Доппельгангер

Мы с Настей добрались до ангара. Крыса вытер лицо от крови и сел на диван, что стоял посреди полок со спецвооружением, закурил трубку. — Блять, воняет, давай ты выйдешь на улицу и там будешь смолить? — предъявила ему Настя. У хакера слегка дернулась нижняя губа, пирсинг чуть ударился о трубку при очередной затяжке, затем он выдохнул дым прямо в сторону девушки. — Ты бы видок получше подобрала. Тебе что, штаны малые? Комплекс неполноценности был в детстве на предмет мелких ягодиц? — съязвил он ей, с холодным раздражением, как от помехи. — А ты бы волосы свои сбрил, я тебя издалека с женщиной перепутала. У самого небось комплекс? — парировала Настя. — Хватит уже. Где все остальные? — спросила я Настю, уняв их ссору. — Я, между прочим, хотела сказать хоть какую-то хорошую новость нашей сегодняшней операции: удалось схватить одного из агентов ведомства. Четвёртая позиция его уже транспортирует в наш штаб, остальные скоро будут, — сказала она с некоторым раздражением после небольшой перепалки с Крысой. Парень сразу ненадолго оживился, потом принял вновь непроницаемое лицо. — И кого же схватили? — приподняв бровь, скептически спросил он. — Одного из рядовых, кто пытался обезвредить нас и наши устройства, — ответила она, не вдаваясь в детали. — Имя известно, кто именно? — прищурился хакер, расспрашивая о заложнике. — Нет, имя пока не знаем. Его вырубили и решили брать с собой, — проговорила Настя. — Надо срочно ехать в штаб, а не здесь отсиживаться, — решительно встал он с дивана, всё так же слегка пошатываясь, и стал снимать боевое обмундирование, распустив тёмные, густые волосы, на которых делала акцент Настя в их споре. Действительно, к чему такой стиль? Хотя, зная Крысу и его самооценку, видимо, есть причина. — Куда ты так поедешь? Чё, с дуба рухнул? А ждать остальных ты не собираешься? — недоумевала напарница. — Нельзя терять время, и так из-за вашей плохо поставленной работы операция провалилась. Я выясню, чья ошибка, и вас вышвырнут из «Ледокола», и хорошо, если дадут жалование, а не выкинут под мост, — отрезал Крыса, обращаясь к Насте, и спросил, посмотрев на меня: — Водить умеешь? — Ну, умею, — коротко ответила я. — Отлично. Будем меняться в дороге, один не смогу долго водить. Пойдём, — быстро проговорил он, и мы вышли на улицу. Дорога была долгой и утомляющей, мы с напарником менялись местами каждые минут двадцать, он курировал меня и указывал дорогу, куда ехать. Наконец, добравшись до нашего штаба, мы с ним опять зашли в лифт, он нажал кнопку этажа, на котором я ни разу не была. Двери открылись, и мы оказались в огромной лаборатории. Тут, судя по всему, он и работал над своим вирусом. Помещение кипело жизнью: люди в белых халатах что-то смешивали, записывали данные, склонившись над компьютерами. Масштабы поражали. Крыса направился к столику, за которым сидел пожилой мужчин в потёртом свитере под халатом. Тот, уставившись в монитор, что-то печатал, но, заметив нас, оторвался. — Я думал, ты не придёшь после операции, ты же пострадал, все об этом говорят, — удивился он. — Уж поверь, если мне нужно довести дело до конца, то я его доведу, хоть без рук и ног. И драмы навели, походу дела эти идиоты, у меня всё под контролем, — с холодной уверенностью сказал напарник. — Ты там аккуратнее всё равно, — обеспокоенно сказал ему мужчина и обратил внимание уже на меня: — А ты его напарница? Имя не помню твоего, Крыса рассказывал, но не помню, всё из головы вылетает. Я Альберт, — неловко посмеялся он и представился. — Максим меня зовут. Очень приятно, — сдержанно представилась я. — Да-да, помню, что имя необычное, но не запомнил, — всё так же добродушно и неловко смеялся Альберт. — Мы тут по делу. Пришли опросить того, кого наш отряд привёз. Не знаешь, в какой он камере? — спросил Крыса, прервав лаборанта. — А, да, в семнадцатой камере. Только мозг у него весь в прошивке ихней, и, как мы поняли, это не один из тех, кто тебя интересовал, — быстро протараторил Альберт. — А кто его опрашивал до меня? Я же говорил, никакой самодеятельности на МОЕЙ операции, если кто-то в заложниках, то сначала работаю с ним я, а потом уже другие, — отчеканил каждое слово он, но уже без раздражения, вернув себе свой холодный тон. — А это ваши там, кто его притащил, я тут вообще никаким боком, ты же знаешь, — покачав головой, сказал мужчина. — Я тебя понял, — отрезал Крыса и жестом мне указал идти за ним. Мы пошли в другую часть лаборатории, где располагались пустые камеры, которые выглядели как стеклянные клетки. Проходя мимо них, на пути нам встретилась камера, где были те самые подопытные, на которых хакер испытывал свой вирус. В жизни они выглядели ещё хуже. Чёрная кожа, покрытая такой же тёмной слизью, напоминающей смолу, едко-зелёные глаза без зрачков и резкие, почти роботизированные движения. — Что, жутко стало? — ухмыльнулся Крыса. — Почему-то в метро они такими не становились, — заметила я. — Вот это я и хотел выяснить. Вирус сработал иначе, не так, как я хотел, — согласился со мной хакер. — А зачем тебе превращать людей в это? Разве не проще, чтобы они сдыхали, как там, на операции? — решила я задать ему эти вопросы, ожидая опять колкости и раздражения, но он, на удивление, ответил мне спокойно, с некоторым вдохновением. — Новая форма жизни, которой можно управлять. Убить слишком легко и просто, а мне хочется посмотреть на это, но уже не в лабораторных условиях. — Признаться, мне было бы тоже интересно на это взглянуть, если бы всё пошло так, как планировалось, — ответила я, наконец немного приблизившись к его мотивам. Крыса ухмыльнулся, но уже не с презрением ко мне, а как-то по-другому, но его эмоцию я не смогла распознать. Наконец мы дошли до камеры номер «семнадцать». За стеклом сидел парень в той же самой форме агента, связанный на стуле ремнями. Хакер достал карточку и приложил к замку двери, она с писком открылась, и мы зашли внутрь. — ВЫ, ТВАРИ ЛЕДОКОЛОВСКИЕ, Я ВАМ НИЧЕГО НЕ СКАЖУ, ПОНЯТНО ВАМ? — стал кричать заложник, едва мы переступили порог. — О, не утруждайся геройствовать, мне-то уж ты скажешь всё, что находится в твоей черепной коробке, — иронично протянул Крыса. — Так это ты... Чтоб тебя так же разорвало на части, как тех людей в метро, больной ты урод! — пленник, поняв, с кем имеет дело, зашёлся в новой волне ненависти. Я бегло осмотрела заключённого. Это был юноша чуть младше нас, под шевроном с эмблемой ведомства красовалась фамилия и инициалы «Колесников А.К.». Это был явно не тот, кто нужен напарнику, но и он мог знать какую-либо информацию, что могла нам пригодиться. Крыса, как обычно, с каменным лицом игнорировал крики и маты в его сторону от агента, раскладывая на стол приспособления, явно уготовленные для пыток, доставая их из огромного металлического шкафа, что стоял в углу камеры. — Что ты собираешься делать, придурок? — в голосе парня послышалась паника — Ты видишь, что столе. Даю тебе фору, можешь выбрать инструмент, которым я буду выбивать из тебя информацию, — скучающе произнёс Крыса, даже не глядя на него — Да ты совсем рехнулся?! Можешь сразу меня прикончить, я не скажу вам ничего, можете и не надеяться! — так же разъярённо, но с долей паники и страха кричал агент. — Так что выбрал-то? Может, скальпель для начинающих? Или слишком скучно будет, я полагаю? — продолжал напирать хакер. Ему явно уже много раз доводилось заниматься подобным. — Психопат сраный, — пробубнил юноша и резко плюнул в сторону напарника, попав ему на плащ. Крыса никак не отреагировал, вытер слюну со своей одежды и спокойно проговорил: — Значит, приступаем. Максим, зафиксируй ему бошку тем ремнём, — указал он. Я сделала, что он велел, пристёгивая парня плотно к стулу. — Ты тоже поплатишься за всё, когда сдохнешь, — стал смеяться заложник, смотря на меня. Крыса, взял плоскогубцы. Раздался первый хруст и душераздирающий крик, он методично вырывал ему зубы один за другим. По подбородку парня текла кровь, помимо криков, камеру заполняли звуки хруста костей; хакер не просто вырывал ему зубы, он их беспощадно ломал, словно щёлкая семечки, всё с тем же каменным лицом, как у опытного хирурга. Закончив, он отдалился и обратился к агенту: — Хорошо, что не выключился, за это я тебе верхние зубы оставил. На, попей водички, — взяв со стола бутылку и открутив крышку, хакер поднёс горлышко к окровавленному рту заложника. Тот сделал несколько жадных, давящихся глотков, пытаясь выпить как можно больше, но напарник резко отнял бутылку. — Имя скажи своё и кто из вас оборвал нам связь? — стал допрашивать его Крыса. — Ал... Александр. Не знаю я... Этим всем занимается у нас Эдик, большего не скажу! — говорил сквозь боль юноша. — Не знаешь, значит. А если немного подумать, то узнаешь? — тем же сухим, холодным тоном спросил напарник, взяв со стола выжигатель и подключив его к розетке. — Я же сказал, что не знаю, ты меня не слышишь, что ли?! — стал кричать агент, захлёбываясь всё ещё не остановившейся кровью. — Максим, возьми второй такой же и делай, как я. Пускай вспоминает, — с холодной отстраненностью произнёс напарник. Я взяла другой выжигатель и ждала его действий. Когда устройства достаточно нагрелись, хакер раскалённой иглой прожёг ноготь агенту, тот закричал уже сорванным голосом; я повторила действие с другой рукой парня, переходя на соседние пальцы, то же самое делал и Крыса. — Давай твоё ФИО перебьём тебе прямо на руку, всё-таки это прибор для творчества, — усмехнулся хакер и стал делать своё дело, выжигая на коже агента буквы его собственной фамилии. Я же, в свою очередь, продолжала жечь руку, не оставляя живого места. По камере разлетелся запах палёной кожи, мерзкий, но и одновременно приятный лично для меня. Мне вспомнилось первое моё убийство с Саймоном, но теперь, вместо моего альтер-эго, пытками управлял мой напарник, а я больше не испытывала от этого страха, только чистое удовольствие, которое продолжало течь по венам; всякий раз, когда жертва кричала и умоляла прекратить, я забывалась в этом чувстве, оно меня умиротворяло, я увлекалась пыткой, была частью процесса. И именно в этот момент я опять встретилась взглядом с Крысой, который на меня всё это время смотрел; лицо непроницаемая маска, а зелёные глаза сканировали меня, словно читая каждую реакцию. Этот зрительный контакт быстро оборвался, когда крики агента стихли. Напарник поднялся и бросил на стол инструмент. — Этот болван вырубился. Вроде они там все крепкие, а этот совсем хлюпик, даже классику не выдержал в полном сознании, — проговорил он с холодной усмешкой, взял со стола пузырёк с нашатырём и стал приводить заложника в чувство, но попытки были тщетны. Проверив пульс и удостоверившись, что он жив, напарник подытожил: — Сегодня, похоже, мы из него ничего не вытащим. Тогда завтра утром приезжай сюда, попытайся вывести его на разговор одна, может, тебе он расскажет всё, постарайся втереться к нему в доверие. Я приеду сюда позже, вне зависимости от результата. — Ясно, я поняла. А меня впустят вообще в лабораторию? — уточнила я. Он залез в карман и отдал мне карту-пропуск. — Покажешь, если что, кому-нибудь из работников, либо позовёшь Альберта, если будут вопросы у этих тупиц. Скажешь, что ты от меня, — объяснил он. — Хорошо, постараюсь его разговорить, может, что-то выйдет, если он знает что-то в самом деле, — сказала я. Крыса кивнул, и мы вышли из камеры и направились к выходу сквозь тот же самый лабиринт из стеклянных клеток. Напарник всё так же пошатывался, то ли дело касаясь своей рукой мою. Я отошла чуть дальше, чтобы не напрягать и так уставшего хакера, как опять повторилось то же самое, но теперь он намеренно слегка взял меня за пальцы. Я чуть дрогнула и посмотрела на него, он опять так же пристально наблюдал за мной, но когда я это заметила, хищно прищурился и ухмыльнулся, крепче взяв меня за руку, повёл к очередной пустой камере, открыв картой дверь и заведя меня внутрь; всё случилось за считанные секунды. Он пригвоздил меня к стеклянной стене и соединил наши обе руки в замок, потянулся ко мне лицом; я почувствовала его губы, накрывшие мои, его серьга сбоку нижней губы создавала ещё более необычные ощущения за счёт лёгкого холодка. Несколько секунд это был просто поцелуй, пока он не попытался проникнуть языком внутрь, приоткрыв рот, я ему это позволила, продолжив инициативу. В камере будто не хватало воздуха, кончики пальцев онемели, а голова слегка кружилась. Он был так близко со мной, что я ощущала от его одежды запах табака и свежего одеколона отдающего бергамотом, который в этот момент меня словно опьянял и теперь навсегда будет ассоциироваться с ним. Я сжала его руки ещё сильнее, беззвучно простонав во время этого странного поцелуя. — Крыса? Вы ещё там? — послышался голос Альберта, который раздался эхом по всему пространству. Напарник разорвал поцелуй и, отпустив меня, в холодном недоумении посмотрев на нас обоих, затем, в ту же секунду вернул себе уже привычный непроницаемый вид, открыл дверь камеры, выходя сам и открывая дверь мне. — Мы уже уходим — крикнул он лаборанту в другую сторону лабиринта. — Понял, — ответил Альберт. Мы дошли молча до лифта, каждый думал о своём, но понять, о чём думает Крыса, было нереально. Я сама не поняла, что случилось, но, видимо, это либо забудется, либо он так же будет избегать любого разговора со мной, как это делает Диего. Мы вышли из здания, и я уже думала вызывать такси, как хакер мне крикнул, стоя у машины: — Ты чего стоишь? Я подвезу тебя. Положив телефон обратно в карман, я побежала до машины напарника и села в салон. Перед тем как завести машину, Крыса откинул своё сиденье назад и стал заправлять трубку табаком, затем закурил, прикрыв глаза и лениво выпуская клубы дыма. Впервые я видела его таким, как сейчас, скорее всего, устал или обдумывает что-то; как-то подавать голос и напоминать, что я здесь тоже нахожусь, не стала, этот день для нас всех был тяжёлый, а для него, как для организатора, — тем более. Я невольно засмотрелась на него: бледная кожа, которая контрастирует с тёмным, как смоль, цветом волос, синяки под глазами, которые скорее красят его лицо, чем портят и нагоняют усталость. Он резко открыл глаза и, похоже, понял, что я на него уставилась, так же хищно ухмыльнулся мне в ответ, как там, среди камер, перед нашим поцелуем. Я отвела взгляд и закатила глаза, скрыв какой-либо интерес к нему. Мне хотелось сейчас ему съязвить, но его голос перебил мои мысли, которые я и сама уже не понимала. — Будешь? — всё так же ухмыляясь, протянул он мне свою трубку. Я уже было хотела отказаться, но, сглотнув подступивший ком в горле, осторожно взяла трубку; Крыса всё это время наблюдал за моей реакцией с каким-то отдаленным, словно научным интересом. Отведя от него взгляд, я сделала затяжку и закашлялась от едкого дыма. — Ты аккуратно, мелкими затяжками, сразу в себя не вдыхай, дай ему немного побыть во рту, — холодно усмехнувшись, посоветовал он. Я сделала всё, как он сказал, привыкая к вкусу и запаху дыма, который раскрылся мне новыми красками; гарь уже не казалась гарью, он всё так же першил в горле и был терпким и горьким, как крепкий чай. Тот самый фирменный запах Крысы. После нескольких затяжек у меня закружилась голова, но я ощутила наконец покой за всё это время, пускай и в машине напарника с его трубкой в руках. Хакер подвинулся ко мне и сделал одну затяжку, не забирая трубку из моей руки. — Блять... Что ты со мной сделал? — расслабленно спросила я. — Я ничего с тобой не делал, — всё с той же ухмылкой сказал он полушепотом и мягко пододвинул меня к себе, заставив лечь головой ему на плечо. В таком положении мы по очереди затягивались горьким дымом, пока весь табак не истлел. Меня потянуло в сон, мир стал кружиться и замкнулся на одной единственной точке, где я здесь, рядом с Крысой, понимаю, что больше не могу осознавать ничего. Мысли не приходили, голова стала тяжёлой, а сознание путалось. Хакер прикрыл мне глаза и уложил на моё сиденье, откинув его, чтобы я легла. Я провалилась в сон, который меня словно поджидал за этим состоянием. --- Очнувшись от щелчков возле моих ушей, я открыла глаза и увидела перед собой Крысу. Не понимая, что происходит, осмотрелась по сторонам: мы всё так же в его машине, но стоим не на парковке у нашего штаба, а возле отеля. — Слишком тяжёлая смесь для новичка, тебя и срубило, — сказал он без укора, лишь констатация факта. — Ничего, сама виновата, что не остановилась вовремя, — проговорила я, всё ещё ощущая головокружение. — Тебя проводить до номера? — спросил он. — Нет, я сама дойду, — ответила я, потянувшись к ручке. Не помня, как дошла до номера на ватных ногах, я упала на кровать. Голова трещала и кружилась до сих пор, я надеялась, что завтра смогу проснуться и прийти в себя, чтобы допросить того агента. Трясущимися руками я завела будильник на телефоне и отложила его в сторону. В голове вдруг зазвучал голос Саймона, и я с болью простонала, ощущая его присутствие, как никогда. — ДА ЧЕГО ТЕБЕ НУЖНО, ТВОЮ Ж МАТЬ?! — крикнула я на весь номер. — Неужели ты думаешь, что этому хакеру не плевать на тебя? — с издёвкой спросил мой воображаемый друг. — Да мне насрать, насрать... Лишь бы ты опять не завёл меня во мрак. Что тебе нужно? — на глаза наворачивались слёзы, но я продолжала бороться с ним. — Ты знаешь, что мне нужно. Я переживаю, как бы эти ублюдки тебя не завели во мрак. Опасны здесь они, а не я. А от Диего надо избавиться, — продолжал налегать Саймон. — Нет, отвали. Только всё стало хорошо, как ты портишь мне жизнь! — крикнула я в пустоту, не видя его ни в одном углу комнаты. — Не забывай, что благодаря мне ты такой стала. Хватит наконец меня отвергать и послушай наконец! — закричал он, что казалось, я оглохну. Голова звенела, звуки сплелись в одно месиво, а голос Саймона стал приглушённым, комната плыла перед глазами, казалось, что меня уносит вселенная на своих американских горках и не может просто так отпустить. Комкая постельное, я пыталась отделаться и прийти в себя, крича и не слыша свой голос, в конце концов оно медленно начало меня отпускать, и я смогла уснуть.