Тайны на трибунах

Раздевалка клуба наполнялась напряжением и волнением, как никогда перед важным матчем. Игроки, одетые в тренировочные костюмы, переговаривались, смеялись и шутливо подталкивали друг друга, создавая атмосферу дружеского соперничества. Гави сидел на скамейке, сосредоточенно рассматривая шнурки своих бутс. Его мысли метались между стратегией предстоящего матча и волнением от того, кто должен с минуты на минуту их навестить. Когда дверь открылась, в раздевалку вошёл парень, и мгновенно послышался торжественный восклик. Все взгляды обратились к нему, а лица игроков озарились улыбками. — Всем привет! — широко улыбнулся Жуао Феликс, переминаясь с ноги на ногу. Пабло поднял голову и встретился с взглядом португальца. В этот момент все тревоги и напряжение, которые накапливались в нём перед матчем, словно растворились. Он вскочил с места и бросился к другу, обняв его с такой силой, что оба чуть не потеряли равновесие. — Ты не представляешь, как мы скучали! — воскликнул Гави, отступив на шаг и глядя в глаза Феликсу. В них светилась та же искорка, что всегда вдохновляла его. — Я тоже! — ответил Жуао, его голос был полон тепла и искренности. — Я соскучился по всем вам. Раздевалка наполнилась смехом и разговорами. Игроки окружили Жуао, задавая вопросы о его времени вне команды, о том, как он проводил время и как ему играть в «Милане». Гави же не отрывал от него взгляда. Ему было очень жаль, что Феликсу пришлось покинуть команду, ведь он безумно хотел играть именно за Барсу. Но судьба распорядилась иначе. — Интересный матч ты выбрал для того, чтобы нас навестить, — рассмеялся Фермин. — Как же я мог упустить момент, когда вы разорвёте мою «любимую» команду! — гордо вздернул подбородок парень. — Только давайте без повторения крайнего матча с ними. — Мы должны сыграть сегодня так, чтобы ты гордился нами! — сказал Пабло с решимостью в голосе. Смех постепенно стих, уступая место более спокойной, задушевной беседе. Разговор плавно перетек к новостям о жизни Жуао. Он рассказывал о тренировках, о новых товарищах по команде, о стиле игры в итальянской лиге, но в его словах чувствовалась какая-то отрешенность, ненастоящая легкость. Гави заметил это первым. «Как дела на самом деле?» — немой вопрос читался в его глазах. Он ждал, что Феликс сам всё расскажет. И он не ошибся. После очередного рассказа об удачной тренировке португалец вдруг замолчал, взгляд его потускнел, и он опустил голову. Тишина повисла в раздевалке, прерываясь лишь шепотом переговаривающихся игроков. — На самом деле… — начал Жуао, его голос был тихим, почти неслышным. — Мне там… не очень хорошо. Я скучаю по Барселоне, по вам всем. Он поднял глаза, и Гавира увидел в них настоящую боль. Это был не просто ностальгический вздох; это была тоска по дому, по месту, где он чувствовал себя по-настоящему своим. — Я… хочу вернуться, — признался Жуао, его голос дрогнул. — Но… возможностей пока нет. Он снова опустил голову, пальцами перебирая край своей толстовки и кусая губу, стараясь сдержать ту обиду, что таилась в нем. В раздевалке стало тихо. Все понимали, что Жуао говорит правду, что его слова — не просто слова, а крик души. Пабло положил руку ему на плечо. — Мы знаем, Жуао, — тихо сказал он, и в его голосе звучало сочувствие и понимание. — Мы все скучаем по тебе. Ты стал важной частью нашей команды. Другие игроки начали поддакивать. Рафинья потрепал парня по плечу: — Не переживай, чувак. Мы всегда будем за тебя болеть, где бы ты ни играл. И, конечно, будем ждать тебя. Феликс благодарно кивнул, но в его глазах всё ещё стояли слёзы, а улыбка была лишь бледной тенью прежней. Он прекрасно понимал, что, возможно, больше никогда не наденет сине-гранатовую футболку «Барселоны». А это было для него больше, чем просто футбол. Это была мечта, которая неожиданно коснулась его, а теперь, казалось, навсегда потеряна. И эта мысль была невыносимо тяжела. Тяжёлое молчание повисло в раздевалке после признания Жуао. Затем, словно по команде, игроки начали собираться, пробуждаясь от внезапно наступившей задушевности. Шутки возобновились, но уже не были такими беззаботными, как прежде. В воздухе витала легкая грусть, но чувство товарищества и предматчевое напряжение снова взяли верх. Пабло, однако, не мог отвлечься от слов друга. Он подошёл к нему, когда большинство игроков уже увлечённо обсуждали тактические схемы, и отвёл в сторону, в тихий угол раздевалки, подальше от шума и суеты. — Жуао, — тихо начал Гави, глядя другу в глаза. — Разве тебе не звонил Лапорта? — Откуда ты… — У меня свои связи, — усмехнулся он. — И как? — Мы должны будем поговорить с ним после матча. Я поэтому и приехал, в большей степени, — вздохнул Феликс. — Однако надежд мало; у него другие приоритеты. Но хотя бы у Челси меня гораздо проще выкупить, чем у Атлетико. — Так это же здорово! — улыбнулся Пабло и положил руки ему на плечи, заглядывая в глаза. — Нам правда тебя не хватает. — Не торопи события, Паблито, — поджал губы он. — С большей вероятностью меня купит Милан. Но лучше они, чем быть козлом отпущения у «матрасников». — Мне жаль, что у тебя так вышло, — сказал Пабло, искренне сопереживая другу. — Мне тоже, — Жуао провел ладонями по лицу. — Кстати, как у тебя дела в личной жизни? Гави быстро заморгал, пытаясь отвести взгляд в сторону, но потом горько усмехнулся: — А ты сам посмотри, — он протянул руку в другой угол раздевалки, и Феликс последовал за ней глазами. На скамейке сидела та самая блондинка, которая около месяца назад плакала у него в объятиях на трибунах. Вокруг неё сидели двое парней — Кубарси и Педри, что смутило Жуао. Не она ли изменяла Педри с Пабло? Хотя он, как никто другой, понимал, что значит прощать измену. — Вы с ней всё-таки встречаетесь? — спросил он. Пабло кивнул, не отводя взгляда от троицы. Они тихо обсуждали что-то, отстранившись от всей команды. Гави пытался понять, о чем именно они говорят, но эта миссия была провальной. — Не хочешь поздороваться с ними? — спросил он. Пабло поднялся и, взяв Жуао за руку, направился к троице. Феликс шёл следом, его взгляд был прикован к блондинке. Он узнал её сразу — та же светлая копна волос, те же глаза, только теперь на её лице не было той сильной грусти, а лишь лёгкая усталость. — Привет, — сказал Гави, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно. — О чем болтаете? Элизабет подняла глаза на Пабло и Жуао, когда они подошли к ним. В её взгляде читалось смятение, и она искала подходящие слова, чтобы ответить на вопрос своего парня. — Эм… мы просто… обсуждали вашу тактику на предстоящий матч, — начала она, но её голос звучал неуверенно, как будто она сама не верила в свои слова. Она пыталась улыбнуться, но это лишь добавило ей нервозности. Гави напрягся, чувствуя нарастающую обиду. Он не мог отделаться от мысли, что между ней и Гонсалесом всё ещё что-то осталось. Каждый раз, когда он смотрел на них, его сердце сжималось от ревности. Феликс тем временем смотрел на блондинку с таким интенсивным вниманием, что это пугало её. Она чувствовала себя как под прицелом, и её сердце забилось быстрее. В его взгляде было что-то такое, что заставляло её нервничать. Но в то же время Элизабет заметила, как Пабло сжимает челюсти от напряжения. — Тактика? — переспросил он с легким сарказмом, его голос звучал холодно. — Интересно, какие именно моменты вы обсуждали? Ты ведь в этом так разбираешься! Элизабет почувствовала, как её лицо побледнело. Она знала, что его слова были вызваны ревностью, но не понимала, почему он реагировал так остро. Ей хотелось объяснить, что между ними нет ничего такого, но в этот момент она просто не могла найти слов. Рассказывать про Остина не хотелось. — Пабло, можно ругаться не при всех? — прошипела она. — Давай поговорим после матча. — Да как хочешь! — вздернул он руками и закинул голову назад. Настала неловкая тишина, в которой каждый чувствовал себя некомфортно. Пау нервно потирал локти, Педри сжимал край рукава тренировочной формы, а Жуао не мог отвести взгляда от Элизабет. Он не мог понять, почему она так похожа на его бывшую, но в то же время была настолько другой. Это сводило его с ума. Однако стоять в тишине было странно, и у других футболистов, наверняка, уже возникло множество вопросов. Поэтому португалец решил нарушить молчание: — Так ты будешь сегодня играть? — спросил он у Педри. — Вряд ли, — вздохнул тот. — Мной не захотят рисковать. Спасибо, что хоть не убрали из заявки. — Жаль, — поджал губы Феликс. — Надеюсь, ты скоро поправишься. — Спасибо, — ответил Гонсалес. Тишина повисла снова, ещё более густая и неловкая, чем прежде. Жуао, заметив, что Пабло явно не в настроении, решил прекратить этот разговор. Он понимал, что сейчас не время и не место для выяснения отношений. — Ладно, парни, — сказал он, обращаясь к Педри и Кубарси. — Удачи вам сегодня. Он ободряюще похлопал их по плечам, а затем, повернувшись к Гави, тихо добавил: — Пойдем, нам нужно поговорить. Не дожидаясь ответа, Жуао мягко, но настойчиво взял друга за локоть и отвел его в сторону, подальше от Элизабет и её компании. Девушка, наблюдая за удаляющимися фигурами, облегченно выдохнула. Напряжение, которое сковывало её всё это время, начало отступать. Она не понимала, почему Пабло так остро отреагировал на её разговор с парнями, но сейчас у неё не было сил разбираться в этом. Была проблема серьёзнее. — Почему ты вообще скрываешь информацию про Остина? — неожиданно спросил Пау, нарушая молчание. Его голос был тихим, но в нём чувствовалось недоумение. Блондинка вздохнула. — Ты видишь, как Пабло остро реагирует на всё? А вы ведь его друзья! Что с ним будет, если он узнает про моего бывшего, который точит на меня зуб? — Я понимаю, что Пабло ревнивый, — ответил Педри. — Но это не повод что-то скрывать. Рано или поздно он всё равно всё узнает, и тогда будет только хуже. — Он не узнает, — устало потерла глаза Элизабет. — Мы сами всё решим и забудем про Остина как страшный сон. Тем более это касается в большей степени сестры Пау, а не меня. — Лиззи, — остановил её Педри. — Ты мой друг, но Пабло тоже мой друг. И я его знаю как никто другой. Он и так переживает и уже думает, что у нас с тобой какие-то секреты от него. Лучше объясниться сейчас и избежать конфликта. Девушка молчала, обдумывая слова Педри. Она понимала, что он прав, но не могла заставить себя открыться. Она не хотела добавлять масла в огонь его ревности, и чем больше она об этом думала, тем больше уверенности теряла. — Педри, — наконец произнесла она. — Я понимаю, что ты хочешь помочь, но я не могу просто так сказать ему про Остина. Это слишком сложно. Он уже на грани, и я не хочу, чтобы это стало последней каплей. Гонсалес вздохнул, однако не стал настаивать. Он знал, что Элизабет была упрямой, когда дело касалось её чувств. Но он был уверен, что молчание может привести к гораздо большим проблемам в будущем. — Ладно, — сказал он сдержанно. — Но ты должна подумать об этом. Элизабет кивнула, но в глубине души знала, что не изменит своего решения. — Пау, — повернулась она к нему. — Ты поговорил с Ирен про Остина? Парень поджал губы. — Да, но вы, девушки, правда слишком упрямы. Она сейчас ничего слушать не хочет. Розовые очки. Элизабет вздохнула, чувствуя, как её голова начинает кружиться от всех этих переживаний. — Лиззи, может быть, нам стоит просто поговорить с Ирен? — предложил Педри. Кубарси покачал головой. — Она сейчас в таком состоянии, что не хочет слышать никого. Даже меня. Элизабет кивнула. Идея о совместном разговоре казалась ей не самой хорошей. Она была знакома с сестрой Пау лишь косвенно и сомневалась, что Ирен послушает советы от человека, у которого в личной жизни полный хаос. К тому же она боялась, что девушка наслышана о её репутации и плохо к ней относится. — И что? Разве с этим теперь ничего не сделать? — приподнял брови Педри. — Пау, она ведь твоя сестра! Ты правда хочешь, чтобы этот мудак с ней встречался? — Я не знаю... — выдохнул Кубарси, проводя ладонями по лицу. — Они должны прийти на матч, и если вдруг... вы случайно встретитесь... может быть, если Ирен увидит твою реакцию на Остина, то тогда... есть вероятность, что она откроет глаза. — Я не хочу с ним связываться, — откинулась назад девушка. — И вообще не хочу с ним видеться. Тем более каков шанс, что на огромном стадионе мы сможем пересечься? — Ты права, шанс очень мал, — согласился Пау. — Но, как говорится, мир тесен. А если ещё немного подтолкнуть судьбу… — он многозначительно улыбнулся. — В общем, я постараюсь проследить, чтобы после матча ваша встреча состоялась. Ненавязчиво, разумеется. Элизабет неуверенно кивнула. План парня казался ей авантюрой, но других вариантов не просматривалось. — Ладно, — согласилась блондинка. — Надеюсь, твой план сработает. — Доверься мне, — подмигнул Кубарси. — Я в таких делах мастер. В детстве я всегда старался вести нашу команду так, чтобы пересекаться с Месси. Девушка тихонько хихикнула, и в этот момент в раздевалку вошел Ханси Флик. Разговоры мгновенно прекратились, и все игроки обратили свои взгляды на него. — Парни, — начал Флик, окидывая взглядом присутствующих. — Сегодня важный матч. Нам нужна победа. Я верю в вас. Каждый из вас должен выложиться на все сто. Забудьте обо всем, что происходит за пределами поля. Сейчас важно только одно — победа. Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого. — Мы играем по схеме, которую отрабатывали на тренировках. Никакой самодеятельности. Дисциплина и взаимодействие — вот наш ключ к успеху. Флик развернул тактическую доску и начал быстро и четко объяснять план на игру, акцентируя внимание на сильных и слабых сторонах соперника. Игроки внимательно слушали, задавая уточняющие вопросы. В этот момент Элизабет практически незаметно поднялась и направилась на трибуны. Напряжение в раздевалке сменилось сосредоточенностью и решимостью. Предматчевая суета началась: кто-то проверял экипировку, кто-то делал разминку, а кто-то просто сидел с закрытыми глазами, концентрируясь на предстоящей игре. Все были объединены одной целью — победить.

***

Ступени стадиона, круто взмывая вверх, казались бесконечными. Элизабет, поднимаясь по ним, ощущала, как гул нарастающего оживления толпы окутывает её, словно невидимая волна. Сердце билось в такт приближающемуся началу матча, предвкушение и лёгкая тревога смешивались в странный, пьянящий коктейль эмоций. Достигнув своего сектора, она вдохнула полной грудью прохладный вечерний воздух, пропитанный запахом нагретого асфальта и свежего газона. Поле внизу, залитое ярким светом прожекторов, жило своей отдельной жизнью. Разминка была в самом разгаре: разноцветные фигурки игроков мелькали в стремительном танце, мяч, словно живой, перелетал от одного к другому, оставляя за собой белые штрихи в воздухе. Зрители постепенно заполняли трибуны, их возбужденные голоса сливались в единый гул. Внезапно взгляд Элизабет выхватил знакомую фигуру. Жуао, заметив её с высоты своего места, приветливо махнул рукой, приглашая присоединиться. Желудок неприятно сжался, а ладони стали влажными. Взгляд футболиста, словно магнит, притягивал её, не давая ни на секунду отвести глаза. В этой легкой улыбке, игравшей на его губах, ей чудилось что-то хищное, заставляющее внутренне съёжиться. Возникло острое желание развернуться и бежать — бежать куда угодно, лишь бы не встречаться с ним сейчас. Но пути назад не было. Трибуны, словно гигантская арена, сужали пространство, оставляя её один на один с этой неминуемой встречей. Каждый шаг давался с невероятным трудом; ноги будто налились свинцом. Жуао продолжал сверлить её взглядом, и эта молчаливая игра в гляделки усиливала её смятение. Казалось, он видит её насквозь, разгадывая все тайны и сомнения, скрывающиеся за вымученной улыбкой. Элизабет сглотнула, пытаясь прогнать ком в горле. — И снова привет, — произнес Феликс, его голос дрогнул. — В этот раз не в парных свитерах? Блондинка слегка усмехнулась и поджала губы. Она и забыла, что в их последней встрече они оказались в одинаковой одежде. Идиотское совпадение. — Привет, — коротко ответила Элизабет, стараясь сделать свой голос ровным. Она присела рядом с Жуао, держа дистанцию. — Нет, в этот раз без них. — Жаль, — усмехнулся португалец, откидываясь на спинку кресла. — Выглядело забавно. Элизабет лишь пожала плечами и отвела взгляд. Напряжение висело в воздухе густым и тягучим слоем. — Как дела у вас с Пабло? — спросил Жуао, обводя взглядом трибуны. Элизабет резко повернула голову к парню, её брови взлетели вверх от удивления. Она не ожидала такой прямоты, тем более когда дело касалось её личной жизни. В её глазах мелькнуло замешательство, смешанное с лёгким раздражением. Несколько секунд она молчала, пытаясь понять, что стоит за этим вопросом и как на него ответить. Жуао, заметив её реакцию, тут же поднял руки в примирительном жесте, словно защищаясь. Улыбка не исчезла с его лица, но смешалась с легким смущением. — Я понял, — поспешно произнёс он, отводя взгляд. — Это не моё дело, да? Девушка поджала губы и произнесла: — Да, — коротко подтвердила Элизабет, всё ещё ощущая лёгкое раздражение от столь бестактного вопроса. На несколько минут повисло неловкое молчание. Жуао, словно чувствуя свою вину, больше не пытался завязать разговор, сосредоточив внимание на поле. Элизабет тоже молчала, бегая взглядом по трибунам и следя за каждым шагом Гавиры. Шум трибун, обычно бодрящий и возбуждающий, сейчас казался навязчивым. Наконец Феликс, видимо, не выдержав тяжёлой тишины, снова заговорил: — Круто, что Барса в этом сезоне разрывает всех, — произнёс он, кидая взгляд на поле, где игроки продолжали разминку. — Чувствую, сегодня тоже будет разгром. — Да, здорово, — холодно ответила Элизабет, не желая углубляться в разговор. Ей совсем не хотелось обсуждать футбол с Жуао, особенно после его бестактного вопроса о Пабло. Она пыталась сосредоточиться на игре, но мысли всё равно возвращались к тому, что она не могла предсказать, как всё закончится а истории с Остином. Жуао, казалось, не собирался сдаваться. Он продолжал говорить о команде, о последних матчах и своих ожиданиях от сегодняшнего. Его голос звучал энергично, но Элизабет лишь кивала в ответ, стараясь не показывать своего безразличия. — Думаю, если они продолжат в том же духе, у них есть все шансы на требл, — продолжал он, искренне увлечённый темой. Элизабет уже собиралась ответить, когда вдруг над их головами пронёсся Марк Берналь. Он спешил к своим травмированным товарищам, но вдруг споткнулся и начал падать прямо на девушку. — Марк! — вскрикнула блондинка, инстинктивно поднимая руки. Феликс успел среагировать и слегка поймал Берналя за плечи, предотвратив его полное падение. В этот момент Элизабет не удержалась и рассмеялась. Смех вырвался неожиданно и громко, заставив Жуао и Марка повернуться к ней с удивлением. — Ты в порядке? — спросил первый, пытаясь скрыть смущение и одновременно весело улыбаясь. Марк поднял голову и посмотрел на Жуао. — Да, я просто не смог устоять на ногах, когда увидел тебя! — произнес он с наигранным восхищением. — Приветик, Лиз. Девушка продолжала смеяться. — Привет, Марк, — сквозь смех ответила она, переводя взгляд с одного парня на другого. Неловкость последних минут как рукой сняло, сменившись легким, почти беззаботным настроением. — Ты чего тут разлегся? — шутливо поинтересовался Феликс, все еще придерживая Берналя за плечо. — Нога подвернулась, — с наигранной гримасой боли ответил Марк. — Лапорта был бы в ярости, если бы я снова порвал кресты. — Да ладно тебе, — усмехнулся Жуао. — Я же тебя поймал. — Тебе повезло, — хмыкнул Берналь, поднимаясь на ноги. — Ладно, пойду к остальным. Увидимся после матча. Он подмигнул Элизабет и, слегка прихрамывая, направился дальше по трибуне. — Будь осторожнее! — крикнул ему вслед Жуао. Когда Берналь скрылся из виду, Жуао повернулся к Элизабет. Её глаза всё ещё блестели от смеха, а на щеках играл легкий румянец. — Он тебе подмигнул? — с лёгкой интонацией вопроса произнёс Жуао, внимательно наблюдая за реакцией Элизабет. Блондинка небрежно пожала плечами и, стараясь, чтобы её голос звучал максимально равнодушно, перевела стрелки: — Мне показалось, это он тебе подмигнул. Он вообще всем подмигивает. У него это… профессиональная деформация. — Хм, — протянул Феликс, прищурившись и задумчиво потерев подбородок. — Возможно. Хотя знаешь, мне показалось, что он смотрел именно на тебя. Элизабет коротко и нервно рассмеялась, чувствуя, как предательский румянец начинает подступать к её щекам. — Да брось, — пробормотала она, избегая встречи с его взглядом. — Он просто… шутник. Она снова повернулась к полю, где команды уже выстраивались перед началом матча. Гул трибун становился всё громче, предвкушение игры нарастало с каждой секундой. Но мысли Элизабет были далеки от футбола. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Жуао, и это заставляло её нервничать. — Слушай, — начал парень, понизив голос и чуть наклонившись к ней. — А Берналь в курсе, что ты с Гави встречаешься? — Что? — переспросила Элизабет, делая вид, что не расслышала вопроса Жуао, хотя каждое слово отпечаталось в её голове огненными буквами. — Ты всё прекрасно слышала, — усмехнулся португалец, пристально глядя ей в глаза. Он не собирался отступать. Девушка нервно сглотнула, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее. Она отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. — Да, он знает, — наконец ответила блондинка, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и уверенно. — А что? — Просто интересно, — пожал плечами Жуао, но в его глазах читалось нечто большее, что она не могла понять. — Выглядит так, будто он не в курсе. Или делает вид. Элизабет нахмурилась. Слова Жуао задели её. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, поворачиваясь к нему. — Ничего конкретного, — уклончиво ответил португалец, снова откидываясь на спинку кресла. — Просто… кажется, я где-то такое уже видел. Знаешь, эта нарочитая слепота, когда удобно не замечать очевидного. Элизабет почувствовала, как внутри всё сжимается от непонятной тревоги. Слова парня, произнесённые таким тоном, цепляли за что-то глубоко внутри, пробуждая смутные и неприятные воспоминания. В его голосе слышалась горечь, которую она не могла объяснить. — Не понимаю, о чем ты, — пробормотала она, стараясь сохранять внешнее спокойствие, хотя ладони уже покрылись холодным потом. — Да ладно, — усмехнулся Жуао, взглянув на неё краем глаза. — Все мы бываем слепы, когда дело касается тех, кого любим. Закрываем глаза на подмигивания, случайные прикосновения, лишние улыбки… Убеждаем себя, что это ничего не значит. Что мы просто придумываем. Он замолчал, будто задумавшись о чём-то своём. Элизабет молчала тоже, не зная, что ответить. Конечно, он знал о её измене Педри. И она знала о неприятном опыте Феликса. Поэтому футболист так прицепился к ней. — Так знает он или нет? — спокойно, но настойчиво повторил свой вопрос Жуао, прерывая её размышления. Блондинка резко вдохнула, пытаясь прогнать неприятное чувство. — Да, знает, — отрезала она, глядя прямо в глаза Жуао. — А тебе советую не лезть не в своё дело.

***

Истон Ромеро, прислонившись плечом к холодной, обшарпанной стене около туалетов, изображал скучающего мученика. Футбольный рев трибун, доносившийся сюда приглушенно, словно гул разъяренного улья, раздражал его еще больше. Вместо того чтобы наслаждаться размеренным субботним вечером, он торчал в бетонных недрах стадиона, пропитанных запахом хлорки и дешевого пива. Всему виной была его новая подружка — фанатка «Барсы», которая с маниакальным блеском в глазах потащила его на этот матч. Он переминался с ноги на ногу, то и дело поглядывая на часы. Время тянулось, как резина, превращая минуты в часы. В голове крутились мысли о том, как он ненавидит футбол, как его раздражают эти крики болельщиков и как он не понимает, что может быть интересного в наблюдении за бегающими по полю мужчинами. Лицо брюнета исказила гримаса, смесь скуки и презрения. Он чувствовал себя пленником, заложником чужого увлечения. Даже ради Лиз он не мог терпеть футбол. Но где-то в глубине души, под слоем раздражения, теплился огонек предвкушения. Истон прекрасно знал, что весь этот спектакль с вынужденным походом на футбол окупится. Его подружка Мэди обязательно хорошенько отблагодарит парня за его страдания. И эта мысль, словно искра, разгоралась в нем все ярче, затмевая собой раздражение и скуку. Улыбка тронула уголки его губ. «Ладно, — подумал он. — Можно и потерпеть. Игра скоро закончится. А потом…» Он снова посмотрел на дверь туалета, прислушиваясь к доносящимся оттуда звукам. Она там застряла? Предвкушение, словно сладкий яд, разливалось по его венам. Раздражение отступало, сменяясь холодным расчетом. Он был готов ждать. Игра стоила свеч. В этот момент он краем уха услышал смех, который сразу же вызвал у Ромеро рвотный рефлекс. — Ты как всегда превосходно шутишь, — произнес кто-то на ломаном испанском. Какого черта?! Истон подождал, пока парочка пройдет немного вперед, а затем резко выступил из тени, схватил парня за шиворот и с силой припечатал к стене. Движение было настолько быстрым и неожиданным, что девушка испуганно вскрикнула и отшатнулась. — Какого хрена ты тут делаешь?! — прорычал он, впиваясь взглядом в глаза Остина. Его голос эхом раскатился по пустому коридору. — Я тебе сказал убираться из города и больше никогда здесь не появляться! — Ты кто… я не понимаю… — его голос дрожал. — Не строй из себя дурака! — Истон прижал парня еще сильнее, заставляя второго чуть ли не начать скулить. — Отпусти его! — девушка рядом с ним замахнулась на Ромеро своей сумочкой, пытаясь защитить своего парня. Черт, он забыл, что рядом с Остином была дама. — Он ничего не сделал! — Беги пока не поздно, красотка, — отмахнулся Истон, снова поворачиваясь к американцу. — Какую лапшу на уши ты ей повесил? — он перешел на английский. — Остин, что происходит? — недоумевала Ирен, но была проигнорирована. — Я просто пришёл на матч! — сказал Остин, поднимая брови к лбу. — Я тебе ещё раз повторяю: ты не имеешь права приближаться к Лиз на километр! Ты меня не понял? — Но это же моя любимая команда! — они продолжали говорить на английском, в то время как Кубарси стояла в смятении. — Как жаль, что ты лишил себя такой возможности! — наигранно произнес брюнет, делая грустное выражение лица. — Нужно было быть хорошим мальчиком. Остин, почувствовав, что ситуация начинает выходить из-под контроля, решил использовать провокации. Его голос стал более уверенным, даже насмешливым: — Кажется, Лиз нравятся только плохие парни, нет? Поэтому ты и строишь из себя такого придурка-бабника, чтобы она обратила на тебя внимание? — Умолкни, идиот, — прошипел Истон. — Оо, ты просто завидуешь, что я её трахал, Гави её трахал, Педри наверняка тоже... а ты нет, — он рассмеялся. — Остин, что происходит? — снова с беспокойством спросила Ирен, понимая, что речь в их разговоре идёт о футболистах. — Успокойся, — Ромеро вновь придавил его к стене. — Не стыдно унижаться перед девушкой? Парень, почувствовав давление, которое оказывал Истон, попытался сохранить самообладание. — Ты думаешь, что можешь запугать меня? — сказал он, стараясь говорить уверенно, хотя в его голосе уже слышалась нотка нервозности. — Я не боюсь тебя. — Да ты что! — прорычал брюнет, сжимая кулак. — Помнишь, как ты дрожал при нашей последней встрече? Я не позволю тебе унижать Лиз. Ирен, стоя в стороне, нервно смотрела на обоих парней, не зная, как вмешаться. Она чувствовала, что ситуация накаляется до предела. В этот момент, как спасение для бедной девушки, появилась Элизабет, рядом с которой плёлся Жуао. От увиденного она замерла. Неужели снова? — Что здесь происходит? — воскликнула она, подбегая к ним и оттаскивая друга от американца. — У нас тут серьёзный разговор, — усмехнулся Ромеро и следом ударил Остина между ног, от чего тот тут же согнулся и заскулил. — Приветик, Элиза, — широко улыбнулся он, продолжая говорить на английском. — Давно не виделись. Девушки переглянулись между собой. Ирен явно узнала Элизабет, и теперь у неё было в два раза больше вопросов. Блондинка подошла к Кубарси и мягко обняла её за спину. — Ты в порядке? — спросила она на испанском. Ирен кивнула, поджимая губы. — Только я практически ничего не понимаю. — Мы можем поговорить? Наедине. Поверь, этот парень, — она указала на Остина, — полнейший мерзавец. Я тебе всё объясню. — Забавно... То же самое мне говорил Пау. Элизабет мягко улыбнулась: — Он не врал. Мы сможем вместе сесть на трибунах? Пойдём в наш сектор. Ирен вновь кивнула и, подхватив Элизабету под руку, направилась к выходу. Блондинка махнула рукой Истону и пересеклась взглядом с Жуао, в глазах которого читалась растерянность. Он прикусил губу и тяжело выдохнул, поворачиваясь к парням. Не так он планировал провести перерыв. Феликс опустился на колени, приближаясь к поколеченному американцу. — Обижаешь девчонок, да? — спросил он на английском. Не зря играл в Челси. Остин криво улыбнулся и произнёс: — В целом, я не против, если меня ударит Жуао Феликс. Ромеро рассмеялся. — Да ты совсем конченный! — он провёл руками по лицу. — Не трать на него своё время. Португалец поднялся и повернулся к брюнету. — Наверное, ты прав. В этот момент Остин тихонько сбежал куда подальше. В общем, ничего нового. Истон, наблюдая за тем, как американец уходит, вздохнул с облегчением. Он посмотрел на Жуао, который всё ещё стоял рядом, и, не сдержав улыбки, протянул руку. — Спасибо, что поддержал меня, — сказал он. — Иногда нужно просто поставить таких, как он, на место. Феликс сжал руку брюнету и кивнул. — Мы должны защищать своих, особенно когда дело касается девушек. Они обменялись взглядами, полными понимания и согласия. Затем Жуао повернулся и направился обратно к трибунам, в то время как Истон поправил свою одежду и посмотрел в сторону туалета. Чёрт, Мэди. Где она? Наконец, дверь открылась, и на пороге появилась девушка с лёгким смущением на лице. — Извини, что задержалась, — сказала она, поправляя волосы. — Надеюсь, я ничего не пропустила? — Всё в порядке, — ответил парень с улыбкой. — Второй тайм начнётся с минуты на минуту, пойдём уже! — девушка схватила его за руку, а Истон с усталостью закатил глаза. Только не снова...