Мой путь по достижению тебя.

Три часа ночи. Я которую ночь смотрю в потолок и не могу уснуть до рассвета. Знаю, что дело не в жаре пылающего июня, не в моей перегруженной работой голове, не в моей боли в ноющих от усталости мышцах. Дело в тебе, Сакура. Я пытаюсь снова и снова проанализировать сложившуюся ситуацию, найти рациональное решение проблемы, выработать хоть какую-нибудь жалкую стратегию, но из раза в раз натыкаюсь на то, что решить вопрос с стихийно возникшими к тебе чувствами у меня просто напросто не получается.  Почему сейчас, когда я, наконец-то, свободен от всех своих грузов из прошлой жизни, я как никогда оказываюсь привязан к этому месту и, в частности, к тебе?  Почему сейчас, когда я спустя несколько месяцев смог признаться себе, что не могу больше терпеть отсутствие твоей близости, ты вдруг перестала меня замечать?  Ты хоть знаешь, чего меня стоило смириться с тем фактом, что я чувствую дрожь в ладонях, когда вижу твои голые колени? Что я принуждаю себя отводить взгляд на наших совместных собраниях и одергиваю свои фантазии, пытаясь хоть как-то сосредоточиться на смертельно скучных речах Какаши.  Что я не могу видеть тебя с другими на улицах Конохи и перестаю выходить на улицу, предпочитая прогулкам затворничество.  Что теперь я больше не объект твоего обожания, а лишь призрак из прошлого, что скорее пугал, нежели навевал теплые воспоминания.  Теперь я для тебя был кем угодно, но не любимым.  Ты назвала меня напарником, одноклассником, другом, но я хотел лишь услышать своё имя и тот самый благоговейный трепет, что звучал из твоих уст раньше. Но его больше не было. Взамен на мои попытки наладить контакт ты дарила мне сухие рабочие фразы, желала доброе утро, благодарила за открытую дверь и неизменно вежливо улыбалась при встрече.  Как и всем остальным. Я чувствовал себя десятым в очереди из тех, кто хотел бы услышать от тебя нечто большее, но ты будто напрочь забыла все эти слова и вместо «я все еще люблю тебя», я слышал лишь «мне пора, до встречи». Я чувствовал себя настоящим идиотом, продолжая смотреть тебе вслед, уже заранее зная, что после подобного унижения не смогу уснуть до рассвета и буду снова и снова прокручивать в голове, где в очередном нашем не сложившемся диалоге я свернул не туда и разговор наш зашел в тупик.  Я пытался исследовать твою жизнь. Пытался найти хоть какие-то точки соприкосновения, понять твои интересы, прощупать тебя настоящую, ту Сакуру, что скрывалась за маской милой куноичи.  Но у меня ни черта не получалось. Из раза в раз я ощущал себя удивительным глупцом, что не может взять тебя за руку, повести за собой и стереть все те границы, что существовали между нами.  В какой-то момент моего депрессивного настроения и заметно упавшего духа мне начало казаться, что даже у Наруто больше шансов добиться твоего расположения, чем у меня.  С ним ты была веселой, ему ты улыбалась совсем иначе. Ему ты позволяешь обнимать себя и шутить несусветные глупости, а мне даришь лишь потухший взгляд твоих бездонных изумрудных глаз и обреченные вздохи, что срывались в моменты моей несдержанности при нашей совместной работе. Я хотел измениться, хотел бы сделать что-то, чтобы ты дала мне шанс всё исправить.  Но вместо шанса получаю лишь твои осторожные прикосновения при лечении и немые упреки за неосторожность в бою.  А что, если бы я признался тебе, что рискую нарочно, чтобы попасть к тебе в лазарет? Что от твоих касаний у меня расплывается перед глазами и я забываю обо всем, кроме жгучего желания где-то там, внизу живота. Поверила бы ты в то, что я способен так сгорать изнутри из-за тебя? Да, я тоже живой и способен поддаваться животным инстинктам. Думать о сексе, представлять тебя в своей постели, фантазировать о том, что мог бы сделать с тобой. Ты считала меня холодным как лёд, но поверь, ни с кем бы тебе не было так горячо, как со мной, Сакура. Я умею быть другим, у меня были девушки до тебя и им всегда было хорошо, но ты не даешь мне даже шанса подарить тебе наслаждение.  Вместо него я в очередной раз получаю лишь вежливую улыбку, а в глазах читаю полнейшее разочарование и надежду поскорее сбежать от меня. Я знаю, что во многом виноват перед тобой.  Что моих извинений было не достаточно и нелепые попытки поговорить или сделать для тебя хоть что-то всегда обречены на провал, потому что ты давно потеряла веру в меня.  Может мне стоило уйти из деревни и перестать отравлять свою ни без того жалкую жизнь, но дурной характер и бурлящая кровь Учиха не позволяли мне сдаться. Наверное, на раскачку к серьезному шагу мне бы потребовался еще год, не меньше. Но сегодня на собрании я услышал то, что подстегнуло меня так сильно, что обратно пути уже нет – я решаюсь на действия. Какаши, черт бы его побрал, хладнокровный убийца под маской святоши.  Был членом АНБУ вместе с Итачи, а теперь строил из себя любящего заботливого учителя. Мне в общем то было ни горячо, ни холодно от его присутствия и указаний, но то решение, которое он выдал нам сейчас вызвало во мне бурю негодования.  Мне уготовили секретную миссию в деревню Скрытого Тумана, где правила эта чокнутая Мизукаге, которая все еще мечтала выйти замуж в свои годы и постоянно смотрела на меня голодным взглядом. Наруто отправляли в деревню Скрытого Песка, где Казекаге был его близким другом и мог ускорить решение любых вопросов.  Но хуже всего было то, что тебя отправляли в деревню Скрытого Облака, где правил Райкаге, которому я благополучно оторвал руку и который заслуженно меня ненавидел.  Не знаю, почему именно в их стране не оказалось приличных медиков и им так понадобилось твое обучение, но факт оставался фактом, и ты без каких-либо сомнений соглашаешься. Впервые за долгое время я ловлю на себе твой встревоженный взгляд.  Кажется ли мне, что ты тоже не хочешь этой разлуки?  Но уже через секунду ты опускаешь глаза и нервно теребишь край юбки.  Надеюсь, что ты, как и я, обеспокоена предстоящим расставанием и в глубине души не хочешь отпускать меня. Если бы я знал наверняка, то горы свернул, но не допустил бы подобного. Но ты уже дала согласие и мне приходится действовать на удачу, без твоих опознавательных сигналов.  Когда вы покидаете кабинет, я остаюсь с Какаши наедине и прошу отправить меня с тобой в качестве провожатого.  Прохожу через все известные мне стадии унижения: насмешку в глазах Какаши, что без лишних слов понял причину моей спонтанной и абсолютно не логичной просьбы. Едва заметную обывателю ухмылку, снисходительный тон голоса. Многое можно было сказать в его адрес нелестного, но Какаши всегда был проницателен, а потому моментально пользуется моей возникшей слабостью и начинает торговаться.  Соглашается «помочь» мне, если я помогу ему.  И плата за возможность побыть с тобой наедине высока, Сакура.  Я злюсь. Злюсь на тебя, на Какаши, но в глубине души отчетливо понимаю, что это злюсь прежде всего на себя и на собственное бессилие перед чувствами к тебе.  Ты ощущала себя также, когда я уходил?  Как бы то ни было, на следующий день я иду к тебе в госпиталь, чтобы сообщить эту новость.  Застаю тебя в палате не одну, вокруг тебя интерны, что с обожанием смотрят тебе в рот и жадно хватают каждое произнесенное слово. Ты сегодня веселая, одетая в лёгкое летнее платье и поверх него белоснежный халат. Я почувствовал знакомый тремор в ладонях и выдохнул, перед глазами видение, где я сдираю с тебя этот халат и ласкаю прямо здесь, на кушетке.  Заметив меня на пороге, ты заметно встревожилась, извинилась перед птенцами и подошла. – Доброе утро,– и снова эта натянутая улыбка,– ты ко мне?– бегаешь взглядом по моему лицу и боишься, что я снова пришел с какой-нибудь травмой. – Нужно поговорить,– я нервничал и сложил руки на груди, закрываясь от внешнего мира. Мы заходим к тебе в кабинет.  Здесь еще пахнет свежим чаем, ты указываешь мне на кушетку, думая, что все-таки нужен осмотр.  Разве мог я прийти просто так, верно, Сакура? Но я пришел ради тебя. – Планы изменились, Какаши отправляет меня с тобой на миссию,– ты не смогла скрыть своего удивления.  На лбу прорезалась морщинка, а нежные розовые губы сжались в тонкую полоску. – Почему?– оправдание я уже придумал сегодня ночью, пока убивался от очередной бессонницы. – Во-первых, тебе нужна защита, а, во-вторых, я должен наладить отношения с Райкаге,– это звучало логично и у тебя не закралось сомнений. Дипломатическая миссия, да, звучало убедительно.  – Что ж, хорошо,– ты справилась с испугом и натянула улыбку,– тогда завтра в шесть у главных ворот Конохи.  Даже не спросишь о деталях маршрута? О том, почему я согласился? Почему я вдруг стал таким покладистым?  Вместо этого ты начала искать что-то в своем шкафу с лекарствами, протягиваешь мне бутылек. Мы на долю секунды соприкасаемся кончиками пальцев и меня ударило током. – Выпей перед сном, пожалуйста,– смотришь не как девушка на любимого, а как врач на больного пациента,– ты выглядишь уставшим. – Глаза болят,– я лгу про свой шаринган всякий раз, когда хочу заполучить твои касания к волосам. Ты снова указала мне на кушетку, чтобы я позволил тебе осмотреть себя. Я покорно сажусь и с трепетом жду твоих манипуляций. Нежные пальцы скользят по вискам и меня даже прошибает волна мурашек.  Что же ты делаешь со мной… Ты сосредоточена и не замечаешь моего заметно возросшего возбуждения, а я уже не мог сидеть спокойно, сгорая от желания поцеловать тебя.  – Я ничего не вижу,– обеспокоено отзываешься ты, а я уже оглох и едва различаю полутона твоего голоса. – Боль стихийная, ночью мучился, сейчас легче,– ты нахмурилась и показала мне жестом, чтобы я повернулся спиной. Через секунду я ощущаю твои ладони на своей шее.  Ты была такой аккуратной, я представил, как ты ласкаешь мою спину, когда я вхожу в тебя лицом к лицу и едва не задыхаюсь от ноющего жжения внизу.  Пробегаешься по плечам, наклоняешь мою голову вниз, вытягивая мышцы и продолжаешь изучать. – У тебя пережатие здесь,– слышу сквозь вакуум,– зайди вечером, я сделаю для тебя обезболивающую мазь. А пока мы будем на миссии, я поработаю с твоей шеей и плечами основательно. За глаза не беспокойся, они в полном порядке,– но я был даже готов травмировать себя специально, лишь бы ты проложила скользить ладонями мне под рубашкой.  Прикосновения исчезают, но не моё желание… После твоей настойки мне и вправду намного лучше спалось.  Я выглядел заметно посвежевшим, что не укрылось от твоего пытливого врачебного взгляда, ты улыбнулась мне гораздо естественнее. – Выспался?– я в благодарность киваю,– карты пусть будут у тебя? Я плохо знаю туда дорогу и, если честно, не очень хорошо умею ими пользоваться,– я, конечно, становился рядом с тобой мягче и рассредоточеннее, но руководить нашей миссией однозначно буду самостоятельно и тебе позволю лишь следовать моим указаниям.  Забираю карты и не могу сдержаться от сухого комментария. – Джонин, а пользоваться картами не умеешь?– мне только на руку, я буду нужен тебе. – Умею, но уверена, что ты справишься гораздо лучше,– ты снова одарила меня этой отвратительной наигранной улыбкой и я мечтаю поскорее остаться с тобой наедине, чтобы выбить хоть какие-то настоящие эмоции. Я хочу понять, осталось ли что-то ко мне? И если да, то клянусь, я разожгу в тебе пламя до небывалых масштабов.  Нам предстоял путь длиной в семь дней. До первого ближайшего города два дня пути. Там мы остановимся в гостинице, одну ночь проведем в лесу.   Я тороплюсь, ты едва поспеваешь за мной, но не сдашься и не жалуешься. К закату мы останавливаемся и разбиваем место для ночлега. – Я пойду искупаюсь, если ты не против,– я против, потому что ты не зовешь меня с собой, но навязываться не стану, думаю ты не настроена на какие-либо совместные водные процедуры.  – Я пока займусь костром,– сдержанно отвечаю и краем глаза замечаю, как ты достаешь купальник.  – Я переоденусь, отвернись, пожалуйста,– ты зашла за дерево, но все равно попросила не смотреть. А меня уже разрывало изнутри от желания увидеть тебя обнаженной.  Моё воображение рисовало идеальную тебя.  Стройную, с подтянутой кожей, маленькой округлой грудью, тонкими запястьями.  Ты казалась мне созданной для плотских утех, а может у меня уже был спермотоксикоз от столь долгого воздержания? Я мог взять любую девушку в Конохе, стоило бы мне захотеть.  Но я не хотел их, я хотел лишь тебя.  – Всё, я ушла,– бросила ты и зашуршала листвой, оставляя меня наедине со своим изнывающим нутром.  Может мне сбросить напряжение старым добрым способом?   Усмехаюсь, докатился.  Никогда не испытывал проблем с тем, чтобы добиться желаемую мне девушку, а теперь не могу добиться ту, что всю сознательную жизнь любила меня до беспамятства.  Отвлекаю себя разведением костра, расстилаю походную постель, сажусь сделать растяжку шеи и затем нанести твою мазь, которая действительно помогла вчера.  Опускаю голову вниз и медленно тяну мышцы.  Думаю, что ты не ошиблась с диагнозом, у меня действительно зажимы, я мучаюсь от ноющей боли и сквозь зубы продолжаю терпеть.  Ты вернулась тихо, присела передо мной и коснулась шеи своими холодными руками.  С купальника и волос стекали остатки воды, я боюсь поднять взгляд, потому что могу сорваться и натворить глупостей.  Скольжу глазами по твоим коленкам, плоскому животу и упираюсь в грудь.  Не могу остановиться ни на секунду и жадно пожираю тебя, но ты в упор не замечаешь моего внимания и пропускаешь чакру. Ты всегда считала своим самым первым долгом помогать окружающим и всегда забывала о себе самой. – А ты не из стеснительных,– я бессовестно продолжаю пялиться как школьник, что впервые увидел полураздетую девушку.  – Ты же видел меня в купальнике,– в недоумении отзываешься ты, чуть насупив брови. – Тебе тогда было двенадцать и ты сильно изменилась,– я почувствовал как во рту пересохло.  – Не так уж и сильно,– по-доброму усмехаешься ты, намекая на свою небольшую грудь. Но мне она казалась идеальной. Я даже представил как она ложится мне в ладонь и едва не протянул руку, чтобы проверить.  – Не боишься, что мы здесь одни?– мне хочется вывести тебя на эмоции. Хочется заставить тебя смутиться, потерять свою наработанную уверенность в себе.  – С другим может быть, но в тебе я уверена,– ты проскользнула руками по плечам, я дрогнул от спазма. – Почему же? Я тоже мужчина,– ты взяла в руки мазь и бережно нанесла мне на мышцы, располагаясь сзади. Я поддаюсь твоим умелым рукам и отзываюсь на каждое прикосновение, расправляя плечи.  – Я бы даже сказала очень красивый мужчина,– впервые за все эти месяцы слышу от тебя комплимент, внутри всё переворачивается. А ведь я прекрасно знаю, что я действительно красивый и что это вообще никакой не комплимент, а лишь обыденная констатация факта. – И что это значит?– ты спустила с плеч мою рубашку, продолжая сочетать тактильный массаж и воздействие чакрой. – Это значит, что ты можешь заполучить любую красотку и такая как я тебя совершенно не заинтересует, поэтому я спокойна,– глупая же ты, Харуно. У меня было с десяток красавиц, которые не умели ничего из того, что умела делать ты.  Боль моя уходила, а возбуждение нарастало в геометрической прогрессии.  Я ощутил, как резинка штанов начала неприятно натирать, а низ живота охвачен ноющим жжением, отшибая все благоразумные мысли.  Я не помню как поддавался хоть кому-то также легко, как тебе сейчас.  Я был пластилином в твоих умелых руках и самым ужасным было то, что мне нравилось быть им. Но вот ты заканчиваешь и мягко улыбаешься, пока я пытаюсь собрать себя воедино. – А что, если я скажу, что именно ты для меня красивая?– ты замерла напротив моего лица и неожиданно помрачнела. Переварив услышанное, ты не сразу находишься с ответом, но я нахально жду его и требовательно пожираю тебя взглядом. Глаза в глаза. – Это у тебя от моей чакры помутнение, спокойной ночи,– я моментально теряю все надежды на хоть какую-то твою положительную реакцию и закрываюсь. – Пожалуй,– чеканю так холодно, что ты нервно поежилась и отвернулась.  Мы молча засыпаем.  Весь следующий день я боролся с копившимся внутри раздражением из-за твоей реакции на моё признание. Ты вела себя сдержанно и как всегда наигранно любезно.  Улыбнулась и пожелала доброго утра, вежливо поинтересовалась как моя шея, была ангельским напарником, но меня так и подмывало сказать тебе, чтобы ты перестала уже, наконец, этот идиотский спектакль и отдалась мне.  Теперь это была война. Так, значит, работают отказы? Чем больше я тебе отказывал, тем больше ты хотела заполучить меня? Но я не ты, Сакура, я не знаю, что такое проигрывать. К обеду стояла знойная жара. Мы оба изнывали от пробивающегося сквозь кроны деревьев солнца и жажды.  Ты прибывала в своих мыслях и шла с печальным лицом, что так расстраивало тебя?  Неужели моя близость?  Чувствую чужую чакру. Я моментально замираю, а ты плетешься сзади и мне приходится выставить руку, чтобы ты остановилась. – В чем дело?– ты осмотрелась, но никого рядом не было: ни звука и ни души. – У нас гости,– я прислушиваюсь к ощущениям, их много, хотя и объем чакры совсем не велик. Скорее всего какие-то мелкосортные бандиты, что грабят людей на этой дороге между двух городов. Показались восемь человек.  – Посмотрите-ка, кто здесь, влюбленная парочка заблудилась,– я закатил глаза, интеллектом явно не изуродованы.  – Стой за мной и не высовывайся,– отдаю приказ, но ты и не думаешь считаться с ним. – Еще чего, я этих болванов по стенке размажу,– ты разозлилась. Поверь, я знаю, какая ты сильная, но я не хочу, чтобы ты пострадала.  – Сакура, ты используешь грубую разрушительную силу, лишнее внимание нам ни к чему,– я достал катану из ножен и думаю, что решу вопрос без применения чакры. – Гляди, у него игрушка есть,– я был без повязки, поэтому моя принадлежность к миру шиноби определялась не сразу, но ты носила. – У той конфетки знак Конохи, они шиноби,– от того, как этот ублюдок посмел назвать тебя, меня передернуло.  – У меня сегодня плохое настроение, не советую злить, пройдите мимо,– я не хочу лить их кровь понапрасну, на моих руках её уже предостаточно.   – Дерзкий щенок,– скалится кто-то из них,– мы научим тебя хорошим манерам,– я пусто выдыхаю и даю себе слово постараться не убивать их. Я уложил троих, затем еще двоих, почти разделался с еще двумя, как ты закричала. – Саске,– я обернулся и увидел, что ты лежишь на земле, а вокруг тебя еще с десяток таких же выродков, один из них пытался тебя ударить,– может мы уже прекратим играть с ними и я могу дать сдачи? – Действуй, только не перегибай,– через секунду ты ударила так, что снесла не только пятерых перед собой, но еще пару деревьев в придачу. Просил же не перегибать! – Вот же стерва!– сплюнул один из них кровью и побежал к тебе, что, уже не казалась вам конфеткой? Ты ударила снова и я до сих пор не могу привыкнуть к твоей чудовищной силе, ударная волна едва не сносит с ног. – Лиши её чакры,– крикнул один из них и какой-то чудаковатый недоумок касается тебя за предплечье. – Пошел к черту,– ты вырываешься и швыряешь его ногой, но я вижу на твоем лице неподдельный испуг.  Ты смотришь на свои руки и не понимаешь в чем дело.   Придется все-таки пошуметь. – Аматерасу,– мои оставшиеся горят в черном пламени, а я защищаю тебя быстрой атакой чидори.  – В чем дело?– я вижу твои перепуганные глаза и тоже ни черта не понимаю. – Моя чакра, я не могу ею пользоваться,– ты попыталась ударить в землю и не произошло ровным счетом ничего.  – Держи,– бросаю тебе катану и ты пугаешься еще сильнее.  – Я не умею,– картами не владеешь, кендзюцу тоже, ударилась в изучение одной лишь медицины, а остальное забросила?– не дай тому коснуться тебя, он каким-то образом блокирует чакру.  Смертникам конец, мой милосердный порыв испаряется.  Я разделываюсь с оставшимися в несколько ударов и возвращаюсь к тебе, напуганной, держащей катану так крепко, что не выдрать из рук.  Ты смотришь на трупы и бессознательные тела и я вижу расстройство в твоих глазах.  – Ты действительно не владеешь ни одним оружием?– ты покачала головой,– это абсолютное фиаско, Сакура. Нельзя быть настолько односторонней, даже если ты стала лучшей в этой области,– я злюсь, потому что ты пострадала. Потому что я не успел защитить тебя, потому что из-за своего мягкого сердца я не хотел убивать их и теперь ты беззащитна.  – Не все такие гении как ты,– я присел напротив тебя и смахнул грязь с твоей нежной щеки.  – Сакура, ты не можешь всегда полагаться только на физическую силу,– ты отводишь глаза,– я злюсь, потому что ты могла пострадать.  – И тебе бы пришлось отчитываться перед Какаши-сенсеем, почему ты провалил миссию?– какая же ты глупая, Харуно. Никакой проницательности, ты совершенно не умеешь читать между строк.  – Дело не в этом, а…– я осекаюсь. Не то время и не то место, чтобы я мог сознаться хоть в чем-то.  – А в чем?– я встаю и протягиваю тебе руку, чтобы помочь подняться. – В том, что ты должна уметь постоять за себя самостоятельно. Я займусь твоим обучением,– ты горько выдохнула и отвернулась.  Я тоже тот еще идиот, знаю, прости.  К вечеру мы добираемся до гостиницы и снимаем номер.  Благоразумно беру тот, где две односпальные кровати. Вряд ли ты бы хотела спать со мной рядом, вижу, как ты сторонишься меня и избегаешь общения. Я обидел тебя, хотя совершенно не хотел этого и страшно мучаюсь от терзаний совести. В номере чисто и свежо, это всё о чем мы могли мечтать после сегодня. Ты разложила свой рюкзак и протянула ко мне руку. – Сними рубашку, я застираю кровь,– а ведь я и вправду забрызган алыми струями вдоль и поперек. Покорно отдаю её тебе.  Ловлю твой исследующий взгляд на груди и вижу, что тебя не интересует моё идеальное тело, ты ищешь нет ли на мне ранений.  На внутренней стороне руки у меня есть мелкие порезы и я даже не заметил их, но ты внимательно приподняла мою руку и изучила.  Приложила ладонь и попробовала пропустить чакру, но ничего не вышло.  Глаза твои окончательно потеряли свой блеск  и потухли.  А я бы стоял вот так вечность, лишь бы продолжала касаться меня.  – С лечением придется повременить. Будь осторожнее в бою, ты в последнее время очень часто травмируешься,– сухая просьба, лишенная прежнего трепета к моему здоровью,– шею проработаю руками, пока буду мазь наносить.  Ты уходишь в душ, а я с ноющим жжением жду твоих рук и снова боюсь не сдержаться.  Я во всем был нетерпеливым, но сейчас я проявлял для себя завидное терпение, несколько месяцев ожидания в непосредственной близости к тебе – это очень долго, поверь.  Захожу в ванну после тебя и в нос ударяет цветочный запах каких-то твоих средств.  Кружится голова, так я хочу тебя.  Хочу нестерпимо сильно, мой пульс долбит в висках и я опускаюсь до того, что сбиваю скопившееся напряжение быстрой сухой дрочкой в душе.  Я кончал и думал, как сладко будет кончить в тебя.  Я хотел бы стереть все моральные границы и взять тебя прямо здесь и сейчас. Но ты была слишком хорошей для моего низменного порыва.  Собираю себя воедино и выхожу, а передо мной ты, на кровати, одетая лишь в шелковые шорты и тонкий топ на бретельках. Я понимаю, что стояла сильная жара и что ничего противозаконного в твоей одежде для сна нет, но чем ты думаешь, оставаясь со мной наедине в номере на ночь?! У меня снова пульсация внизу живота.  – Садись,– ты берёшь в руки мазь.  Я сглатываю и сажусь к тебе спиной.  Ты скользишь по моим мышцам и начинаешь мягкий массаж, проходясь по плечам и шее.  Клянусь, что моё терпение было на грани, мне так хотелось продолжения, что я просто не в силах держать себя в руках. Я тоже не железный, Сакура. – Если будет больно, говори,– больно? Твои касания были самые нежными на земле. Даже если бы ты хлестнула меня сейчас плеткой, я бы почувствовал лишь удовольствие. Могу ли я сейчас поцеловать тебя?  Мы взрослые люди, а я в конце концов, Саске Учиха. Разве есть в мире что-то мне неподвластное?  – Я хочу, чтобы ты лег,– ты кладешь себе между бедер подушку и показываешь как именно. Я в трансе ложусь, оказываюсь у тебя между ног и твои голые колени у меня по бокам,– я понимаю, что это не совсем комфортно для тебя, но мне нужно, чтобы ты расслабил мышцы, сидя ты в напряжении,– поверь, в напряжении я совсем от другого, Сакура. – Расслабься,– тихо шепчешь мне ты, смотря в глаза сверху вниз.  Я блуждаю по твоим коленям глазами и чувствую, что сейчас опозорюсь перед тобой стояком. Никакие попытки отвлечься не помогают.  Вспоминаю худшие моменты своей жизнь, чтобы сбить эту спесь и всё равно возвращаюсь к желанию сорваться и наброситься на тебя. В конце концов теряю остатки разума и с закрытыми глазами скольжу по твоей внешней стороне бедра правой рукой. Руки твои застыли на месте. Я начинаю осторожно, но спустя минуту уже беззастенчиво усиливаю давление и глажу твою гладкую кожу. – Саске, что ты делаешь?– ты слегка шевельнула ногой, но я удержал тебя на месте и не позволил отстраниться. – Ты против?– голос мой неприятно осип, я хрипел от перевозбуждения. – Я не хочу быть твоим развлечением на одну ночь, извини,– ты убрала ладони с моей шеи.  – Я дал тебе повод считать себя развлечением на одну ночь?– а себе я казался вполне благонадежным партнером. Я запустил руку дальше тебе под шелковую ткань.  У меня было много интимных моментов в жизни, но этот возбуждал меня так сильно, что я сгорал изнутри.  Захлебывался от переполнености и страсти, а ты покрылась мурашками.  – Странно, я ведь даже не использовала чакру,– вдруг задумчиво произносишь ты,– наверное, на тебя так действует массаж,– я прыснул от смеха.  – А ты не думала, что на меня так действуешь ты сама?– я блуждал ладонью под шелком и едва терпел, чтобы не начать касаться тебя второй рукой. – Хм,– я все еще лежу с закрытыми глазами, так острее ощущения,– видимо тебя действительно возбуждают именно тактильные ощущения, извини, я ни в коем случае не пыталась тебя соблазнить,– ты что, глухая, Сакура, или прикидываешься?  Ты берёшь мою ладонь и аккуратно останавливаешь, но меня раздражает твой отказ и я дерзко обхватываю твою левую ногу рукой.  – Знаешь сколько месяцев ты испытываешь моё терпение?– ты заерзала и мышцы твои напряглись. – Нет, не знаю…– видимо я еще не растерял остатки своего таланта скрывать эмоции. – И сейчас ты уложила меня между ног, сидя в шелковой пижаме,– не могу насытиться твоей гладкостью кожи. – Прости… этого больше не повторится, я действительно повела себя бестактно, я сменю пижаму,– я открыл глаза и усмехнулся.  – За что ты извиняешься, глупая? За то, что я хочу тебя?– медленно отпускаю твои бедра и приподнимаюсь с подушки, мы смотрим друг другу в глаза. Ты потеряна в пространстве и мне нравится полученный результат.  – Не делай такое невинное лицо, Сакура. Ты знаешь о своем влиянии на мужчин, я вижу как жадно они смотрят на тебя. Но не допускай самую главную ошибку,– ты глубоко задышала и смутилась. – Какую же?– я заправил выбившуюся прядь твоих локонов за ухо. – Не думай, что я буду просто смотреть.  Проснувшись на рассвете, я бросаю на тебя свой еще затуманенный взгляд.  Ты отбросила покрывало и с обнаженным бедром лежала ко мне спиной.  Волосы твои разметались по подушке, солнечные лучи пробивались сквозь задвинутые шторы, но ты спала крепко и не замечала их. Я принял контрастный душ, сбивая переполняющее с утра напряжение и вернувшись в спальню, увидел тебя все также мирно спящей, но уже на другом боку.  Лямка твоего топа соскользнула с плеча и почти обнажила грудь.  Это было хуже, чем пытка.  Знала бы ты, чего мне стоило не сдернуть одним пальцем эту ткань и увидеть тебя обнаженную.  Но я держусь. – Вставай, соня,– ты поморщилась,– нам пора на тренировку,– ты едва слышно заныла в подушку.  – Какую еще тренировку?– не открывая глаз, ты накрылась покрывалом в попытке спрятаться от меня. – Я же сказал вчера, что займусь твоим обучением кендзюцу. Вставай, я не нанимался будить тебя по утрам по полчаса,– сдергиваю с тебя одеяло и бессовестно любуюсь твоим телом без изъянов.  Ты в ответ гневно сверкнула на меня своими малахитами и приподнялась с подушки на локтях. – Что, прошел твой запал на счёт меня?– насмехаться смеешь над моей вчерашней слабостью?  – Одно с другим никак не связано. Жду внизу,– я взял катану и вышел из номера.   Ты спустилась во двор в спортивном топе и шортах, сладко потягиваясь.  Теперь мне вдруг кажется, что ты, прознав о моей слабости к тебе, решила поиграть у меня на нервах и оделась еще откровеннее, чем вчера. – Ну и жара,– протянула ты и попила воды из бутылки,– может пойдем искупаемся?– отличный ход, Сакура, но я не ведусь. – Держи,– протягиваю тебе катану и ты берёшь её в руку, теряя равновесие.  Катана действительно тяжелая, но тебе придется привыкнуть, что для умения пользоваться ей тебе не понадобится чакра, а правильная физическая подготовка. – Обхвати двумя руками,– я встаю сзади и поправляю твою стойку. – Но ты держишь её одной рукой,– чем ты пахнешь? Опять эти сладкие цветы. – Ты сейчас чуть носом не клюнула, взяв её одной рукой. Научись хотя бы двумя,– раздосадовано цокаешь и подчиняешься. – Думай о ней как о продолжении своей руки. Не сжимай слишком крепко, почувствуй оружие,– ты чуть ослабила хватку и пошатнулась снова. – Легче сказать, чем сделать,– ты повернулась и обреченно протянула мне катану,– у меня ничего не получится, Саске, это не моё.  Я пригвоздил тебя к земле одним взглядом и ты, поджав губы, подчиняешься.  Выставляю твои руки правильным образом. – Смотри вперед,– приподнимаю твой подбородок двумя пальцами,– ноги чуть шире,– ты послушно исполняешь.  Я встаю сзади непозволительно близко и ты заметно дрожишь, спесь твоя заметно поубавилась и мне нравится чувствовать твою неуверенность.  Я показываю тебе движения, а затем ты повторяешь. Мы занимаемся порядка двух часов и к твоему достоинству, ты ни разу не пожаловалась на усталость.  Заслужив в конце мой одобрительный кивок, ты улыбаешься. Наконец-то по-настоящему радостно.  – Думаю для первого раза достаточно,– мы стоим друг напротив друга очень близко, ты задорно улыбаешься, радуясь первым успехам, а я смотрю как солнце играет на твоей коже и как глаза твои стали под ним еще ярче. И только я делаю шаг вперед, чтобы поцеловать тебя, как слышится голос противной хозяйки этой жалкой ночлежки. – Вы что это тут устроили, голубки? Здесь вам не военный полигон для шиноби, тут люди отдыхают,– мы так и застыли в паре сантиметров, а рука моя почти коснулась твоего подбородка. – Простите, госпожа,– ты очнулась быстрее и спрятала катану за спину,– мы уже уходим. Я смерил старую грымзу таким взглядом, что она начала с возмущением причитать в два раза сильнее.  – Вот нахал, что это за взгляд, молодой человек? Не учили, что так не смотрят на старших?– и если бы ты не взяла меня за руку, уводя за собой в номер, я бы точно нагрубил ей. Мы идем по коридору и ты тихо смеешься над тем, как я сгорал от гнева. Ты ослабила хватку и даже хотела освободить ладонь, но я не позволил и мы продолжаем идти за руку.   Доходим до нашей двери и ты все-таки мягко убираешь ладонь, чтобы достать ключи.  – Можно мы останемся здесь еще на одну ночь?– вдруг тихо просишь ты и я вспыхиваю от надежды, что тебе тоже хочется продлить этот момент, но ты рушишь все мои предположения,– я плохо себя чувствую, не знаю, что тот шиноби сделал со мной, но из-за отсутствия чакры мне не по себе. Разочарованно киваю. В обед ты легла поспать, наверное, тебе и вправду нездоровилось. Я бессовестно изучал тебя взглядом, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видел тебя спящей так близко?  Я наслаждался твоим плоским обнаженным животом, торчащими под тонкой тканью сосками, приоткрытым ртом и едва слышным дыханием.  Ты спала и не ведала, каким влиянием на меня обладаешь даже во сне. Проснувшись, ты спросила, голоден ли я и когда получила положительный ответ, сообщила, что хочешь прогуляться куда-нибудь за ужином. Мне казалось, что ты позвала меня только из вежливости и если бы я отказался, то ты спокойно бы сходила одна. Но я не хотел отпускать тебя, тем более в таком состоянии.  Мы заходим в какую-то закусочную, мне в целом было всё равно, что есть, так что ты выбирала самостоятельно. Ждём заказ за столиком молча, меня не напрягало подобное времяпровождения, но тебе, кажется, было дискомфортно. Вдруг ты заметно оживилась и улыбнулась. – Сай? Эй, Сай!– ты приветливо замахала ему рукой и это недоразумение нарушает наше уединение.  – Сакура,– премило улыбается тебе этот придурок и поворачивается ко мне с такой же натянутой улыбкой,– Саске-кун, какая встреча. – Ты же помнишь Сая?– осторожно уточняешь ты, видя как я помрачнел. – Да, помню, мы познакомились в убежище Орочимару,– надеюсь, что он тоже не забыл, как валялся на полу от моего гендзюцу.  – Да, да, мы с Саске-куном понравились друг другу с первой встречи,– прекрасно, мы поняли с ним друг друга без слов. – Что ты здесь делаешь?– почему ты так рада его видеть? С каких пор вы такие друзья? – Ну, после войны я все эти месяцы на миссиях, сейчас вот возвращаюсь домой,– прекрасно, что нам не по пути. – А мы с Саске идем в деревню Скрытого Облака,– маляр из Корня как ни в чем не бывало садится рядом с тобой и вы начинаете болтать ни о чем. Я едва ли не дымился от гнева, считая минуты до того момента, пока наш заказ не приготовится.  – Рада была видеть тебя, до встречи в Конохе,– ты тепло приобняла его и мы расходимся.  Молча идем до номера.  Я пылаю от ревности, а ты осторожно бросаешь на меня то и дело озадаченный взгляд, очевидно не понимая в чем дело. – Тебе не нравится Сай, верно?– мне не нравится любой, кто пускает слюну на тебя. – Да, не нравится,– я зол и даже не пытаюсь скрыть этого. – Почему?– ты села на кровать и как ни в чем не бывало достала еду на тумбочку. – Потому что он хреновый художник,– я скидываю рубашку и хочу принять душ. Ты вдруг засмеялась. – Надо же, впервые вижу как ты ревнуешь,– поняла всё, значит? И еще насмехалась? Ухожу в ванную и хлопаю дверью.  А когда возвращаюсь, застаю тебя со слезами на глазах и небольшим порезом на предплечье. Струйки крови стекали по руке, а ты в отчаянии ищешь в рюкзаке бинты. – Что произошло?– я быстро присел перед тобой и осмотрел. Рядом на матрасе лежал окровавленный кунай. – Хотела проверить свою регенерацию тканей. Я ничего не могу, Саске, я теперь бесполезная,– боже, ну что ты удумала?  – Дай я перебинтую,– ты действительно напугана и губы твои дрожат от нарастающей паники,– не плачь,– пальцем нежно убираю слёзы из уголков.  – А что, если это навсегда?– если бы я знал… и если бы я мог забрать твою боль сейчас.  – Уверен, что нет,– ты смотришь, как умело я перебинтовал твою руку. Кабуто хорошо обучил меня первой помощи.  – Какой толк от меня там, если я не смогу никого обучить?– я не выдерживаю и касаюсь твоей щеки.  – Ты можешь учить без чакры, давай им свои знания. И если хочешь, то мы можем остаться здесь еще на день,– я бы вообще никуда не шел, живя здесь с тобой самую счастливую уединенную жизнь.  – Хочу… завтра поучишь меня? Я не хочу быть обузой,– киваю.  – Приму душ и поработаю с твоей шеей,– я мечтал об этом весь день и с затаенным дыханием стал ожидать.  Мы целуемся в моей кровати уже порядка десяти минут.  Прости, что я сорвался и поспешил, но я слишком сильно хотел этого долгие месяцы.  Я страдал от ревности и нуждался в том, чтобы укрепить свои позиции как можно скорее.  Ты ответила мне почти сразу без сопротивления.  Я был осторожным и ласковым, но сейчас уже почти на грани, чтобы преступить черту дозволенного.  Скольжу ладонью под твой шелковый топ и бессовестно глажу тонкий живот.  Изучаю изгибы талии, наслаждаюсь тем, как ты глубоко дышишь.  Я почти дохожу до груди, но ты нарушаешь нашу идеальную тишину. – Не переходи границы,– тихо, но вместе с тем очень уверенно, просишь ты меня. – Пока держусь,– но с таким трудом, если бы ты только знала, Сакура.  – Нам не стоит спешить,– ты остановила мою ладонь и убрала из-под топа.  – Ты девственница?– если я у тебя первый и ты так волнуешься из-за этого, то я буду держаться из последних сил, лишь бы не ранить. – Какое это имеет значение? Дело совсем не этом,– вдруг твой голос похолодел. – Боишься меня?– я тыкал пальцем в небо наугад. – Абсолютно нет. Просто не собираюсь отдаваться тебе по первому требованию, ты же, наверное, привык к такому?– я вдруг не выдержал и усмехнулся.  – А стоило бы,– решаюсь поиграть с тобой,– ты без чакры, а я единственный в мире владелец шарингана,– завожу твои руки за голову, ощущаю как ты напряглась всем телом,– силы наши совсем не равны, не находишь?– ты испуганно замерла на краткий миг и вжалась в подушку.  – Я шучу, Сакура,– улыбаюсь, убираю твои выбившиеся волосы, коротко целую в последний раз,– если ты не хочешь торопиться, то будь по-твоему,– но поверь, я буду терпеть лишь для того, чтобы потом получить с тебя всё, чего я захочу, Сакура. – Вставай,– мы благоразумно спим по разным постелям. Видит бог, я стараюсь быть целомудренным, чтобы не спугнуть тебя и не обидеть, не хочу брать силой.  Но знала бы ты, как мне непросто.  Особенно по утрам.  Я стал раздражительнее обычного. Ты уткнулась лицом в подушку и обиженно надула губы.  – Обязательно вставать в такую рань? Мы же остаемся еще на день, дай поспать,– мне хотелось сжалиться, наплевать на эту тренировку и просто лечь рядом с тобой.  Провести весь день в постели и нежиться в твоих поцелуях.  Но нет, тренировка пойдет тебе явно на пользу больше, чем мои ласки. – В обед будет слишком жарко, хватит капризничать,– думаю, ты была не в духе из-за потери чакры. Тебе хотелось закрыться от мира, а я вытаскивал тебя из-под одеяла. – Тогда потренируемся вечером,– ты приоткрыла один глаз и хитро улыбнулась. – Живо вставай, маленькая манипуляторша,– ты села на кровати, обнимая подушку. – Надо найти способ, как заставить тебя спать по утрам дольше,– зеваешь. – Способ есть,– я уже представил как ты изводишь меня всю ночь до изнеможения. – Да, снотворное,– ты отшвыриваешь подушку и идешь в душ,– буду через десять минут.  – Еще раз,– ты была уже вся в пыли.  Дважды упала, потеряв баланс, но без слёз и нытья продолжала тренировку, я был доволен. Повторяешь движение заново, но усталость в руках уже не дает выполнить маневр идеально.  – Ты устала, достаточно,– мы занимались уже несколько часов. – Мне нравится, как ты пропускаешь чидори через лезвие, это кажется очень эффективным,– да, ваш Ямато мог откинуться на месте от подобного. – К сожалению, без шарингана использование чидори крайне опасно,– твои глаза потухли и ты приложила ладонь к своей руке, пытаясь залечить синяк.  Ничего не вышло. – А без чакры и вовсе невозможно,– я не знаю, как помочь тебе с этим, кроме жалких словесных утешений. – Теперь можем отдохнуть, становится жарко,– ты окончательно поддалась унынию и протянула мне катану.  Самое удивительное, что я был взбудоражен вчерашним гораздо больше, чем ты.  Я не мог заснуть, ты отключилась за две минуты.  Я постоянно смотрел на тебя, но ты вела себя так, словно мы не целовались вчера до боли в губах.  Чакра волнует тебя сильнее, чем я.  Мы принимаем душ и ты с наслаждением падаешь на кровать, обнимая подушку с явно большим обожанием, чем меня вчера.  Другой бы понял, что тебя мало интересует эта спонтанно возникшая интрижка, но я в нужные мне моменты слепну и ничего не замечая двигаюсь к цели. Возможно поэтому я всегда добиваюсь своего.  Ты проспала всего час, ворочилась и проснулась мрачная, явно не отдохнувшая.  Я в этот момент тоже задремал, но стоило тебе приподняться с постели в сторону ванны, как я мгновенно открыл глаза.  Многолетняя привычка шиноби реагировать на каждый шорох и сейчас не давала сбоя.  Я никогда не мог расслабиться полностью.  Вопросительно смотрю, когда ты возвращаешься. – Не могу понять, что со мной. Тело горит как при температуре,– ищешь что-то в своей аптечке.  После ты попыталась активировать чакру, приложив ладонь ко лбу и раздражительно цокаешь, когда снова ничего не вышло. – Что чувствуешь?– ты сосредоточилась на ощущениях. – Когда пытаюсь активировать чакру, горю изнутри. Как будто чакра пытается преодолеть блокираторы,– мне было сложно представить, но я пытался,– а может ты на меня так действуешь?– ты пробежалась глазами по моему телу и тоскливо усмехнулась.  Я лежал в одних шортах, задыхаясь от духоты июня и одеваться не собирался ни при каких обстоятельствах. Хотел бы я, чтобы это была правда, а не твоя оскорбительная насмешка. – Осторожнее,– но уж чего-чего, так это насмешек я не потерплю. Тебе стоит хорошенько думать прежде чем шутить в мой адрес.  – Прости,– ты садишься на край кровати и ласково берёшь меня за руку,– я нервничаю и несу всякую ерунду, ты правда очень красивый,– я не говоря ни слова, приподнимаюсь и целую тебя.  Мы целуемся медленно, ты осторожничаешь, боишься перейти черту, но я не могу. Хочу поступать правильно, но так хочется нарушать все запреты.  Перегибаю и придавливаю тебя собой, изучая повсюду руками. Ты мгновенно разрываешь контакт.  – Не делай так больше, пожалуйста,– ты собрана и спокойна, почему я один теряю контроль?  – Целовать тоже нельзя?– ты слегка отодвинулась и смотрела на меня серьезно и сосредоточенно.  – Прошло всего пол дня, а ты уже не держишь свое слово,– я беру тебя за подбородок, очерчивая контур. – Я никакого слова не давал, я лишь сказал, что не буду торопиться,– и по факту не торопился. Если бы я захотел, ты бы уже лежала подо мной без одежды.  – Но ты залез мне под топ руками и почти коснулся груди,– слышу неприкрытый укор и вижу осуждение в глазах. Какая же ты правильная, Сакура. Мне всегда казалось, что если я надавлю один раз, ты сдашься мгновенно. – Правда? Быть не может,– невинно целую снова.  Ты отвечаешь, но без той страсти, которая была мне так необходима.  – Я хочу побыть одна в саду, если ты не против,– блуждаю по твоей шее, изучая нежную, еще не истерзанную мною, кожу.  Ты проводишь рукой по моим волосам, я почти замираю. Твое прикосновение было таким нежным и таким приятным, сгораю от переполнявших эмоций. Но где-то в глубине души отчетливо понимаю, что скорее всего ты используешь свои чары, чтобы я разрешил тебе уединиться. – Никуда не уходи за территорию гостиницы,– ты послушно киваешь,– я серьезно, Сакура, ты меня поняла? – Я поняла, Саске, я просто позагораю на солнышке,– поднимаюсь с тебя и одеваюсь. – Пройдусь по городу, вернусь к ужину,– раз ты хочешь побыть одна, то я найду себе занятие.  А ведь мы могли валяться в постели эти полдня, почему ты хочешь избавиться от меня? Бесцельно блуждаю по улицам, наблюдая за жизнью простых смертных. Что знают они о том, как сложно жить таким как мы? Гениям, что несут на своих плечах груз разбитых судеб и разрушенных жизней. Я чувствовал себя таким одиноким, мне казалось, что никто не понимает моей печали.  Я слушал их разговоры ни о чем, наблюдал за смеющимися лицами.  Вижу родителей с детьми, вижу стариков с их внуками. У меня тоже когда-то была семья, но теперь никого не осталось и даже ты, Сакура, не хочешь быть рядом со мной. Должен злиться на тебя за это, но разве могу? После того, как я издевался над тобой все эти годы, удивительно, что ты вообще позволила к себе приблизиться. Я все еще не понимал, разлюбила ли ты меня? И если да, то почему не скажешь прямо? Ведь я уже все обозначил. А может ты считала, что я действительно хочу завести с тобой интрижку и ничего более?  Разве я похож на столь поверхностного человека? Начало смеркаться, когда я решил вернуться. Надеюсь, тебе хватило времени, чтобы побыть наедине со своими мыслями.  Пусть у тебя в голове сложатся все недостающие пазлы и ты увидишь насколько я серьезен. Застаю тебя за воротами гостиницы, ты болтала с хозяйкой ночлежки и каким-то молодым парнем.  Узнаю тот самый взгляд, он пожирал тебя им, улыбался и как-будто невзначай скользил по всем доступным глазам изгибам. Я встаю рядом, высокомерно осматривая соперника. Надменности мне не занимать, он мгновенно проседает и перестает тебе улыбаться. – Саске, это госпожа Юрико и её сын Наоки,– я молчу,– Это Саске Учиха, мой напарник, мы с ним идем в деревню Скрытого Облака,– снова я просто напарник. – Заходи с утра на чай перед вашим уходом, Сакура,– ты улыбнулась. – Спасибо за приглашение, я постараюсь,– но без меня ты никуда не пойдешь. Вы любезно прощаетесь и мы возвращаемся в номер. – Я сказал не выходить за пределы гостиницы,– ты в непонимании обернулась и глаза твои из светло-зеленых стали темно-бутылочного цвета. – Госпожа Юрико показывала мне их сад, я не уходила далеко. – Эта сварливая бабка или её бестолковый сынок?– я был не прав, но не мог остановиться. – Что за агрессия? Я ничего не нарушила и ничего плохого не сделала,– я скинул с себя рубашку. – Ты нарушила наш договор. Ты сейчас без чакры, тебя любой калека может ударить.  – Я и без чакры могу защитить себя,– вижу блеск слез в твоих изумрудах. – Завтра в шесть выдвигаемся,– ты садишься на кровать, я стою над тобой и яростно сверлю взглядом. – Я пойду к семи на завтрак к госпоже,– всё, моё буйное нутро прорывается наружу.  – Ты никуда не пойдешь,– до этого щеки твои были розовые от пребывания на солнце, но сейчас ты побелела как мел.  – Не пойду? Как это понимать?– вижу выступившие слёзы. – Я не собираюсь объяснять очевидные вещи, в шесть мы уходим,– долго таращимся друг на друга с завидным упрямством.  Спустя минуту, ты, поджав губы, отворачиваешься от меня к стене и закутываешься в одеяло с головой.  Я полный идиот, Сакура, но я люблю тебя и не отпущу к другому. Мы в ссоре уже три дня пути. Ты не хочешь со мной говорить, не хочешь меня лечить, даже пыталась взбунтоваться против тренировок с катаной. И если первые два пункта я спустил на тормозах и оставил в покое, то на тренировках отыгрывался на тебе с особым удовольствием. Не хочешь быть рядом со мной, пожалуйста. Но смотреть на то, как ты будешь рядом с кем-то еще, я точно не намерен. – Жалкое зрелище,– отпускаю очередной едкий комментарий в твой адрес после потери баланса.  Ты терпела, видимо, прекрасно понимая на что я так злюсь. Ревность и твое неподчинение поедало меня изнутри. Но и твое терпение заканчивается. – С меня хватит,– ненавистно прошептала ты и бросила мою катану на землю,– я больше не буду это терпеть. – Что? Столько лет терпела, а теперь вдруг гордая стала?– на твоем лице отразился полный шок.  – Да, терпела,– ты сдернула с рук перчатки и швырнула в сумку,– а теперь вдруг поняла, что даже если люблю тебя, то вполне могу любить на расстоянии. Потому что твой образ, который я нарисовала себе глупой девочкой, оказался гораздо лучше, чем ты настоящий.  Потому что на расстоянии ты не можешь ранить меня так, как сделал это сейчас,– но я услышал лишь то, что ты все еще любишь меня.  И этого мне было достаточно, чтобы уничтожить весь мир, если потребуется. – И ты готова сдаться сейчас, когда я признался тебе в ответ?– быть не может, я отказываюсь принимать это. – В чем ты мне признался? Что хочешь меня? Меня хочет половина деревни, если ты не заметил, вот только мне этого не нужно,– ты сильно изменилась, Сакура. Набралась цинизма и смелости, я горжусь тобой и одновременно ненавижу твои новообретенные черты. – О, я то как раз заметил,– ты торжественно улыбаешься.  – Прекрасно, а то я думала, что ты совсем слепой,– я почти перехожу черту, хватая тебя за предплечье. Ты собиралась уйти, но я не дам тебе исчезнуть, пока мы не договорим. – Ты что, мазохистка? Когда я тебе отказывал, ты бегала за мной и терпела все мои заскоки. А теперь, когда я делаю тебе шаг навстречу, ты хочешь уйти? – Наконец-то ты настоящий, без маски нежного и заботливого парня,– я закипаю еще сильнее. – Откуда тебе знать, какой я настоящий? Может я действительно могу быть таким?– на твоем лице лишь сожаление и отстраненность. Ты даже не допускаешь мысль о том, что внутри, где-то очень глубоко, я все еще тот самый Саске, каким был до смерти моей семьи,– ты хоть знаешь на что я подписался ради того, чтобы быть сейчас здесь? Вдруг слышим странный шорох листвы и мгновенно вдвоем оборачиваемся на звук. Я чувствую чужое присутствие. Ну какого черта сейчас, когда мы с тобой не успеваем разобраться до конца?  Рывком швыряю тебя себе за спину и активирую шаринган. Звук пропадает, но я ощущаю чужака, за нами наблюдали. – Покажись,– ты благоразумно не дергалась, схватив меня руками за плечи. Через мгновение в нас летит несколько кунаев, но я не в духе и играться не намерен. Моё сусаноо разрастается, закрывая нас двоих абсолютной броней. Смертник видимо еще не понял с кем имеет дело. Лучше бы мимо прошел, потому что нам оставалось до гостиницы пройти всего каких-то пару километров и в мои планы никак не входило сражение. Но раз ты сам выбрал сегодняшний день, чтобы умереть – я буду рад помочь тебе в этом. – Это не один шиноби, их скорее всего четыре,– я прикидывал на пять, ты была близка к моей версии. Мы начинаем бой. Недоумки выползают как тараканы, атакуют и скрываются в листве, а я ограничен в движении, потому что боюсь снова допустить возможность твоего ранения. Убиваю двоих, протыкая катаной насквозь. Еще одного раню чидори, мук совести за их жизни больше нет.  Для меня существует только одна значимая жизнь.  Ты стоишь под защитой сусаноо, а я все равно постоянно оглядываюсь и в какой-то момент допускаю позорную для моего ранга оплошность – меня ранят в руку. Падаю плашмя на землю, белая рубашка заливается алой кровью.  Двое оставшихся торжествуют и бросаются в попытке довести начатое до конца. Но мне даже не нужно шевелиться, чтобы уничтожить их. Один мой взгляд способен на убийство. В мгновение они сгорают черным пламенем, а ты подбегаешь ко мне и сквозь волну подкативших слез начинаешь пытаться лечить. Через боль ты давишь из себя чакру и, глазам не верю, у тебя появляется слабый зеленый свет из ладоней. – Чакра начала пробиваться,– ты была такой испуганной, будто рухнули все твои барьеры, что помогали тебе оставаться невозмутимой и холодной ко мне.  Сейчас я, наконец, вижу тебя настоящую: ты боялась за мою жизнь и не могла сдержать слёзы.  А я даже не чувствовал боли, лишь радость от мысли – тебе не все равно. – Потерпи, рана затягивается,– и вправду затягивается. Медленно, но я вижу, как ты преодолеваешь всё преграды, чтобы исцелить меня. – Ты как всегда неосторожен в бою,– смотришь на моё лицо в пыли,– почему ты все время рискуешь?– в отчаянии взмолилась ты и продолжила выжимать чакру. Кровь остановилась. – Потому что я защищал последнее, что у меня осталось,– мы долго смотрим друг на друга и зеленый свет из твоих ладоней ослабевает. Чакра не восстановилась до конца, но мне вполне достаточно, из нас двоих именно ты была самая настоящая героиня. Мы заходим в номер, опустошенные случившимся.  Я сразу ухожу в душ, хочу смыть с себя их жалкую кровь.  Ты готовила медикаменты для перевязки. Позже пока ты мылась, я пытался принять решение, хочу ли я продолжать тот разговор, на котором нас прервали? Мы впервые так серьезно поссорились, но сейчас я не чувствую той разъедающей злобы.  Я чувствую, что готов спустить всё на тормозах и просто быть рядом с тобой. Ждать неизвестно чего в надежде, что ты одумаешься и будешь со мной. Не смотря на все мои грехи в прошлом. Я выключил свет, у меня устали глаза и, наверное, лучшим решением было бы просто лечь спать, но неожиданно ты появляешься из ванной в одном полотенце.  Сон как рукой сняло. Ты встаешь у края кровати и ожидающе смотришь сверху вниз, а я забываю все слова и приподнимаюсь на локтях.  Судорожно протягиваю руку к краю полотенца, чтобы сдернуть его, но ты тормозишь. Наклоняешься ко мне и шепчешь: – Почему ты во всем такой нетерпеливый? Разве в первый раз не стоит быть капельку сдержаннее?– я обхватываю твое лицо ладонью и целую. Не понимаю почему ты передумала, но и думать об этом совершенно не хочу.  Я хочу лишь тебя и умираю от желания.  – Я никогда не отличался терпением,– в момент подминаю тебя под себя, чтобы не сбежала.  – Я заметила,– ты скованно улыбнулась, а я сдираю полотенце и жадно впиваюсь взглядом. – Почему ты передумала?– между поцелуев задаю терзающий вопрос. – Потому что ты мог погибнуть у меня на глазах,– ну что за глупости, Сакура, там не было весомой угрозы,– и я поняла, что не могу отпустить тебя, не хочу потерять, как бы не пыталась отстраниться.  – Могла бы сообщить мне об этом полчаса назад и я бы взял номер с большой кроватью,– моё нетерпение гремучей смесью било по крови. Я задыхался от твоей красоты. – Да ты романтик, Саске,– я – прагматик, подарить тебе лучшую ночь на односпальной кровати будет явно сложнее, но я постараюсь.  Вхожу в тебя осторожно, начинаю плавно, без спешки.  Знаю, что скорее всего сорвусь на грубость, я не люблю медленный секс, но я умею довести девушку до пика и ты должна испытать его со мной, Сакура. Давным-давно я дал себе слово, что ты будешь кончать со мной как ни с кем другим и сейчас настал момент, когда я выполню своё обещание. Собственное удовольствие уходит на второй план. Отдать должное, ты оказалась не из робких девушек.  Ты не была девственницей, не стеснялась своей наготы.  Когда мы нашли нужный нам ритм, ты начала двигаться активнее, не прекращая поцелуи.  Стонала мне в губы, ласкала руками.  Все мои мечты воплощались в реальность здесь и сейчас. Ты удивительно легкая и фантастически гибкая, я в восторге от нарастающего внизу живота напряжения, от заплывших туманом мыслей.  Ты самая красивая девушка в моей постели, можешь поверить, мне есть с чем сравнить. Тело твое было само совершенство. Я забылся во времени и пространстве, искал тот самый, правильный угол, прислушивался к твоим стонам. Ты подавала очевидные признаки приближения к оргазму: в какой-то момент стала срываться на вскрики, впивалась ногтями в мои плечи, а после и вовсе замолчала, перешла на тяжелые глубокие выдохи.  Я приподнялся на руках, наслаждаясь тобой сверху. Как ты глубоко дышала иссушенным ртом и широко распахнула глаза, как задрожала, испытав спазмы внизу живота.  Как начала громко стонать, выгибаясь в моих руках, а в уголках твоих изумрудов выступили слёзы. Тебе было настолько хорошо? Волны оргазма еще с пол минуты мучили тебя в пульсации, ты содрогалась, сжимала мои руки.  Успокоившись, ты потерянно посмотрела мне в глаза, я вытер собравшуюся влагу у твоих ресниц. Ты была такой хрупкой, но с такой силой сжимала мои ладони, что побелели костяшки. – Впервые?– осторожно прохожусь по твоим волосам. – Нет… не впервые, но теперь я уже ни в чем не уверена…– я мягко усмехнулся и опустил руку тебе на живот, ты дрогнула. – Были подобные спазмы внизу живота?– ты качнула головой,– ноги сводило? Голова звенела от пустоты?– ты снова отрицательно покачала головой. Я сгорал от восторга, чувствуя себя самым счастливым мужчиной на земле,– значит это был твой первый оргазм, Сакура. Понравилось?– ты облизываешь пересохшие губы. – Да… я не знала, что такое бывает,– улыбаюсь и выхожу из тебя. – Бывает лучше, я пока лишь изучал тебя сегодня,– ты всё еще реагируешь с задержкой, пусто хлопаешь ресницами. – Но ты не…– ты переживаешь, что я остался неудовлетворен? Поверь, я еще успею насладиться тобой, но сегодня я хотел, чтобы ты поняла, что я могу тебе подарить и насколько счастливой сделать. – В другой раз,– нежно целую тебя и пребываю в странной эйфории. Оргазм был у тебя, тогда почему так хорошо было мне? Сдвигаю наши кровати, не позволяя тебе больше ни на секунду быть от меня дальше вытянутой руки.  Мы засыпаем и я с уверенностью могу сказать, что даже в самых лучших сновидениях я не был так счастлив, как сейчас. – Открой глаза,– я стоял у края кровати, а ты лежала ко мне обнаженной спиной и продолжала спать. – М-м,– простонала в подушку,– я вчера устала, не пойду никуда, можешь, что угодно со мной делать,– я ухмыляюсь, ты по утрам была удивительно капризная, но от этого не менее нравилась мне. – Я не сказал вставай, я сказал открой глаза,– ты повернулась на спину и игриво приоткрыла один глаз, а уже через секунду в удивлении распахнула их во всю. – Это мне?– я держу в руках полевые цветы. Идея принести тебе букет пришла спонтанно, я ушел на утреннюю тренировку в лес и на обратном пути заметил васильки, ромашки и ещё какие-то цветы и собрал в охапку.  Странный для меня порыв, но после вчера я был воодушевлен и кажется влюблен в тебя еще сильнее. – Нет, другой, с тобой просто посоветоваться решил,– ты приподнялась и взяла букет, глубоко вдыхая аромат. – Никогда бы не подумала,– глаза твои блестят и сияют от радости, наконец-то, я вижу тебя настоящую. – Что?– ты с любовью обнимаешь охапку и улыбаешься. – Что я стану первой, кому ты подарил цветы,– а ты проницательная, это чистая правда. – А я, что стану первым, кто доведёт тебя до оргазма,– самодовольно наблюдаю, как ты густо покраснела и уткнулась лицом в цветы.  Не сговариваясь, мы решаем остаться на еще одну ночь в отеле, я предусмотрительно меняю номер на тот, где большая двуспальная кровать. Ты смущаешься, когда хозяйка с лисьей улыбкой смотрит на нас и показывает нам комнату с самой удобной кроватью и желает приятного вечера.  Ты зря стесняешься сейчас, Сакура, краснеть будешь завтра, когда мы будем выселяться и ты будешь сгорать от стыда за свои громкие стоны.  На второй раз я уже позволяю себе проявить большую изобретательность. Пробую с тобой новые позы, осторожно прощупывая твои рамки дозволенного.  Благодарю всех богов за то, что ты не ханжа и не скромница, я таких терпеть не мог. Наслаждаюсь твоей выносливостью, когда перехожу на грубый ритм и приличное время мучаю тебя ради своего долгожданного удовольствия.  Я обещал доставить тебе удовольствие, но еще я обещал себе, что вытерплю всё, что угодно, но получу желаемое.  И я получаю.  – Саске…– выводишь ты меня из своих мыслей, когда томно стонешь моё имя.  Я придавил тебя собой и рывками входил сверху. – Тебе хорошо?– ты что-то промычала в подушку, я даже не стал разбираться. Воспринял как сигнал к продолжению и стал наращивать темп, чтобы кончить. Но вот здесь появилась проблема. – Я так хочу кончить в тебя,– честно сознаюсь тебе в желаемом. – А детей хочешь?– иронично отозвалась ты и я вдруг задумался. Действительно, хочу ли детей?  Готов ли я стать отцом? Вижу ли я тебя матерью своих детей?   Не отзываюсь с минуту и ты отвечаешь за меня. – Не хочешь, поэтому прошу, не делай так, чтобы нам потом пришлось сожалеть,– этот вопрос нам еще предстоит обсудить.  Злюсь на то, что не услышал должного трепета от тебя на подобную тему.  Разве ты не мечтаешь о детях от меня? Еще одна моя картинка рассыпалась прахом. Толкаюсь сильнее, а ведь твоя судьба сейчас в моих руках, мне ничего не стоит перестать контролировать себя, а ты как будто читаешь мои мысли. – Саске, если мы хотим начать отношения, прими одно простое правило, пожалуйста,– я опешил и замер,– если ты хочешь, чтобы я слушала тебя, научись слушать меня.  Я задумался над твоими словами, научиться слушать – это то, чего мне действительно не хватало.  Благоразумно кончаю тебе на живот. Ты наблюдала за моим оргазмом с любопытством и без капли стеснения.  Сакура Харуно, ты удивляешь меня с каждым разом все сильнее.  Капли семени густыми подтеками стекают тебе меж бедер, а ты и не думала дергаться. Лежала и изучала моё лицо, расслабленное, беззащитное.  Только в такие моменты я чувствовал себя по-настоящему живым, но с тобой этот момент стал больше чем особенным. – Будем кончать по очереди?– смеешься ты. – Нет, вместе, но для этого нам кое-что понадобится,– я встаю и беру сухие салфетки, чтобы убрать следы преступления. – Научится подстраиваться друг под друга?– неплохая версия, но всё гораздо прозаичнее, Сакура. – Контрацепция. И вот мы уже две недели как в точке назначения. Я наладил контакты с Райкаге, ты обучала здешних не слишком одаренных медиков, что смотрели тебе в рот, как птенцы смотрят в рот матери, что принесла им еду. Чакра твоя полностью восстановилась спустя неделю и ты была счастлива снова стать сильной и независимой. А я был просто счастлив быть с тобой рядом. Мы без толики стеснения живем в одном номере и ни от кого не скрываемся. Я люблю тебя, но еще не могу ни в чем признаться, но ведь ты уже поняла всё это, верно, Сакура? Раскусила меня раньше, чем я сам смог понять что к чему? Ты казалась мне хитрой обольстительницей, что умело играла на моих слабостях и, кажется, понимала меня лучше всех остальных. Чувствовала моё настроение, знала мои потаенные желания. Ты делала мне хорошо не только в постели, мне было хорошо всегда, а разве такое бывает? Сомневаюсь, что смогу отпустить тебя от себя дальше метра и дольше, чем на час. Я нуждался в тебе и тебе нравится быть такой обожаемой.  Ты с наслаждением слушала мои откровения ночью и жадно ловила обжигающие взгляды днём. Мне нравились наши тайные игры, а тебе нравилось играться мной. А я не был против быть твоей игрушкой.  В конце концов, ты смогла добиться своего – я твой. Но ведь и я смог добиться своего, Сакура, ведь ты, наконец-то, моя?