Магазинчик цветов

Всё это началось прошлой осенью. А может быть, ещё раньше. Но когда в квартире перестало хватать места для макетов, а полки уже ломились не только от книг, но и от осевшей на них пыли, я задумался о переезде. Деньги позволяли жильё любой роскоши, однако тратиться я не любил, и выбрал квартиру в первом же жилом комплексе, который выдал мне риэлтерский сайт. Высотные дома, магазинчики и кафе рядом, уютный парк, набережная. Всё это выглядело прекрасной картинкой для молодой семьи. А я переезжал один, и в силу своего образа жизни, ни в парках, ни в набережной не нуждался. Я не желал появляться на улице лишний раз, встречаться с людьми, и лишь занимался новыми разработками, периодически отвечая на сообщения Нене и Мизуки. Насчёт Нене, кстати. Был её день рождения, и всю неделю Мизуки спамил меня сообщениями с одинаковым содержанием: «Только посмей не прийти». «Купи ей то, что реально понадобится. Но не машину! Знаю я тебя». «Руи, ответь». «Руи, я тебе по лбу надаю при встрече. Ответь быстро!» «И купи ей цветы!» О дурацких цветах я как раз и забыл. Надев не ношенный ни разу один-единственный в гардеробе костюм, вышел на парковку, и вот тогда злополучные «цветы» пронеслось в моей голове. Я расстегнул пуговицы рубашки, уже чувствуя томящую жару и усталость. Закатное солнце, медовое и приятное, ползло по домам вниз. Судя по картам в телефоне, где-то среди этих домов и должен был скрываться флористский магазинчик. Я огляделся, впервые с момента переезда всматриваясь в вывески, блестящие на первых этажах. Все они не подходили по дизайну друг к другу, и так себе вписывались в общую картину, однако… «Цветы» — эта вывеска была другой. Она была самой яркой и самой кричащей. Как будто пятно краски упало из банки гуаши на рисунок карандашом. Я стремительно пошагал к магазину. Вместе с открытием двери раздался приятный звон колокольчика. Внутри было значительно прохладнее, нежели на улице. Я бегло обвёл глазами минималистичный дизайн и пёстрые букеты самых разных цветов. За стойкой кто-то был, и стоило мне подойди ближе, он привстал и улыбнулся уничтожающей остатки здравого смысла улыбкой. — Здравствуйте! Мы уже закрыты, поэтому… Я прокручивал слова в голове, стараясь выловить из них смысл, но не мог. На меня смотрело веснушчатое лицо с яркими глазами, цвета точно такого же, как заходящее на улице солнце. Светлые-светлые волосы заставляли затаить дыхание. На парне был завязан фартук с логотипом магазина — тюльпаном. — Я… — у меня из головы вылетели все слова. Паренёк за прилавком слегка склонил голову, хлопая длинными ресницами в цвет волосам и по-доброму улыбаясь. — Цветы… — Да, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Но мы закрыты, поэтому… Я заторможено кивнул, искал в себе силы развернуться и выйти, как незнакомец задумчиво прикусил губу, оглядывая меня с ног до головы и произнёс: — Ну, если вам срочно надо, то я мог бы помочь… — Да, — машинально ответил я. А что мне надо-то срочно? — Хорошо, — он тепло улыбнулся, облокотившись на стойку и глядя прямо на меня. — Какие цветы вам нужны? — Не знаю, — рассыпался в честном признании перед ним, не отводя взгляд, завороженно пялясь, а он наверняка всё заметил и чуть покраснел, от чего моё сердце заходило быстрее. — Так, ну, это в подарок? Я кивнул. — Какой повод? — День рождения. — Чей? — Девушки, — Нене пока что девушка. По крайней мере других сведений о её гендерной идентичности я не получал, а Мизуки, в любом случае, написал бы мне об этом. Блондин поднял брови и кивнул на мои слова. — Какие цветы любит ваша девушка? — Моя? — переспросил я. — А, нет. Не моя. Это просто девушка. Мы дружим. Парень слегка приободрился. — Так, а какие цветы? — Честно говоря, не имею ни малейшего представления. — Ничего, — улыбка тронула его губы, и я почувствовал, как подкашиваются ноги. — Можем пройтись по классике: розы, тюльпаны, — он указал на цветы и несколько секунд я соображал, что нужно оторваться от его лица и посмотреть, что он показывает, — или же пионы, — он указал в другую сторону. — Давайте… какие-нибудь универсальные. — Хорошо, — ответил парень и принялся собирать букет из ярко-красных роз. Я гадал, как ему удаётся трогать стебли цветков так аккуратно, чтобы на светлой коже не оставалось порезов, и продолжал смотреть за движениями его пальцев, за умиротворенным, но сосредоточенным лицом. — Я соберу букет из пятидесяти одной розы, ладно? — Ага, — на грани миров ответил я. Он сдержал улыбку. — Перевязать лентой, или, может, завернуть в крафтовую бумагу? Я продолжал смотреть на его руки, собирающие букет. — Господин? — вновь позвал он. Очнувшись, я встретился с ним взглядом. — Делайте всё, что считаете нужным. Я вам доверяю. Когда он собрал мой букет и сказал стоимость, я особо не слушая приложил банковскую карту, а потом ещё и оставил купюру на столе. Глаза блондина расширились, он испуганно посмотрел на меня: — Вы что? Э-это… — Ваши чаевые, — сказал я, убирая кошелёк в карман. — Господин, я не могу это принять. Здесь слишком много, вы что…. — Спасибо за то, что обслужили после закрытия, — ответил я, — и за очаровательный букет. Я развернулся и ушёл, подмечая, как удивлённый и покрасневший, флорист смотрит мне в след. Впрочем, день рождения Нене прошёл нормально. Она удивилась цветам, Мизуки удивился тому, что я пришёл, но потом похлопал меня по плечу в одобряющем жесте. И уже через два часа споил. Не помню ничего, кроме того, как утром открыл глаза в своей квартире, представляя лицо флориста. Вот въелся он мне в душу. Что тут сделать? Только день рождения Мизуки был через месяц, и ждать так долго, чтобы вновь увидеть флориста, я не хотел. А другие поводы не рисовались. Я стал судорожно перебирать предлоги для покупки цветов, глядя из окна на магазинчик, и в итоге решил, что цветы дома — это уютно, эстетично и совсем не странно. Поэтому спустя несколько дней решился, оделся, взял деньги и спустился в магазин, с целью украсить цветочками своё скучное жилище. — Добрый день! — у кого как, а уж у этого парня день точно был добрым. Он светился ярче июльского солнца и обдал меня трепетом и теплом, как только я зашёл внутрь магазинчика. Я не знаю наверняка, но мне показалось, что он меня узнал. — Какой повод в этот раз? — он широко улыбался и смотрел вдохновенными глазами. Мне даже пришлось отвести взгляд, чтобы связать хоть пару слов. — У друзей, там… новоселье. Вот, думаю, будет неплохо квартиру украсить цветами… Им… — Замечательно! Могу предложить астры, или хризантемы. Взгляните. — Лучше, — прервал я, — вы сами подберите что-нибудь, — сказал, держа руки в карманах и осматривая витрины. — На самом деле, я совершенно ничего в этом не понимаю. Он снова собрал для меня букет — большой и красивый, полный вкусно пахнущих жёлтых цветов. — Такой яркий, — тихо сказал я, то ли про парня, то ли про букет. — А? Вам не нравится? — заволновался флорист. — Я сейчас же… — Нет-нет. Всё нравится. Очень красиво, продолжайте. Он слегка улыбнулся. — Просто сегодня день такой хороший, поэтому я и подумал, что, может, яркие цветы будут очень кстати. — Вы абсолютно правы. Они очень кстати. — А что насчёт вазы? — спросил флорист. — М? — Ваза. У ваших друзей в новой квартире она есть? Я стал вспоминать и понял, что в моей квартире только чашка и кастрюля. — Думаю, нет. — У нас продаются и вазы тоже. Но вам я могу дать её в подарок, — тише произнёс он, — в конце концов нужно же как-то отблагодарить за ваши чаевые. — Как я могу к вам обращаться? — спросил я. — А? Эм… Цукаса, — неуверенно ответил он. — Цукаса, чаевые — это желание клиента. Давайте забудем об этом и подберём какую-нибудь красивенькую вазу сейчас. Идёт? Он засмущался и кивнул, принявшись показывать мне, какие вазы есть в наличии. Я ткнул в первую попавшуюся. — Спасибо за то, что покупаете у нас цветы, господин, — просиял Цукаса на прощание. — Руи, — сказал я. — Зовите меня Руи, пожалуйста. Он захлопал ресницами. — Спасибо за то, что покупаете у нас цветы, Руи. Я вышел из прохладного магазина на солнцепёк, сощурился, держа в руках огромный букет ярких цветов и вазу. «Что вообще происходит?» — пронеслось в моей голове. И затем я пошёл домой. С того момента генератор праздников начал отлично работать в моей голове, и я уже ходил к Цукасе за цветами на выписку из роддома своей подруге, за цветами маме на юбилей, за цветами друзьям на свадьбу, десять раз за цветами на дни рождения разных людей и даже за цветами на свидание. Услышав о свидании, Цукаса слегка поник, но деваться мне было некуда — все возможные поводы уже были исчерпаны. На деле же каждый купленный мною букет лежал у меня дома и когда начинал увядать — я шёл за новым. Цветы были везде — они заполонили столы и пол, они теснились в вазе, просто так валялись на диване. Мизуки приехал ко мне по каким-то своим космическим делаем — я его не звал, — и уставился с порога на цветочный луг, который я развёл. — Тебе донимают бешенные фанаты? — неуверенно спросил он, проходя в глубь квартиры и закрывая за собой дверь. «Скорее я — донимающий бешенный фанат», — подумал я. Но не стал ничего объяснять и доказывать своему другу. Напротив, выслушал его любовные трагедии и настоятельные рекомендации найти отношения. — А то пенсия начнётся скоро, а ты всё ещё один! — пророчил он. «Один и вокруг цветы», — думал я. Время шло, лето менялось на осень. Свежие деньки вытесняли плавящую жару. В один из таких я зашёл к Цукасе в магазин, и с первого же взгляда заметил, что что-то не так. Он был подавлен и улыбнулся мне через силу. Тонкие пальцы подрагивали, глаза были стеклянными от невыплаканных слёз. — Привет, Руи. Какой праздник в этот раз? Я молчал, изучая его взглядом. — Что-то случилось? — А? — вздрогнул Цукаса. Он поспешил вытереть вдруг полившиеся по щекам слёзы и постарался продолжать улыбаться мне. — Н-нет. Ох, извини… Всё правда…хорошо. — Цукаса, в чём дело? — холоднее произнёс я, подходя ближе к стойке. Тогда Тенма посмотрел на меня, не смог удержаться и окончательно расплакался. Я стоял, совершенно растерявшийся, и не знающий, как лучше поступить. — Цукаса… Он закрыл лицо руками, его плечи тряслись. — П-прости, Руи. Прости, пожалуйста. Я подошёл к двери и перевернул табличку «открыто», так чтобы люди с наружи видели «закрыто». Затем вернулся к Цукасе, и обойдя стойку, неуверенно коснулся его плеча. Он показался мне весь таким маленьким и хрупким в тот момент. Как одинокий цветок тюльпана, который бережно берёшь в руки, боясь сломать стебель. Вот и Цукаса прижался ко мне, утыкаясь лицом в плечо, а я робко сомкнул руки вокруг него, обнимая. — Почему ты плачешь? Что произошло? — Моя сестра… Она… — Тише, Цукаса. Что случилось с твоей сестрой? — Она недавно вышла из больницы. И в-вот снова легла. Я-я… Я не понимаю… Всё же было хорошо, всё было нормально, но… Ей пришлось сегодня ночью делать экстренную операцию, и… теперь она впала в-в кому. Я только сейчас узнал! — Тише, тише… — я гладил его по спине и волосам. Цукаса не мог перестать плакать. — Не волнуйся, с твоей сестрой всё обязательно будет хорошо. Всё будет в порядке, Цукаса. Хочешь, я отвезу тебя к ней в больницу сейчас? — А-а работа? –всхлипывал он. — М-мне нужно работать… — Ничего страшного. Ты только не плачь. Ладно? Может тебе сделать букет для сестры? Она очнётся и увидит его. Ей ведь будет приятно. Когда Цукаса смущенно отстранился, то сказал: — Вам не обязательно возиться со мной. У вас наверняка своих дел много. — Пожалуйста, перестань — оборвал его я. Он сделал красивую композицию из ярких розовых и жёлтых бутонов, душистых, перевязанных красивыми лентами и завёрнутых в нежно-розовую бумагу. Затем закрыл магазин, и я провёл его до своей машины. Открыл переднюю дверь — Цукаса быстренько сел внутрь. А оказавшись за рулём, я заметил, как он тих и понур. Только шмыгает носом. Лицо красное от слёз, а ресницы мокрые. Я со скрипящим сердцем завёл автомобиль. Всё-таки отсутсвие улыбки у Цукасы было заметнее, нежели сникшее с неба солнце. Доехав по навигатору до больницы, мы в тишине вышли из машины и зашли внутрь большого современного здания. Воздух был пропитан спиртом, и белые флуоресцентные лампы горели на каждом шагу. Цукаса шёл так, словно уверен в каждом повороте и будущем шаге, словно все эти стены и пол, и потолки, и каждая палата, были ему знакомы. Мы записались, как пришедшие повидать больного, и прошли к палате Саки. Цукасе выделили медицинский халат, а я сказал, что подожду снаружи, и послушно сел в коридоре, ожидая. Он вышел слегка более воодушевлённым, без цветов. — Медсестра сказала, — Цукаса смотрел в пол, а не мне в глаза, — что Саки, скорее всего, очнётся совсем скоро. И что не о чем переживать… — Ну вот, — улыбнулся я. — Значит, всё хорошо. Он кивнул, нервно выдыхая. Когда мы ехали назад, был уже вечер. — Где ты живёшь? Я тебя подвезу. — Да-а там же, — он пожал плечами, — у цветочного магазина. — Хорошо. — На самом деле, — неуверенно начал Цукаса, и я обратил на него всё свое внимание, — это магазинчик нашей семьи. Саки он очень нравился всегда. Она любит цветы и разбирается в них. Но она почти всегда лежит в больнице, а родители захотели продать цветочный. И я вызвался работать там, чтобы не потерять любимый магазин сестры… — Тебе это нравится? Работать там. Он повёл плечами, подбирая слова. — Это неплохо, и… Цветы красивые, я люблю делать из них букеты. Но клиентов мало. На самом деле, ты один приходишь так часто. Остальные… Я не знаю. Может, что-то не так со мной? Может, я отталкиваю их? — Не думаю. Скорее всего, люди просто не питают моду на цветы сейчас. — А ты питаешь? — он обернулся ко мне. — Ну-у да. Выходит, что да. Он откинулся на спинку кресла, выдыхая. — Знаешь, я бы хотел, чтобы все были такими же как ты. — Какими? — не мог не поинтересоваться я. Цукаса теребил пальцы, неловко отвечая: — Ну, добрыми, — тихо проговорил он. Я смотрел на дорогу, и бросал взгляды на Цукасу. Крепко держал руль машины. — И… Хорошими. И постоянно дарили кому-то цветы. Твоим близким ведь так повезло. Ты всегда покупаешь букеты для них. Наверное, это приятно, — он слегка покраснел, — получать столько цветов. — Ты никогда не получал цветы? — спросил я невзначай. — У меня же целый магазин с ними, — пытаясь звучать приободрённо, сказал Цукаса. — Зачем мне ещё и получать их? Мы приехали на парковку к магазину. Ночь легла на улицы, фонари светились то тут, то там и дул лёгкий ветер. — Спасибо большое, Руи, — сказал Цукаса, стоя напротив меня. — Я правда… Так сильно тебе благодарен. Даже не знаю, что сделать тебе в ответ. — Продолжай улыбаться. Тебе идёт, — попросил я, и Цукаса замер на миг, прежде чем расплыться в искренней счастливой улыбке. Потом ко мне снова, как гром среди ясного неба, нагрянул Мизуки. Попивая мой алкоголь и блуждая среди букетов цветов, засохших и живых, он вновь плакался о своей несчастной любви, пока я клеил новый макет — черновая версия того, что я потом собирался смоделировать на компьютере. Мизуки вдруг щёлкнул пальцами и сказал: — Ну конечно! Цветы! Я подарю ей цветы! Руи, пойдём скорее в этот цветочный твой! И хоть я не сильно хотел разбираться с любовной драмой Мизуки, Цукасу видеть я хотел. Взяв меня под руку, Акияма топал по асфальту, активно болтая о всякой ерунде и изредка слушая моё «По прямой», «налево», «перейти дорогу», «пришли», Мы зашли внутрь цветочного, и при виде Цукасы какой-то груз упал с моего сердца. Я улыбнулся ему, и он улыбнулся мне в ответ, следом слегка недоумевающе глядя на Мизуки. — Ой, какая красота-а! — Мизуки стал залипать на разные цветы, образцы собранных букетов, цветочные корзинки и прочее, а я подошёл к Цукасе. Он был занят тем, что срезал шипы с роз, и я остановился рядом молчаливо, не желая мешать, но всё же желая поговорить. — Привет. — Привет, — с добротой ответил он. Выглядел Цукаса неплохо, и я решил, что у него всё хорошо. — Ты сегодня не один. Это твой… Друг? — Вроде того, — ответил я и мы оба посмотрели на Мизуки, нюхающего все цветы в подряд. Я закатил глаза. — А он забавный, — сказал Цукаса, вновь возвращая внимание к цветам и шипам. — Не то слово. Как твоя сестра? — Порядок, — кивнул Цукаса. — Осложнений нет. Жду, пока придёт в себя. Цукаса едва успел договорить, как к нам подлетел Мизуки. Вцепившись в мою руку, он весело, и пьяно, произнёс, обращаясь к Цукасе: — Здравствуйте-е-е! Можно мне, пожалуйста, самый красивый букет. Руи, какой по твоему мнению будет самый красивый? Рука Цукасы соскочила и он случайно порезал себе ладонь. Раньше, чем я успел что-то сказать, он ответил Мизуки: — Из каких цветов должен быть букет? — М…Из пионов! — ответил Мизуки. — Эй, Руи, это же пионы у тебя стоят в квартире тоннами. Или это всё разные цветы? Я ужаснулся, но не подал виду, закрывая рот Мизуки ладонью. Цукаса удивлённо смотрел на нас. — Просто сделай какой-нибудь букет. Любой, — попросил Цукасу я. — Э-эм, хорошо, — кивнул Цукаса. — Подожди, твоя ладонь. — Всё в порядке. Я просто был невнимателен. — Цукаса… — Руи. Я же сказал, что всё в порядке, — с добротой ответил он. Наскоро заклеив порез пластырем, принялся собирать для Мизуки букет. Итоговая композиция Акияме понравилась. Он выложил на стол наличные и был сопровождён милой улыбкой Цукасы. Я задержался, не спеша выходить. — То, что сказал Мизуки про цветы… То, что они у меня дома… — принялся оправдываться. — В общем, пара праздников сорвалась, и… Я не хотел их выкидывать. — Руи. Не стоит покупать у меня цветы из-за жалости. Знаешь, — он поднял на меня своими золотые глаза, блеснувшие настойчивостью и лёгким сквозящим холодом, — я так старался, собирал для тебя букеты, а ты… — Цукаса, но… — Кажется, твой друг ждёт тебя. Я не понял, что это было, но вышел из магазина и словив почти шатающегося Мизуки, побрёл с ним домой. Похоже, Цукаса не в духе. Я сделал что-то не так? Подобные мысли терзали меня целую неделю. Я грустно посматривал на магазинчик из окна. Шёл дождь, опадала красно-жёлтая листва. Я всё не решался вновь прийти к Цукасе, а затем появился реальный повод: коллекцию одежды, сшитую Мизуки, приняли в модельном агентстве и собрались устраивать с ней показ. Я не мог не купить Мизуки цветы. И спустился в цветочный магазин Цукасы. Тенма встретил меня будучи каким-то растерянным. Я подошёл ближе к кассе, и тогда он произнёс: — Руи, привет. Не думал, что ты придёшь снова, — он виновато опустил глаза. — Почему? –спросил я. — Тебя долго не было, и я… Так некрасиво повёл себя в прошлый раз. Мне жаль. Очень жаль. — Всё-ё в порядке… — ответил я спешно и добавил: — Просто у меня не было возможности зайти. — Значит, всё хорошо? — глазами, полными энтузиазма, Цукаса смотрел на меня. — Конечно, — улыбнулся я. Тенма выдохнул и улыбнулся мне в ответ, сжимая подол своего фартука. — Знаешь, Саки очнулась. — Это же просто замечательно. Я поздравляю тебя. Рад, что она в порядке. — Мгм, — Цукаса кивнул, не разрывая со мною зрительный контакт, и сказал: Сегодня цветочки для-я?.. — Для Мизуки. Он похлопал глазами и принялся выбирать цветы. — Слушай, Руи, а можно вопрос? — его пальцы аккуратно отбирали самые красивые цветочки. — Разумеется, Цукаса. Тебе можно всё. — Кто для тебя Мизуки? — Он мой друг. — Друг… — Нет, правда. Есть сомнения? — не понял я. — Извини пожалуйста. Конечно нет. И вообще, я не должен так тебя допрашивать. — Всё в порядке, — уверил я. — Так а… Ты… С кем-то встречаешься? Я почувствовал себя подростком, стоящим напротив любимого в школьном коридоре. Мне показалось, что вот-вот и румянец разольётся по моим щекам, поэтому я как можно сдержаннее ответил: — Нет. Цукаса приободрился и кивнул. — Понятно, — улыбнувшись мне. — Ну-у, я тоже. Раз мы уже решили поделиться подобным. Я кивнул в ответ. И потребность видеть Цукасу каким-то образом стала возрастать ни по дням, а по часам. Но покупать цветы просто так я прекратил — он сам не хотел бы этого. Поэтому, однажды, тёмным и не самым погодным вечером, я заглянул в магазин и сказал, отводя взгляд: — Сделай мне пожалуйста самый красивый букет, который можешь. Я собираюсь подарить его человеку, которого люблю. Цукаса на миг застыл и кивнул, робко улыбнувшись. — Конечно. Какие-то особые предпочтения? — Да. — Оу, раньше ты, — о невесело усмехнулся, теребя пальцы, — никогда не просил чего-то особенного. — Сегодня ведь особенный букет, — напомнил я. — Хочу, чтобы он был как можно более большим. Ярким и запоминающимся. Чтобы этот букет… Произвёл впечатление. Глаза Цукасы слегка погрустнели, но он всё равно подарил мне улыбку и стал делать букет. Я ожидал в тишине. За окном шумел сильный дождь, пасмурный вечер оседал на улицах. Но здесь было тепло и сухо. Цукаса в вязанном свитере бережно складывал цветы. Я наблюдал за этим, чувствуя теплоту. Разливающуюся внутри. — В какую бумагу упаковать? — прозвучал его тихий голос. — А ты бы сам в какой бумаге хотел бы получить цветы? — Я, наверное, в этой… — он достал крафтовый лист, принялся оборачивать в него букет, и доделав все штрихи, очень нежно и заботливо, в конце сказал: — Готово. Цукаса протянул мне большой шикарный букет. Я недолго подержал его в руках и вложив деньги на стол, выдохнул, протянув букет обратно: — Цукаса, это тебе. Прими, пожалуйста, от меня эти цветы. Его удивлённое лицо сначала побелело, потом покраснело, и он приоткрыл губы, намереваясь что-то сказать, однако не сказал ничего. Перенял из моих рук букет, продолжая смотреть мне в глаза. — У тебя целый цветочный магазин. Ты прав. Но ты всё равно должен получать цветы. Он всё ещё молчал, сражённый наповал. — Цукаса. Могу ли я пригласить тебя на свидание? — …Руи… — М? — с улыбкой склонил голову я. — Ты… сказал, что эти цветы для человека, которого ты… — Которого я люблю, — добавил я. Тенма прикрыл глаза и вновь открыл, набравшись сил на то, чтобы говорить. — Руи, я даже… Думать себе не разрешал о том, чтобы… — он осторожно положил букет на стол и обошёл прилавок, становясь напротив меня. — Я тоже люблю тебя. Я очень… Хочу кое-что сделать. Прости. — За что? — усмехнулся я. — За мою наглость, — и он привстал на носочки, чтобы накрыть моими губы своими. Его ладони оказались на моих плечах, а я, не отставая, нежно обнял его за талию. Отстранившись, я произнёс: — В ресторан. Сегодня. Хочешь? Или в кино, — переводя дыхание. — С тобой — куда угодно, — ответил Цукаса, и я засмущался. — Твой рабочий день уже окончен? — Окончится раньше времени. Цукаса забрал букет, погасил в магазине свет и закрыл его. Мы вместе добежали до машины под дождём. Всё это началось прошлой осенью. И продолжается до сих пор. Я урвал себе самый красивый и самый душистый цветок. По утрам я обнимаю его, а вечером захожу, чтобы встретить с работы. Цукаса очарователен, и в каждом аспекте нашей жизни эта очаровательность проявляется. Даже хмуря светлые брови и дуясь, он всё равно умудряется топить моё сердце, что уж говорить про те моменты, когда он полностью и целиком дарит мне всю свою нежность. Если кто-нибудь спросит, какие цветы мои любимые, я сразу подумаю о Цукасе. И отвечу: «Тюльпаны». Потому что это символ счастья и любви, которые Цукаса принёс в мою жизнь.