Limitations / After the storm

В тот момент, когда Царство Тюрьмы было распечатано и Годжо вернулся в мир, всё изменилось. Как будто вся проклятая энергия вокруг была затянута в вакуум, останавливая всех на своем пути. Утахиме была в полумиле отсюда, в разгар очередного боя, но ощущение было сильным и опасным. Не имело значения, если она не была рядом; она могла бы узнать эту проклятую энергию где угодно. Что-то, похожее на само её существо, сильно дернуло; По правде говоря, она не знала, почувствует ли она проклятую энергию Годжо когда-нибудь снова, и даже сейчас, как бы глубоко это ни тревожило, она цеплялась за облегчение, пережив это ещё раз. После этого всё остальное было как в тумане. Утахиме всё ещё изо всех сил пыталась вспомнить, что произошло, особенно когда не было ощущения явного победителя. Со всех сторон были серьезные потери, сложная неразбериха, в которой некоторые шаманы предали их, а бывшие враги перешли на другую сторону. Было трудно разобраться в происходящем - особенно когда люди, которым она когда-то доверяла, больше не привлекали её. Она потеряла вкус ко многим вещам, стала свидетелем вещей, которые заставляли её желудок сворачиваться, когда она вспоминала об этом сейчас. Они потеряли в этой битве многое, не только жизни. Когда пыль улеглась , Утахиме была несколько удивлена, обнаружив себя невридимой. Ей не суждено было находиться на передовой, её проклятая техника не подходила для боя. Хоть она и научилась прекрасно контролировать себя, эмоции всё равно иногда брали над ней верх, и с этим была связана её проклятая энергия. Чем сильнее она чувствовала себя , тем нестабильнее и мощнее была её техника. Ставки не могли быть выше, её эмоции не метались больше, как плот по океану во время шторма. Даже когда мир затих, Утахиме чувствовала, как её проклятая энергия бешено шевелится внутри неё, отчаянно пытаясь ухватиться за что-то, что могло бы её успокоить –и вот намёки на проклятую энергию Годжо сияют где-то вдалеке. Она этого не видела, но чувствовала. Часть её была смущена тем, какое облегчение это ей принесло, но пока она сосредоточивалась на этом, Утахиме могла держать свою энергию в тайне. Он был жив. Он был здесь. Он был свободен. Ну, насколько можно быть свободным, будучи скованным цепями общества магов . Как бы Утахиме ни хотелось бежать к нему, она знала, что не сможет. По большому счету, она была всего лишь маленькой точкой на экране, шокирующей тем, что всё ещё была рядом, но недостаточно важной, чтобы обращать на неё внимание. Это был бессердечный расчёт, но она не собиралась лгать самой себе. Она сосредоточилась на помощи выжившим. Всё это время проклятая энергия Годжо покоилась в глубине её сознания, её присутствие было постоянным напоминанием. Ещё не всё закончено, но первый шаг был сделан. Остальное было… Остальное было чем-то, чего она не знала, чего не могла видеть, и думать об этом пока было небезопасно. Настолько сосредоточенная на помощи всем остальным, Утахиме потеряла счёт времени, оказавшись одна на открытом воздухе глубокой ночью. Конечно, вокруг неё были люди, но она стояла одна в центре, не совсем понимая, что делать дальше. Ей просто нужно было продолжать двигаться, продолжать толкаться, продолжать идти, иначе она, скорее всего, упадёт. В тот момент, когда она остановилась, чтобы перевести дух, она почувствовала глубокое истощение, угрожающее сокрушить её и поглотить. Её горло горело, голос был грубым от чрезмерного напряжения. Так много людей были расстроены и не в духе, поэтому она прибегла к использованию своей техники, чтобы успокоить их. Она не знала, что делает. Несмотря на то, что она говорила себе, что пытается помочь, это казалось бесконечным и бессмысленным, как будто она собирала кусочки головоломки, которая никогда не закончится,поскольку не хватает нескольких ключевых деталей . Внезапное ощущение того, что одна ключевая деталь появилась из ниоткуда, вырвало Утахиме из её темных, ошеломленных мыслей. Она моргнула и медленно обернулась, её сердце беспорядочно колотилось от страха . Она знала эту проклятую энергию. Она знала о нём всё – как оно могло излучать осторожность и опасность. Позволить своему сердцу слиться с ним было глупо, особенно когда она сказала себе, что это никогда ни к чему не приведет, но теперь она не могла лгать себе. И в тот момент, когда её взгляд остановился на Годжо, Утахиме сломалась. Глупый ублюдок имел наглость ухмыльнуться. — Эй, Химэ, ты плачешь, потому что так рада меня видеть? - Идиот! — огрызнулась Утахиме, даже когда бросилась ему навстречу. Она не знала, хочет ли она дать ему пощечину или заключить в объятия, её радость, горе, гнев и отчаяние слились воедино одновременно. Всплеск адреналина от того, что она увидела его во плоти, был единственным источником энергии, позволяющей ей двигаться так быстро. Но она споткнулась, её колени подогнулись под тяжестью явного изнеможения, которое она игнорировала. Однако Годжо был рядом- он поймал её на руки и не дал упасть на колени. Утахиме вздохнула. Он действительно был здесь, он был с ней, это был он. Сатору прикасался к ней, обхватив её руки руками и поднимая её на ноги. Между ними не было ничего: ни невидимого барьера, ни защитной охраны, только Годжо держался за неё. Утахиме слабо ударила его в грудь. -Включи бесконечность обратно, тупица. - Нет, — просто ответил Годжо, категорически отвергая её слова . - Это небезопасно, — отругала Утахиме. - Включи обратно! — Нет, — повторил Годжо тихим голосом, чтобы могла слышать только она. - Я хочу прикасаться к тебе. Она посмотрела на него, пытаясь прочитать выражение его лица. - Почему? — Итак, я знаю, что ты настоящая, — сказал ей Годжо с лёгкой дрожью в голосе. - Так что я знаю, что я не один, всё ещё запертый в этом ящике, отрезанный от всех , - Его хватка на её руках усилилась, хотя боли ещё не было. - Ты настоящая, да? Это действительно происходит, Химэ. Это не сон. Скажи мне, что это не сон. Покажи мне. Вокруг них могли быть люди, наблюдающие за этой сценой шокированными и настороженными глазами, растерянные тем, что происходит, но казалось, что они были единственными людьми в мире. В конце концов, они с Годжо не были близки на публике. Те, кто их знал, скорее всего, не связывали их двоих вместе . Они не знали глубины своих отношений, как много для неё значил Годжо, отчасти потому, что она сама этого не знала. Она не могла этого знать, пока он не ушёл и пока он не возник прямо перед ней. Никто не смог бы понять их в этот момент. Часть её была удивлена ​​тем, что он искал её, он должно быть, чувствовал поблизости её проклятую энергию. Он нашёл её. Он пришёл к ней. На глазах Утахиме навернулись слёзы. — Ты глупый, глупы - . Она снова ударила его в грудь, удар попал в цель, но он не вздрогнул. Этого было недостаточно , чтобы причинить ему боль, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал это. - Конечно, это реально! Мне бы хотелось, чтобы это было не так – мне хотелось бы, чтобы это был кошмар, от которого мы могли бы проснуться , но это реально, это происходит, и ты… ты - .Она снова и снова била его в грудь сжатыми кулаками , пока она не стала уставать и едва могла уцепиться за его куртку, когда она упала на него. - Ты здесь. Годжо отпустил её, обвил руками её спину и прижал к своей груди. Его хватка не была крепкой, почти слишком легкой для неё, но он не отпускал её, молча удерживая её, пока она рыдала в его куртку. Её слезы смешались с брызгами крови, всё глубже впитываясь в ткань, но ей было всё равно. Запах дыма уже был настолько густым в воздухе, что она едва его заметила. Нет, она сосредоточилась на биении его сердца, немного более частом, чем обычно. Только когда она начала успокаиваться, Годжо пошевелился, переместив их так, чтобы они оказались вместе на земле. Ей смутно пришло в голову, что он, должно быть, тоже был очень измотан, едва удерживая их обоих, пока она справлялась со своими смешанными эмоциями. И снова он принял на себя основную тяжесть их страданий, неся всё это на своих плечах, пока слабые боролись. Но даже ему нужен был перерыв, и поэтому она позволила ему вести их вниз, всё ещё цепляясь за него, пока он ровно дышал и положил щёку на её макушку. — Годжо, — тихо пробормотала Утахиме, в его объятиях. -Что мы будем делать? - Я не знаю, — признался Годжо. Она закусила губу. — Это ещё не конец, не так ли? - Нет, это не так. Годжо вздохнул. — пока мы можем дышать. - Как долго? — Этого я тоже не знаю. Из него вырвался глухой смех, от этого звука она вздрогнула. - Я многого не знаю, не так ли? Столько всего произошло за то короткое время, что я провёл в этой коробке. Утахиме сейчас не могла ему этого объяснить. Ей не хватало воли и, возможно, сил сделать это, зная, что потери, которые они понесли после его заключения, неизмеримо лягут на него. Было так много всего, о чём ему нужно было узнать, так много, что ему нужно было рассказать. Кроме того, был сложный вопрос о его положения в обществе магов . За его действия в Сибуе начальство заклеймило его как пользователя проклятий. Технически он был приговорен к смерти, хотя он сделал всё, что было в его силах, чтобы защитить и спасти их. Однако сейчас было не время, поэтому Утахиме оторвала голову от его груди, обхватила его лицо ладонями и просто сказала: «Я всё расскажу тебе позже». - Когда? — потребовал Годжо. -Я не могу позволить себе терять время. — Позже, — настаивала Утахиме, хотя и не ужесточила выражение лица. Она сохраняла тёплые глаза, мягкие прикосновения и гладила его по щекам большими пальцами. - Тебе нужно отдохнуть. Тебе это нужно. Вскоре станут известны новости о его освобождении из Тюремного Царства, и она не знала, как отреагируют другие. Был шанс, что начальство уже знало об этом, а также магические корпорации, которые отслеживали контрактную работу. Как только он вернулся в их мир, об этом знали все в округе. Это было настолько взрывоопасно, что она не могла быть уверена, что это не ощущалось по всей Японии, как то, что произошло, когда он родился. Второе рождение, так сказать, пользователя Шести глаз и Бесконечности , который ещё раз разрушает стабильность мира. — Тебе нужно найти безопасное место, — сказала ему Утахиме, собирая те немногие силы, которые у неё остались, чтобы спорить с ним. Он всегда умел её раздражать, даже когда она чувствовала, что находится на самом низком уровне. - Я не знаю, что произойдёт и как маги с обеих сторон отреагируют на твоё освобождение. Она погладила его по лицу, излагая свою позицию широко раскрытыми глазами. — Тебе нужно время, чтобы восстановиться. Сглотнув, Годжо сумел выдавить: — С тобой. Я хочу пойти с тобой. Сердце Утахиме ёкнуло. — Годжо, я… - Они этого не ожидают, — вмешался он. — Они не поверят, что ты сделаешь что-то подобное. — И ты мне доверяешь? — спросила Утахиме, обеспокоенная его слепым доверием к ней. На лице Годжо появилась лёгкая улыбка. — Я знаю, ты позаботишься обо мне, сэмпай. Будь он проклят. Будь он проклят. Он знал, как проникнуть к ней под кожу. Тем не менее, она не могла даже злиться на него, не в силах даже подумать о том, что ей хотелось бы, чтобы он вернулся в коробку и не раздражал её. Она бежала с пустыми руками, измученная до предела, но он знал её сердце. Он знал, что она не сможет сказать «нет». Она также знала, что он прав. Никто, даже начальство, не ожидает, что она спрячет его. Она хорошо сыграла свою роль, вынужденная быть исключительно убедительной, пока он был заперт. - У тебя достаточно энергии, чтобы телепортировать нас? — спросила Утахиме. Он кивнул. - Хорошо, Нам нужно уйти отсюда, прежде чем твоё присутствие привлечёт ещё больше внимания. Годжо глубоко вздохнул, двигая её телом, когда его грудь наполнилась воздухом. Она могла почувствовать тот самый момент, когда он снова схватил свою проклятую энергию, окутывая их обоих пузырем своей Бесконечности. Это было странное чувство, поднимающее волосы на тыльной стороне рук и покалывающее на затылке, более прохладное, чем она ожидала, но в то же время нежное, словно тонкая полупрозрачная плёнка, отделяющая её от остального мира. — Химэ, — выдохнул он, уставший, очень уставший. У Утахиме осталось очень мало сил, но она потянула его вниз, прижавшись лбом к его, и позволила оставшейся проклятой энергии внутри неё вылиться в её голос, когда она мягко пробормотала: - Всё в порядке, всё в порядке. У него было мало энергии , но этого хватило, чтобы отвезти их домой. * На самом деле Утахиме понимала, что приводить Годжо в свою квартиру в Киотском колледже было и опасно, и безрассудно. Его присутствие было необходимо, чтобы положить этому конец, а его способности были необходимы для подавления любого оставшегося восстания. Высшее руководство нужно было допросить и успокоить. Это было больше похоже на то, что им нужно было насытиться, убедиться в своём превосходстве, особенно после предполагаемого провала Годжо и последовавшего за ним восстания. Все были в смятении. Годжо Сатору, сильнейшему шаману своего времени, главе клана Годжо, придётся встать на колени и доказать свою преданность им и приверженность обществу шаманов. Без него было бы невозможно восстановить то, что они потеряли, и нельзя было терять время. Утахиме знала это. Она это понимала. Ей было плевать. Годжо Сатору тоже был человеком, простым человеком, несмотря на свои богоподобные силы, и он испытал травму и боль, которые никто не мог понять. Ему нужен был момент передышки, несколько часов, когда мир не лежал бы на его плечах, а он мог бы просто быть человеком. Ему не разрешалось этого, пока он жил, даже не существуя полноценно, пока он был заперт в Тюремном Царстве. Ему просто нужно было время, чтобы вспомнить, кем он был, а не только тем кто он , и Утахиме была достаточно уставшей и эгоистичной, чтобы дать ему это, не желая делить его с остальным миром, как она делала в течение многих лет. Годжо был тише, чем она когда-либо знала, когда она возилась в своей квартире. Они не рискнули включить свет, опасаясь, что это привлечёт к ним внимание. Она довольно внезапно покинула поле боя, но на их стороне был хаос. Вскоре потребовалось бы появление Годжо – они, без сомнения, пытались выяснить, куда он делся – но ни один из них не произнес ни слова, пока она суетилась из-за случайных вещей. Если они поймут, что он был с ней, наказание будет быстрым и суровым, и Годжо не сможет защитить её. С другой стороны, последние несколько дней, пока он был запечатан, она была более или менее одна. Под ней не было сети, которая могла бы поймать её, если бы она упала. В конце концов, Годжо успокоил её, пока она возилась с кроватью, наклонившись к её спине и прижавшись губами к её затылку. -Прекрати. - Я просто… ,Она хотела, чтобы всё было идеально. Она не позволяла себе представить, что произойдёт, если Годжо освободят от Царства Тюрьмы, не желая питать надежды или обманывать себя, но теперь, когда он был здесь, она блуждала в неизвестности. Жизнь без него была достаточно трудной, но теперь он был здесь, его присутствие было более чем подавляющим, даже если он держал под контролем свою проклятую энергию. - Я боюсь. - Я знаю, но я едва могу думать, а тем более сражаться с тобой. Я сейчас не в лучшем состоянии. Это не было признанием слабости, но этого было достаточно, чтобы заставить её остановиться. Столько всего нужно было сделать, так много жизней нужно было спасти ,подвести итоги и оценить ущерб, но после дня работы практически на эпицентре она больше не могла этого выносить. Даже самым сильным время от времени требовался перерыв. — Ладно, — вздохнула Утахиме.-Ладно ладно. Закрыв глаза и сделав несколько вдохов, она открыла их и указала на Годжо. — Раздевайся и иди в душ. Вопреки самому себе, в уголках его губ появилась улыбка. — Ну и дела, Утахиме, если бы я знал, что ты собираешься воспользоваться мной, пока я уязвим… — Заткнись, — оборвала Утахиме, румянец заливал её щеки. -Ты весь в грязи. Я не позволю тебе пачкать мою постель. Не говоря уже о том, что она ещё и грязная. Под её ногтями была пыль, грязь и кровь пачкала её одежду. Она не была уверена, можно ли их спасти и есть ли смысл пытаться. Часть её хотела сжечь всё, что связано с этой катастрофой, но сейчас у неё не было сил думать об этом. Один шаг за раз. Она не могла думать о будущем, не сейчас. Пока Годжо проскользнул в ванную, чтобы быстро принять душ, Утахиме молча разделась до нижнего белья. Ей тоже хотелось подмыться, но, в отличие от большого душа у Годжо, в её ванной было особо нечего предложить, и ей не хотелось ещё больше теснить Годжо. Вместо этого ей пришлось намочить тряпку в кухонной раковине и вытереться, даже намочить волосы и расчесать их. Она гримасничала, глядя на своё отражение в зеркале, переодевшись в чистые шорты и футболку, когда Годжо вышел из ванной, обернув вокруг талии только полотенце. - А, у тебя случайно нет запасной сменной одежды? Мне просто пришло в голову, что технически я ношу эту одежду уже несколько месяцев. Утахиме чуть не рассмеялась, ощущение странное, но не нежелательное. У неё была для него смена одежды: коробка, наполненная аккуратно сложенной одеждой, которую он случайно забыл у неё дома несколько лет назад. Место в её ящике было бы слишком интимным, тем более, что у них не было никаких отношений. После того, как он надел трусы и спортивные штаны, она приказала ему сесть в изножье её кровати. Взяв полотенце, она встала между его ног и вытерла ему волосы, позволив ему обнять её за талию, пока она делала работу. Это оказало правильный эффект, ещё больше успокоив его и проработав напряженные мышцы. Как только она закончила, они вдвоем рухнули на её кровать, и Годжо почти сразу же притянул её к себе . Учитывая, что он был заперт в таком замкнутом пространстве, она была немного удивлена, но опять же, она не была уверена, на что было похоже Тюремное Царство. Насколько она знала, это было обширное пространство, похожее на територию, но сейчас было не время задавать вопросы. Он прижался к ней своим телом, каким-то образом заставив себя казаться меньше, положив голову на верхнюю часть её груди. Его дыхание согревало её кожу, когда она провела пальцами по его волосам. — Химэ, ты можешь…? Годжо колебался, совершенно неподвижный в её объятиях. - Если у тебя нет сил… Утахиме фыркнула. — Ты называешь меня слабой? Она улыбнулась и продолжила играть с его волосами. -Соблюдай тишину. Не имело значения, если бы она вышла за пределы своих возможностей – она могла бы дать немного больше человеку, который отдал всё и даже больше, чтобы защитить и спасти их – и поэтому она тихо напевала себе под нос, больше звука, чем песни, позволяя её проклятой энергии окутать его, как лёгкий ветерок. Через некоторое время Годжо наконец расслабился, напряжение покинуло его тело, и вскоре он уснул. Она продолжала петь , но ей не потребовалось много времени, чтобы последовать за ним. * Это был не столько звук или чувство, сколько ощущение, которое заставило Утахиме проснуться. Всё ещё запертая в темноте своей спальни, она не знала, что это было, только то, что что-то встревожило её настолько, что она проснулась. Однако когда она пошевелилась, её тело протестующе заболело, и она остро вспомнила о жертвах, которые она пережила за последние несколько дней. Она выпрямилась на кровати, потерла глаза и вспомнила… Годжо. Где Годжо? Утахиме подпрыгнула, повернув голову в поисках, её сердце замерло, когда её взгляд остановился на фигуре, смотрящей на окно. Даже в темноте, когда его проклятая энергия была подавлена, она узнала его, его облик был запечатлён в её сознании. Он повернулся к ней спиной, его глаза сосредоточились на небольшом зазоре между жалюзи, но по тому, как он слегка пошевелился, она поняла, что он знает, что она проснулась. -Они скоро будут меня искать, — размышлял Годжо.- Я удивлён, что они ещё этого не сделали. — Они не придут ко мне первыми, — мягко заметила Утахиме. - Нет? , Годжо повернулся и посмотрел на неё с нечитаемым выражением лица. Его глаза были пусты, малейший свет ловил их и делал их несколько неземными. - Их милая маленькая певчая птичка никогда их не предаст. Раздражение вспыхнуло в животе Утахиме, заставив её отбросить одеяло и встать с кровати. Возможно, ей было больно, но её разум был достаточно освежён, чтобы разозлиться. В основном это была шутка, но она всё равно задевала, особенно когда она знала, что именно так это выглядело для большинства людей. Она по-прежнему тесно сотрудничала с Гакуганджи, часто сопровождая его на встречи с другими высокопоставленными лицами, наблюдая за проклятием, которое Яга наложил на него после его казни. Она была верна своим ошибкам, послушна до подобострастия и никогда не переступала черту. Она также без ведома начальства передавала важную информацию тем, кто работал над распечатыванием Годжо. Весь этот беспорядок начался, когда Годжо втянулся в поиск крота, работающего с пользователями проклятий и проклятиями, только для того, чтобы она сама стала им. - Убедить их было нелегко, я хочу, чтобы ты знал, — язвительно сказала ему Утахиме. - Почему нет? — спросил Годжо, наклонив голову набок. -Ты всегда так хорошо умела быть их хорошей девочкой. Утахиме нахмурилась. — Ты пытаешься меня спровоцировать? - Может быть. Годжо внимательно наблюдал за ней. -Может быть, это была уловка. Какой лучший способ ослабить мою защиту, чем ты? Я бы держал их рядом с остальными на случай, если мне понадобится их защитить, но ты… — улыбка тронула его губы, но она не была тёплой. — У меня всегда была плохая привычка терять бдительность из-за тебя. - Да, я заманила тебя в свою постель, чтобы начальство могло схватить тебя и ещё раз запечатать, прежде чем передать тебя суду века, — огрызнулась Утахиме. - Я привела тебя сюда, чтобы пообниматься, принять душ и накормить тебя, чтобы дать им время подготовиться. - Это неплохой план, — размышлял Годжо. — Если бы я хотела предать тебя, я бы не стала рисковать всем ради тебя, — яростно настаивала Утахиме, указывая на него пальцем. - Ты не знаешь, каково было, когда тебя не было. Как будто весь мир перевернулся на бок, и мы все цеплялись за перила, надеясь не упасть и не утонуть, а я… — Она глубоко, дрожаще вздохнула, внезапно вспомнив, как ей было страшно. Каждый день и ночь. - Я не могла участвовать в Играх Отбраковки, в отличие от других. Кто-то должен был остаться, и я так и сделал, истекая кровью в водах, наполненных акулами, ожидая, пока одна из них найдёт место, где я ранена. И ей было больно, её сердце разрывалось не только из-за запечатывания Годжо, но и из-за всего, что связано с очевидным предательством Кокичи, убийством Май, смертью Нанами… Она была вынуждена стоять там и терпеть это, молчаливая, как Статуя, призванная смотреть, как сражаются её ученики, некоторые из них падают, в то время как начальство изо всех сил старается сохранить видимость власти, а Кенджаку разрывает общество магов на части. - Я не могла… Это было ужасно, Годжо. Каждую ночь я ожидала, что меня вытащат из постели, и казнят, как… — Утахиме оборвала себя, не успев выговориться о правде, злясь на Годжо, но всё ещё желая воздержаться от причинения ему вреда. Вместо этого она закрыла глаза, принуждая себя не думать о лице Гакуганджи, когда он вернётся в кампус. Она не смогла скрыть ужас за своей обычной шарадой, особенно потому, что она была опустошена заявлением о казни и пыталась отговорить его от этого. Это был последний раз, когда она выступала против него или начальства, по крайней мере, насколько им было известно. - Это было несправедливо!» — воскликнула Утахиме, горячие слезы обожгли ей глаза. - Ты знал, что мне придётся сделать, если с тобой что-нибудь случится. Именно поэтому ты попросил меня найти крота, не так ли? . Годжо отошёл от окна и направился к ней. - Мне нужны были союзники. Ты была в идеальной позиции. - Почему я? — потребовала Утахиме, слёзы катились по её щекам. -Я не сильная, не блестящая или что-то в этом роде. Я просто… ,Она шлепнула его по руке, злясь на него и радуясь прикосновению к нему. - Я просто я! Я бы предпочла драться, но не могла, и мне просто приходилось стоять и смотреть, как все сражаются и умирают. Почему я была вынуждена играть единственную роль во всей этой чертовой истории, которая напугала меня больше всего? -Потому что ты самая слабая, — сказал ей Годжо, обхватив её лицо руками и глядя на неё сверху вниз, — и поэтому все недооценивают твою силу. Губы Утахиме дрожали, когда она смотрела на него. Она фыркнула, сердито вытирая слёзы, но больше не шлёпнула его и не отбила его руки от лица. Вместо этого она поднялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Они оба были потрескавшимися, но ей было все равно, когда он сразу же ответил на её поцелуй, притягивая её ещё ближе. Она прижалась губами к его губам в серии яростных поцелуев, встречая его со всей яростью, на которую была способна, и наклонила голову, чтобы он мог углубить их. Он застонал в рот, , и своим телом подтолкнул её к кровати. — Ты ушёл, — сказала Утахиме почти обвиняюще. - Что я должна была сделать? — Я знал, — вместо этого сказал Годжо, целуя её снова и снова. Утахиме откинула голову назад, чтобы ещё раз посмотреть ему в глаза. — Знал что? — Что я могу тебе доверять. Годжо сделал паузу, поглаживая её щеку большим пальцем. -Мне не нужно было говорить тебе, что делать, если со мной что-то случится. Я знал, что ты поймёшь, что нужно делать, даже если меня не будет. Она открыла было рот, желая ещё раз поспорить с ним, но он не дал ей шанса и наклонился, чтобы снова её поцеловать. - Но сейчас я здесь. Напомни мне, что это не сон. Покажи мне, что ты настоящая. Он был прав. Она знала, что нужно делать. Годжо, похоже, не мог решить, хочет ли он быть в ярости или двигаться медленно, поэтому она опустилась вниз к кровати, позволив ему нависнуть над ней. Она взяла его лицо в свои руки, осторожно поцеловала его, лишь с намеком на силу, и раздвинула ноги так, чтобы он мог расположиться между ними. Некоторое время они оставались так, целуясь и нежно покачиваясь друг против друга. Твердый контур его члена в спортивных штанах терся о её холмик, удовольствие медленно нарастало внутри неё. Однако, должно быть, это было слишком медленно, потому что Годжо опустил голову, уткнувшись в изгиб её шеи, и застонал: -Ах, чёрт возьми, мне нужно… — Я знаю, — успокоила Утахиме, пробегая пальцами по его волосам на затылке. Годжо поцеловал её в шею, посасывая кожу, и она знала, что это оставит ужасный след. - Ты уверена? — Да, — выдохнула Утахиме, поднимая бёдра, чтобы встретиться с его бёдрами и потереться о него. После этого они не теряли времени даром. Годжо приподнялся над ней ровно настолько, чтобы дать ей возможность натянуть шорты и нижнее белье на задницу. Он помог ей спустить их по ногам, хотя и не удосужился полностью снять штаны. В тот момент, когда он вытащил свой член, она потянулась, чтобы схватить его, сжимая и накачивая его так, как ему нравилось. Он застонал, впившись в её руку, держась над ней, его кончик был скользким от преякулята. — Сделай это, — хрипло выдавил он. -Я хочу, чтобы ты это сделала. Держа его, Утахиме протерла кончик его члена своими складками, намочив его, прежде чем совместить его со своей дыркой. Она всё ещё была слишком напряжена, её тело поначалу категорически отказывалось пропускать Годжо. Потребовалось немного поработать, и эти ухищрения разочаровали её больше, чем ей хотелось признать, но затем головка члена наконец смогла прижаться к ней, и она ахнула. Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как они в последний раз занимались сексом, Годжо разыскивал её после бейсбольного матча в токийском кампусе, но почему-то это казалось новым опытом или, может быть, старым, о котором она почти забыла. После нескольких накачек Годжо удалось полностью вложить в неё свой член, прижав его бёдра к её бёдрам. Ощущение наполненности было, за неимением лучшего термина, приносящим удовлетворение. Она чувствовала себя сосредоточенной, более осознающей свое тело, чем когда-либо прежде, и Годжо застонал от ощущения, как ее стенки плотно прижались к его члену. Поначалу он был медленным, более целенаправленным в своих толчках, входя и выходя из неё, возможно, ему приходилось не торопиться, поскольку он также привыкал к её телу. Его глаза были закрыты, мириады эмоций порхали на его лице. Удовольствие, облегчение, даже немного боли. Утахиме прижалась к нему, её ногти впились в мышцы его спины. — Вот здесь, чёрт… — Блядь, — выругался Годжо, ускоряя темп. Каждый толчок был достаточно сильным, чтобы заставить её заскулить, как будто он ударил в точку глубоко внутри неё, из-за которой и появился звук. Он стал напряженным, звуки шлёпков по коже и звука его траха с её скользкой пиздой эхом разнеслись в воздухе вместе с их тяжелым дыханием, но ей хотелось большего. Она хотела, чтобы он дал ей всё, чего ей не хватало. -Ты чувствуешь себя настолько хорошо. Ты чувствуешь себя как… — Он поперхнулся словами, когда её мышцы затрепетали вокруг него, крепко сжимая его член. - Блядь, ты такая мокрая и тугая. — Да, — выдохнула Утахиме, поднимая бёдра в такт с его бёдрами. Он склонился над ней, их груди прижались друг к другу. Она даже не удосужилась снять футболку. Угол обеспечил столь необходимое трение о её клитор. Она чувствовала, как оргазм быстро нарастает внутри неё, её мышцы то напрягаются, то ослабевают, пока его не становится слишком много. — Сатору, о боже мой, Сатору… — Вот и всё, — прорычал Годжо. — Всё, Химэ, кончи на мой член. Я хочу чувствовать тебя, хочу знать, что ты настоящая… Удовольствие жгло внутренность Утахиме, воспламеняя её нервы. — Я настоящая, я реальна, боже, Сатору, я… Она резко выплеснулась, оргазм всё ещё застал её врасплох, даже несмотря на то, что она почувствовала нарастание. Одна рука прижималась к его спине, отчаянно пытаясь удержать его рядом, пока он трахал её во время оргазма, в то время как её другая рука проникла в его волосы и потянула их достаточно сильно, чтобы причинить ему боль. Он не жаловался, стонал, пока она скулила и плакала от удовольствия. Это было почти слишком, подавляло её до такой степени, что она не могла думать, а затем она рухнула на матрас, её тело обмякло от самоуспокоения. Она могла сказать, что он был близко, но ему нужен был этот дополнительный небольшой толчок, поэтому она лишь немного поскулила, когда он вытащил из неё свой член, чтобы перевернуть её на бок. Подняв её ногу, он приподнялся на локте, а затем скользнул обратно в неё. Этот угол был ещё более жёстким, её ноги не оставляли для него столько места, но ему удалось проникнуть в неё, пока он снова не оказался полностью внутри неё. Используя свою хватку на её боку, он трахал её, притягивая её обратно на свой член, ударяя в точку, от которой она задохнулась и вцепилась в простыни своей кровати. Она не могла сказать, было ли это хорошо или нет, только то, что это было похоже на что-то, что не давало ей возможности уйти. - Да, да, вот и всё. Я скучал по тебе, скучал по этой тёплой, влажной киске… Утахиме повернула голову и уткнулась лицом в матрас. - Сатору… — Блядь, Химэ, я кончу, — простонал Годжо, входя и выходя из неё так быстро, что края простыни выдернулись из матраса.- Куда? — В меня, — выдохнула Утахиме. — Кончи во внутрь, Сатору, пожалуйста! Годжо снова выругался, но впервые в жизни сделал именно то, что ему сказали. Задыхаясь , он трахал её так сильно, что на её глазах выступили слёзы, глубоко пронзая её и используя свою хватку на её боку, чтобы прижать её к своему члену, пока, наконец, он не кончил внутрь неё со стоном. Его горячая сперма залила её пизду, ощущение головокружения и ужасного удовольствия. Она никогда раньше не позволяла ему кончить в себя, либо просила его вытащить , либо настаивала на презервативе, но сейчас она не хотела, чтобы их что-то разделяло. Она хотела всего, всего его. Ей хотелось вылезти из постели с напоминанием о том, что он был внутри неё. Ей хотелось оглянуться назад на этот момент и никогда не забыть его. Опустившись после пика собственного оргазма, Годжо рухнул на кровать рядом с ней, удерживая в ней свой член, пока тот становился мягким. Он обнял её, притянул к своей груди и поцеловал в шею. Медленно, но верно его тело расслабилось, хотя он напрягался каждый раз, когда волна удовольствия пробегала по её телу и заставляла её сжимать его. Они оба тяжело дышали, волосы прилипли к её потному лицу, а тело было слишком горячим. Дыхание Годжо на её коже было одновременно горячим и холодным, заставляя её дрожать, и она придвинулась ближе к нему, позволяя ему обнять её. — Я здесь, — выдохнул Годжо. -Я здесь. Утахиме положила руку на его руку, лежащую на её груди, и переплела свои пальцы с его. - Это реально. Ты вышел из Тюремного Царства. Ты со мной. Как будто мир услышал их заявление и, когда они оба приняли это как свою реальность, решили лопнуть пузырь Бесконечности, в котором они спрятались. Её телефон завибрировал громко и чётко, звонок предупредил их о том, что произошло. Ей не нужно было проверять, кто это, но вместо того, чтобы ответить, она уткнулась в грудь Годжо, и он прижал её к себе немного крепче. Она чувствовала себя такой маленькой по сравнению с ним, такой тёплой и защищенной, но на самом деле именно она заботилась о нём. Они оба нуждались в этом, но он нуждался в этом ещё больше. Вскоре ему придётся снова покинуть её вернуться к своей роли Годжо Сатору и принять любое наказание, какое бы ему ни было назначено. У неё не было иллюзий о собственной виновности в этом. Если кто-нибудь узнает, что он был с ней вскоре после освобождения из Тюремного Царства, она не сомневалась, что будет наказана за укрывательство пользователя проклятия. Сама мысль привела её в ярость, но она затолкала это чувство глубоко в себя, не желая, чтобы оно повлияло на её проклятую энергию. Годжо мог бы это почувствовать, и она не хотела беспокоить его сейчас, когда он так мирно лежал позади неё и держал её в своих объятиях. Нет, Утахиме глубоко вздохнула и заставила себя расслабиться. Для всех наступит время расплаты, но нужно было проявить терпение. Их начальство могло подождать ещё немного.