дерево познания или дерево жизни

— Ни за что, Алтан! Что ты несешь вообще? С задетой, какой-никакой, гордостью Диме пришлось справляться на виду всех сорока семи посетителей «Вкусно и точка» (от волнения Дима лично сосчитал всех взглядом раза три). Заинтересованные в источнике истеричного выпада все-таки заставили блондина поумерить пыл и сесть обратно на место, потупив взгляд на выпавшую на пол одинокую картошку фри, что автоматически в голове у парня ассоциировалась с собой. Мягкотелая, вот-вот раздавленная под натиском своей судьбы. — Да сядь ты, Господи. Пошутил я, — зашипел друг. Годы идут, а Дагбаев так и не запомнит когда с Димой пошутить можно, а когда он включает функцию «я никогда больше не буду смеяться». Хотя, может быть, предложение пойти в эскорт местным олигархам было перебором. Дубину и правда сейчас было не до шуток. И будто бы никогда не было до них никакого дела. Винить своего хорошего друга в том, что хотя бы у него есть настроение и юношеская беззаботность, которой Дима завидовал, смотря на каждого первого своего ровесника совсем плохая идея. Он ведь помочь блондину пытается. Он ценит, правда. Но и винить блондина в нервозности не было бы справедливым. Диме думалось это что-то кармическое: уволили с подработки за два дня до оплаты коммуналки, оплаты счетов матери, в канун ежемесячного загула отца. Серьезно? Все-таки это за неоплаченный проезд на автобусе в прошлом месяце, точно. В такой-то ситуации пойти старым и богатым ублюдкам глаза и другие части тела радовать уже не слишком и принципиально, думал Дубин. Помотал головой. Нет. Гордость и честь не продается (пока что?). — В общем, я еще давно хотел тебе сказать, но ты говорил у тебя подработка хорошая, отвлекать не хотел, — продолжил Алтан, уж слишком противно высасывая последнюю каплю колы со дна фирменного стакана, заставляя Диму смешно морщиться,  — Так вот, ты когда мне алгебру подтянул что я впервые в своей, кажется жизни, получил четыре… Да не смотри так, я же уже извинился за потраченное время, ну Дим…Ну я всем и рассказал чья эта заслуга, и тобой заинтересовалась та иностранка, я тебе про нее говорил, помнишь? Дима помнил, да. В алтановской школе для мажоров хоть жопой жуй избалованных детей богачей, а вот иностранка была одна. То ли японка, то ли голландка. С каким-то невероятно хорошеньким старшим братом, которого хотят все старшеклассницы и старшеклассники, если верить рассказам Алтана. Сейчас Дубину было больше чем все равно, хоть Королева, лишь бы были деньги. — Типа хочет, чтобы я ей математику подтянул? Рандомный одиннадцатиклассник с районной школы, а не препод с Гарварда с тремя учеными степенями? — блондин посмотрел на своего друга, будто его опять пытаются разыграть. — Дим, еще какой-нибудь вопрос? Меня попросили, я дал контакты, сегодня вечером тебе уже должны написать. Хочешь отказаться? Я могу передать — Нет! — вскрикнул блондин, получив все те же раздраженные взгляды семьи за соседним столом, и добавил: — Я соглашаюсь. Спасибо тебе вообще-то, ну, что подумал обо мне. — Брось, ты знаешь, я тебе всегда помогу, — бурят искренне улыбнулся, заражая, наконец, хотя бы иллюзией спокойствия и Дубина, потрепав блондина по макушке. Ну, подумал Дима, минус одна проблема, верно? Или плюс.