Часть 1
2 августа 2024 г., 14:00
Иккингу восемь, когда он впервые натыкается на заснеженное озеро посреди леса, где замечает мальчишечий силуэт, что тонкими пальцами вырисовывает узоры на шершавом стволе дерева. Тогда зима в Олухе выдалась особенно тяжёлой — метровые белоснежные горы у домов, которые ребёнку казались непосильной вершиной; сильные снегопады с утра до вечера; завывания метели с ночи до рассвета, пугавшая трясущимися ветками, отчего приходилось прятаться с головой под одеялом — будто бы зима была в печали.
Маленький шпион останавливается, обувь проваливается в небольшой слой снега, а незнакомец оборачивается, словно ему ветер просвистел о присутствии чужака. Иккинг весь сжимается от страха и какого-то трепета, но не убегает. Никогда он ещё таких людей не видел. Тихо падающие снежинки задерживались в прядях, своей белизной сливались с ними, и маленький викинг ещё с первой секунды не смог сдержать своего удивления, ведь во всей деревне таких волос ни у кого не было. У стариков они отблёскивали серой грязью, но никак не белоснежным. Босые ступни, ранее скрытые коричневым плащом, свободно и надёжно стояли на холодном льду, только выглядело это так невесомо, словно он вот-вот взлетит ввысь. И глаза. Грустные, но настолько яркие и завораживающие, что Иккинг просто не мог отвести взгляд.
Незнакомец улыбается в ответ искренне и так радостно, но печаль никуда не ушла, заставив Иккинга поёжиться сильнее. Отчего он такой грустный? Может из-за того, что его покой нарушили? Или…
Не успел Иккинг надумать ещё причину, как лицо опаляет жгучим холодом от комка снега, и викинг спотыкается об ветку, падает спиной на сугроб, зарываясь по самый вверх туловища. И в тот же миг вскакивает на ноги, глаза наполняются какой-то совсем детской обидой, он неудачно пытается унять это — будущему вождю нельзя плакать. А незнакомец напротив улыбается виновато и печаль испаряется бесследно. От этого самому Иккингу становится легко и радостно, хоть руки беспощадно кусает мороз. Только, вытерев лицо рукавом, мальчишка, открыв глаза, не замечает и следа от своего новоиспечённого знакомого и на замёрзшем озере он остаётся совсем один.
Иккингу девять, когда белоснежный мальчик приходит во второй раз — так он прозвал незнакомца ещё тогда, в первую встречу. Отец после одних и тех же многочисленных рассказов о том дне на замёрзшем озере так и не поверил в историю маленького сына, отчего внутри что-то усиленно жгло — то, что будущий викинг ещё не мог знать и объяснить в силу небольшого возраста. Поэтому Иккинг вновь сбегает туда, где однажды увидел чудо, и снова натыкается на него.
Зима на Олух подкралась незатейливо, но слишком резко, поэтому неготовые к высоким белым холмам жители ругались и ругались, а Иккинг этого тогда ещё не понимал, ведь блеск снега на солнце и морозные узоры повсюду были настолько красивыми и настолько притягивали зелёные глаза. То же, в прочем, делал и его белоснежный мальчик.
Он сидит на толстой ветке дерева, и тот же самый плащ развивается на ветру. Иккинг лишь смотрит неверующим взглядом, в полном изумлении — за год успел усомниться в реальности воспоминаний прошлой зимы. Но нет же, вот перед собой он видит всё те же белоснежные волосы и глаза, в коих радость плескалась в танце с озорством. И Иккинг думает, что именно сейчас он ощущает счастье острее, чем за весь прошедший год. Маленькие ладони слепливают неровный комок, и бросок едва долетает в свисающую ногу, мстя за ту шалость. Белоснежный мальчик лишь громко смеётся и ловко спрыгивает на землю, подхватив с ветки небольшой снаряд. Иккинг отступает назад, не замечает позади пропажу земли и едва не падает в заснеженную яму, но ледяные руки с лёгкостью поднимают вверх, не обращая внимания на удивление в зелёных глазах.
И тогда Иккинга не заботит, что его собственная одежда вся в снегу и скоро будет мокрой — он думает лишь об одном: как же чужим, слишком бледным рукам не холодно?
Но мальчик отвечает смехом, оставив после себя только ветер, что тихо прошептал на ухо имя. Джек.
Иккингу вот-вот пятнадцать. Он тощ и довольно хрупок на фоне других викингов его возраста и вовсе к ним не вписывается, особенно когда на лице стадом роятся потускневшие зимой веснушки, а глаза горят яркими огнями и комната вся завалена разными чертежами, на что отец лишь хмыкает. Он не так силён физически, но всё же будущий вождь, и он, кажется, сумел приручить дракона.
А Джек всё такой же, как из детских воспоминаний, прям капля в каплю, только разве что озорства прибавилось раз в десять и всевозможные фокусы у него вылетают с небывалой лёгкостью. Иккинг всё равно немного ниже, но теперь то белоснежный мальчик не кажется таким недосягаемым, как в прошлом. Похоже, они даже скоро будут одного возраста.
Скрываемый ото всех Беззубик хвостом ластится к Джеку, на что тот играючи пархает вокруг него, а Иккинг в полнейшем шоке, ведь дух единственный, кто так дружелюбно относится к драконам. В прочем, ничего оказывается не меняется, когда дело касается Джека.
Они больше не играют в снежки, хоть Джек, не удержавшись, может прицелиться пару раз в тёмный затылок. Иккинг уже достаточно вырос, чтобы не обижаться на это. Он днями не выходит на свет, показывает свои готовые чертежи только Джеку, и тот не выглядит особо увлечённым, но всё же слушает, видя в зелёных глазах напротив пылающий восторг и живность. Они напоминают весну, которую дух никогда не любил.
С особой осторожностью Джек учит Иккинга скользить по льду, чего тот не понимает, ведь сейчас середина особенно заснеженной зимы и под ногами толстый непроглядный слой. На эти вопросы Фрост только хихикает, но в глазах видно, что ответа и сам не знает. Иккингу уже не составляет труда читать друга как открытую книжку.
Иккингу шестнадцать, и он тот, благодаря кому Олух заполонили драконы. На его бумагах множество новых идей, а в голове огромные амбиции и планы на неизученную часть мира, но всё же наступление зимы Иккинг также с нетерпением ждёт, дабы скрыться за ветками деревьей у небольшого озера в окружении только Джека и Беззубика. «Там, на природе и в тишине, лучше думается» — отмазывается он от Астрид и отца. Игры Джека с Ночной Фурией сложно назвать тишиной, но думалось и вправду легче.
Изредка Джек затихал с записями о драконах в руках: внимательно рассматривал тёмные рисунки, пытался досконально разобрать корявый почерк и иногда что-то дополнял, чего сам викинг не знал. В такие моменты Иккинг невольно засматривался.
Иккингу семнадцать, когда Джек не приходит. Тогда зима в Олухе выдаётся просто отвратительной — везде слякоть, снега почти нет, а на родном озере тончайший слой льда. Подростковая обида зарождается внутри, нарастает с каждой одинокой неделей, но когда кто-либо спрашивает об этом — он молчит. Никто до сих пор не знает о Джеке — тот говорил, что далеко не всем дано его видеть, Иккинг же и не пытался рассказывать друзьям о нём. Не хотел.
А на следующий год Беззубик предательски накидывается на Джека, когда сам Иккинг всё ещё не может унять злость. Дух, поддразнивая, лишь выдыхает в лицо викинга мороз.
Иккингу девятнадцать когда он с трепетом обнимает ледяное тело. Когда Джек тяжёлым дыханием реагирует на некогда совсем неловкие прикосновения, поддаваясь навстречу привычным тёплым касаниям. Иккинг с особой жадностью целует бледную кожу, опаляя губы холодом. Внизу скрипят доски, а в окно стучится буйная метель, что наверняка мешает экспедиции отца, но ему всё равно, пока рядом Джек неотрывно смотрит своими голубыми глазами. И сейчас Иккингу совсем не составит труда самому поднять своего духа.
Уже позже разгорячённый Иккинг с переполняющим удовольствием вжимается в родное тело, ища спасающий и отрезвляющий холод. Он соединяет руки на бледной спине, вглядывается в умиротворённое лицо и в подрагивающие ресницы закрытых глаз, хочет сказать так много о чужой важности в его жизни, о благодарности и любви, но не произносит ни слова, ведь Джек вовсе не спит. Никогда, в прочем, не спал.
Но на ночь он не остаётся, испаряется, как только Иккинг засыпает, отправившись в места, где со своим приходом принесёт пургу и холод.
Иккингу двадцать. Он вглядывается в могилу отца и, как бы не стараясь, всё же не может сдержать горестных слёз как тогда, в восемь лет. Джек обнимает крепко, по позвонкам пробегается холодом, позволяет сжаться в себя, хоть и ниже почти на пол головы, даёт в последний раз почувствовать себя совсем ребёнком, не имеющим никаких обязательств. Иккинг сгибается, дабы закрыться в бледном изгибе шеи, выглядит совсем жалким, сжавшимся, но Джек не осуждает, лишь падает на снег вслед за ним.
Иккингу двадцать четыре, когда он женится на Астрид. Весь остров радуется, только одному Джеку это не нравится, он обиженно ведёт нос и смотрит укоризненно, на что Иккинг устало напоминает, как вождю важно поскорее обзавестись приемником. Он стал не только вождём своего народа, но и настоящим викингом — мужественным, широкоплечным и высоким, совсем не похожим на себя пятнадцатилетнего, на что Джек улыбается по-доброму, даже как-то тоскливо. Проговорился в один день, что для него время идёт намного быстрее, чем для обычных людей. Только самому Иккингу больно это слышать, ведь Джек тот же самый семнадцатилетний подросток, который за эти уже практически двадцать лет ни капли не изменился. Который вечно останется таким. Иккинг понимает, что Джек не меняется внешне, но внутренне всё же растёт. И может даже быть намного взрослее Иккинга, облетев то буквально весь свет. Но легче от этого не становится, ведь всё же Иккинг то не бессмертен. Он пытается поговорить об этом с Джеком, спросить, что тот будет чувствовать после его кончины, но тому такие серьёзные разговоры неинтересны. Или слишком страшны. Иккинг лишь вздыхает, понимая, что вечная жизнь — сущее проклятие.
Иккингу тридцать, когда Джек играет уже не с ним, а с его детьми. Наффинк и Зефир выглядят полными веселья, Астрид же обеспокоено, но Иккинг успокаивает её, ведь тоже видит. Видит духа, чьи глаза всё так же полны озорства. Он так же невесомо парит над землёй, ветер всё также легко играет с его белыми волосами. Он лепит идеально ровные снежки, бросает их в Наффинка и Зефир, те бегут отстраивать себе снежную крепость. Джек же улыбается радостно — и Иккинг видит белоснежного мальчика, чьи глаза с того первого дня на заснеженном озере больше никогда не были печальны.
Только видит он и всё того же семнадцатилетнего подростка, которого впервые встретил двадцать два года назад.
Иккингу тридцать шесть. Его дети растут с небывалой скоростью, и он всё больше начинает узнавать в них себя. А Джек приходит каждую зиму, хотя до этого мог легко пропасть на несколько лет. Иккинг больше не вглядывается в голубые глаза, но и так всё понимает.
Иккингу сорок три, и время даже для него слишком скоротечно.
Иккингу пятьдесят один и уже, похоже, раз и навсегда. Джеку где-то также, может даже больше, но выглядит он всё ещё как смеющаяся снежинка в суровой пурге, как озорство в чистом его виде, как само воплощение зимы. Как тот же семнадцатилетний юноша на холодном льду замёрзшего озера с такими же грустными глазами.
Как самый настоящий белоснежный мальчик, что так и не вырос.
