Desire

Никто ни о чем не узнает. Не узнает. Никто Важный ни о чем не узнает. Цикл перестал разговаривать с ним много… циклов (хах!) назад, когда ему не удалось разыграть карту «Роковой случайности». Наверное, рядом с Изабо и впрямь случайностей происходило слишком, подозрительно много. Нет. Он много думает. Да и какая теперь разница? Пожав плечами, воин делает глубокий вдох и прикрывает глаза. Вокруг тихо. Пахнет травой, древесиной, полевыми цветами и сладковатым душком свежей плоти. Во рту собирается слюна, язык сам собой касается клыков. Они длиннее, мощнее, а еще их больше — в самый раз, чтобы расправляться с хрустящими хрящиками и капризными сухожилиями. Кто бы мог подумать, что познания в Ремесле Тела пригодятся даже в столь необычной ситуации! — Ха-ах. Хочется растянуть этот благодатный момент. До неуместных вопросов, до полных притворства ответов, до пустых слов. Здесь и сейчас, в которых можно было раствориться. Стать шелестом листвы, чуть слышным пением ночных птиц, шуршанием травы. Стрекотом цикад и… Он недовольно распахнул глаза. Да, это скоро могло стать проблемой. Как и почуявшее кровь зверье. Изабо без труда мог победить любое чудище, двуногое или четырехлапое, но пожалуй от этого будет слишком много шума. Шум привлекает внимание — и, разрушает тишину. Делает все слишком сложным. — Что ж. Он проделывал это и раньше, но с Сиффрином каждый раз — как первый. Тело его чистое, белое и пахнет хлопком. Сахаром? Изабо попробовал воздух на вкус. Нет. Он бредит. И портит момент! Вниз от ключиц уже проделан тонкий надрез, за который воин хватается, чтобы раскрыть того, кого любит, словно книгу. — Читать как открытую книгу, а? Как бы пошутить в следующий раз… Чувство юмора стало подводить его на трехсотый цикл. Но, какое до этого дело? Дабы добраться до внутренностей нужно приложить усилия, однако вряд ли во всем Вангарде найдется кто-то сильнее него. Даже Король теперь — занимает совсем не почетное второе место. Кости трещат, пальцы покрывают кровь, ихор и жир. Изабо нежно оглаживает покрытые венами легкие и запускает руку к чужому сердцу. Оно еще теплое. Совсем недавно оно качало кровь, а его владелец смеялся над дурацкой шуткой и не подозревал, чем именно закончится этот вечер. Эмоции на миг берут верх — горло стягивает удавкой паники, а на глаза наворачиваются слезы. Изабо слышит в своей голове голоса Миры и мадам Одиль. Те исполнены ужаса и отвращения. «Что ты наделал» «Во что ты превратился» «Как ты мог сотворить такое с тем, кого любишь» Сердце — то, что бьется в груди Изабо — пропускает удар, а в следующую секунду то словно затягивает в невидимый холодный кокон. Какая разница? Никто ничего не вспомнит. Никто не узнает. А своим маленьким новым хобби он никому не вредит. …Да и кому вредить, если в этом проклятом мире изменны лишь он, да Цикл. Изабо встряхивается, отгоняя непрошеные мысли, и затем мягко тянет теплый орган на себя. Он и без того испачкался в крови, но как-то струя артериальной крови залила ему глаза, волосы, и одежду, и наутро у друзей было много… ненужных вопросов. — Ага! Получается вполне неплохо — как только сердце Сиффрина оказывается у него в ладони, Изабо впивается в него клыками, дабы смаковать, дабы насладиться текстурой и теплом. О, сколько он мечтал о сердечном тепле! Конечно, обычно в книгах и пьесах имеется в виду тепло душевное, но время затянулось вокруг его шеи петлей, да убило, превратив затем в чудовище. И вот такое тепло — истинное, нутряное — то, что не дает ему окончательно сдаться. За сердцем Изабо съест язык, глаз, обглодает руки. Ребра ему пока не доводилось попробовать, но все бывает впервые, так? А он нарочно отказывался от стряпни Бонни с самого утра предвкушая вот этот счастливый момент. На языке стало солоно, а на душе спокойно. Теперь, у него будут силы чтобы в очередной раз переступить порог Дома Перемен и прикончить Короля. Он проглотил желудочек, почти не жуя, а затем всосал плотные толстые трубки вен. — Как спагетти. Забавно. Изабо облизал тыльную сторону ладони, чувствуя как губы расплываются в улыбке. Его медленно наполняли любовь и сытость. Ночь была тиха и блаженна.