Тайны на трибунах

Солнце, пробиваясь сквозь легкие шторы, золотило плечи Элизабет, нежно касаясь её обнажённой кожи. Она лежала, свернувшись калачиком, уткнувшись лицом в тёплую грудь Пабло. Его сильная от тренировок рука, но нежная в прикосновении, лежала на её талии, легкими, почти невесомыми движениями поглаживая спину. Запах его кожи, смешанный с остатками аромата одеколона и свежестью после душа, заполнял её лёгкие, убаюкивая и будоража одновременно. Гавира проснулся немного раньше, наблюдая за спящей девушкой. Её дыхание, тихое и ровное, щекотало его кожу. Он провел пальцем по её мягкой щеке, оставляя едва заметный след. Её губы, слегка приоткрытые, казались приглашающими. Парень подавил желание поцеловать её — пусть поспит ещё немного. Вместо этого он провел рукой по её волосам, чувствуя их шелковистую гладкость. — Доброе утро, соня, — прошептал он, прижимая её ближе к себе. Его голос был низким и бархатным. Элизабет потянулась, сладко зевая и прижимаясь к нему ещё крепче. — Доброе утро, — промурлыкала она, её голос был ещё хриплым, но уже с игривой ноткой. Её пальцы потянулись к его шее, нежно касаясь мягких волос на затылке. Они валялись так ещё некоторое время, наслаждаясь тишиной и близостью. Руки Пабло скользили по её обнажённому телу, задерживаясь на бёдрах и легко сжимая их, вызывая мурашки по коже Элизабет. В свою очередь, она проводила пальцами по его крепким плечам, чувствуя напряжение его мышц. — Ты знаешь, — прошептала Элизабет, поворачиваясь к нему. — Я так рада, что всё сложилось именно так. Что несколько месяцев назад мы встретились, хоть и по большей части ненавидели друг друга. — Так ты всё-таки ненавидела меня? — приподнял брови Гавира. — А говорила, что нет, — он положил руку на шею блондинки, слегка сжимая её и заставляя Элизабет приподнять голову. — Если только чуть-чуть, — улыбнулась девушка. — Когда ты вёл себя совсем как придурок. Пабло засмеялся; его смех был глубоким и тёплым, вызывая у Элизабет приятное волнение. Она смотрела на него, и внутри разливалось счастье; в его глазах мерцали искры, отражающие утренний свет. — Ну, может быть, я был немного... — он попытался подобрать подходящее слово, обдумывая свои действия в те времена. — Грубым. Но понимаешь, я просто сначала бесился от того, что ты не обращаешь на меня внимания. Ведь я жутко тебя хотел,— прошептал футболист. Элизабет подтянула ноги, прижимаясь к его телу, позволяя своим глазам скользить по его лицу, ловя каждую линию и изгиб. Она провела кончиками пальцев по его груди, ощущая рельеф его мышц, как всегда, готовых к игре. — Ты постоянно этим оправдываешься, — рассмеялась девушка. — Ну, а что поделать, если это правда. — Иногда правда слишком хороша, чтобы в неё не верить, — с лёгкой улыбкой произнесла Элизабет, приподнявшись на локтях. Она прикусила нижнюю губу, чувствуя, как внутри неё зажигается пламя от его взгляда. Гави, чувствуя близость блондинки, подхватил её за рёбра и притянул ещё ближе. Их дыхания смешивались, и сердце Элизабет заколотилось быстрее, когда его губы коснулись её. Этот поцелуй был больше, чем просто прикосновение двух губ. Он был наполнен страстью, желанием и… чем-то новым. — Ты невероятная, — произнёс Пабло, когда они отстранились. Он провёл ладонью по её шее, медленно спускаясь вниз по её плечу и останавливаясь на её груди, легонько сжимая. — И ты тоже, — ответила она, вновь прижимаясь к нему, щекоча его нос своими волосами. Её руки исследовали его тело, скользя по торсу и возвращаясь обратно к его лицу, заставляя сердце парня биться быстрее. — За последнюю неделю ты показал мне, каково это — действительно чувствовать. Он заглянул ей в глаза. — Знаешь, что больше всего меня беспокоит? — произнёс футболист, его голос вдруг стал серьёзным. — То, что это может когда-нибудь закончиться. Элизабет нахмурилась, не желая даже думать о таком. Она прижалась к его губам, оставляя лёгкие поцелуи по его челюсти и шее, пока парень не улыбнулся, чувствуя, как ей удаётся разрушить напряжение. — Скажи, что ты не хочешь, чтобы это закончилось, — прошептал он, его голос заполнив их маленькое пространство. Она остановилась, взглянула ему в глаза и, дерзко улыбнувшись, ответила: — Я хочу, чтобы это продолжалось так долго, как только возможно. Пабло обнял девушку крепче, словно боясь её потерять. Он прижался к ней так, что их тела практически слились воедино. — Лиз, — произнёс он хриплым голосом. — Я хочу, чтобы ты знала: ты не просто девушка, с которой мне нравится спать. Я вижу в тебе гораздо больше. Она почувствовала, как его руки скользят по её бокам и затем поднимаются, обнимая её за шею. У них установился зрительный контакт, наполненный непередаваемым ощущением тепла и взаимопонимания. — Говори, — шепнула она, поднимая глаза к нему, находя отражение своих чувств в его взгляде. — Я хочу, чтобы ты была рядом. Всегда, — он наклонился ближе, его губы почти касались её, создавая напряжение, которое смогло бы заполнить комнату. Элизабет смело заглянула ему в глаза и, не выдержав, просто прикрыла свои губы губами Гави, наполняя мгновение страстью и томлением. Их дыхание стало горячим, а поцелуй — более настойчивым, полным желания. Поцелуй становился всё более страстным и требовательным. Гави, теряясь в этом мгновении, прижал её к себе так, что Элизабет почувствовала ритм его сердца, бьющееся в унисон с её собственным. Он начал медленно и уверенно открывать её губы своими, позволяя их языкам встретиться, словно они искали друг друга. Нежность с каждым мгновением уступала место грубой страсти. Его руки, исследуя её спину, начали скользить вниз, с силой сжимая ягодицы. Элизабет ответила, обвив его сжатые мускулы своими руками и притянув его ещё ближе к себе. — Пабло, — шептала она между поцелуями, чувствуя, как внутренний огонь с каждым движением разгорается всё сильнее. Он не ответил, вместо этого просто прикусил её губу. Его руки становились более настойчивыми, а движения — более резкими, полными силы и желания. Она чувствовала, как он придавливает её своим весом, как его дыхание становится прерывистым, когда их огонь переполнял комнату. Однако в самый интенсивный момент, когда они уже полностью погрузились в свои чувства, раздался резкий звук — телефон парня, лежащий на прикроватной тумбочке, начал звонить. Звук вырвал их из объятий, и оба, будто резкая волна охладила их азарт, отстранились друг от друга. Пабло вздохнул, его дыхание всё ещё было тяжёлым от возбуждения. — Это Педри, — пояснил он, взяв мобильник в руки. — У меня дежавю, — прикусила опухшие губы Элизабет. — И не вспоминай. Он ответил на звонок, включая громкую связь. — Привет, Паблито! Надеюсь, ты не спишь! — послышался голос по ту сторону трубки. — Тебе повезло, только проснулся, — тот пытался успокоить свое дыхание. Однако это не скрылось от ушей Гонсалеса. — Ощущение, что ты только что с тренировки, — задумчиво произнёс он. — Ты просто не в самый подходящий момент звонишь, — усмехнулся Гавира, а в этот момент Элизабет закатила глаза и плюхнулась затылком на подушку. — А... — тихо произнёс Педри. — Привет, Лиз. — Привет, — её голос был тихим. Неловкая пауза повисла в воздухе. Элизабет чувствовала, как жар всё ещё растекается по её телу, контрастируя с внезапно наступившей прохладой. Пабло, заметив её смущение, попытался сгладить ситуацию, легко погладив её волосы. — Так что ты хотел? — спросил он у своего друга. — Мы тут с Фернандо хотели забронировать небольшую яхту и отдохнуть, раз уж у нас есть свободные пару дней. Ты с нами? Пабло чертыхнулся. — Педро, я бы с удовольствием, правда. Но я хотел провести эти дни с Лиз... Вновь настала пауза. Кажется, Педри с кем-то советовался, однако Гавира не мог распознать второй голос. — В общем... бери с собой Лиз. Я уже договорился с Ферраном и Фермином, а последний будет со своей девушкой. Так что... я думаю, никто не будет против. Гави посмотрел на блондинку, как бы спрашивая её мнение. Она пожала плечами и кивнула, и парень снова вернулся к диалогу: — Ладно, во сколько нам нужно быть на набережной? — Через двадцать минут мы заедем за вами, будьте готовы. И возьмите с собой плавки, — быстро проговорил Гонсалес и сбросил трубку. — Блять, — сказал Пабло, и это слово полностью описывало ситуацию, в которую они попали.

***

Сквозь шумный городской пейзаж Барселоны, где улицы наполнялись ароматами свежеприготовленных тапас и звуками гитары, братья Педри и Фернандо Гонсалес мчались к морскому причалу. Ветер играл с волосами младшего, его лицо светилось радостью предвкушения, в то время как Фернандо сидел рядом, сжимая рулевое колесо, словно пытаясь удержать внутри нарастающее недовольство. На заднем сиденье, уютно устроившись в обнимку, спали Пабло и Элизабет. Их смех и разговоры о чем-то далеком и прекрасном все еще звучали в памяти Фернандо, но сейчас он смотрел на них с раздражением. И хотя парень старался сохранять спокойствие, Фернандо не мог избавиться от чувства, что она не должна была быть здесь. — Почему ты вообще её позвал? — пробормотал он, не отрывая взгляда от дороги. Педри лишь пожал плечами. — Она просто друг, Фер. Мы все хотим провести время вместе, — ответил он, но в голосе его звучала нотка неопределенности. Машина скользила по набережной, а впереди уже виднелись волны, весело разбивающиеся о причал. Педри с нетерпением ждал момента, когда они смогут ощутить соленый бриз и услышать крики чаек. Но внутри Фернандо бушевали штормы. Он понимал, что его брат не сможет просто так оставить свои чувства за бортом. — Я понимаю, что вы с Пабло помирились. Но то, что она все ещё в твоей жизни — большая ошибка. Вы оба идиоты, Педро. Младший тяжело вздохнул, снимая с себя солнечные очки. Он посмотрел в зеркало заднего вида, где отражалась сладко спящая парочка. — О чем вообще Пабло думает? Он настолько самоуверенный, что считает, будто с ним не произойдёт того же? — продолжил Фернандо. Педри молчал. Фернандо был прав — Гави был самоуверен, слишком уверен в себе и в своих отношениях с блондинкой. Гонсалес сам чувствовал, что ситуация рискованная и что эта хрупкая идиллия может разрушиться в любой момент. Он знал, что Пабло, несмотря на свою внешнюю невозмутимость, переживает. Он видел это в его глазах, чувствовал в напряженной осанке и спонтанных, но резких движениях. — Он боится потерять её, — тихо сказал Педри, наконец нарушая молчание. — Больше, чем признает это сам. — Боится? Или просто не хочет признать, что она — та самая, из-за которой он может всё потерять? — старший резко свернул, объезжая медленно едущий велосипед. — Ты знаешь, что она — огонь. Красивая, милая, с сильным характером… и такая же опасная. Пабло играет с огнём, и он может обжечься очень сильно. Педри кивнул, понимая, о чем говорит брат. Элизабет была девушкой, которая могла разрушить жизнь, как и построить её. Её независимость, её свободолюбие, её страстность – всё это было одновременно очаровательным и пугающим. — Но она необходима ему, Фер, — возразил брюнет, его голос был тихим. — Когда он смотрит на неё, у него точно такой же взгляд, как и на поле. Он ни на кого так не смотрел, как на Лиз. Фернандо усмехнулся, скептически покачав головой. Его взгляд, направленный на дорогу, был полон скрытого беспокойства. Он понимал братскую любовь Педри к Пабло, но не мог не видеть опасности, которая таилась в отношениях его друга и Элизабет. — Необходима? Или просто затмевает ему разум? — проворчал он, голос его был грубым, но в нём не было злобы, лишь глубокая тревога. — Ты и представить себе не можешь, как иногда девушки могут залезть в голову. Парни становятся другими, более... уязвимыми. Сам знаешь, уязвимость на поле – это проигрыш. А в жизни – ещё хуже. Машина подъехала к причалу. Шум моря, крики чаек – всё это не смогло заглушить напряжённое молчание между братьями. Педри выключил двигатель, опустив голову. Он прекрасно понимал все риски, все опасности. Но что он мог сделать? Он мог только наблюдать за тем, как Пабло идёт по лезвию ножа, надеясь, что он не упадёт. — Может быть, ты прав, — тихо прошептал Педри, глядя на спящую пару. — Может быть, я тоже идиот. Фернандо ничего не ответил, только вздохнул и выключил зажигание. Он знал, что вмешиваться не стоит. Пусть Пабло сам делает свои ошибки и сам же из них учится. Молча он вышел из машины, оставляя Педри наедине с его мыслями и спящей парочкой. Шум моря, как и раньше, накрыл тишину. — Ребят, просыпаетесь, мы приехали, — брюнет развернулся к друзьям, аккуратно тряся Гави за плечо. Гавира, резко проснувшись, потянулся и провёл рукой по волосам Элизабет. Она сладко зевнула, её глаза были ещё сонными, но улыбка уже играла на губах. — Приехали? — пробормотала она, прижимаясь к нему ещё крепче. — Да, — ответил Пабло; в его голосе звучала усталость, но и нескрываемое удовольствие от близости с девушкой. Они вышли из машины, и свежий морской воздух охладил их лица. Гонсалес, уже наслаждаясь шумом волн и криками чаек, поспешил вперед. Фернандо, оставив за собой послевкусие нерешенных мыслей, последовал за ним. — Пойдёмте, — позвал Педри. Элизабет, встряхнув волосами, встала, поправляя футболку, что любезно одолжил её парень. — Пабло, — сказала она, указывая пальцем в сторону небольших палаток. — Там есть магазины! — Сейчас? — нахмурил брови парень, поправляя солнечные очки. — Да! — воскликнула Элизабет, её энергия была заразительной. — У меня нет купальника. Пошли купим! Она схватила Пабло за руку, и они, не оглядываясь на удивленных братьев, быстро побежали в сторону ближайшего магазина. Фернандо наблюдал за ними, его брови были сдвинуты. — Ну и куда они? — пробормотал он, наблюдая, как пара исчезает за уголком. — Купят ей купальник, — спокойно ответил Педри. — Они же были у него дома, наверное, не успели взять. Гонсалес младший сам удивлялся своей терпеливости. Ему было тяжело наблюдать за влюбленными. Ведь единственное, что он хотел — быть на месте Пабло. Тем временем Элизабет тащила за руку бедного парня, пытаясь взглядом отыскать подходящий купальник. — Знаешь, милая, мне кажется, что на твоей фигуре даже мешок будет выглядеть великолепно, — простонал Пабло возле очередного манекена. Элизабет рассмеялась, звонкий, заразительный смех, который заставил Пабло улыбнуться. Даже его раздражение немного рассеялось под воздействием её улыбки. — Это очень мило, — сказала она, целуя его в щеку. — Но я всё же хочу что-то красивое. Она остановилась перед стойкой с бикини самых разных цветов и фасонов. Её глаза заблестели, она начала рассматривать каждый купальник с неподдельным интересом. Вдруг её взгляд остановился на одном купальнике темно-оливкового цвета. Она схватила его, рассматривая со всех сторон. — Как тебе? Пабло кивнул, хоть и не разделял её энтузиазма. Он знал, что спорить с ней бесполезно, особенно когда она настроена решительно. — Идеально подходит под твои глаза. Девушка зашла в примерочную, надевая на себя купальник. Сидел он на ней действительно отлично. Гави аккуратно заглянул за шторку, прикусывая губу. — Красиво? — покрутилась она перед ним. — Безумно, — прошептал он, заходя внутрь примерочной. Он аккуратно положил руки на её бедра и, приблизившись к её шее, прошептал на ушко: — Но без него было бы ещё лучше. Элизабет вздрогнула от неожиданного прикосновения и шепота Пабло. Её дыхание участилось, глаза затуманились. Оливковый купальник, казавшийся ей идеальным всего секунду назад, внезапно показался неважным. В тесном пространстве примерочной, окружённая ароматом своей кожи и Пабло, она чувствовала себя уязвимой и одновременно возбуждённой. Футболист, почувствовав её реакцию, ещё сильнее прижался к ней. Его губы скользнули по её шее, оставляя лёгкий след. Он шептал ей что-то на ухо — слова, полные желания и страсти, которые заставляли её тело трепетать. Его руки медленно скользили по её коже, вызывая мурашки. Блондинка, забыв обо всём на свете, обняла Пабло за шею. Её пальцы вцепились в его волосы, пока она отвечала на его поцелуи. Ей нужна была лишь близость Пабло, его тепло, его прикосновения. В этот момент время остановилось. Только их дыхание, их прикосновения, их страстные шепоты заполняли тесное пространство. Они были поглощены друг другом, забыв о магазине, о яхте, обо всём, что окружало их. Осталась только их чувственность, их желание, их любовь. После долгого, страстного поцелуя Пабло отстранился; его глаза блестели желанием. Элизабет с едва заметной улыбкой нежно коснулась его лица. — Голубки, обжимайтесь где-нибудь в другом месте, — послышался голос продавщицы. Пабло и Элизабет оторвались друг от друга; их лица были покрасневшими, дыхание прерывистым. Они выглядели так, будто только что пережили бурю страстей. Элизабет, смущённая, поспешно поправила свои светлые волосы, пытаясь придать себе более целомудренный вид. — Извините, — пробормотала она, слегка покраснев продавщице, которая стояла в дверях примерочной, скрестив руки на груди. Женщина, видимо, привыкшая к подобным ситуациям, лишь усмехнулась и покачала головой. — Не задерживайте других покупателей, — сказала она, подмигивая парню. Гави, всё ещё немного растерянный, но уже взявший себя в руки, быстро оплатил купальник. Элизабет, тихонько хихикая, взяла пакет с покупкой. Выходя из магазина, она оглянулась на примерочную. — Нам, кажется, нужно немного побыть наедине, — прошептала она Пабло с игривой улыбкой в глазах. Парень, понимая улыбнувшись, взял её за руку. Они пошли к яхте, замечая уже прибывших Феррана Торреса и Фермина с Бертой. Братья Гонсалес, наблюдавшие за ними издалека, переглянулись. Фернандо покачал головой; его лицо выражало смесь беспокойства и лёгкой усмешки. — Ну вот и хорошо, — пробормотал он. — Хотя бы купальник купили. Надеюсь, это их единственное приключение в магазине. Педри, однако, выглядел задумчивым. Он прекрасно понимал, почему Пабло так поглощён ею. Но всё же чувство беспокойства, чувство, что что-то не так, не покидало его. Шум моря, обычно приносящий успокоение, сегодня казался ему лишь фоном для нарастающей тревоги.

***

— Чуть выше, — попросила Элизабет, а Пабло, старательно пытавшийся найти наилучший ракурс, закатил глаза. Девушка лежала на мягком матрасе, подняв руки вверх, и позировала на камеру телефона Гавиры, которому казалось, что он уже сделал миллион одинаковых снимков. Единственное, что его радовало, это то, что блондинка была рядом с ним. И в одном купальнике. — Я не понимаю, для чего тебе это вообще нужно? — произнёс футболист, пытаясь скрыть своё раздражение. — Чтобы все зашли к ней в профиль и сказали, какая же у Гави красивая девушка, — усмехнулась Берта, усаживаясь рядом с парочкой. — Какая, к чёрту, разница, если все равно никто не знает, что мы вместе? — он опустил телефон и надел кепку, ложась рядом с Элизабет. — Все и так подозревают, — пожала плечами девушка Фермина. Пабло поджал губы и перевернулся на живот. Солнышко припекало, несмотря на то что была середина марта. Элизабет обожала за это Барселону. — Всё подозревают, что она крутит всем клубом, — фыркнул Ферран, ловя на себе недовольный взгляд блондинок. — Не знал, что вы подружились. — Я думаю, что ты многого обо мне не знаешь, — резко ответила Элизабет. Торрес усмехнулся; его взгляд скользнул по Элизабет и задержался на её фигуре в купальнике. Он не скрывал своего интереса, и его улыбка была скорее насмешливой, чем дружелюбной. — Возможно, — протянул он, его голос был холоден и спокоен, но в нём слышалась явная ирония. — Но я знаю достаточно, чтобы сделать выводы. Например, о твоей… любви к футболистам. Ты всегда стремишься быть в центре внимания, не так ли? Даже если это значит использовать других людей. Элизабет резко села. Она была готова ответить Феррану, но Гави, почувствовав нарастающее напряжение, положил ей руку на талию. — Ферран, — тихо сказал он, его голос был предупреждающим. — Может, хватит? Торрес не обратил внимания на Пабло; его взгляд оставался прикован к девушке. — То Педри, то Пабло, то... Пау, — продолжал он. — Известные футболисты… отличный план! Однако не новый. Но ты знаешь, Элизабет, такие вещи… они всегда раскрываются. И это уже случилось. Элизабет сжала кулаки. Она чувствовала, как её лицо заливается краской от гнева, но старалась сохранять спокойствие. — Поверь, ты не первый, кто мне это говорит. Мне плевать. — О, интересно. И кто же был до меня? — усмехнулся Торрес. Элизабет покосилась на своего парня, который с трудом сдерживал смех. — Тот, кто сейчас без ума от меня, — подмигнула Элизабет Феррану, который мгновенно залился краской. Берта в этот момент широко улыбнулась и показала большие пальцы вверх. Ферран пытался выглядеть серьёзным, но его напряжённое лицо выдавало его. Элизабет чувствовала, как уверенность возвращается к ней. Она могла справиться с этим, даже если Торрес продолжал наезжать. — Ты, должно быть, думаешь, что знаешь всю правду, — произнесла она, стараясь говорить спокойно. — Но правда в том, что ты ничего не знаешь обо мне или о моих чувствах к другим. — О, я уверен, — Торрес не мог удержаться от сарказма. — Ты прекрасно умеешь запутывать людей. Гавира, всё ещё с рукой на её талии, попытался вмешаться: — Фер, достаточно. Я не хочу, чтобы наши выходные испортились из-за твоих замечаний. Торрес лишь усмехнулся и наконец отвёл взгляд от Элизабет. — Ладно, я зашёл слишком далеко. Но ты, — снова посмотрел он на Элизабет. — Будь осторожна. Мы следим за тобой. — Пойдём, — Пабло потянул её за собой, стараясь избежать дальнейших разногласий. Вокруг них раздавались голоса и смех, но напряжение всё ещё витало в воздухе. Элизабет глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. — Извини, что это произошло. Ты знаешь, что ты для меня важен, — сказала она парню, осмотревшись и заметив, как Берта продолжает с интересом наблюдать за ними. — Не переживай, — ответил Гави, снимая с себя кепку и надевая её на девушку. — Это всего лишь словесные перепалки. Главное, что мы вместе. Элизабет кивнула и улыбнулась в ответ.

***

Яхта остановилась у побережья, позволяя желающим выйти на пляж. Однако из всей компании лишь Элизабет и Пабло решили прогуляться. Парочка, взявшись за руки, ступили на тёплый песок. Он был ещё немного влажным от прибоя, оставляя на их ступнях приятные следы. Воздух наполнялся ароматом моря и солёного ветра. Солнце садилось, погружая город в темноту. Они шли вдоль берега, молча наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Лишь лёгкий шум волн и крики чаек нарушали идиллическую картину. Через некоторое время Гави остановился, разжимая руку девушки, чтобы обнять её за талию и прижать к себе. Они оказались в месте, где песок был особенно мягким и ровным. Высокие скалы ограждали их от посторонних глаз, создавая ощущение уединения и защищённости. — Красиво, правда? — тихо произнесла блондинка, её взгляд был устремлён на бескрайнюю водную гладь. Пабло кивнул, его глаза отражали тот же восторг. Он смотрел на Элизабет, любуясь её красотой и спокойствием. Они молчали какое-то время, но вскоре Гави потянул её вниз, устраиваясь на теплом песке. Девушка устроилась на его сильной груди, проводя ноготочками по его коже. А он положил руки на её обнажённые бедра, аккуратно поглаживая их. Всё-таки купальник был лишним. — Надеюсь, ты не переживаешь из-за слов Феррана? — прошептал он, заглядывая ей в глаза. Элизабет мотнула головой. — Меня больше беспокоит Фернандо. — Почему? — Кажется, я ему не нравлюсь, — пояснила блондинка. — Он же старший брат Педри. Конечно, Фер заботится о нём. Я слышал, что когда... всё произошло, — его голос дрогнул. — Педри было очень тяжело, и именно Фер помог ему справиться с этим. — Тогда ясно. Он ненавидит меня за то, что я сделала больно его брату. Супер! — вздохнула блондинка, кладя голову на его грудь. Пабло поджал губы, сжимая её ягодицу немного сильнее. — Мне порой кажется, что меня все ненавидят, — прошептала она. — Это не правда, ты ведь это знаешь, — произнёс он, подхватывая подбородок девушки и приподнимая её голову. — Я тебя не ненавижу. И Педри тоже, я уверен. Девушка обречённо выдохнула. Гави, продолжая держать Элизабет за подбородок, наклонился и поцеловал её. Поцелуй был долгим, полным любви и утешения. Его руки скользили по её спине, чувствуя тепло её кожи сквозь тонкий материал купальника. Он наслаждался её близостью, её мягким дыханием и ароматом. Когда он отстранился, его глаза были полны нежности и заботы. — Ты особенная, — прошептал он, проводя большим пальцем по её щеке. — И я очень рад, что ты рядом. Не позволяй никому заставить тебя думать иначе. Элизабет прижалась к нему, обнимая за шею. Его руки снова опустились на её бёдра, нежно сжимая. Она чувствовала себя в безопасности в его объятиях, словно в защитном коконе. Закрыв глаза, она наслаждалась моментом. — А как твои родители относятся ко мне? — спросила она спустя некоторое время, её голос был тихим и немного неуверенным. Пабло замялся. Его пальцы замерли, и он немного отстранился, его взгляд стал рассеянным, словно он искал слова. — Они... — начал он наконец, его голос звучал натянуто. — У них много дел. Не стоит об этом сейчас беспокоиться. Давайте лучше насладимся моментом. Он снова прижался к ней, поцеловав в висок. Его прикосновения стали более настойчивыми и уверенными. Он перебирал её волосы, лаская её кожу. Элизабет чувствовала его возбуждение, его желание. Но слова о родителях задели её. Его неловкость и стремление сменить тему показались странными. Что-то было не так. Она ничего не сказала, но в её глазах появилось выражение задумчивости и лёгкой тревоги. Она понимала, что Пабло что-то скрывает. Однако сейчас, в объятиях любимого человека, под ласковым светом заходящего солнца, она предпочла отложить эти вопросы на потом. Ей было достаточно его тепла, его любви и нежных прикосновений. Но ощущение лёгкого беспокойства осталось. Она запомнила его уклончивый ответ — он засел в её голове, словно заноза.

***

Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Яхта, величественно покачивавшаяся на волнах, была украшена мягкими подушками и легкими тканями, развевающимися на ветру. На палубе царила атмосфера легкости и радости, когда Ферран, Фермин, Берта и братья Гонсалес собирались за ужином. — А любовнички не собираются есть? — приподнял бровь Фернандо. — Им будет достаточно слюней друг друга, — усмехнулся Лопес, сразу же получая толчок в бок от своей девушки. — Ой, Фермин, ты всегда так остроумен! — с улыбкой произнесла Берта, но в её голосе слышалась легкая нотка недовольства. — Не забывай, что мы с тобой не сильно отличаемся! Футболист ухмыльнулся, внимательно рассматривая лицо своей девушки. Она была права: они не боялись показывать свои чувства. Но до Элизабет и Пабло, которые не могли устоять друг перед другом, им было далеко. Педри усмехнулся, наблюдая за игривой перепалкой между Фермином и Бертой. Его взгляд ненадолго задержался на пустом месте за столом, где должны были сидеть Элизабет и Пабло. Он прекрасно знал, что пара, скорее всего, наслаждается уединением где-нибудь на берегу, забыв обо всем на свете. И хотя он старался не показывать этого, внутри него теплилось беспокойство. — Они вернутся, — тихо сказал Фернандо, словно читая мысли своего брата. В отличие от Педри, он старался не обращать внимания на отсутствие пары. Ему было приятно, что сейчас никто не мозолит глаза своими «обнимашками». — Ага, — пробормотал младший, отводя взгляд в сторону. Он налил себе вина и сделал большой глоток. Фернандо прекрасно понимал, что его отношение к Элизабет сложно назвать однозначным. С одной стороны, он видел в ней легкомысленность и склонность к идиотским поступкам, а с другой… он не мог отрицать её обаяние и силу, которая покорила сердце его брата. Возможно, именно эта сила и пугала его больше всего. Поэтому он считал правильным держаться подальше от неё и желал того же другим. Ужин продолжался, наполняясь оживлёнными разговорами и смехом. Однако тень лёгкой напряжённости всё же витала в воздухе. За столом обсуждали предстоящие матчи, новые контракты и сплетни о других футболистах, но мысли большинства присутствующих всё же блуждали в сторону отсутствующей пары. — Берта, — начал Торрес. — Вы же хорошо общаетесь с Лиз. Как у них дела в отношениях? Все остальные переглянулись, приходя в себя после неожиданного вопроса. — Ты сейчас мне предлагаешь посплетничать о моей подруге? — приподняла брови блондинка. Ферран самоуверенно кивнул, от чего девушка закатила глаза. — Мы особо не обсуждаем личную жизнь друг друга, — попыталась отмазаться она. — В отличие от вас, клуб сплетников. Не хочешь объяснить мне, почему любую новость про Лиз я узнаю от Фермина, а не от неё самой? Лопес приподнял руки, поджимая губы. Торрес усмехнулся, невозмутимо воспринимая её язвительный тон. Он привык к подобным выпадам и умел парировать с лёгкостью. — Завидуешь тому, что у меня есть доступ к эксклюзивной информации? — спросил он, его голос был спокойным и ироничным. — Или просто боишься упустить что-то интересное? Берта фыркнула, отпивая вино. Её ответ был мгновенным и резким. — Я боюсь упустить только то, что ты снова начнёшь докучать Лиз. Ей и так хватает ненависти в её сторону, а тут ещё ты. Отвали от неё. Тебе не приятно, когда все массово пишут, что тебя нужно продать? Её слова заставили замолчать не только Феррана, но и всех остальных за столом. — Снова? — нахмурился Педри. — Точно, вы же не в курсе! — хлопнула в ладоши Берта. — Помнишь, как Пабло пытался испортить Лиз жизнь, постоянно обвиняя её в любви к деньгам? — Сложно такое забыть, — брюнет сделал небольшой глоток алкоголя, вспоминая, чем всё это закончилось. — Так вот, кое-кто сегодня делал то же самое, — блондинка сложила руки на груди, гордо вздергивая подбородок. — И что? Педри, я ведь только самого лучшего желаю! И Пабло тоже! — воскликнул Ферран, широко раскрывая глаза. — Пожалуйста, хватит, — Гонсалес уткнулся лицом в ладони, тяжело вздыхая. Фернандо аккуратно провёл рукой по его спине. — Вы всей этой херней только хуже делаете. Берта права. Отвалите уже и от Лиз, и от моей личной жизни. Все вновь замолчали. Брюнет действительно неплохо скрывал, насколько ему тяжело было справляться с этим. Но каждый подозревал, что с ним не всё хорошо. И этот ужин был тому подтверждением. — Прости, — тихо произнёс Торрес. Он опустил голову, виновато глядя в стол. Тишина, нарушаемая лишь плеском волн, повисла в воздухе, давящая и неловкая. Фернандо, прикусив губу, чувствовал нарастающее раздражение. Эта тема снова и снова всплывала, отравляя атмосферу. Он не хотел ссориться и не хотел ещё больше ухудшать положение. Но состояние младшего брата его заботило. — Я пойду к себе в каюту, — тихо произнёс Педри, поднимаясь со своего места. Напряжение, сгустившееся в воздухе, постепенно начало рассеиваться. Фермин посмотрел на Берту. В его глазах виднелось сожаление. — Милая, — произнёс он мягко. — Он прав. Мы все немного перегибаем палку. Берта, не отводя взгляда, приподняла одну бровь. — Ты это серьёзно? Лопес улыбнулся, но в этой улыбке проскальзывала какая-то растерянность. — Конечно, серьёзно. Давайте просто... отдохнём от всего этого. Пусть всё идёт своим чередом. Иначе мы окончательно замучим друг друга. Девушка, немного удивлённая его словами, ответила мягким тоном: — Хорошо. Но обещайте мне, что больше не будете обсуждать Лиз, будто вы старшеклассницы. Фермин кивнул и положил голову на её плечо. Их близость, нежность и взаимная поддержка давали слабый проблеск надежды на то, что все смогут справиться со своими сложностями, преодолеть взаимные недопонимания и обрести гармонию в этих непростых отношениях. На палубе осталась тёплая и спокойная атмосфера, где задумчивый Педри искал ответы на свои вопросы. Может быть, именно так и должно быть.

***

Вечернее солнце, словно огненный шар, медленно опускалось за горизонт, окрашивая морскую гладь в золотистые и пурпурные оттенки. Легкий бриз играл с волосами Элизабет, обвивая её нежные локоны, как будто природа сама подыгрывала их страсти. Она взглянула на Пабло, и в его глазах, глубоких и загадочных, она увидела отражение того же пламени, что разгоралось в её сердце. Гави подошел ближе, его руки легко скользнули по её талии, притягивая к себе. Их губы встретились в горячем поцелуе, который словно разбудил все чувства — тепло, которое разливалось по телу, заставляло забыть о времени и пространстве. Он обнял её крепче, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. Словно подчиняясь неведомой силе, они направились к каюте, где тишина и уединение обещали им мгновения, полные нежности и страсти. По пути их руки не расставались — пальцы парня скользили по её коже, оставляя за собой искры электричества. Элизабет чувствовала, как её дыхание учащается от его прикосновений, от того, как он смотрит на неё с жадностью и восхищением. Когда они вошли в каюту, тёплый свет лампы окутал их, создавая интимную атмосферу. Футболист закрыл дверь и, не отпуская Элизабет, прижал её к стене. Их губы снова встретились — теперь с ещё большей страстью. Она чувствовала его тепло, его силу; он был как буря, готовая разразиться в любой момент. Девушка обняла его за шею, притягивая ближе, а его руки скользнули вниз по её спине, вызывая мурашки по всему телу. Верх купальника полетел вниз, и парочка могла полностью ощущать обнажённую кожу друг друга. Пальцы Пабло аккуратно прошлись по рёбрам девушки, сжимая её грудь. Из губ Элизабет сорвался тихий стон, однако он был сразу же подавлен поцелуем. Остальным не стоило этого слышать. Гавира подхватил её за бедра, кидая на кровать. Светлые волосы распластались по всей белой простыне, а щеки девушки были красными то ли от смущения, то ли от возбуждения. Картина перед его глазами заставила парня улыбнуться. Он наклонился ниже, придавливая своим телом девушку. Его руки собрали запястья Элизабет воедино, и они оказались над её головой. Теперь она была полностью беззащитна перед ним, и девушка была только рада этому. Внезапно, резкий пронзительный звук разрезал тишину – звонок телефона Пабло. Он замер на мгновение, его тело напряглось, а затем, с явным нежеланием, он оторвал губы от её губ. Взгляд, полный нетерпения и неудовлетворённости, скользнул по его лицу. Элизабет, с покрасневшими щеками и взъерошенными волосами, разочарованно вздохнула. — Мне иногда кажется, что все постоянно мне звонят именно когда я с тобой, — Гавира не скрывал своего раздражения. Он, с явным усилием над собой, достал телефон из кармана. — Аврора? — приподняла бровь Элизабет, прочитав имя абонента. — Моя сестра, — пояснил парень. Блондинка заинтересованно посмотрела на своего парня, который нажимал на кнопку ответа. — Да? Элизабет пыталась расслышать, что говорили на той стороне провода, однако это было безуспешно. Пабло, слегка повернувшись спиной к Элизабет, начал разговор. Его голос звучал напряжённо, а фразы обрывались на полуслове. Элизабет не могла разобрать деталей, но чувствовала, что разговор был важным. Она ненадолго задержала дыхание, но вскоре тяжёлое разочарование охватило её. — Я не могу сейчас… — услышала она, как он уже сдержанно произнёс, его голос был полон усталости. — Да, я понимаю, но мне нужно… Он кивнул, как будто пытаясь успокоить не только собеседника, но и себя, и после ещё нескольких слов, с сожалением взглянул на Элизабет. — Извини, мне нужно выйти, — произнёс он, чувствуя её недовольство. — Поговорю недолго. Девушка, не зная, что ответить, просто кивнула. Её сердце сжималось от досады, но она пыталась выглядеть как можно спокойнее. Он вышел в коридор, оставив её одну в полутёмной каюте, наполненной оставшимися в воздухе отголосками их страсти. Когда дверь за ним закрылась, Элизабет нашла футболку Гави и натянула её на себя. Она ощущала, как в груди разрастается комок разочарования. Они подошли так близко, и теперь снова оказались в этой белесой тишине, разорванной только звуками из коридора, где собеседник Пабло продолжал говорить. Она улеглась на кровать, стараясь унять бурю эмоций, пропуская сквозь себя фрагменты их разговора, не понимая, о чём идёт речь. Постепенно её глаза начали закрываться, и, несмотря на всё, она не могла убрать из памяти их предыдущие мгновения — такие горячие, такие предвосхищающие. Свет закатного солнца заливал каюту мягким оранжевым светом, а невольные мысли о том, как она хотела бы продолжить то, что они начали, не покидали её. Элизабет обняла подушку, мысленно представляя его рядом. Когда дверь наконец открылась, она притворилась, что спит, не желая показывать свою обиду. На сердце оставался осадок, и лишь тихий звук шагов Пабло заставил её вздрогнуть.