Тайны на трибунах

Элизабет вошла в кафетерий спортивного городка, игнорируя взгляды футболистов. Раз уж они не имели о ней лучшего мнения, то и она не собиралась прогибаться. Аппетита из-за стресса не было совершенно, поэтому, ограничившись яблоком, она села за дальний столик. Жизнь кипела: работники в спешке обедали, боясь задержаться и получить выговор от начальства, спортсмены что-то живо обсуждали, а врачи спрашивали о самочувствии игроков. Однако одна пара карих глаз пронизывала всё помещение и смотрела точно на блондинку. Поправив волосы, она пробежалась взглядом по всем присутствующим и остановилась на Гавире, который сидел вместе со своей командой. Элизабет заметила, что он был обособлен от остальных. Казалось, он даже не слушал, что говорят парни. Его глаза были чётко направлены на неё, а губы поджаты. Она знала, что теперь Пабло испытывает дискомфорт в команде, но в этот момент это чувствовалось особенно сильно. Элизабет тоже уставилась на него, пытаясь понять, что творится в его голове. Взгляд Гавиры был словно хищника: чёткий, уверенный и жёсткий. В нём не было ни неловкости, ни сожаления. И девушка точно понимала, чего он хочет — её. Элизабет ощутила, как сердце забилось быстрее. Пабло не отводил взгляд, и это заставляло её чувствовать себя одновременно уязвимой и контролирующей ситуацию. Блондинка подняла подбородок и, словно в ответ на его вызов, встретила его взгляд. Внутри неё разгорелся огонь — она не собиралась проигрывать. В этот момент её уверенность укрепилась, и она почувствовала, как вокруг неё сгущается атмосфера. Футболисты за столом продолжали смеяться, но теперь их разговор стал лишь фоном для их молчания. Элизабет заметила, как один из парней бросил взгляд на Гави, но тот лишь отмахнулся, не желая отвлекаться. В этот момент она поняла — Пабло пытался чего-то добиться. Но узнать, в чём дело, было не суждено. Обзор на парня закрыл чей-то силуэт. —Я присяду? — мягко улыбнулся Фермин. —Конечно, — равнодушно ответила она, пытаясь выглянуть из-за его спины, чтобы снова увидеть Гави, но тот уже смотрел в другую сторону. Девушка разочарованно выдохнула. —Что происходит, Лиз? — обеспокоенно спросил Лопес. —Это ты мне скажи, — блондинка приподняла брови, рассматривая его лицо, которое явно было напряжено. — Мне казалось, что это ты меня избегал. —Я держал безопасное расстояние. Элизабет усмехнулась. —Ты сейчас серьёзно? —Успокойся, Лиз. Мне нужно было самостоятельно разобраться во всей ситуации и прийти к логическому выводу. —И как? Разобрался? —Вот, хотел услышать твои мысли, — неловко поджал губы парень. —Ты ничего нового не услышишь. Все уже сто раз это обсудили, причём за моей спиной. —Я просто хочу разобраться... —Да, я спала с Пабло в тайне от Педри. Да, я поступала отвратительно, всё разрушила и вообще проблема исключительно во мне. И я из-за этого ужасно себя чувствую. Спасибо, что спросил,— перебила она его. —Прости, я не хотел... Элизабет усмехнулась и снова не дала ему договорить: — Я тоже не хотела. Но сделала, ведь так? Фермин опустил глаза в пол, не зная, что ответить. Щёки Элизабет вмиг загорелись, а разум будто резко охладился. — Извини, это всё нервяк последних дней. — Тебе нужна помощь, Лиз. — Помощь? — Элизабет скривила губы, откидываясь на спинку стула. — Я прекрасно справляюсь сама. — Ты сама знаешь, что не права, — ответил Фермин, не сводя с неё взгляда. Он, казалось, не обращал внимания на её слова. — Ты бы не сидела здесь и не сверлила взглядом Пабло, если бы всё было хорошо. Элизабет замолчала. Она не могла отрицать, что Фермин был прав. Внутри неё бушевала буря эмоций. Она чувствовала себя виноватой перед всеми, особенно перед Педри. — Я не знаю, Фермин. Просто… просто сейчас такой период, понимаешь? Мне нужно это пережить и двигаться дальше. Лопес кивнул, понимая, что она от него отстраняется. — Хорошо, — тихо сказал он, но его голос звучал решительно. — Это твоё право. — Мы ведь ещё друзья? — закусила губу девушка. — Конечно, Лиз. Они оба замолчали, не зная, что сказать дальше. Всё это было неловко и... безысходно? — А ты... что ты думаешь на этот счёт? — прервала тишину Элизабет. — На счёт тебя и Пабло? Блондинка кивнула. — Ваш поступок я не уважаю, но всякое в жизни бывает. Да и не ты одна в этом виновата, а Пабло — мой близкий друг. Ему сейчас тоже нелегко. Поэтому я точно не тот человек, который будет обвинять тебя во всех смертных грехах. — Спасибо, — поджала губы она. — Кстати, как он? — Пабло этого не показывает, но так себе. Элизабет поджала губы. — Он ничего не говорил о нас? — Нет, он предпочитает делать вид, что тебя не существует. Ему, кажется, от этого легче. Но только дурак не заметит, как он на тебя смотрит. — Это обидно. — Ты ведь тоже первые шаги не делаешь. — Ты прав, — вздохнула Элизабет. — Лиз, а ты сама чего хочешь? Или точнее сказать — кого? Опять этот вопрос с выбором. Прошло всего несколько суток, и она не пришла к определённому выводу. Всё было слишком тяжело. — Это сложный вопрос. Если бы я понимала сама, возможно, жизнь сложилась бы куда проще. — Я понимаю, что это непросто, — тихо произнёс Фермин, наблюдая за тем, как Элизабет теряется в своих мыслях. — Иногда, чтобы понять, чего ты хочешь, нужно время. — Да, время... — девушка вздохнула, глядя на столик с футболистами. — Мне один человек сказал, что если бы мне нужен был Педри, то я бы даже не посмотрела на Пабло. — В этом есть логика. — Тогда почему меня так тянет к Педри? — Я думаю, что ты к нему привязана. Из всей команды ты с ним раньше всех сблизилась; он всё делал для тебя, всегда помогал... — В том-то и дело, Фермин: он всё делал для меня, а я поступила как сука. Не знаю... может быть, можно как-то всё исправить? Я готова на всё, лишь бы ему стало легче. — Даже никогда больше не общаться с Гави? Элизабет замялась. Она не была готова к такому вопросу и такому решению. — Я... эээ... если Педри перестанет страдать, то, наверное, да. — А вот это уже ошибка, Лиз. Вы сейчас не общаетесь — и что? Педри хорошо от этого? Нельзя просто так упускать ту связь, что есть между вами. Пабло горит тобой — и это очевидно. — У нас был просто секс — не более... Это ведь привычное дело для футболистов. — Поверь мне: я знаю его почти всю свою жизнь и могу точно сказать, что ты — это другое. Ни с одной девушкой у него не было такой химии. Девушка закусила губу. Их связь было глупо отрицать, но всё ли так, как говорит Фермин? Или...а что если... — Фермин, ты же не спроста мне этот вопрос задал? — в её голосе слышалась тревога. — Какой? — Он уже сделал выбор, да? Поэтому мы не общаемся? Лопес вздохнул, осознавая, что сделал всё только хуже. — Послушай... — Нет, не стоит,— она схватила свою сумку и встала из-за стола. — Я лучше всё-таки разберусь сама. Она мигом выскочила из кафетерия, оставляя футболиста одного. Он прикрыл ладонями лицо и потёр уставшие глаза. Эта троица в скором времени точно доведёт его до белого каления.

***

Педри резко захлопнул дверь своего шкафчика, ощущая знакомый запах духов позади себя. Совсем скоро начинался матч, и он не хотел, чтобы лишние фигуры мешали его настрою. — Готов? — с лёгкой радостью произнёс голос. Гонсалес резко развернулся, прищурив глаза. — Ты что здесь делаешь? Это раздевалка для игроков, — сквозь зубы произнёс он. — Если я не играю сегодня, это не значит, что я не член команды. Брось, мы ведь всегда так делаем, — приподнял брови Пабло. — Так как настрой? — Не разделяю твоего энтузиазма. — Педро, может, мы уже решим нашу проблему? Я ведь больше не общаюсь с... — Хватит! — прервал его Гонсалес. — Ты правда считаешь, что я настолько наивный дурак, чтобы простить вам это дерьмо?! То, что ты пару дней избегал её, не делает тебя невинным. Гави вздохнул, поджимая губы. Его слова били прямо в сердце. — Педри, пожалуйста... Ты ведь знаешь, что единственное, чего я хочу, — это вернуть нашу дружбу. Вернуть тебя. — Ты уже расставил приоритеты, когда посмел притронуться к девушке, которая мне небезразлична, Пабло. Но спасибо, что открыл глаза на то, какие вы оба на самом деле. — То есть тебе плевать? — Нет, мне не плевать. В отличие от вас я был честен. И поэтому сейчас хочу, чтобы такого больше в моей жизни не повторялось. Гави зажмурился, пытаясь выровнять дыхание. Раздражение было совсем близко и желало соединиться с огромным чувством вины, которое испытывал парень. Но его знаменитый на весь футбольный мир характер был сильнее. Он решительно открыл глаза, будто полминуты назад не умолял о прощении. — Хорошо, как скажешь. То есть ты не против, если я продолжу с ней спать? Потому что, если честно, меня переполняет желание. Но ради тебя я был готов с этим покончить. Но раз толку ноль... — Достаточно! — остановил его Гонсалес. — Я знаю, что ты делаешь. Включи свою голову: ты сейчас только усугубляешь ситуацию. Хочешь быть мне другом? Тогда сделай так, чтобы я всего этого не слышал. — Да и пожалуйста! — Гави резко повернулся и направился к выходу, желая скорее скрыться. — И кстати, делай что хочешь с ней. Мне всё равно! — крикнул ему вслед Педри, а тот громко хлопнул дверью. Гонсалес наконец выдохнул; для него это был тяжёлый разговор. Он с силой ударил кулаком по скамейке, разбивая костяшки, но боль почти не чувствовалась. Эмоции бушевали внутри; Педри хотелось, чтобы всего этого не происходило. Жизнь за последнюю неделю развернулась на триста шестьдесят градусов. Кровь хлынула из загорелой кожи, пачкая тыльную сторону ладони. Чёрт. Теперь ещё нужно было найти медика и придумать отмазку для побоев.

***

Гонсалес аккуратно перевязывал свою кисть бинтом, прикусывая губу от жжения в свежей ране. Конечно, он пожалел об этом ударе: впереди был матч, а ноющая боль в руке не унималась. — Тебе помочь? — послышался знакомый голос позади. Педри резко повернулся и широко улыбнулся. — Жуао! Рад тебя видеть! — воскликнул он, обнимая бывшего товарища по команде. Не сказать, что они были близки, но Феликс и Гави хорошо дружили, и Гонсалесу приходилось невольно становиться участником их диалогов. Но, признаться честно, португалец был действительно очень хорошим парнем. Однако жизнь с ним обошлась не сладко, и на его пути было много сложностей. Главной из них была постоянная неопределённость с клубами. Жуао жаждал играть за Барселону, но пока был вынужден оставаться в Челси. Его сердце всегда принадлежало Каталонии. У него всё осталось в Испании: новые друзья, любимый клуб и счастье. Многие фанаты стали замечать подавленное состояние футболиста, но списали это на трудности после ненависти в Атлетико Мадрид. Хотя Феликс точно знал, что истинная причина кроется в другом. Каждый матч Барсы он смотрел на своих друзей с замиранием сердца, искренне болея за бывшую команду. — Я тоже рад, — улыбнулся он. — Отойдем? Здесь камеры. — Конечно. Как Лондон? — Холодно. Ужасно скучаю по Испании. — Понимаю, — ответил Педри, потянувшись к бинту. — Англия — это не то место, где можно чувствовать себя как дома. Они отошли в сторону, укрывшись от любопытных взглядов. Педри заметил, как Жуао нервно теребит край своего свитера, и это вызвало у него беспокойство. — Ты не переживай, — сказал он, стараясь поддержать португальца. — Всё наладится. Ты ведь знаешь, что Барса всегда будет ждать тебя. Феликс вздохнул, его взгляд стал серьезным. — Я знаю, но иногда кажется, что я застрял. Каждый раз, когда вижу, как вы радуетесь победам, чувствую, будто теряю часть себя. Что вообще начальство говорит обо мне? — Только что денег мало и нужно подождать. — И при этом они летом купили Дани, хотя у вас полно крутых полузащитников! — Проблема в том, что у клуба свои планы, — ответил Гонсалес, стараясь подобрать правильные слова. — Финансовые трудности и вся эта ситуация с запретом на регистрацию новых игроков... Это влияет на всё. Но тебе обязательно нужно будет вернуться в Барселону. Мы все помним о тебе. Ты всегда будешь частью нашей команды. Совсем не так просто собираться с мыслями, как казалось. Феликс продолжал ощупывать край свитера, пытаясь подавить чувство грусти, которое вновь захлестывало. — Жизнь иногда так несправедлива, — тихо произнес он. — Я просто хочу, чтобы всё было так, как раньше. — Я понимаю, но у тебя ещё всё впереди, — сказал Педри уверенно. — Ты талантливый игрок. Не забывай об этом. Возможно, возможности придут неожиданно. Жуао кивнул, хотя надежда внутри него медленно угасала. — Игра за Барсу — это мечта, — продолжал он. — Каждый раз, когда я надеваю форму Челси, чувствую, что часть меня не на месте. Спасибо, Педри. Ты действительно хороший друг. Гави очень повезло с тобой. Гонсалес усмехнулся, проводя рукой по бинту. Да уж, Гави действительно очень повезло. — Как он, кстати? Мы так и не списались после того, как его дисквалифицировали. Не представляю, как он это пережил — он ведь дышит футболом! — Без понятия. Можешь сам спросить: он прилетел вместе с нами сюда. — В каком смысле? — приподнял одну бровь Жуао. — Мы больше не общаемся, — равнодушно произнёс Гонсалес. — Почему? — для португальца это было шоком. — Он спал с девушкой, которая мне была не безразлична. Да, мы не были вместе, но ещё чуть-чуть — и возможно бы стали встречаться. Короче говоря, спасибо ему за то, что раскрыл глаза сразу на двоих гнилых людей в моей жизни. — Ахренеть... — протянул он. — Я... я честно в шоке. Не думал, что Пабло на такое способен. — Прости, я знаю, что вы с ним достаточно близки. Но не скажу это я, расскажет кто-то другой. — Нет, Педро, не извиняйся. Мы с ним хорошо общаемся, но не так, как вы с ним. Вы же были просто эталоном дружбы. — Я тоже так думал, — горько усмехнулся брюнет. — Слушай, как ты вообще справляешься? — По-тихоньку. Мне очень помогает Фернандо, если помнишь его, — улыбнулся Педри. Феликс кивнул. — Да и все свои силы стал тратить на футбол, — продолжил Гонсалес. — Вроде помогает, но... не до конца, — его уголки губ заметно опустились. — Футбол и правда может быть спасением. Я видел, как ты сейчас играешь против соперников. Это очень круто. — Спасибо. Я никогда не забивал столько, как в последние дни, — усмехнулся он. — Но знаешь, от проблемы ты таким образом не уйдёшь. Иначе можешь вернуться к старым привычкам... Короче, просто не допускай моих ошибок, — прикусил губу Жуао, вспоминая, как измены его бывшей были известны на весь мир. А он, влюблённый дурак, раз за разом прощал ей всё. Сердце больно кольнуло. — И что мне делать? — Отпустить всё это. Не поверишь, но в мире полно женщин, готовых ради тебя на всё. А эти двое пусть делают, что хотят. — То есть ты предлагаешь найти новую девушку? — усмехнулся он. — Ты же знаешь, что это не про меня. — Слушай, я понимаю, что это трудно, — вздохнул Жуао. — Но каждый раз, когда ты думаешь о ней, ты позволяешь ей управлять своей жизнью. Освободи себя, а новое увлечение поможет в этом. Ты же не собираешься жениться на первой встречной! Просто позволь себе немного развлечься, хотя бы на пару недель. — И какая адекватная девушка согласится быть «заменой на пару недель»? — Та, что без ума от футболистов. Ты ведь видел себя? Найдёшь кого-нибудь проще простого. — Ты действительно так думаешь? — Гонсалес приподнял бровь, явно сомневаясь. — Абсолютно! — уверенно ответил Жуао. — Ты — талантливый игрок с харизмой. Да и просто посмотри на себя в зеркало! — Ладно, ладно, — усмехнулся Педри. — То есть тебе это помогло забыть Марга... — Не произноси её имя, — прервал его Феликс. — Мне мерзко его слышать. — Прости, — вздохнул Педри. — И спасибо, что поддержал. Мне уже пора на поле. — Удачи! Разорви их всех! — улыбнулся Жуао, махая уходящему парню. Теперь у Гонсалеса было ещё больше сомнений. Феликс был не первым, кто дал ему подобный совет, но слушать его не хотелось совершенно. Разум подсказывал, что это идиотская идея. Ему и смотреть на других девушек не было желания, если она не Элизабет. Использовать их просто чтобы забыть другую? Это не для него. Да и в том, что это поможет, он сильно сомневался. Жуао и имени своей бывшей слышать не может, что уж говорить о Педри, который работает вместе с блондинкой. Когда-нибудь он вернётся к прежнему образу жизни с простыми встречами на одну ночь, но точно не сейчас. В данную минуту в его голове застряла только одна особа.

***

Элизабет сжала край своего свитера в ожидании матча. Сегодня её особенно сильно охватывало волнение. Хотелось поскорее вернуться обратно в Барселону из холодного Лондона. — Прикольная кофточка, — послышался голос позади. Элизабет обернулась и заметила нахмуренного парня в таком же свитере, как и у неё. Вот черт, называется, одолжила одежду у Истона. — Спасибо, — равнодушно ответила она. У неё не было желания с кем-то общаться, тем более с человеком, у которого на лице нет особой доброжелательности. — Где купила? — сарказм переполнял его слова. — Извините, мы знакомы? — её слова звучали скорее как ругательство. — Скорее нет, чем да, — усмехнулся он, усаживаясь рядом. — Здесь занято. — Я так не думаю, — он протянул ей руку. — Жуао, а ты Элизабет, верно? — Откуда ты знаешь моё имя? — нахмурила брови девушка, но всё же пожала руку. — Оно в последнее время часто появлялось в заголовках. Я давно хотел с тобой познакомиться, но удобного случая не поворачивалось. А теперь мне стало ещё интереснее. По спине пробежал холодок, и Элизабет начала выискивать хоть кого-то знакомого неподалёку. Феликс заметил её испуг и смягчил взгляд. — Ладно, успокойся, я не маньяк. Но всё остальное правда, — выдохнул он. — Просто я близкий человек для футболистов Барселоны, если так можно выразиться. Элизабет приподняла бровь. — Да ты прям успокоил. И чем же вызван твой интерес, Жуао? — она выделила его имя, отмечая в голове, что раньше такого никогда не слышала. — Мне хочется узнать, что у тебя в голове. Расскажи, пожалуйста, — решительно произнёс парень, облокачиваясь на спинку сиденья. — Ты и правда ненормальный. В курсе, что к девушкам так не подкатывают? — Поверь, ты мне не для этого нужна, — усмехнулся он. — Знаешь, просто ты мне кое-кого напомнила. И внешне, и поступками. Элизабет приподняла одну бровь, заинтересованно рассматривая Феликса. — И? — Мою бывшую. Блондинка вмиг распахнула глаза и быстро заморгала. — Ты сейчас серьёзно? Мы знакомы минуту, а ты уже рассказываешь о своей бывшей? — Извини, не хотел. Просто некоторые вещи иногда очень сложно контролировать. — И часто ты так «не хочешь» о ней говорить? — Постоянно, — выдохнул он. — Она не выходит из моей головы ни на минуту, как бы я ни пытался забыть о ней — как страшный сон. Элизабет прищурилась, пытаясь понять, насколько парень перед ней искренен. Его глаза были опущены в пол и казались до безумия грустными. Ему было больно, но почему-то он не мог отпустить эту девушку. «Ладно, сделаем вид, что я согласна это обсуждать», — пронеслось у неё в голове. — Она сделала что-то плохое, да? — заглянула к нему в глаза блондинка. — Это ещё как сказать, — горько усмехнулся португалец. — Изменила. Я простил. Потом снова... Я снова простил. А потом ещё... и ещё... — Боже, какой ужас! — она провела ладонью по его плечу, но в ту же секунду отдернула её. Пазл сложился. — Ты по этому хотел узнать, что у меня в голове? Чтобы понять, почему она так поступила? И откуда ты вообще узнал... — Педри, — прервал её Жуао. — Так ты его друг? — Скорее Пабло. — Тогда я вообще ничего не понимаю. — Просто ответь на один вопрос, пожалуйста. И я отстану. Почему ты так поступила с ним? — Я уже устала отвечать на этот вопрос, — устало вздохнула девушка, потирая лицо руками. — Лучше спроси это у Пабло, раз вы такие друзья. Его мнения ещё никто не слышал. Взгляд парня погрустнел. В голове снова всплыл образ Маргариды. Она была такой же светлой на вид, как и Элизабет, с чистыми глазами. Но девушки отличались. Корсейро никогда не была с ним искренней; он даже не был уверен, что она чувствовала вину каждый раз, когда её ловили на обмане. Лишь слёзы и мольба о прощении, в которые он раз за разом верил. Потому что любил. Элизабет же выглядела нервной и подавленной. Не нужно быть гением, чтобы понять, что она очень переживала из-за всей сложившейся ситуации. Она сминала край своего свитера, пытаясь скрыть подступившее к горлу чувство вины. — Ты сам сказал, что иногда некоторые вещи очень сложно контролировать, — прервала поток его мыслей Элизабет. — Ты хоть жалеешь? — тихо спросил футболист. — О том, что обманывала Педри — да. Об остальном не жалею. Но, видимо, кое-кто другой жалеет, — горько усмехнулась девушка. — Ты про Пабло? — Ага. Понимаешь, я и так чувствую вину и перед Педри, и перед Пабло за то, что он потерял своего друга и уважение команды. Поэтому, пожалуйста, не нужно копаться в моей голове. Почему я так поступила? Захотела — вот мой ответ. — Здесь не только твоя вина. — Да ты что! А я не знала! — воскликнула она, смахивая подступившие слёзы. — Но у него есть хотя бы шанс всё исправить, которым он и пытается воспользоваться. А я уже испортила всё, что могла! Элизабет уткнулась лицом в ладони, тихо всхлипывая. Плакать перед незнакомцем до жути не хотелось, но сил успокоить свои эмоции не было. Жуао положил свою руку на её плечо, аккуратно приобнимая. Он сам не понимал почему, но испытывал сочувствие к этой девушке. Они были абсолютно разными с Маргаридой. Он подтолкнул её к себе, позволяя Элизабет облокотиться на его грудь. — Я правда не хотела сделать ему больно. Он не заслуживал такого отношения к себе. Я его не заслуживаю, — слёзы текли по щекам, размазывая тушь, но сейчас на это было плевать. Дрожащая рука Феликса гладила её по спине, стараясь успокоить. Но, кажется, это было невозможно. — Всё будет хорошо. Всё обязательно наладится, — тихо шептал он. И сейчас было абсолютно всё равно на то, что у них наверняка будут проблемы. Ведь никогда не стоит забывать, что на матчах Барселоны полно любопытных журналистов, которые не упустят возможности запечатлеть известного футболиста в одинаковом свитере с девушкой другого футболиста, которая ещё и плачет у него в объятиях. Ведь жёлтая пресса точно помнит её поцелуй с Педри на набережной.