И со всеми ты так, Хван Йеджи? Мне каждый второй говорил, что ты хладнокровная убийца, — вновь вбирая сигарету в рот, смотрит прямо в глаза Хван. — Только с милыми девушками, которые пытаются строить из себя крутых сучек, — и, наверное, Шин бы возразила, будь она в более чётком рассудке, но тут даже почему-то спрашивать не хотелось, говорит это глава или алкоголь за неё. — Даже если эта девушка проебывает убийство и срывает тебе сделки? — Хван хмыкает над ней, кидает почти потухший окурок в пепельницу, а после — наклоняется к уху Рюджин, обдавая то горячим дыханием: — Значит, нужно наказать эту плохую девочку, — то ли всё от того, что плотный график работы не позволял Шин слишком часто увлекаться личной жизнью, то ли от того, что эта девушка и правда горяча, внизу начинает закручиваться приятный узел возбуждения, — Так трясёшься. Неужели настолько хочется, чтобы тебя трахнула девушка, которую ты знаешь меньше часа? — она продолжает шептать это томным голосом, водя носом по шее. — А тебе видимо так хочется нагнуть меня, — грубо притягивая, уже в край обнаглевшую Хван, за воротник, проговаривает Рюджин губы в губы, — Так ведь, Госпожа? — затуманенный взгляд напротив поражает, она никогда не могла подумать, что карие глаза могут быть настолько привлекательны.       Это обращение становится спусковым крючком давно запущенного механизма. Йеджи впивается в губы наемницы. Без какой-либо стеснительности сминает, наслаждается вкусом табака, смешивая с собственными перчинками ликера. Руки Шин всё ещё находятся на белоснежном воротнике, прижимают как можно ближе, неистово мнут, когда-то аккуратно выглаженную ткань.       Когда язык, уже далеко не трезвой главы, нагло врывается в уста наемницы, сражаться за первенство, кажется, уже даже нет ни сил, ни желания, особенно когда штанга, отдающая вкусом металла, цепляется за собственные зубы, остаются только животные инстинкты. Руки Хван перемещаются на шею девушки, оставляя красноватые следы от ногтей, а сама Йеджи неторопливо переползает со стола на колени к подчиненной. Во всех смыслах этого слова — подчиненной. — Это больно? — в моменте задается вопросом Шин, намекая на железяку во рту Хван, — Сделать лишнюю дырку в теле? — Я бы сказала, что приятно, — обжигает горячим дыханием Йеджм, почти вплотную прижимаясь губами к губам девушки напротив, — Только жаль, соджу было пить нельзя, — на секунду осекается глава, — Я перешла на кое-что покрепче, — и вновь эта издевательская ухмылка.       Рюджин пальцами впивается в бедра начальницы, пытается хоть как-то показать свое превосходство, но видимо, это произойдет не сегодня. Ощущает, как девушка сидящая на ней ёрзает, как же хорошо, что они обе в штанах, иначе бы самоконтроль Шин точно ушёл в небытие. — Знаешь, следующие твои байки будут о том, что ты домогаешься подчиненных, — отрываясь от губ со вкусом дорого алкоголя, шепчет наемница, пытаясь отдышаться. — Если ты живой, конечно, выйдешь отсюда, — снова кидается угрозами, а после — одной рукой схватившись за талию девушки наклоняется к столу и тянется за бутылкой. Рюджин, пользуясь положением, просто залипает на приоткрывшемся виде женской груди, цепляет пальцами пуговицы, дабы уже просто наслаждаться зрелищем, — Пей, — к Шин снова наклоняются только уже со стопкой того самого напитка.       Ей не хочется притворятся трезвенницей, Рюджин вновь просто приоткрывает рот и наслаждается тем, что её, как-будто дитя, поят с рук, параллельно поглаживая по щеке за послушание. Почти детский сад получается. Как только ёмкость опустошается, Хван кидает посуду обратно на стол, не задумываясь о том, что может произойти. Ведёт большим пальцем по губе наёмницы, собирая остатки алкоголя и размазывая еле заметную помаду по лицу.       Обеим хочется большего. Одна терпеливо ждёт хоть каких-то действий, а вторая, как хищный зверь, просто наблюдает за реакцией.       Осталось разобраться кто есть кто. — Ты и правда такая милая, когда не ведёшь себя, как последняя сучка, — вновь шепчет глава. Губы скользят по всей поверхности шеи, а руки спешно пытаются расправиться с пуговицей на джинсах. — Взаимно, — кисти Хван перехватываются на ходу.       Рюджин, видя на чужом лице недоумение, расплывается в улыбке словно чеширский кот. Спешно расстегивает дрожащими руками пуговицы, что ещё держали эту ненужную ткань на таком желанном теле. Тянет вниз по плечам белоснежную рубашку, совершенно не ожидая того, что будет под ней.       Темное кружево плотно прилегает к груди, подчеркивая все явные достоинства. Острые ключицы, будто слепленные когда-то руками лучшего скульптора, так и манят соблазном обжечься, порезаться о них, потерять всю свою кровь, зато потерять её во имя искусства.       Сложно даже представить то, как она жила раньше, ни разу не видав такого идеального тела. Она, будто озабоченный подросток, смотрящий первое порно в своей жизни, будто собака, перед которой машут такой желанной косточкой. Хотя, кажется, теперь она совсем не против оказаться у этой дамы на поводке.       Предплечья покрывают темные рисунки. Драконы, цветы, узоры, со всех сторон обвивающие руки девушки. Черная краска, местами мешающаяся с красными оттенками, покрывает, кажется каждый миллиметр, каждую частичку тонких предплечий, придаёт девушке особый шарм.       Взгляд опускается чуть ниже. Шин пальцами ведёт по коже, так аккуратно, будто это всё вот-вот исчезнет после её касаний, осматривает каждый контур, пытается вникнуть в смысл всех узоров. Ближе к запястьям подушечки пальцев натыкаются на небольшие бугорки, бесцветные рубцы, тщательно покрытые краской. Они встречаются взглядами, что-то жалостливое откликается в таежных очах, но Йеджи это совершенно не нужно, не нужно это натянутое сожаление.       И как только рот Шин открывается, чтобы произнести какую-то совершенно ненужную здесь фразу, её затыкают настойчивым поцелуем. Вкус металла мешается с чем-то очень дорогим и очень алкогольным. Жить нужно моментом, а не сожалеть о прошлом, ведь без него не было бы настоящего — такой девиз человека, который не много, не мало держит далеко ни одну страну в страхе.       Ей не интересно ковырять свои старые травмы, сейчас её единственное желание — трахнуть эту наглую розоволосую девочку, её желание овладеть этим блядски непослушным телом полностью, показать что так, как сделала Шин, делать больше не стоит.       Йеджи больше не медлит, если она без верха, это ещё не значит, что она позволит брать верх над собой, точно не сегодня. Даже не смотря на то количество алкоголя в собственном организме, Хван себя чувствует куда более уверено, чем спутница на сегодняшнюю ночь, как собственно и всегда.       Движения отточены, у неё было очень много практики. Пальцы без замешательств находят пуговицу и моментально расправляются с ней, замок ширинки также не заставляет долго ждать, пальцы проникают под ткань нижнего белья и по кабинету разносится до ужаса пошлый и громкий стон.       Тяжелое дыхание, Рюджин откидывает голову назад, поддаваясь чувству безграничного наслаждения и ласк, пальцы впиваются в ручки стула, почти скребут дорогое дерево. Хван млеет от вида, что открылся перед ней, выпирающие вены на шее, девушка, что так старательно пытаясь не издавать звуков, кусает губы в кровь. — Дыши, милая, мы ещё даже не начинали, — тяжелое дыхание отдается эхом около уха.       Рюджин не слышит почти, ничего не понимает, лишь ощущает такую нужную стимуляцию снизу, сосредотачивается на умелых пальцах. Только это не устраивает Йеджи. Недовольная таким поведением Хван достает пальцы, демонстрируя Шин растекающуюся по фалангам смазку.       Разочарованный и одновременно смущенный вздох раздается в помещение, когда Шин невольно открывает рот, чтобы внять собственный вкус. Так унизительно, но под таким пронзительным взглядом она готова и не на такое. Сейчас она готова на всё. — Хорошая девочка, — по щеке, будто щеночка, гладит Хван девушку, всецело принадлежащую ей, пока исподлобья на неё смотрят жалобным взглядом, продолжая тщательно очищать языком остатки смазки.       Правда, даже это почти неосязаемое удовольствие заканчивается, когда Йеджи поднимается с чужих бедер, опираясь на стол позади себя. Ухмылка не спадает с её лица. Это выглядит слишком по-издевательски. — Вернись, — пытаясь выровнять голос, прокашливается, смотря на Хван с явным недоумением, на что видит лишь наигранно надутые губы и слышит лишь смех. Этот наглый смех. — Здесь командую я, — холодно чеканит Йеджи, прожигая Шин взглядом полным неприкрытой усмешки, — На диван.       Два раза повторять не надо, и хоть эго внутри Рюджин сейчас бурно протестует, делать нечего, когда так хочется разрядки. На дрожащих ногах она передвигается в сторону мебели, почти сразу падая на кожаную обивку. Она чувствует на себе этот похотливый взгляд, но не совсем понимает, чего конкретно от неё хотят.       Хван, сложив руки на груди, наблюдает за растерянным лицом Рюджин, сложно не улыбаться, когда эта жесточайшая наемница под одним только её взглядом ведёт себя, как маленькая овечка. Йеджи взглядом указывает на штаны, что всё ещё висят на ногах Шин, и та без лишних слов понимает, что хотят от неё, импульсивно стягивает с себя темную ткань, небрежно кидая на спинку дивана.       Правда Хван совершенно не спешит делать что-то самостоятельно, она всё так же с непроницаемым лицом стоит, руки сложены на груди, ни один нерв на лице не дрогнет. Будто робот. — Что расселась? — разрывает тишину, — Покажи мне, чего ты хочешь, — и вновь эта дьявольская улыбка. Хван следит за каждым её движением.       Чего-чего, а этого Шин точно не ожидала от своей начальницы-Госпожи. Дрочить перед кем-то? Это звучит слишком. Слишком неправильно и пошло, что ли. Но Хван и правда видимо даже не думает делать лишних телодвижений, только не спускает с Рюджин взгляд ни на секунду.       Выхода нет. Отодвигая край белья в сторону Рюджин начинает боязливо касаться собственного центра. Медленные круговые движения. Она пытается не смотреть на человека напротив, кусает губы, но понимает, что такого трения ей крайне мало. Как собственно и Хван. — Глаза на меня, — стальной тон и Шин больше не в силах оторвать собственных очей от карих омутов, — И давай как-то побыстрее. Где твой напор, Джин-и? Некоторые проституки из наших клубов раньше любили рассказывать о том, как ты быстра и груба. Что случилось? Климакс? — так по-насмехательски над ней ещё никто не подтрунивал во время секса. — А мне вот они о тебе такого не говорили, а следовало бы предупредить сучкам, — на выдохе произносит Рюджин, томно улыбаясь, продолжая утопать в смазке собственного лона, — И давно ты мной интересуешься, Госпожа? — последнее слово выделяется громким стоном, Шин почти на пределе, ей кажется, хватит одного взгляда на Хван, чтобы кончить. — Так тебе все карты и раскрывай, сладкая, — Йеджи сама больше не может терпеть этой пытки, останавливает руку Шин, а после — наклоняется к лицу наемницы, — Чуть больше, чем требуется боссу о своей подчиненной, — всё же отвечает на поставленный вопрос Хван и смыкает их губы в тягучем поцелуе.       Рюджин более чем устаивает такой ответ, что даже сквозь соприкосновения губ тянет довольную, как кот молоком, улыбку. Пытается уцепиться за Хван, но её руки вновь перехватывают и удерживают над головой. Дыхание спирает от вида такой Йеджи сверху.       Утопая в новом поцелуе, Хван цепляет края кофты Рюджин, быстро стягивая её с девушки. Взгляд цепляется за такое давно желанное тело. До ужаса привлекательные бедра, которые давно стали личным фетишем Йеджи, однако одна деталь заставляет главу ухмыльнуться, одновременно засмущав Шин. И конечно, как без этих издевательских фразочек: — Для меня готовилась или это принципиальная позиция? — взглядом указывая на миниатюрную грудь Шин, неприкрытую ничем, улыбается Йеджи.       Рюджин моментально пытается прикрыть руками грудь, уже не замечая, как её щеки рдеют от этих пошлых издевок, но Хван вновь перехватывает запястья, губами примыкая к стоящим соскам. Обводит ореол языком, слушая тихий скулеж снизу, кусает, а после — целует в тоже место, заглаживая свою небольшую «вину». Кажется, скоро она начнет записывать это божественное слияние звуков на диктофон, как память об этой долгожданной встрече. — Ты идеальна, — шепчет куда-то в районе уха Хван, ластится как кошка, покрывая шею мягкими поцелуями. Ещё немного и Рюджин от таких действий дойдёт до предела.       Нежность в настроении Йеджи быстро кончается, когда она легким движением переворачивает Рюджин на живот, тянет к себе, заставляя приподняться на локтях, выпятив задницу назад, прямо к лицу Хван. Рюджин не видит этого, но почти уверенна, что Йеджи вновь ухмыляется. Интересно, сколько таких же как Шин, она уже трахала в своём кабинете. — Ты слишком громко думаешь, детка, — проводя пальцами по мокрой ткани трусиков Рюджин, шепчет Хван, вновь слыша протяжный стон.       Йеджи впиваясь пальцами в бедра девушки тянет ближе к себе, создавая небольшой толчок, фиксирует на месте. Целует поясницу, кусает в районе позвоночника, оставляя бардовые следы, хочется пометь её всю, чтобы Рюджин всецело была только её. Ладони сжимают полушарии груди, заставляя Шин взвыть. — Зачем ты это делаешь? — отзывается скулежом девушка, — Так много работников, девушек по вызову, зачем ты делаешь это со мной? — мысли в кучу, она еле как связывает слова в предложения под ласками Хван, — Способ показать свою власть? Ты могла просто пустить пулю мне в висок — Может быть, я хочу только тебя, mon amour, — неожиданно для самой Йеджи вырывается давнее признание.       Она больше не может терпеть, мучать себя и Рюджин. Стягивает с девушки последний элемент одежды, сразу же начиная стимулировать пульсирующий клитор, вызывая тем всё новые и более громкие стоны и, чёрт, как же ей это до безумия нравится, нравится доводить свою девочку до такого состояния. — Может, я никого кроме тебя не вижу последние годы, — тянет за розовые локоны на себя, заставляя Шин поднять голову — не только чувствовать её любовь, но и слушать, — Не слушаю ничего, кроме новостей о твоих феноменальных выполнениях заказов, — два пальца без проблем входят в лоно, срывая с уст Рюджин стон, который уже больше напоминает крик.       Шин сложно воспринимать в серьез то, что говорит Йеджи, без остановки трахая её сейчас, то, что она говорит кажется слишком уж нереальным. Чтобы глава влюбилась в неё? Да бред какой-то. Зато какой приятный, выбивающий из неё все силы дышать. — Ты действительно не помнишь меня, Энн? — толчки не останавливаются, а лишь набирают новую силу, что так контрастирует с постоянными поцелуями в районе шеи и спины, — По-моему, в тот солнечный день в Сибуе ты представилась мне именно так, — стенки влагалища сокращаются, всё сильнее обхватывая пальцы Хван, но, кажется, вместе с этим приятным ощущением, начинает приходить и то, почему лицо этой девушки ей казалось знакомым.       Самый громкий стон срывается с губ Рюджин и девушка без сил падает лицом в эту чертову обивку дивана. Ноги неистово дрожат, будто бы она только что пробежала десятикилометровый забег без единой остановки. Дыхание сбито. Как же она давно не получала такого удовольствия от секса.       Хван гладит её по голове, пытается убрать прилипшие к лицу розовые пряди. Ложится рядом, прижимая Шин к себе поближе, то, о чём она так долго мечтала, осуществилось, может и не на столь долгий срок, как бы ей хотелось каждую ее пьяную ночь без новостей о Шин, когда желание позвонить наемнице, по уже давно найденному телефону, и услышать голос этой девушки было сильнее любой другой нужды.       Рюджин поворачивается к ней, всматривается в оказывается очень даже знакомые когда-то черты лица, пытаясь запечатлить этот такой странный, но до жути интимный момент. Слегка дрожащие веки Йеджи прикрыты, а сама она, спокойно дыша, прижимается к шее Шин. Однако даже в такой тишине слышится бешенный ритм сердца Хван. — Ты — моя ошибка, — тихо начинает Рюджин, сразу же пугая до мурашек этими словами Хван, Йеджи сразу приподнимается после этих слов, начиная растерянно бегать взглядом по лицу Шин, — Заказ, первый неофициальный, шесть лет назад, где мне предложили пять миллиардов за твою голову, но… — Но тебя отравила проститука дешевой дурью, — заканчивает Хван фразу, которую Шин вероятно хотела сказать, отворачиваясь от Рюджин в знак обиды. — Но я не смогла убить тебя, потому что в первые на работе почувствовала себя непрофессионально рядом с тобой, — продолжает свою фразу так, как хотела изначально, Рюджин, рукой обвивая талию Йеджи, целует в заднюю часть шеи, от чего Хван кажется готова расплыться лужей прям на этом диване, — Так откуда ты знаешь про дурь? Ты ведь тоже шесть лет представилась иначе. Так ведь, Мира? — А думаешь, кто той ночью спас твою задницу от передоза? , — поворачивается обратно к Шин Йеджи, во взгляде нет тех чертей, что плясали там минут тридцать назад, только глубокое сожаление о чем-то и серьезность, — Ты почти умерла той ночью, — сводит брови к переносице, вспоминая явно не самый приятный момент своей жизни, — Лежала и задыхалась в собственных слюнях в одной из вип-комнат.       Бесконечная паника охватила её разум. Ей хватило пяти минут, чтобы выпытать у этой проституки, где сейчас Энн и с кем, а после — пустить пулю в лоб этой шлюхе, но почему-то сейчас она, уже минут десять носясь по второму этажа меж комнат, предназначенных для плотских утех, не может найти её. Человека, после которого она, кажется, поверила в феномен, над которым раньше лишь смеялась с друзьями — «любовь с первого взгляда».       Йеджи никогда до этого момента и подумать не могла, что влюбится в кого-то настолько откровенно и по-детски на своей первой командировке в Японию. Она только что заняла этот чертов пост главы преступности Кореи, которую боится каждый человек этой долбанной криминальной иерархии, но уже вляпывается по уши из-за своих глупых чувств. Ищет с дрожащими руками комнату, в которой лежит человек, посланный убить её. Как же глупо.       Она сразу поняла, что Рюджин, выдающая себя под другим именем — её личный гонец из ада, что пришел в её жизнь, чтобы свершить судьбу Йеджи так, как ей приказали чертовы пара миллиардов вон. Её выдавало буквально всё, начиная явным корейским акцентом, заканчивая тем, что на японку Шин походила меньше всего на свете, но Йеджи не могла просто так отказаться от этой «игры», как ей казалось изначально. Интерес нарастал с каждым днем, а вместе с ним и что-то чуть большее, давшее свои корни глубоко в сердце Хван.       Когда нужная дверь наконец распахивается перед ней, картина перед ней заставляет колени дрожать, хочется убежать отсюда подальше, да только бежать-то кажется уже некуда. Полураздетая Рюджин лежит на кровати, содрогаясь в конвульсиях от передозировки веществами, задыхаясь в собственных слюнях и пене, непроизвольно выходящим изо рта.       Глубокий вдох, Йеджи проверяет пульс, содрогаясь от факта, что девушка перед ней почти не дышит. Переворачивает Шин на бок, придерживая голову, дабы та не задохнулась, трет мочки ушей, только бы Рюджин оставалась в сознании сейчас. Она заранее вызвала сюда скорую, ей остается только дождаться врачей, только бы дотерпеть до их приезда.       Когда дыхание слегка нормализуется, Шин находит в себе силы поднять глаза на человека, который спасает её сейчас. Йеджи пытается заглушить собственный поток слёз, когда они сталкиваются взглядами. Зрачки Рюджин сильно сужены, синие губы дрожат, Шин пытается сказать что-то, но Йеджи лишь аккуратно прикрывает ей рот ладонью, мотая головой из стороны в сторону.       Глаза Шин закрываются, но в этот раз почему-то не спешат открываться снова. Хван вновь пробует все доступные ей сейчас методы привести человека в чувства. Бьет по щекам, трёт мочки ушей, но уже ничего не помогает. Её руки дрожат, она вновь проверяет пульс — ничего. Как только осознание доходит до неё, в комнату вбегает бригада врачей, оттягивающие в моменте Шин от Йеджи, сразу же начинающие приводить массаж сердца.       Йеджи будто не в этой реальности. Слёзы скатываются с её глаз, пока она смиренно ждёт лишь одного — чтобы сердце Рюджин начало биться снова. Всё тело дрожит так, что к ней тоже подходит один из работников бригады, объясняет что-то, показывает как восстановить дыхание, успокоиться наконец, но всё её внимание сведено к девушке, что только что вновь начала дышать.       Шин перекладывают на носилки, пока Хван заполняет документы касательно Рюджин, указывая её настоящее имя, которое она как-то подглядела на водительских правах девушки, оформленных на чистом корейском языке. Ей пора идти. Йеджи в последний раз сжимает руку Шин в своей, медленно отпускает, но уходя, до её слуха доносится тихое: — Мира, останься со мной… — Почему ты не осталась со мной? — этот вопрос бьет явно куда-то под дых, — Почему уехала? — Рюджин пытается заглянуть куда-то вглубь карих омутов, узнать ответ на вопрос, который мучал её столько лет. Она забыла лицо Йеджи после передозировки, но никогда не забывала моменты, проведенные рядом, моменты, когда её сердце билось куда сильнее. — Потому что я люблю тебя, — с нежностью в голосе доносится до Шин, — Тогда за мной велась охота, ты и сама об этом прекрасно знаешь, раз поехала туда за моей жизнью. Это в первую очередь угрожало бы тебе, если бы я осталась, — мягкие поцелуи покрывают лицо Рюджин, — Я просто наблюдала за тобой всё это время, следила, чтобы у тебя всё было хорошо, и даже не думала, что мы когда-то встретимся снова — Тогда я думаю самое время наверстать упущенное, — Шин вновь накрывает губы Хван своими, пальцами зарываясь в алые пряди.       Поцелуй быстро из целомудренного вновь превращается в схватку за главенство, но на этот раз Рюджин не намеренна сдаваться, точно не сейчас, да и больше уже никогда. Когда она вновь обрела свою Миру — ту, с кем притворный роман когда-то превратился в настоящие чувства, настоящие поиски тех завораживающих лисьих глаз, которые так мучительно никак не находились во время очередных прогулок по Токио. Она почти потеряла надежду, ведь имени этой девушки не было ни в одной поисковой базе. Она не считалась ни в списке мертвых, ни в списке живых, только в сердце Шин, где была первым и единственным номером.       Сейчас она вновь обрела, не Миру, куда лучше — реальную Йеджи, что больше не тихо наблюдает за ней, а откровенно скулит в поцелуй, стоит Шин спуститься пальцами ко всё ещё нерасстегнутой ширинке брюк и коснуться жаждущего лона, сквозь ткань кружевного белья. — Да, пожалуйста, Джин-и, — изнывая от переполняющих чувств, в поцелуй стонет Хван.       Она слишком долго ждала этого момента, слишком часто фантазировала о Рюджин в самом непристойном смысле, мечтала о том, когда же её пальцы заменит Шин. Её желания не оправдались, всё оказалось в разы лучше. Она оказалась куда чувствительней к этим ласкам, куда громче, чем ожидала она и её звукоизоляция.       Рюджин целует напористо, ведёт губами от линии челюсти к ложбинке меж груди, оставляя за собой красноватые следы, прикусывает стоящие соски, наслаждается тем, что ей даже не нужно прилагать особых усилий, чтобы довести Йеджи до такого состояния.       Шин больше не медлит. Стягивает брюки вместе с бельем с девушки, ведет дорожкой поцелуев всё ниже. Оставляет собственные следы на бедрах, устаиваясь между ног девушки, сбивая дыхание Хван окончательно. Йеджи не остается ничего, кроме как прикусывать нижнюю губу, тихо скуля, ожидая этой мучительной разрядки.       Хван зарывается пальцами в волосы Рюджин, направляя Шин туда, где её ждут очень и очень давно. Когда девушка касается истекающего лона кончиком языка Йеджи вздрагивает в удовольствии. Слишком много эмоций она испытывает одновременно. Рюджин большим пальцем неторопливо массирует пульсирующий клитор, продолжая вылизывать такую текущую и нуждающуюся Госпожу. — Давай, детка, громче, — ненадолго отвлекаясь, чтобы посмотреть в темные омуты, что заполонила пелена похоти и желания, шепчет Шин, — Покажи мне, как ты хочешь это, — в ответ следует лишь громкий стон, оглушающий настолько, что Рюджин готова заниматься этим хоть всю оставшуюся жизнь.       Йеджи лишь может тихо материться, прижимая Шин к своему центру ещё ближе, чтоб больше не говорила по пустякам, а использовала свой язык только в верных целях. Костяшки белеют, сжимая волосы Рюджин почти на корню. Девушка снизу лишь тихонько шипит на это действие, создавая дополнительные приятные вибрации внизу и вытягивая руку, которой только что со всей силы сжимала бёдра, в сторону Йеджи, переплетая их пальцы между собой.       Почти на пределе Хван прогибается в пояснице, изнемогая от ещё больших стимуляций снизу. Сжимает руку Рюджин до боли, оставляя на тыльной части следы от ногтей. Ей хочется чувствовать Шин ещё больше, быть ещё ближе, стать единым целым с розоволосой и никогда не отпускать. — Кончайте, Госпожа, — томным голосом шепчет Рюджин, надавливая на самую чувствительную точку.       Йеджи содрогается в полученном экстазе, наконец получив долгожданную разрядку, спустя пару секунд ослабляет собственную хватку в руке Шин. Рюджин поднимается ко всё ещё дрожащей от оргазма Хван, осторожно обнимает, располагаясь на груди девушки. Йеджи гладит Шин по голове, поправляя растрёпанные пряди, стирает с щек остатки собственной смазки и вновь целует, ощущая на языке вкус своего недавнего оргазма. — Я люблю тебя, — отрываясь от поцелуя, лепечет Шин.       На глазах Йеджи проскальзывает секундное сомнение в только что услышанном, а после — на щеках появляются еле заметные дорожки слёз. Как же долго она ждала этого момента, когда её чертова влюбленность найдет свой ответ, и вот наконец, хоть в такой ситуации, но это произошло. И нет наверное сейчас человека счастливее Хван. — Я убью за тебя, — обещает Йеджи, — Сделаю всё, чтобы ты была самой счастливой девушкой в мире. Не дам больше ни одному ублюдку обидеть тебя. — То есть не любишь? — дразня Хван, спрашивает Рюджин. — Люблю, — хмуря брови, утверждает Йеджи. — Кого? — всё никак не может угомониться Рюджин, включая режим надоедливого ребенка. — Только тебя, mon amour, — почти мурлычет Хван, завлекая девушку в новый поцелуй.

***

      Громкая музыка, множество танцующих и кричащих тел. Глаза режут резко меняющие свои режимы светодиоды. Две девушки по-собственнически рассматривают обстановку бара, собственно одна из них действительно является владелицей этого места.       Йеджи в привычных форсах Nike и деловом тёмном костюме, провожает Рюждин в центр зала, чье темное платье едва прикрывает ягодицы. Хван придерживает девушку за талию, как она сама говорит, чтоб не потерялась. Кажется, это отличное место, чтобы провести время вместе и расслабиться, однако, сегодня это является не первостепенной целью дам.       Рюджин взглядом указывает Хван на кудрявого парня, ожидающего свой напиток за барной стойкой. Конечно же, Йеджи уже известно о таком непростительном поступке дилера перед их судьбоносной встречей. Правда, пока Шин рассказывала эту историю Хван, смеясь, та тысячу раз вслух описала убийство своего работника во всех красках и ещё столько же раз она сделала это в собственных мыслях. — Ты уверена, Джи? — осторожно спрашивает Рюджин, придерживая уже рвущуюся к Чану Йеджи за предплечье. — Я просто поговорю с ним, милая, — улыбается Хван, и как бы Рюджин не хотелось верить в добродетельность этой улыбки, она знает, что от Йеджи можно ждать чего угодно.       В мыслях сразу же всплывает образ молящего прощения на коленях перед Шин продавца какой-то небольшой лавочки, что решил нагрубить Рюджин, пока та выбирала продукты домой, или парня, который посмел поздороваться за руку с Шин, а на следующий день оказался в больнице с переломом всё той же несчастной руки.       Но Йеджи уже не остановить, она видит свою цель и никаких препятствий перед ней, показывает бармену жестом удалиться и встает ровно за спиной сидящего за стойкой парня, в одно движение зажимая ему одной рукой рот, а второй приставляя небольшой раскладной ножик к шее дилера. Музыка заметно становится громче, а значит, кричи, не кричи — его никто не услышит. — Давно не виделись, Чан-и, — знакомый тягучий голос раздается прям над ухом, — Разве я не предупреждала тебя, когда просила мирно поговорить с ней? Разве не говорила, что убью, если ты хоть пальцем к ней притронешься? Думал, что я не узнаю? — Йеджи убирает руку ото рта дрожащего дилера, сразу же обтирая её об ткань брюк. — Она конченая! Она направила на меня свою гребанную пушку! — пытается связать слова в предложения, оправдывается Чан, сразу же ощущая крепкую хватку у корней своих кудрей, его горло стало еще ближе к лезвию. — Конченый тут только ты, мерзкий ублюдок, — стальным тоном заключает Йеджи, оттягивая волосы ещё сильнее, — Чтоб завтра пистолет был у меня в офисе, — заканчивает Хван, со всей силы ударяя лицом парня об барную стойку.       Парень теряет сознание и Рюджин сразу же бежит к Йеджи, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, но, видя «отдыхающего» после разговора Чана, успокаивается. Берёт руку Хван в свою, поглаживая большим пальцем ладонь всё ещё немного злой Йеджи. — Присмотри за тем, чтобы он ушел отсюда до закрытия, Чонин, — быстро кидает светловолосому бармену Хван, поворачиваясь и уходя с Рюджин из этого бара, — Он назвал тебя конченой, я хотела убить его, жаль ещё не отдал украденное, — уже на улице перед темной Audi R8, закуривает очередную сигарету, чтобы успокоиться. — Джи, я думаю, он уже осознал свой поступок в полной мере, поехали домой, дорогая, — тянет Шин, — Иначе мне придется убить тебя за твою медлительность, — в шутку возмущается Рюджин, бёдрами опираясь на капот машины, замечая, как её снова игнорируют, продолжая так же медленно курить сигарету — Йеджи!       Договорить ей не дают. Хван, прижимая Рюджин к себе, затыкает девушку поцелуем, выпуская в её рот табачный дым. Выкидывает сигарету на асфальт, туша её подошвой кроссовок и наконец достает ключи, дабы разблокировать двери от машины. — Поехали домой, моя нетерпеливая девочка, — шепчет Хван, оставляя мимолетный поцелуй на щеке Шин.       Рюджин остается лишь закатить глаза на подобные фразочки, что уже стали привычными и даже почти не надоедливыми со стороны Хван, и сесть в машину, ожидая пока её личный водитель также неторопливо заведёт машину и поедет домой. — В следующий раз предупреждай, что быстрой ты бываешь только во время секса, — складывая руки на груди, бурчит Рюджин. — Я тоже очень люблю тебя, mon amour