Тайны на трибунах

Комната наполнялась напряжением, от чего дышать становилось просто невозможно. Кожу обжигало чувство тревоги, а по спине текли капельки пота. И было непонятно, всё ли это от стресса, пережитого за этот злосчастный день, или из-за нахмуренного Гонсалеса, стоящего перед ними. Всё тело начинало трястись, а к глазам подступали слёзы. Этого не должно было произойти. Педри не заслуживал, чтобы его предали сразу два близких человека. — Пойдём поговорим, — выразительно посмотрел он на Гави, его слова были наполнены ядом. — Педри, мы можем всё объяснить... — начала девушка дрожащим голосом. — Я не с тобой говорю, — холодно прервал её он, от чего блондинка вжалась в диван сильнее и до крови закусила губу. — Пабло, пошли, я сказал. Грубые слова, словно нож, пронизывали тело Гавиры. Сейчас он чувствовал себя маленьким мальчиком, которого ругала мама за то, что он вместо времени с семьёй выбирал футбольное поле. Но тогда он был уверен в своих действиях, для него футбол был целой жизнью. Теперь же его свела с ума женщина, чего произойти никак не должно было. На ватных ногах он поднялся и направился к двери, оглядываясь назад на Элизабет, которая уткнулась лицом в поджатые колени. Пабло оставалось лишь догадываться, что по её щекам текли горькие слёзы. На просторной кухне расположился Гонсалес. Его взгляд был направлен в одну точку и не выражал никаких эмоций. Хотя разочарование Пабло всё же смог разглядеть. — Я даже не знаю, с чего начать... — Ну, уж будь так добр, постарайся, — горько усмехнулся Педри. Пабло глубоко вздохнул. Он знал, что должен объясниться, что должен признаться во всём, но слова никак не хотели складываться в осмысленные предложения. Он почувствовал, как по спине снова побежали мурашки, но теперь уже от стыда. — Педри, я... я не оправдываюсь, но... — он замолчал, не в силах подобрать нужные слова. — Но ты, как всегда, делаешь то, что тебе вздумается? — Гонсалес скрестил руки на груди, и его взгляд стал ещё холоднее. — Ты думаешь, что можешь делать всё, что тебе вздумается, а потом сказать: «прости»? Я просто думал, что мы друзья, Пабло. — Так и есть, просто... — он замолк. — Просто скажи, как долго вы водили меня за нос? — Три дня. — Три дня? — из его уст вырвался смешок. — Серьёзно? — Просто послушай. Я тебе клянусь, между нами до этого ничего не было. Я даже и смотреть в её сторону не хотел. Но тогда в отеле... она пришла ко мне в номер пьяная, и мы начали ссориться. Между нами возникла страсть и... — Погоди, вы переспали? — Педри широко раскрыл глаза, а Гавира виновато поджал губы, опуская взгляд. — Охренеть. — Прости, пожалуйста, мы не хотели тебе сделать больно, — он снова посмотрел на брюнетa. — Не хотели, но сделали. Я просто не понимаю, почему нельзя было сразу мне всё рассказать. Или просто держать свой член в штанах? — Мы хотели забыть всё это, но не получилось... Гонсалес вновь усмехнулся. — Пойми, мы просто не могли оторваться друг от друга. — Так забавно слышать из твоих уст «мы». Не ты ли её ненавидел? Или это взаимосвязано? — Нет-нет, я бы никогда так не поступил с тобой. — Нет, Пабло. Ты уже поступил, и это невыносимо, — сказал Педри, оставляя в воздухе молчание, которое было чётким, как удар колокола. Гави, почувствовав, как холодный пот опять выступает на лбу, попытался найти слова, чтобы объяснить происходящее, но всё, что выходило из его уст, звучало как жалкие оправдания. Он осознавал, что слова не изменят причинённую боль. — Слушай, — начал он, стараясь сделать голос более уверенным, — я не собирался тебя предавать. Это было... это было ошибкой. Я не могу поверить, что это произошло. Гонсалес покачал головой. — Ты называешь это ошибкой? Ты спал с... — он не мог произнести имя девушки. — И теперь всё сводится к простой ошибке? — его голос звучал глухо. Педри чувствовал, как с ним уходит земля из-под ног. — Знаю, это звучит ужасно. Но мы не ожидали, что такое произойдёт. Если бы не алкоголь, если бы не та дурацкая ссора... — Не дури. Ты ведь не пьёшь. Ты просто пытаешься найти способы оправдать своё поведение, — перебил его Гонсалес. Пабло снова замолчал, а его сердце билось так, как будто пыталось вырваться из груди. Он увидел раздражение и тоску в глазах Педри и чувствовал, как мрак накрывает его. Он не хотел разрыва, но теперь понимал, что это неизбежно. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Гонсалес, собираясь с силами, — что я пытался понять. Мы были как братья. Я рассчитывал на твою поддержку и доверял тебе. Не думал, что ты предашь меня так. Пабло заметил, как руки Педри сжались в кулаки. Никакие оправдания больше не имели веса. Он понимал, что их отношения уже никогда не будут прежними. — Мне жаль, — произнёс Пабло, глядя Гонсалеса в глаза, надеясь, что хоть капля искренности в его словах сможет что-то изменить. — Жаль? — немногословно переспросил Гонсалес, его тон оставался ровным. — Ты знаешь, что слово «жаль» ничего не меняет? — Ты прав, — признал Пабло, осознавая безвыходность ситуации. — Я идиот. — Ты, возможно, идиот, но ты не понимаешь, что произошло, — произнёс Педри, его голос звучал низко и угрожающе. — То, что случилось между нами, разрушено. Мне будет трудно снова доверять тебе, даже если бы я хотел. Педри уронил слезу на стол, словно сам не верил в свои слова. Он понимал, что не может вернуть прошлое. Надежды на прощение медленно умирали, оставаясь в безвозвратной пропасти разбитого доверия. — Я больше не знаю, что сказать, — наконец, произнёс он, чувствуя, как слова застревают у него в горле. Гонсалес кивнул. — И в этом вся суть, Пабло. Ты всё сказал. Гави опустил взгляд на пол. Его руки дрожали, а сердце колотилось, словно бешеное. — Может, я могу как-то всё исправить? — не поднимая взгляда, дрожащим голосом спросил он. — Ну, предложи что-нибудь. Как на зло, в голову лезла только одна ужасная мысль, произносить которую Пабло никогда не хотел. — Не знаю... я могу перестать... общаться с ней? Педри усмехнулся. — Ну, попробуй, я подумаю. До этого ты ведь не смог «не общаться». Гавира поджал губы, снова отвёл взгляд в сторону. Ситуация была не просто неприятной — она была отвратительной. Разочарование в глазах лучшего друга видеть было невыносимо, но ещё более невыносимо было держать дистанцию с одной зеленоглазой особой.

***

Длинные светлые волосы распластались по мягкому дивану, на котором некоторое время назад её обнаружили вместе с Пабло. Глаза были красные и опухшие от не останавливающихся слёз, из-за чего кожа лица ужасно болела. Мысли разъедали весь мозг, заставляя ощущать невозможное чувство вины и отчаяния. Элизабет не понимала, сколько времени прошло. Она просто лежала, свернувшись клубком, стараясь спрятаться от всех проблем. Хотелось вернуться в Сан-Диего и забыть о существовании двух футболистов. Дверь тихо скрипнула, заставляя её незаметно вздрогнуть, но не пошевелиться. Даже спиной девушка почувствовала тяжёлый, испепеляющий взгляд на себе. — Ситуация утихла. Вставай, я отвезу тебя домой, — послышался холодный голос Гонсалеса. Таким он был очень редко. — Не стоит... — прошептала она, зажмуривая глаза ещё сильнее в попытке скрыть новую волну слёз. — Ты меня не поняла, вставай. Я не хочу видеть в своём доме вас обоих, — он стал ещё более жестким. Нижняя губа зазрястила, а что-то в груди сильно обжигало. Она привстала, опираясь на локоть, а второй рукой провела по волосам, приводя их в порядок. — Я имела в виду, что сама могу добраться. — Я уже сказал, что нет. Извини, не могу не проводить девушку, тем более когда по всему городу творится беспорядок. Так уж меня воспитали, — усмехнулся брюнет. Элизабет тяжело выдохнула, вытирая глаза от солёной жидкости, и направилась за Педри в сторону его машины. Ноги тряслись, и девушка с трудом сохраняла равновесие. На улице уже было заметно темно, что натолкнуло её на мысль, что времени прошло достаточно много. Дверь автомобиля хлопнула, и футболист оказался внутри, изменив своей привычке всегда открывать дверь Элизабет. Дрожащими руками она приоткрыла переднюю дверь с другой стороны от Гонсалеса и плюхнулась на сиденье. Парень завёл машину и выехал с парковки. — Где Пабло? — тихо спросила блондинка, вспоминая, что не видела его с того момента, как Педри забрал его на «разговор». — Ты серьёзно сейчас? — горько усмехнулся брюнет, поворачиваясь к девушке. Сейчас Элизабет смогла разглядеть его лицо и с ужасом заметила, что его глаза были не менее красными. Он плакал. Её сердце болезненно сжалось. Хотелось прямо сейчас броситься к нему в объятия, успокоить и пообещать, что всё будет хорошо. Но вряд ли Педри нуждался в этом. — Но если тебя это так беспокоит, то он уже уехал, — произнёс Гонсалес. Элизабет кивнула, поворачиваясь головой к лобовому стеклу и закусывая губу до крови, пытаясь сдержать приближающийся приступ истерики. — Мне вот интересно, что я сделал не так? — продолжал Гонсалес. Его слова были пропитаны ядом. — Я недостаточно уделял внимания тебе? Или недостаточно заботился? — Нет-нет, — шептала она дрожащим голосом. — Ты делал достаточно... — Тогда в чём причина? Неужели мне нужно было просто тебя трахнуть? — резко ответил футболист. По щекам Элизабет потекла новая волна слёз с ещё большей силой. — Я... — было тяжело сказать хоть слово. — Мне правда очень стыдно... — Вы оба такие смешные. «Нам стыдно». А когда вы спали за моей спиной, вам не было стыдно? — Я не знаю, что на меня нашло, — прошептала она. — Но я точно никогда не хотела причинить тебе боль. — В таком случае, Элизабет, ты дура, — он отчеканил её имя так же, как когда-то делал Гавира. — Дура, в которую ты влюбился. Не забывай. Педри резко повернулся к ней, его глаза блестели. Элизабет почувствовала, как в груди зажглась искра надежды — возможно, он всё ещё может её простить. Но эта надежда тут же угасла, когда она увидела его выражение лица. — Влюбился... — он усмехнулся, но в его голосе не было радости. — Ты не понимаешь, что это значит. Это значит доверие. А ты его предала. Элизабет снова залилась слезами. Каждое его слово было, как острое лезвие, пронзающее её сердце. Она знала, что натворила, но не могла объяснить, почему это произошло. В её жизни всё перевернулось, и она чувствовала себя потерянной. — Я не хотела этого... — прошептала она, пытаясь сдержать дрожь в голосе. — Я не знаю, что со мной случилось. Всё так быстро... — Быстро? — перебил её Гонсалес, его голос едва сдерживался. — Ты спала с моим лучшим другом, и это всё произошло быстро? Ты даже не подумала о том, что это может значить для меня? Элизабет прижала руки у груди, пытаясь скрыть свою боль. Она знала, что это её вина. Но в глубине души она также понимала, что виной всему было не только её решение, но и что-то внутри неё. — Я была пьяна... — тихо произнесла она, надеясь, что это хоть как-то объяснит её поступок. — И это оправдывает твои действия? — он снова посмотрел на неё, его глаза полны огня и боли. — Нет. В машине повисла тишина. Педри сосредоточился на дороге, а Элизабет продолжала всхлипывать. Она чувствовала себя опустошенной и разбитой. — Ты знаешь, что теперь? — наконец произнёс он, его голос стал тише. Элизабет почувствовала, как всё внутри неё обрушивается. Его слова были, как холодный душ, и она не могла поверить в то, что только что услышала. Она смотрела на его профиль, на сжатые губы и напряжённые челюсти и понимала, что всё изменилось. — Педри, пожалуйста... — её голос дрожал от эмоций. — Я знаю, что причинила тебе боль, но я не хочу, чтобы это было концом. Он не ответил, только сжал руки на руле, как будто это могло спасти его от происходящего. Блондинка знала, что должна сказать что-то ещё, но слова не шли. — Я понимаю, что ты злишься. Я понимаю, что предала твоё доверие... — продолжала она, стараясь найти нужные слова. — Но я хочу всё исправить. Гонсалес снова посмотрел на неё, его глаза были полны боли и разочарования. — Ты не понимаешь, Элизабет. Это не просто ошибка. Это разрушило всё. Предал однажды — предаст дважды. Я не могу просто взять и забыть об этом. Она почувствовала, как слёзы снова наполняют её глаза. — Я знаю, что это трудно... — произнесла она, пытаясь звучать уверенно. — Но я готова сделать всё возможное, чтобы вернуть твоё доверие. Готова работать над собой. — Работать над собой? — он усмехнулся с горечью. — Это что-то новое. Ты действительно думаешь, что этого достаточно? Элизабет опустила голову, чувствуя себя беспомощной. Она понимала, что его гнев и боль были оправданы. — Я просто хочу, чтобы ты знал... — начала она снова, стараясь говорить спокойнее. — Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я запуталась и не смогла с этим справиться. — Это твоя проблема, Элизабет. Ты запуталась и выбрала самый простой выход. Сердце девушке сжалось от его слов. Он был прав — она сделала выбор, который изменил их жизни навсегда. — Я знаю, что это не оправдание... — произнесла она тихо. — Но я хочу попробовать исправить это. Я хочу вернуть то, что мы потеряли. Педри повернулся к ней, его лицо стало мягче, но в глазах всё ещё была боль. — Ответь на один вопрос: ты меня любишь? Блондинка быстро выдохнула и закусила губу. Элизабет замерла, её сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу. Она знала, что этот вопрос был решающим, но слова застряли у неё в горле. — Так я и думал. — Педри... — Ты для меня мертва, Элизабет, — по его щеке потекла первая слеза, которую футболист даже не попытался скрыть. Он отвернулся к дороге, не желая продолжать диалог. Девушка тихо всхлипнула, утыкаясь головой в стекло. Остальную часть поездки они провели в гробовой тишине, и лишь изредка слышался звук сигналов автомобилей. Наконец выпроводив Элизабет из салона, Гонсалес выдохнул и облокотился лбом на руль, давая волю своим эмоциям. Слёзы текли ручьём, оставляя мокрые следы. Было так больно, что парень хотел навсегда забыть этот ужасный день, снова поцеловать нежные губы Элизабет, вдохнуть аромат её сладкого парфюма. Если она и была в чём-то права, так это в том, что Педри влюбился в неё по уши. Он аккуратно выехал с парковки, пока по щекам всё ещё стекала солёная жидкость. Под глазами появились красные пятна, которые были свойственны ему после матчей. Но сейчас это слёзы и внутренние переживания сделали своё дело. «Возможно, это к лучшему. По крайней мере, жизнь расставила всё по своим местам», — подумал брюнет, сжимая руль и больно закусывая губу. Нет, не к лучшему. Он в один день потерял двух безумно близких ему людей: девушку, ради которой был готов свернуть горы, и лучшего друга. Лучшего друга, которого он считал членом своей семьи. Лучшего друга, к которому Педри хотел поехать и пожаловаться на блондинку. Но воспоминания о том, как Пабло сминал губы Элизабет, отрезвляли. Педри сжал руки на руле, ощущая, как внутри него бурлят гнев и предательство. Он не мог понять, как Гави мог так жестоко его предать. Вспоминал моменты, когда они были вместе — смех, тренировки, разговоры о жизни и мечтах. Теперь всё это казалось разрушенным из-за одной ошибки. Он чувствовал, что был наивным, не замечая, как Пабло и Элизабет смотрели друг на друга. Это было так неожиданно. Он терял не только девушку, но и друга, который был важной частью его жизни. Мысли о том, как ему справиться с этой болью, не покидали его. Он понимал, что время — единственное средство для исцеления, но не знал, как долго продлится страдание. Педри понимал, что должен быть сильным ради себя и тех, кто остался рядом. Впереди его ждал трудный путь к восстановлению, и он был готов к нему, несмотря на всю боль. Припарковавшись у виллы, которая немного напоминала его собственную, он нажал на звонок. Спустя минуту ворота открыл сонный Фернандо, который потирал глаза. — Педри, ты видел время? — произнёс он, прежде чем поднять голову и взглянуть на младшего брата. — О Боже, что случилось? Педри упал к нему в объятия, утыкаясь в его грудь. Слёзы всё ещё текли, а тело содрогалось от подступающей истерики. Старший Гонсалес начал аккуратно гладить по его черным волосам, успокаивая брата. — Не знаю, что случилось, но всё будет хорошо. Мы со всем справимся, — прошептал он и почувствовал, как Педри прижимается к нему ещё сильнее.

***

Пау тихо приоткрыл дверь в тренажёрный зал, незаметно пробираясь внутрь. Опоздание для любого члена команды было неприемлемо, но совсем юный организм требовал как можно больше сна. Кинув телефон на подоконник, Кубарси направился разминаться. Наклонив голову, он стал осматривать зал. Взгляд зацепился за спину Гонсалеса, который старательно выполнял упражнение под контролем специалиста. В голове сразу же всплыл образ Элизабет, которая часто была рядом с ним, и чьи отношения оставались для многих загадкой. Кстати, а где она? Пау посмотрел по сторонам, но блондинки не оказалось. Странно, обычно она не пропускает тренировки. Парень предположил, что, возможно, дело в вчерашней суматохе. Как раз сегодня был объявлен день траура. О, боже, а если у неё кто-то умер?! Глаза снова наткнулись на Педри, который закончил своё упражнение. Он повернулся к Пау лицом, заставляя того ужаснуться. Лицо было опухшим и покрасневшим, как и глаза, которые не показывали ничего, кроме усталости. Он пронзительно посмотрел на Кубарси, заставляя его отвернуться. Что с ним произошло? Футболисты в принципе редко видели Гонсалеса в таком состоянии. Он всегда был тем, кто поддерживает и сохраняет оптимизм. Пау решил, что это не его дело, и если Педри захочет, то обязательно всё расскажет. — Ты тоже это видишь? — к нему подошли Фермин и Рафинья, которые были не меньше него обеспокоены происходящим. Кубарси кивнул, поворачиваясь к парням. — Кстати, а где Лиз? — Говорят, приболела, — пожал плечами Лопес. Пау приподнял брови и вновь посмотрел на Педри. — Может, поэтому он такой грустный? — Педро, конечно, любитель размазывать сопли из-за девушки, но не до такой же степени, — усмехнулся бразилец. — Гави! — крикнул Фермин, замечая Пабло неподалёку. Тот тоже опоздал, но, похоже, даже не собирался торопиться. — Что случилось с Педри? Гавира не повернул головы в их сторону и просто прошёл мимо. — Это ещё что за новости... — нахмурил брови Рафинья. Как один из капитанов команды, он старался поддерживать дружеские отношения между всеми членами команды. — Поссорились, может? — предположил Лопес. — Педри и Пабло? Дуэт мечты? Сомнительно... Кубарси поджал губы, слушая разговор своих сокомандников. В голову начали лезть самые ужасные мысли, какие только могли возникнуть. — Ребята... а что если... — он сделал паузу. — Что если Лиз... умерла? Рафинья прыснул от смеха. — Пау, нам бы наверняка сказали это. С ней всё в порядке, — успокоил его Фермин, положив ладонь на плечо. — Нет, вы сами подумайте. Вчера все эти взрывы, перестрелки... — его голос начинал дрожать. — Пау, я вчера ей писал после эвакуации. Она сказала, что в безопасности. С ней всё хорошо, — мягко улыбнулся Лопес, пытаясь заглушить смех Рафиньи. Кубарси был ещё совсем юным, даже по сравне нию с Гави и Фермином. Его искреннее беспокойство действительно умиляло. — Всё хорошо, дружище. Пойдём вместе выполнять упражнения, — подтолкнул его за спину Бразилец, который как никто другой понимал, как иногда девушки могут вскружить голову. Особенно когда ты находишься у них во френдзоне.