Тайны на трибунах

Вилла Педри, несмотря на присутствие шестерых человек, казалась пустой. Тишина, нарушаемая лишь шелестом волн за окном, окутывала просторные комнаты мягким покрывалом. Гонсалес сидел у огромного панорамного окна, взгляд его безжизненно скользил по пустынному побережью. Песчаная полоса сегодня казалась мертвой, отражая внутреннее состояние юноши. Гави, негромко ступая по мраморному полу, подошел к Элизабет. Нежно обняв её за талию, он наклонился к её уху и тихо, с ноткой тревоги в голосе, прошептал: — Я беспокоюсь за него. Он совсем бледный. С момента их прихода брюнет не произнес ни слова, словно отгородившись от мира невидимой стеной. — Он получил травму, Пабло. Конечно, ему плохо, — сказала блондинка, прикусывая губу. В этот момент к ним легкой походкой приблизилась Берта. — Скоро привезут суши! — бодро объявила она. — Уверена, ему сразу полегчает! — Любимая, если для тебя суши — это лекарство, это не означает, что для других это также, — дружелюбно усмехнулся Фермин. — Значит я сама всё съем! — девушка гордо вздернула подбородок и отошла от друзей. Лопес тяжело вздохнул, поджимая губы. — Надеюсь, она не обиделась, — произнес он, поворачиваясь к Пабло и Элизабет, но парочка все еще внимательно смотрела на Педри, который так и не пошевелился. — Не думаю, — отмахнулась Элизабет. — Она просто… волнуется за него не меньше нашего. Гави кивнул, соглашаясь. Его взгляд снова вернулся к неподвижной фигуре друга. — Может, стоит попробовать еще раз с ним поговорить? — предложил он. — Я уже пыталась, — тихо ответила блондинка. — Он просто… отворачивается. Как будто не хочет никого видеть. Внезапный звонок в дверь разрезал напряженную тишину. Берта мгновенно оживилась и поспешила открыть. В дом ворвался аромат свежих морепродуктов и имбиря. Курьер с двумя большими пакетами в руках вежливо поздоровался и передал заказ девушке. — Вот, держите. Ваши суши. Приятного аппетита! — сказал он. — Спасибо! — Берта расплылась в улыбке, принимая пакеты. — Как замечательно! Она направилась к остальным, хватая подругу под локоть. — Пойдем, поможешь мне разобрать пакеты. Элизабет кивнула, бросая быстрый взгляд на своего парня. Как только девушки скрылись из виду, к Пабло и Фермину подошел Ферран. — Слушайте, — начал он тихо. — Раз Элизабет ушла, нужно попробовать еще раз с ним поговорить. Только мужской компанией. Без неё ему может быть легче открыться. Парни переглянулись. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Гави. — Ой, только не делай вид, что не в курсе о том, что твой лучший друг сохнет по твоей девушке, — закатил глаза Торрес. — Очевидно, что он не захочет говорить о том, как ему трудно при ней. А может быть, дело как раз именно в ней. Настала тишина. Гави прикусил губу, обдумывая слова товарища. — Ты прав, — кивнул Пабло. — Пойдем. Они осторожно, стараясь не шуметь, подошли к Гонсалесу. Тот по-прежнему сидел, уставившись в одну точку на пустынном берегу. Фермин мягко тронул его за плечо. Брюнет медленно повернулся. В его глазах, обрамленных темными ресницами, читалась печаль, глубокая усталость и... отвращение? Легкое, едва уловимое, но отчетливо проступающее сквозь вуаль апатии. Это отвращение было направлено не на друзей, а словно на самого себя. — Педри, что с тобой? — аккуратно спросил Гави. Футболист молчал, словно слова застряли где-то глубоко в горле, превратившись в колючую проволоку, раздирающую его изнутри. Он с трудом сглотнул, судорожно хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. В его глазах, лишенных былого блеска, плескалась пустота, а резко очерченные скулы казались еще более заостренными от бессонницы и изматывающей боли. Наконец, хриплым, чужим голосом он выдавил из себя: — Я устал. — Мы понимаем... — произнес Пабло. Он инстинктивно потянулся к другу, но замер, не решаясь прикоснуться. — Всё кончено, — Педри сжал кулаки так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Эти проклятые травмы… Сезон для меня закончен. Снова… Я — ничтожество. Он резко отвернулся, уставившись невидящим взглядом в бесконечную серую даль. Его плечи тряслись. — Не говори так! — Пабло встал рядом, положив руку ему на спину. — Травмы — это временно! Ты восстановишься. Обязательно. — Да, Педри, Пабло прав! — поддержал Ферран. — Ты сильный! Ты вернешься в строй! Сколько раз уже такое было? И ты каждый раз возвращался и показывал, на что способен. Педри резко дернулся, словно от удара током, и скинул с себя руку Пабло. Он медленно повернулся к друзьям, и в его глазах они увидели не слезы, а ледяную пустоту, смешанную с жгучей ненавистью… к самому себе. — Вот именно, сколько раз уже такое было? — горько усмехнулся он. — И каждый раз одно и то же. Словно это мой личный ад. — Но ты же понимаешь, что это не твоя вина, — начал Гави. — Если бы это было самое страшное… — прервал брюнет. Голос его был полон такой горечи и самопрезрения, что у футболистов побежали мурашки по коже. — Самое страшное то, что я… я… Он замолчал, судорожно дыша. Парни замерли, боясь шелохнуться. Наконец, с нечеловеческим усилием Педри выдавил из себя слова, каждое из которых было пропитано ядом саморазрушения: — Мне было так плохо, так одиноко, что я… я посмел распустить руки. Воспользовался Бернардитой, словно не знаю, что у неё есть ко мне чувства. Я не заслуживаю ничего. Тишина повисла в воздухе, густая и тяжелая, словно грозовая туча. Слова Гонсалеса остались между ними, оставляя после себя горький привкус. Парни молчали, потрясенные признанием друга. Ферран первым пришел в себя. Он осторожно, словно боясь спугнуть, присел на корточки перед Педри. — Подожди, — начал он тихо. — Ты переспал с той рыженькой медсестрой? Ты из-за этого грустишь? Фермин и Пабло переглянулись в недоумении. Второй, не выдержав, резко одернул Торреса. — Закрой рот! — процедил он сквозь зубы, бросая на друга гневный взгляд. Ферран опешил от такой реакции и растерянно заморгал. — Что? Что я не так сказал? — произнес он непонимающе, глядя то на Пабло, то на поникшего Педри. — Подумай хорошенько! — прошипел Гави, но тут же замолк, замечая взгляд Гонсалеса. — Нет, ну правда! — замотал головой Торрес. — Девочка без ума от тебя, Педри. Я думаю, что она и мечтать не могла о том, что ты её поимеешь. Уверен, она ни о чем не жалеет и уже надеется, что это когда-нибудь повторится. — Я не такой, — прикрыл ладонью глаза Педри. — Ну значит такой раз это случилось! — пожал плечами Ферран. — И в этом ничего плохого нет. Разве плохо, что ты позволил себе расслабиться с девушкой, которая сама на тебя вешалась? Как будто это первый раз... Фермин не выдержал и с силой толкнул Феррана в плечо. — Замолчи уже наконец! — прорычал он, сверля Торреса взглядом. — Ты хоть понимаешь, что несешь?! — А что я такого сказал? — Ферран потер ушибленное плечо, нахмурившись. — Просто пытаюсь парню помочь… Он убивается из-за какой-то ерунды! Переспал с девчонкой, ну и что? Бывает! — Ерунда?! — воскликнул Лопес. — Поставь себя на её место! Если бы тебе сейчас позвонила Сира и предложила «попить чай», ты бы как миленький прибежал. А представь, если после этого тебе скажут, что она просто хотела забыть Ле Нормана? Как бы ты себя чувствовал? — Это другое! Мы с Сирой были вместе! — вздернул подбородок Торрес. Педри, всё ещё погружённый в свои мрачные мысли, не замечал, как его друзья спорят. Он продолжал смотреть в пустоту. — Слушай, — наконец произнёс Ферран, его голос стал более спокойным. — Может, стоит взглянуть на ситуацию с другой стороны? Гонсалес медленно поднял голову, его взгляд пересекся с глазами друга, полными искреннего беспокойства. — Что ты имеешь в виду? — спросил он, не понимая, куда клонит друг. — Я просто хочу сказать, что ты не был единственным, кто принимал решение. Бернардита сама пришла к тебе. Она сама предложила это, — продолжал Ферран. — Она не была против. Верно? — Верно... Торрес, не желая сдаваться, шагнул ближе. — Ты не использовал её, Педри. Вы оба были в состоянии, когда вам было плохо. Она тоже искала утешения. Это не значит, что ты плохой человек. Это просто произошло. — Просто произошло? — Педри усмехнулся с горечью. — Да я не знаю, как теперь смотреть ей в глаза! — Просто скажи, что это было круто, но больше такого не повторится, — вмешался Пабло. — Ты ничего ей не должен. Ферран кивнул. — Да! Она сама сделала шаг навстречу тебе. Если бы она не хотела этого, она бы не пришла. Она была готова к этому. — Но это не делает меня лучше, — наконец тихо произнёс Педри. — Я всё равно использовал её чувства. — Нет! — воскликнул Ферран. — Вы оба искали утешения друг у друга. Она тоже воспользовалась твоим уязвимым состоянием ради своей цели. Пабло, почувствовав, что градус между парнями опасно повышается, резко вмешался в разговор. — Стоп! — произнёс он, поднимая руку. — Давайте успокоимся. Все эти споры ни к чему хорошему не приведут. Мы здесь не для того, чтобы разбирать, кто прав, а кто виноват. Он посмотрел на каждого из друзей по очереди, стараясь уловить их взгляды. — Педри, ты переживаешь, и это нормально. Но ругаться друг с другом сейчас — не выход. Мы должны поддерживать друг друга, а не усугублять проблемы. — Да, возможно, я немного перегнул палку, — сказал Ферран, опуская взгляд. В этот момент в комнату вошла Элизабет. Она остановилась на пороге, заметив, что парни разговаривают. Её сердце сжалось. Что такого произошло, из-за чего Педри общался со всеми, но игнорировал её? — Вы можете идти кушать, — сказала она, обводя взглядом своих друзей. Парни одновременно обернулись к ней, и на мгновение в воздухе повисло молчание. Педри мягко улыбнулся. — Спасибо, Лиззи. Мы скоро подойдём, — наконец произнёс он, стараясь скрыть своё внутреннее состояние. Элизабет тяжело вздохнула, стараясь сделать так, чтобы её выдох прозвучал максимально нейтрально. Она не хотела показывать ни капли обиды или разочарования, но внутри у неё всё сжималось от непонимания. Педри, обычно такой открытый и внимательный к ней, сейчас словно отгородился невидимой стеной. Он разговаривал с друзьями, делился чем-то сокровенным, судя по напряжённым лицам парней, но её словно нарочно игнорировал. Оставалось надеяться лишь на своего парня. Она верила, что Пабло не оставит её в неведении, и это давало ей хоть какую-то надежду разобраться в происходящем. Ей хотелось верить, что Педри просто переживает из-за травмы и что никаких других, более серьёзных причин для его странного поведения нет. Но глубоко внутри зародилось тревожное предчувствие, что всё гораздо сложнее. Скрывая свои истинные чувства за маской спокойствия, блондинка ещё раз обвела взглядом комнату, задержавшись на мгновение на фигуре Гонсалеса, и тихо вышла, оставив друзей наедине с их тайнами.

***

Пабло, с серьёзным выражением лица, взял в руки палетку теней для век и прищурился, как будто готовил Элизабет к модному показу. Она лежала рядом, улыбаясь и ожидая, что же он придумает. — Ты готова к своему преображению? — спросил он с притворной торжественностью, поднимая кисточку. — Готова! — ответила она, хихикая. — Но только не слишком ярко, я не хочу выглядеть как клоун! Гави начал наносить первый слой теней, стараясь быть максимально аккуратным. Он прикусывал губу и хмурил брови каждый раз, когда пытался мягко провести кисточкой по её векам. Элизабет не могла сдержать смеха. — Ты выглядишь так, как будто я действительно куда-то с этим раскрасом пойду! — воскликнула она, наклоняя голову вбок, чтобы лучше рассмотреть его лицо. Он остановился на мгновение, чтобы оценить своё творение, и с сосредоточенным видом прищурил глаза. — Это искусство! — произнёс он с пафосом, поднимая брови. — На твоём личике всё выглядит как шедевр. Как ты смеешь говорить, что это ужасно?! Элизабет снова разразилась смехом. Пабло не мог удержаться от улыбки, видя её радость. — Давай добавим немного блесток! — сказал он, любуясь девушкой. — Блестки? — переспросила она с недоумением. — Ты же знаешь, что потом будет сложно отмыть! А ещё от них болят глаза. — Не бойся! Это всего лишь блестки! — ответил он, уже доставая баночку с золотыми частичками. — Ну уж нет! — воскликнула Элизабет, пытаясь отползти подальше от него. — Только не блестки! Я потом вся буду сиять, как новогодняя ёлка! Гави, предвидя её реакцию, быстро схватил её за щиколотку. — Куда это ты собралась? — спросил он с лукавой улыбкой. — Преображение ещё не закончено! — Пусти! — смеясь, пыталась вырваться Элизабет. — Я не хочу быть похожей на диско-шар! — Не выдумывай! — Гави крепче сжал её ногу, не давая ей сбежать с кровати. — Немного блеска ещё никому не повредило! Она пыталась отбиться от него свободной ногой, но у неё ничего не получалось. Пабло ловко увернулся от её ударов и, перевернув её на живот, шлепнул по бедру. — Ай! — воскликнула Элизабет, начиная отбиваться ещё сильнее. — Прекрати сейчас же! В пылу борьбы она случайно задела его локтем, и парень, потеряв равновесие, повалился на неё. Они вместе упали с кровати на мягкий ковер, и в комнате раздался взрыв смеха. Лежа на полу практически друг на друге, они долго не могли успокоиться. Элизабет, задыхаясь от смеха, пыталась оттолкнуть его от себя, но Пабло крепко держал её, не давая вырваться. Золотые блестки, которые он так и не успел нанести, рассыпались по ковру, добавляя ещё больше искр в эту веселую суматоху. — Ты… ты… ужасный! — проговорила Элизабет между приступами смеха, пытаясь отдышаться. — Я вся в блестках! — Зато как настоящая принцесса! — ответил Пабло, улыбаясь и глядя на неё. Смех постепенно стих, уступая место учащенному дыханию. Пабло, прижавшись к ней голым торсом, придавливал Элизабет к полу. Близость стала почти осязаемой. Они тяжело дышали друг другу в лицо, не отрывая взгляда. В глазах Гави плясали озорные искорки, смешанные с чем-то более глубоким и серьезным. Его рука медленно скользнула по внутренней стороне её бедра, поднимаясь всё выше и обрисовывая изгибы её тела. Пройдя по талии, пальцы достигли шеи, слегка сжимая нежную кожу. Всё это время он не отрывал от неё взгляда, словно пытаясь прочитать её мысли и увидеть её реакцию. И она была согласна на всё, что он только пожелает. Напряжение нарастало с каждой секундой, заставляя сердца биться всё быстрее. Внезапно, словно по щелчку пальцев, Пабло резко улыбнулся. Его глаза засияли хитрым блеском. — Теперь-то можно тебе блестки нанести? — спросил он, и Элизабет закатила глаза. — Ладно, давай, — ответила она, сбросив с себя парня и усевшись на пол. Пабло расплылся в довольной улыбке, подхватил баночку с остатками блесток и, присев напротив блондинки, принялся старательно наносить их на её веки. Он действовал с преувеличенной осторожностью, словно работал над настоящим произведением искусства. Элизабет наблюдала за ним с улыбкой. Напряжение последних минут словно растворилось в воздухе, уступив место легкому, игривому настроению. — Слушай, — начала она, немного помедлив. — Можно у тебя кое-что спросить? Парень, не отрываясь от своего занятия, удивленно поднял брови. — Ты головой ударилась, что ли? — спросил он с усмешкой. — С каких пор ты спрашиваешь разрешение, чтобы меня о чем-то спросить? Девушка прикусила губу. — Просто... — она вздохнула. — О чем вы сегодня говорили с Педри? Почему он такой расстроенный? Футболист заметно напрягся, отводя взгляд в сторону. Конечно, он хотел рассказать Элизабет про Бернардиту, а точнее о том, что произошло между ней и их другом, но клятва ничего не говорить связывала ему руки. — Травма, ты была права, — его голос дрогнул. — Он расстроен из-за рецидива. Блондинка приподняла бровь. Что-то подсказывало ей, что это было не всё. — Пабло, я знаю, когда ты врёшь. Гави замер на мгновение; его рука с блестками зависла в воздухе. Ну супер. — Лиз, — начал он, стараясь найти правильные слова. — Это действительно связано с травмой. Но… Она нахмурилась. — Но? — подтолкнула она его, её голос звучал мягко, но уверенно. — Но не только из-за этого. У Педри сейчас непростой период. Он переживает из-за... других вещей, — Пабло вздохнул, понимая, что каждое слово может вызвать у девушки ещё больше вопросов. — Например? — спросила она, смотря прямо ему в глаза. Пабло почувствовал, как напряжение нарастает. Элизабет смотрела на него с такой настойчивостью, что он не мог просто уйти от ответа. Он знал, что должен был молчать, но внутренний голос подсказывал ему, что скрывать правду было неправильно. — Милая, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Я рассказываю тебе всё, что знаю. Она наклонила голову, а в её глазах читалось недовольство. — Но ты же его лучший друг! — выпалила она. — Мы оба знаем, что он сейчас не в лучшем состоянии. Как ты можешь ничего не знать?! Сердце Гави резко заколотилось. — А ты прям все проблемы Истона знаешь? — У него из проблем только «блин, сегодня много работы, я не смогу потрахаться», — спародировала она голос Ромеро и закатила глаза. Парень слегка рассмеялся, хотя его нервозность не уходила. Элизабет продолжала пристально смотреть на него. — Колись уже, Гавира. Пабло обречённо вздохнул, отводя взгляд в сторону. — Я обещал ему никому не рассказывать, — наконец выдавил он из себя. — Он доверил мне свои чувства, и я не могу просто так нарушить это доверие. Определённо не стоит ей говорить, что вместо «никому» было только её имя. Элизабет закусила губу, её лицо выражало разочарование. — Ты серьёзно? — спросила она, её голос стал более эмоциональным. — Что там такое, что даже мне нельзя знать? Пабло прикрыл глаза, чувствуя себя в ловушке. В том-то и дело, что именно ей нельзя было знать. — Это его личное дело, Лиз, — сказал он. — Педри не хочет, чтобы кто-то знал. Он сам справится с этим. Она покачала головой. — Но если он не справляется? Если замкнётся в себе ещё больше? Он всегда был рядом со мной, почему я не могу ответить ему тем же? Гави почувствовал, как его уверенность начинает колебаться. Он понимал, что она права — иногда поддержка друзей была необходима. Но он также понимал позицию Педри. — Я просто… — начал он, но слова застряли у него в горле. Элизабет продолжала смотреть на него с ожиданием. А потом резко округлила глаза. — Пабло, у него кто-то болен? Все живы? Футболист слегка рассмеялся, кладя руки ей на плечи. — Нет, успокойся, — произнёс он, продолжая широко улыбаться. Однако девушка оставалась серьёзной. — Тогда я не могу найти объяснений происходящему. Пабло, заметив, как Элизабет всё больше погружается в свои мысли, решил срочно отвлечь её от этой темы. Он взял баночку с блёстками и с игривой улыбкой сказал: — Давай лучше продолжим макияж. Он начал аккуратно наносить блёстки, стараясь сделать всё идеально. Но в голове у него всё равно крутились мысли о том, как объяснить Элизабет ситуацию с Педри. Он понимал, что она заслуживает знать правду, но клятва молчания давила на него. — Скажи мне, — произнесла она. — Ты действительно считаешь, что блёстки могут решить все проблемы? Пабло замялся. — Ну… — начал он неуверенно. — Это хороший способ отвлечься. В этот момент Элизабет резко выпрямилась, и Гави почувствовал, что что-то идёт не так. — Знаешь что? — сказала она, глядя на него с решимостью. — Ты ничего не хочешь рассказывать. Я вижу это по тебе. Пабло открыл рот, чтобы что-то сказать, но она уже отобрала у него баночку с блёстками. — Лиз… — попытался он остановить её. Но она не слушала. Девушка быстро высыпала остатки блёсток прямо ему на голову. — Вот тебе немного яркости! — произнесла она с явным раздражением и развернулась, направляясь к выходу из комнаты. Пабло остолбенел, сидя с блестками на волосах и плечах. Он не знал, что сказать или сделать. Его разум не мог уловить, что только что произошло. Ну и повезло ему с девушкой...

***

Элизабет остановилась у двери медкабинета и постучала, ожидая услышать привычный голос доктора Пруна. Вместо этого её встретила тишина, а затем раздался звук открывающейся двери. Внутри кабинета она увидела Бернардиту. Медсестра всегда казалась Элизабет странной и недружелюбной, и сейчас это чувство только усилилось. В углу кабинета сидел Кубарси, которого она только что осмотрела. Он выглядел немного усталым; бедный парень уже неделю не мог играть. Когда Элизабет вошла, Пау мгновенно поднялся с кресла, и его лицо преобразилось. Он широко улыбнулся и, не раздумывая, шагнул к ней, крепко обняв. — Лиз! — воскликнул он. — Привет! Элизабет улыбнулась в ответ, чувствуя, как её дискомфорт улетучивается под влиянием его позитива. — Как здоровье? — спросила она, когда Пау наконец отпустил её и отступил на шаг, чтобы взглянуть ей в глаза. — Уже лучше! — ответил он с энтузиазмом. — Я на поправке. — Рада слышать, — сказала она, искренне улыбнувшись. — Мне уже нужно идти, — добавил он, кивая на выход. — Увидимся позже! Кубарси вышел из кабинета, и Элизабет осталась одна с Бернардитой. Медсестра смотрела на неё с явным пренебрежением, как будто оценивала каждое её движение. Элизабет усмехнулась про себя, почувствовав лёгкое раздражение от такого отношения. — Можно мне таблетку от живота? — спросила она, стараясь говорить спокойно и уверенно, несмотря на неприязненное выражение лица Бернардиты. Медсестра вздохнула и, не отрывая взгляда, подошла к шкафчику с медикаментами. Элизабет ждала, чувствуя, как напряжение между ними нарастает. Она знала, что Бернардита не сможет никак повлиять на неё, и в этот момент решила просто игнорировать её негатив. Наконец, найдя нужную таблетку, медсестра протянула одну Элизабет и произнесла: — Извини, теста на беременность нет. Девушка чуть не поперхнулась собственными слюнями. — Что? — Говорю, что здесь медкабинет футбольного клуба, а не аптека у дома. Узнать, беременна ты или нет, не получится, — без лишних эмоций продолжила Бернардита. Элизабет выхватила из её рук таблетку, пребывая в лёгком шоке. — Причём здесь беременность? У меня просто болит живот, — вздернула подбородок она. — Ну ты же шляешься с каждым встречным, вот я и решила... Или может тебе лучше провериться на ЗППП? Извини, здесь тоже подобного нет. Но если продолжишь в том же духе, то определённо кто-нибудь из клуба заболеет, и нам придётся приобрести парочку противовирусных мазей. Элизабет усмехнулась. — Ну если ты уверена, что твой папочка чем-то болен, тогда да, мне стоит переживать, — с сарказмом произнесла она. — Ну ты и сука, — прошипела Бернардита. — И что ты мне сделаешь? — приподняла бровь блондинка, ухмылка не покидала её лица. Она открыла бутылку с водой и запила таблетку. — Хорошо, что Педри больше никогда не посмотрит в твою сторону, — произнесла медсестра, поворачиваясь к окну и удаляясь от девушки. Стоп, что? Что это значит? Какого черта между ней и Педри что-то произошло, и об этом знает каждый, кроме неё самой? — Что ты имеешь в виду? — обеспокоенно спросила она. Раз уж Пабло не захотел делиться с ней правдой, то, похоже, она всё равно её настигла. И Элизабет была искренне рада этому. — А то, что Педри теперь мой, — гордо произнесла Бернардита, резко развернувшись на небольших каблучках. Элизабет нервно усмехнулась. Она серьёзно сейчас это сказала? — Если ты бегаешь за парнем как рыба-прилипала, это не означает, что вы вместе. Бернардита, заметив насмешливый взгляд девушки, лишь закатила глаза и скрестила руки на груди. — Ты просто завидуешь, — произнесла она с презрением. — После последнего матча между нами возникла настоящая искра. Он больше ни за что не посмотрит на тебя! Элизабет приподняла бровь, стараясь не выдать своей растерянности. — Искра? — переспросила она с лёгким сарказмом. — Поэтому он сейчас такой угрюмый ходит? Лицо Бернардиты в миг изменилось. — Угрюмый? — обеспокоенно повторила она. — Ты хоть видела его сегодня? — Видела, — неуверенно ответила Бернардита. — Он… он просто устал. — Устал? — Элизабет усмехнулась ещё раз, наслаждаясь замешательством на лице медсестры. — Или, может быть, разочарован? Бернардита заметно погрустнела; её плечи поникли, а взгляд стал задумчивым. Она нервно теребила край своего белого халата, избегая взгляда Элизабет. Блондинка, видя её реакцию, лишь покачала головой и, не говоря больше ни слова, вышла из кабинета. Всё-таки эта девушка очень странная. Нужно обязательно напомнить Педри не общаться с ней. Элизабет не понимала, что произошло между ними, но чувствовала, что Бернардита явно что-то себе придумала. И это «что-то» не сулило ничего хорошего. Внутри у неё зародилось неприятное предчувствие, которое она никак не могла стряхнуть с себя. В этот момент ей пришло сообщение на телефон. Она достала его из заднего кармана и разблокировала экран. «Лиз, это пиздец.» Сообщение от Берты вызвало у неё ещё большую тревогу. Девушку резко бросило в жар. Она быстро перешла в их диалог и начала читать другие сообщения: «Мне Фермин рассказал, что мальчишки сплетничали без нас.» «Педри переспал с этой рыжей медсестрой.» «Как её там...?» Бернардита. Это был и правда пиздец.