И крыл металлических шуршанье

Он не человек. Он – робот. Роботы не могут ошибаться. Тишину зала разрезал ритмичный металлический звон, исходящий от лакированной обуви. Глаза, всегда скрытые под шляпой, наблюдали за птицами, сидящими в клетке, что неприметно стояла на подоконнике. Миру конец. Этого нельзя было избежать. Их государство было на пороге войны, который вот-вот переступит. А он? Ему было до этого дело? К несчастью. Чëрт бы побрал ту маленькую случайность, из-за которой теперь он вынужден был подвергаться чувствам. Никакого контроля разума, только бесконечный шум в голове, который невозможно было унять. А что ещë хуже – он не знал, что с ним будет, когда этот самый "конец" настанет. Убьют? А смогут ли? Останется ли разум гнить на какой-то свалке? Или его переделают во что-то более устрашающее? Всего лишь робот, похожий на человека, а вынужден страдать так же, как мясные мешки. Он выдохнул, и перед ним тут же образовалось облачко пара. Что не день – то ожидание: конца, очередного собрания, а в этот раз – встречи. С единственным дорогим для него человеком. – Привет. Извини, задержался, – Быстрый стук каблуков обуви разрушил царящую вокруг тишину. Приятный низкий голос успокаивал. Робот лишь еле заметно кивнул на слова пришедшего, – Итак, зачем ты позвал меня? – Проблема есть, – Ему не хотелось начинать этот диалог, не хотелось говорить по теме. Истинно то, чего он желал – поговорить о чëм-то отдалëнном, о том, о чëм они любили говорить, всякий раз забираясь на крыши аристократичных зданий, дабы прогуляться и посмотреть на звëзды, – Я боюсь, что наш мир уже не спасти. – Вот оно как, – Выдохнул Модди, наблюдая за тем, как робот игрался с птицами в клетке. – Ты не ошарашен. Ты знал об этом? – Поинтересовался Пугод, отворачиваясь от птиц и начиная разглядывать собеседника, пытаясь понять, правильно ли он прочитал реакцию оппонента по ноткам голоса и интонации. – Предполагал, и искренне надеялся, что мне кажется. Но, раз лучший в своëм роде аналитик говорит, что ситуацию не спасти, то, – Модди замолчал. Пугод хранил тишину, но, когда понял, что продолжения не будет, продолжил разговор. – Извини, что заставил тебя съесть ложку дëгтя, – Чуть тише, чем обычно выдохнул Пугод. Он правда чувствовал вину. – Я не слепой, догадался бы, – Пожал плечами собеседник, а после хитро улыбнулся, – И всë-таки ты чувствуешь вину. Значит, тебе всë же свойственна эмпатия, – Рассудил человек. Робота будто ударили током эти слова. Как-то раз, когда Модди не мог уснуть, ночью, что плавно перешла в утро, в гостиной они спорили о возможностях Пугода. И тогда же была затронута тема эмпатии – то, что робот отрицал яростнее всего, оправдываясь тем, что это действуют его аналитические способности, а не полученная по случайности душа. Только вот вина, социальный конструкт, в какой-то мере строящийся и на эмпатии в том числе, абсолютно не вписывалась в утверждения Пугода. – Я аналитическая программа, Модди, – Быстро и остро проговорил робот. Если бы его глаза были не скрыты под шляпой, то в них можно было бы прочитать что-то вроде страха и оцепенения. – Не-а, – С усмешкой отрëл собеседник, отходя и возвращаясь с двумя стульями. Пугод помог бы, если бы не был достаточно хрупким, по сравнению со многими другими, механизмом. – Что ты имеешь в виду под "не-а"? Это смысл моего существования, я был создан с этой целью, – Аккуратно садясь на один из стульев, спросил Пугод. Он, конечно, мог бы сам дойти до ответа, но разговоры с Модди многому его научили. И вести себя при разговоре как человек – в том числе. "Старайся поменьше анализировать в диалоге, а то он превращается в твой монолог" – робот хорошо запомнил те слова. То был один из их первых разговоров, который произошëл после его первого в жизни заседания правящего парламента. Тогда он долго спорил с коллегой, считал его странным, как и все остальные. Как же он ошибался. Модди научил его мыслить нестандартно, видеть красоту в малом, отходить от программы, когда стоило, и много чему ещë. – Ты создавался с идеей быть аналитической программой, но ты не только она. Значит, ты сделан не только для этого. Подумай об этом на досуге, – Посоветовал ему собеседник. Робот, привыкший исполнять дела по мере их поступления, тут же пришëл к нескольким ответам, из которых выбрал самый, на его взгляд, важный и имеющий значение. – Ты имеешь в виду политический заговор? – Тут же спросил он, выпуская немного пара. Выглядело весьма угрожающе. – Я не знаю, – Пожал плечами Модди, – Просто предлагаю возможные варианты, – выдохнул он. В воздухе повисла странная тишина. Вроде, напрягающая, а вроде и нужная. – Что ж, если скоро конец света, то чего бы ты хотел? – Разрезал мучительную пустоту низкий голос. Пугод не долго раздумывал над ответом. – Чем дальше всë идëт, тем больше я задумываюсь о том, что подобен этим маленьким птицам, – Робот кивнул в сторону клетки, где тут же затрепетали пернатые. – Птицам? – Спросил Модди, желая услышать продолжение этой мысли. – Никуда не деться из клетки, в которой и для которой был рождëн. Нельзя расправить крылья, маховые перья которых жестоко обрезали. Хочу улететь, но... Вот беда – я не способен, – Объяснил он, вставая и подходя к клетке. Он открыл еë, и на металлические пальцы тут же сели небольшие птички, поющие о легендах и проклятиях на неизвестном ему языке. – Может, и способен, – После небольшой паузы, с сомнением в голосе произнëс Модди, наблюдая за Пугодом. – И что ты предлагаешь? – Спросил робот, догадываясь об ответе, желая и страшась его услышать. – Стоит попробовать пересобрать тебя как птицу. Механизм простой. Улетишь куда-то далеко отсюда. Хоть кто-то из нас, – С печальной улыбкой ответил собеседник, поднимаясь с кресла и подходя к нему. Плоть обвилась вокруг металла в объятиях. – Я... Сильно сомневаюсь, что это возможно, – Правда с приправой из лжи слетела с металлических уст. Он не сомневался. Он боялся. Жизнь, которая была ему дана, имела размытые границы. Как его можно было убить? Его сознание? Никто не знал ответа на этот вопрос, и он был в их числе. Каждый эксперимент – опасность для него. Он неуверенно взял за руку Модди, вновь выдыхая пар. – Боишься, что потеряешь человечность? – Спросил собеседник, беря за руку в ответ и сжимая, показывая, что он рядом. Был бы только от этой махинации прок, ибо, увы, металл не владел способностью к осязанию. – Еë у меня никогда не было, – Последняя попытка отречься от себя настоящего, с которой он утопит и своë желание быть бездушным. – Наша аналитическая программа всë ещë не допëрла до этого? Не смеши меня. Хватит это отрицать. Наслаждайся. Будь человеком, пока есть среди кого им быть, – Фыркнул Модди. Они не раз это обсуждали, и в этот раз человек поддался ему, повторяя всë ещë раз, но без лишнего напряга. Выглядело до чëртиков фальшиво, но, на удивление, чувствовалось по-настоящему. – Люди отвратительны, – Собрав в этих словах все свои страхи и всю свою боль ответил Пугод. – Я тоже? – Издевательски улыбаясь спросил собеседник. – Отрицать не намерен, но и соглашаться не собираюсь, – Произнëс робот, с такой же издевательской улыбкой, какую, конечно, мог себе позволить. – По правде говоря, ты больше всех похож на человека в этом здании, – Вернулся к теме Модди. – Жизнь подозрительно сильно любит иронию, – Пожал плечами Пугод, гладя по волосам человека. Птицы давно уже летали по всей комнате. Робот протянул руку, открыл окно и указал на него пернатым. – Да уж, – Ответил человек, наблюдая за пернатыми, что исчезли за оконной рамой, а позже и растворились за крышами многочисленных домов. В воздухе погрязла тишина. Спокойная и ровная. Подходящая. – Так что? – Спросил Модди. Но, к сожалению, нужно было возвращаться к делу. – Я согласен, – После небольшой паузы ответил Пугод, отводя взгляд.

***

Пугод смутно помнил первые дни после своего создания, большую часть из которых провëл под надзором изобретателей. Всюду пар, странное чувство в так называемой груди, дым перед глазами и белый туман изо рта. Он чувствовал себя скитальцем, который забрëл не туда. Хотя, возможно, он это придумал, потому что сильно сомневался, что чувствовал что-то в те моменты, помимо бесконечной пустоты и тревоги. Его не должно было быть. Аналитическая программа стала чем-то большим, но этого не должно было произойти. Он помнил, как его одели, как он впервые взглянул в зеркало и тут же отвëл взгляд, не желая видеть огоньки камер, которые служили глазами. Что-то в этом было абсолютно неправильное, противоестественное. Он не замечал, не хотел замечать что-либо вокруг себя. Лишь рвано выдохнул уходящими вверх струйками белого пара. Он помнил, как его впервые оставили в покое, и он смог прогуляться во дворе и в саду. Там он впервые и встретил Модди. Того, с кем он мог не бояться. Того, с кем мог быть честным, и от кого ни разу не видел презрительного взгляда в свою сторону. И от кого получил шляпу, прикрывающую жуткие глаза. "Солнце, ясно, умеренная влажность и чистый воздух. Нечто пушистое, весьма гибкое и мурчащее. Кошка. Ещë одна. Кот" – проносилось у него в мыслях, когда несколько четвероногих, только его завидев, начали льнуть к нему и ластиться, мурчать и подставляться под металлические руки. Пугод на пробу провëл ладонью по спине одного из котов, на что тот лишь усерднее заурчал. Было в этих животных своë очарование, которое отражалось в глазах-камерах. Он не успел заметить, как наклонился и присел, окружëнный доселе невиданной и умиротворяющей фауной. – Любят же тебя животные, – Раздалось за его спиной. Голос был ровным и низким, – А ты, судя по всему, их. – Они лучше людей, – Рассудил Пугод, вставая. Металл издал характерный звук, когда он выпрямился и повернулся, разглядывая обладателя голоса. Человек со шрамом на лице, бородой, крепким телосложением. Одет был в форму доступную лишь членам правящего парламента, а следовательно тот – его новый босс. – Не могу не согласиться, – Кивнул пришедший, точно также осматривая его. Без ненависти в глазах. – Позвольте представиться. Я – P.W.Good, что расшифровывается как Predict With Good. Я был создан в аналитических целях и буду работать в парламенте как советник. Кто же Вы в свою очередь? – Без особого энтузиазма произнëс Пугод. Он терпеть не мог эти долгие и вальяжные знакомства. – Только не говори, что ты будешь ещë одной официальной шишкой в этом скучном месте. А я уже думал, что у меня появится нормальный друг среди коллег, но, видно, не судьба, – С какой-то разочарованностью, но улыбкой произнëс собеседник. – Я буду Вашим подчинëнным, следовательно называть меня коллегой некорректно, – Фыркнул робот, беря на руки одного из котов. – Собственно, по этому я тебя и искал, – Искать? Его? На кой чëрт он им сдался? Опять идти к людям, которые сделают из него что-то другое? Превратят в оружие? Утилизируют? В любом случае Пугод прислушался, насколько это было возможно, и стал пристальнее вглядываться в члена правящего парламента, – Они решили, раз ты всë ещë можешь выполнять свои функции, но при этом ещë и владеешь разумом, то можно сделать тебя полноценным членом парламента. Так что вот тебе мой презент, коллега, – Человек быстро преодолел расстояние между ними и вручил чëрную, весьма объëмную шляпу, – А то негоже правительству зеркал шугаться. Модди, будем знакомы, – Не успел робот ничего понять, как шляпа, что ему вручили, оказалась на рыжем коте, которого он держал, а его руку пожали. И вот, он снова стоял один в саду, в полном недоумении, с котом в руках и шляпой, означавшей признание парламентом его как равного. Для скрытия глаз. Для скрытия зеркала души, которая у него, к несчастью, была.

***

– Где робот? – Я давно его не видел. – Из-за него мы на пороге войны! Говорила я вам, что оставлять машину с разумом – плохая идея. И что вы сделали? Допустили его к правящему парламенту! И не как помощника, а как полноценного члена! Дурацкая аналитическая программа управляла нами, чтобы конец был неизбежен, а он остался один, дабы править остатками! – Сильно сомневаюсь, что это в его стиле. – Ты защищаешь его?! – Просто сомневаюсь, что ему оно нужно. – Даже если нет, то он всегда твердил, как люди ему отвратительны. И всë равно помогал нам! Модди, разуй глаза, это его план. – Я знаю его лучше вас всех вместе взятых. Он не стал бы. – Ты его прикрываешь. Где он? Где эта гора металлолома? – Я не знаю. Может, вместо того, чтобы разыскивать "предателя", сделаем всë, чтобы война навредила меньше, чем могла? Построим купол, создадим оружие. Сделаем всë, что в наших силах, чтобы выстоять. – Он прав. У нас и так времени в обрез, нужно готовиться. Пойдëмте. Хрупкая девушка увела всех из его комнаты, и, закрывая дверь, подмигнула ему. Модди лишь кивнул ей в благодарность, не особо заботясь о том, знала она о его небольшом секрете или просто хотела, чтобы его все оставили в покое. Он, удостоверившись, что дверь закрылась достаточно плотно, повернулся к клетке с птицами. Золотые прутья заблестели при открытии. – Думаю, время пришло, – Сказал с печальной улыбкой Модди, давая небольшой птице сесть ему на руку. Металлические лапки коснулись пальцев, а почти незаметные роботизированные нотки отпечатались в лëгком "чирик", которое ему не суждено было понять. – Мда, наверное, всë же стоило оставить тебе голос. Я ничего не понял, – С лëгкой усмешкой произнëс человек, поглаживая существо по металлическим перьям. Птица лишь замотала головой в ответ. – В любом случае, – Модди подошëл к окну и открыл его. В комнату, где селилась затхлость, наконец ворвался свежий воздух. Птица обеспокоенно зачирикала, напоминая, что они договаривались расстаться в самый последний момент. Ему обещали, что будут с ним до конца, и он обещал то же самое. – Пока тут были члены Парламента, я увидел кое-что в окне, – Модди кивнул в сторону запада, где, помимо пьяного заката, виднелись дирижабли, – На нас уже наступают. Времени мало. Спасибо, что был рядом. С тобой было весело, Пугод, – Прощание не требовало отлагательств. Пернатый механизм зашëлся отчаянным чириканьем. Он не был готов, сколько бы не думал об этом моменте. Всë не должно было кончиться так скоро. Они ещë много что не обсудили, так мало о чëм порассуждали, а последние минуты и вовсе забрал чëртов парламент. Истошные трепыхания остановило последнее объятие. Его прижали к груди, сильно, но как обычно осторожно. Он уже не был таким хрупким, как раньше, но с ним всë равно вели себя бережно. Чириканья затихли, а металл крыл зашуршал, обнимая в ответ. – Пора, – Выдохнул Модди, – Ты со всем справишься. Не забывай меня, – Не прошло и секунды, как он тут же оказался в небе. Контраст теплоты родной души и жестокого холодного ветра забрал несколько таких ценных секунд. Он хотел зависнуть в воздухе, но на это понадобилось чертовски много времени. Одна секунда. Лишь одна, за которую произошло слишком многое. Родное лицо, и искренняя, тëплая улыбка исчезли за стеной пламени, в ушах зазвенело, а порыв ветра, вызванный ударной волной, отбросил его. В ту ночь, помимо сотен и тысяч людей, кричал ещë и он. Он не человек. Что ж. Возможно, роботы тоже могут ошибаться.