Champagne-Soaked and Sorrow-Ridden

Спускаться с подиума, обсыпанного конфетти и облитого шампанским, было гораздо более неудобно, чем он думал. Оскар с детства мечтал о том, какой будет его первая победа, но теперь, когда он это пережил, сладкое ощущение победы было с горьким послевкусием. Вид товарища по команде, одетого в папайю, угрюмо идущего впереди, стал для Оскара резким напоминанием о том, почему он вообще оказался на верхней ступеньке. Оскар не был уверен, злился ли Ландо на него, но, судя по тому, что он не облил его шампанским на подиуме, это казалось весьма вероятным. Атмосфера стала напряженной, когда он увидел, что его товарищ по команде немедленно принялся обрызгивать инженера McLaren вместо него. По крайней мере, Льюис направил свой заряд брызг шампанского в австралийца, чтобы подарить тому полноценный опыт победы – хотя без одобрения его товарища по команде она таковой не казалась. После того, как они в гробовом молчании вернулись в гараж Макларена, Оскар медленно подошел к Ландо. Он не мог хорошо разглядеть его лицо, но, судя по тому, что Оскар успел заметить, лицо Норриса выражало лишь одну эмоцию: разочарование. Он не выглядел опечаленным потерей первого места, но и разъяренным тоже не выглядел – это была странная смесь неодобрения и гнева. Двух эмоций, которых Оскар боялся больше всего. Разве Ландо не мог просто порадоваться за него? – Отличная гонка сегодня. Спасибо, - тихо произнёс Оскар, надеясь скрыть своё волнение. – Ага. Дерьмо. Он сказал что-то не то? Почему Ландо разозлился на него? Был ли Ландо вообще зол на него? Ему нужно было прояснить ситуацию прямо сейчас, иначе неодобрение, тяжело повисшее в воздухе, могло его задушить. Пытаясь разрядить обстановку, Оскар добавил: “Я бы не смог этого сделать без те…” – Я знаю. Блять. Ландо явно был недоволен тем, как все обернулось. Оскару нужно было исправить это до того, как между ними возникнет пропасть – не только для того, чтобы они могли продолжать участвовать в гонках вместе, но и для того, чтобы остаться друзьями. – Послушай, мне жаль, но я не просил об этом, - начал оправдываться Оскар. Он не был уверен, почему почувствовал необходимость извиняться. Он не должен был сожалеть о своей первой победе – первые победы должны были быть волнующими, жизнерадостными и забавными... Но это было совсем не так. Ландо лишь повторил: “Я знаю”. – По крайней мере, сегодня мы заработали много очков для команды, - сказал Оскар, надеясь сменить тему разговора. Ландо продолжал ходить по гаражу с холодным блеском в глазах: “Да”. – Ладно, извини. Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать! - Взмолился Оскар, надеясь, что Ландо ответит более чем двумя словами. – Ничего. Оскар застыл. Ничего? Конечно, был способ все исправить, но Ландо хотел, чтобы он ничего не говорил? Неужели он был настолько невыносим, что Ландо не хотел от него ничего, кроме молчания? Это горькое замечание словно щелкнуло выключателем в мозгу Оскара – если Ландо не хотел по-взрослому отнестись к этому, он не собирался сидеть здесь и подлизываться к Ландо, умоляя о прощении. Стоило попытаться выбить этот клин клином. – Ладно, - с горечью заключил Оскар. Ландо ничего не сказал в ответ, он просто продолжал уверенно идти по коридорам. Холодная внешность его товарища по команде заставляла всех в гараже чувствовать себя до боли изолированными. Конечно, Оскар знал многих здешних сотрудников, но ни одно из этих отношений не имело значения – в данный момент имело значение только то, что перед ним был угрюмый мужчина. Однако было ясно, что Ландо хотел побыть в одиночестве. Оскар не хотел продолжать дразнить медведя, если это могло привести только к тому, что он разозлится, поэтому младший повернулся и направился в свою водительскую комнату. Как ни странно, на обратном пути Оскар ничего не почувствовал. Он не был рад своей победе, опечален сложностями с товарищем по команде или даже разозлен упрямством Ландо – он просто ничего не чувствовал. Возможно, именно этого Ландо и добивался. Оскар изобразил улыбку и любезно принял поздравления, рукопожатия и возгласы “Отличная работа!” от сотрудников гаража. Он надеялся, что выглядит счастливым, хотя бы потому, что в данный момент он точно не чувствовал себя таковым. Все, что ему нужно было сделать, это добраться до своей водительской комнаты – места, где он наконец-то мог остаться наедине со своими эмоциями и просто дать им выплеснуться. Ему не нужно было бы контролировать их или заставлять себя улыбаться, он мог бы просто замариноваться в мрачном послевкусии. К счастью, никто из команды, должно быть, ничего не заметил, так как он без проблем добрался до своей водительской комнаты. Закрыв за собой дверь, Оскар наконец-то снял с себя маску спокойствия и собранности. Честно говоря, это было не совсем нормально. Как бы ему ни нравилось вести себя невозмутимо, он был далек от умиротворения. Может быть, это было из-за обезвоживания, может быть, из-за выброса адреналина, а может, из-за переполнявших его эмоций, но ему нужно было прилечь, прежде чем легкая голова и тяжелое сердце повалят его на пол. Диван был тем небольшим удобством, которое FIA предоставляла каждому гонщику. Честно говоря, это был действительно дерьмовый диван, но, лежа на нем и сосредотачиваясь на мелочах, Оскар мог отвлечься от того, какой бы хреновой ни была эта гонка. Постепенно все стало слишком неприятным: его гоночный костюм, огнеупорная подкладка и кожа все еще были пропитаны шампанским, конфетти прилипало к нему мелкими раздражающими частичками, напоминая о праздновании победы на подиуме, а изнуряющая жара Венгрии стала совершенно очевидной. Нуждаясь в передышке от некоторых неудобств, Оскар расстегнул молнию на своем спортивном костюме, позволив ему свободно свисать с бедер. Огнеупорные материалы лишь немного меньше пропитались шампанским, но зато они гораздо лучше пропускали воздух, что немного помогало в жару. Однако ничто не могло помочь справиться с надвигающимся чувством изоляции. У него даже не было телефона в комнате водителя, чтобы позвонить маме. Здесь он остался один. Мысли о горьких замечаниях Ландо снова начали всплывать в его голове. Неужели он все испортил со своим товарищем по команде? Будут ли они теперь драться каждую гоночную неделю? Останутся ли они друзьями? Будет ли Ландо по-прежнему называть его “Оск”? – Это было глупое прозвище, но он к нему уже привык. Страх потерять товарища по команде вызвал у него слезы на глазах, а сердце пронзила тупая боль. Он не выдержал. Стены были тонкими, поэтому он не мог громко рыдать, но Оскар никогда не был большим плаксой, да и вообще не любил плакать. Он не мог вспомнить, когда делал это в последний раз, но по какой-то причине в тот момент не мог остановиться. Однако это не были бурные, душераздирающие, гортанные рыдания. Слезы были тихими – именно такими, какие ему были нужны. Он пытался перестать плакать, но, казалось, чем больше он пытался логически подавить свои чувства, тем сильнее они возвращались. На самом деле Ландо, вероятно, был просто расстроен в данный момент, и они помирятся в течение следующей недели, но реальность в данный момент не слишком занимала его мысли. Оскар просидел в слезах то ли две минуты, то ли пятнадцать – в его комнате не было часов, так что трудно было сказать наверняка. Все, что он знал, это то, что время, казалось, тянулось бесконечно. Однако, когда он закончил, то почувствовал себя на удивление легче, как будто его сердце сбросило тяжесть, которую оно несло, и вернулось обратно на своё место в груди. После пары глубоких вдохов Оскар, наконец, позволил себе успокоиться. Реальность начала оказывать большее влияние на его эмоции, и ему стало казаться, что, возможно, все будет хорошо. У него все еще был заложен нос и покраснели глаза, но слезы перестали течь, что было скромным, но успехом. Было почти комично, насколько по-другому сложилась его первая победа по сравнению с тем, как он себе это представлял. Он представлял себе грандиозный праздник, на котором он выйдет из машины, вскинет кулаки и погрузится в рев толпы. Он подбежит к своей команде, и все они будут болеть за него и поддерживать. Его товарищ по команде будет рядом с ним и поздравит. На подиуме он победоносно поднимал свой трофей в воздух, и все тут же обливали его шампанским. Однако все сложилось не так. Он вышел из машины с радостным чувством и подошел к своей команде. Все поздравляли и обнимали его, но в этом не было ничего необычного – это не было похоже на первую победу Ландо в начале сезона. Его товарищ по команде коротко пожал ему руку, но на ощупь она была холодной. На подиуме он поднял трофей, но не почувствовал себя таким совершенным, как ожидал, и только Льюис облил его шампанским. Однако вы не сможете изменить прошлое, так что лучше просто принять это и двигаться дальше. Оскар вытер глаза, вытирая непрошеные слезы, и сделал глубокий вдох. Все было в порядке – настолько, насколько это возможно, когда ты один после своей первой победы. Как раз в этот момент стук в дверь вывел Оскара из состояния меланхолии. Он быстро вытер глаза, надеясь уменьшить покраснение, и постарался взять себя в руки, насколько это было возможно. – Войдите... Дверь со скрипом отворилась, и в поле зрения появился Логан. Слава Богу. Ему всегда казалось, что рядом с Логаном он может быть самим собой, что ему не нужно скрывать свои чувства. Если бы это был кто-то из пиарщиков или представителей СМИ, он не был уверен, что смог бы в данный момент дать хоть какие-то комментарии. Хотя в данный момент он определенно мог бы справиться с Логаном – возможно, именно американец был нужен ему в данный момент. Логан улыбнулся и сочувственно посмотрел на него, сразу заметив, как слегка покраснели его глаза.  – Поздравляю! Оскар слегка шмыгнул носом и усмехнулся: “Спасибо”. Логан воспринял это радушное поведение как приглашение войти, поэтому он проскользнул в комнату водителя Оскара и закрыл за собой дверь. Он сел на диван рядом с Оскаром и похлопал его по спине: “Ты в порядке?” – Да, я просто не думал, что моя первая победа будет такой, - вздохнул Оскар. Логан приподнял бровь и насмешливо спросил: “Что ты имеешь в виду?” – Ландо зол на меня. – Почему? - продолжал спрашивать Логан. Оскар глубоко вздохнул и устало выдохнул: “Я не знаю. Команда хотела, чтобы мы поменялись местами, но он не позволил мне пройти, и я не смог догнать его”. Логан попытался утешить своего друга: “Но в конце концов он пропустил тебя вперёд, не так ли?” – Да, но, похоже, он был не в восторге от этого... В очередной попытке утешить Оскара Логан пробормотал: “По крайней мере, ты смог воплотить наши мечты в реальность”. Наши мечты. Эти слова вызывали тошнотворную ностальгию. Когда Логан и Оскар были товарищами по команде в Формуле–3, они часто допоздна говорили о том, чего они хотят в своей карьере, и на первом месте в этом списке всегда стояла победа в Гран-при Формулы-1. У них даже были безумные фантазии о том, чтобы разделить подиум королевы автогонок. Конечно, все сложилось не так. Оскар испытывал острую боль всякий раз, когда вспоминал, что у Логана, скорее всего, не будет места на следующий год. В идеальном мире они с Логаном были бы товарищами по команде в Формуле–1; они оба выиграли бы Гран-при и разделили бы много подиумов, но это был не идеальный мир. Вместо этого у него был напарник по команде Ландо, и все шло отлично. Чувствуя возможную потерю Логана, Оскар инстинктивно прильнул к нему. В этом не было ничего романтичного, он просто хотел провести время со своим другом, пока мог, особенно после своей первой победы. Оскар нежно положил голову на плечо Логана и наслаждался его присутствием: “Да. Хотел бы я, чтобы все было по-другому”. – Как же так? - поинтересовался Логан. – Хотел бы я, чтобы мы снова были товарищами по команде, потому что я знаю, ты бы сразу дал мне пройти, - пробормотал Оскар, прежде чем добавить, - ...и я бы сделал то же самое для тебя. Командные приказы и все такое. Логан мысленно представил, как они с Оскаром снова будут выступать в Формуле-1, и улыбнулся этой мысли. Он знал, что слова Оскара были искренними. Мрачный тон, царивший в комнате, стал еще более очевидным, поскольку Оскар продолжал прижиматься к нему. Никто не должен быть таким грустным после своей первой победы. – Оск, ты действительно хорошо выступил и заслужил эту победу. Не позволяй Ландо испортить тебе этот особенный день. – Я знаю. - меланхолично признал Оскар. Желая подбодрить Оскара, Логан приподнялся и посмотрел на него с возбужденным блеском в глазах: “Как насчет такого плана? Ты сделаешь все, что требуется от победителя, дашь интервью, а потом мы сможем отпраздновать вместе. Тебе не нужно одобрение Ландо, чтобы насладиться своей победой” – Звучит заманчиво, – улыбнулся Оскар и воспользовался моментом, чтобы оценить, насколько Логан заботлив - в этот момент он осознал, что все еще весь в шампанском и к нему все еще прилипает конфетти. Он добавил, -...но я липкий и мерзкий. – Иди сюда, - жестом пригласил Логан. В его глазах Оскар никогда не мог быть "липким" или "мерзким". Он был просто Оскаром – самым привлекательным и добрым человеком, которого он когда-либо встречал, и которым всегда восхищался. Оскар легко подчинился, не уверенный в том, что Логан задумал, но готовый довериться всему, что бы это ни было. Он придвинулся к нему на диване и увидел сосредоточенный блеск в его глазах. Логан протянул руку к волосам Оскара и снял несколько кусочков конфетти с мокрых от шампанского прядей. Он продолжал счищать конфетти со своей шеи, плеч и спортивного костюма. Через несколько минут Оскар уже не был покрыт конфетти, но его одежда все еще была пропитана игристым напитком. – Одна проблема решена, - сказал Логан с улыбкой. Оскар провел рукой по волосам и снова надел свою кепку за первое место. – Спасибо. Они сидели в уютном молчании, пока Оскар продолжал приводить себя в порядок. Теперь, когда у него были планы на вечер с Логаном, и он немного пришел в себя, стало казаться, что все действительно будет хорошо. С Ландо все неизбежно уладилось бы, и все вернулось бы на круги своя. Он мог праздновать свою победу и веселиться, зная, что утром все уладится. Покраснение вокруг его глаз и легкое шмыганье носом, вызванное недавними приступами плача, практически полностью исчезли. Он выглядел таким же нормальным, как и всегда, а шампанское, пропитавшее его костюм, начало медленно высыхать. Оскар нарушил уютную тишину: “Я чувствую себя намного лучше, Логан. Спасибо тебе”. – Я пришел поздравить тебя, но я рад, что пришел именно тогда, когда пришел, - ответил Логан. – Я тоже рад, что ты пришел именно тогда, когда пришел. Оскар снова опустил голову на плечо Логана и позволил себе погрузиться в привычный комфорт присутствия своего лучшего друга. Логан всегда точно знал, что сказать или сделать, когда дело касалось Оскара, и сегодняшний день не стал исключением. Он действительно мог бы сохранить память о своей первой победе, и за это Оскар был бы ему бесконечно благодарен. Они посидели пару минут, ведя светскую беседу, пока их внимание не привлек стук в дверь. Оскар убрал голову с плеча Логана и отодвинулся на пару футов от дивана. Дверь медленно открылась, и пиар-менеджер Оскара заглянул в комнату, установив зрительный контакт с австралийцем, как будто передавая сообщение через их общий взгляд. Какой бы безмолвный разговор не состоялся между ними, это послужило сигналом к началу его “победных дел”, как выразился бы Логан. Оскар воспринял это как сигнал к выходу из зала вслед за менеджером. Скорее всего, для интервью после гонки. – Извини, Логан, мне нужно идти. Встретимся здесь примерно через полчаса, хорошо? - С последней улыбкой, которая не совсем коснулась его глаз, Оскар убежал, оставив пилота Williams в смятении. Логан неожиданно почувствовал себя злым и разочарованным. Кем Ландо себя возомнил? Это была победа Оскара. Его первая победа. У Ландо было время. Лишить Оскара этого момента и всего того, через что он прошел, чтобы дойти до этого? Эгоистичный и тщеславный. Логану нужно было все исправить. Ему нужно было найти Ландо. Выбравшись из комнаты Оскара, он протолкался сквозь толпу сотрудников McLaren и представителей СМИ, собравшихся в этом небольшом помещении. Найти его цель должно быть не так уж трудно, в конце концов, вероятно, не так уж трудно было найти угрюмого Ландо Норриса в толпе улыбающихся людей в оранжевых одеждах. Все были вне себя от радости из-за того, что их самый молодой гонщик выиграл свою первую гонку, почему Ландо не мог быть таким же? Найти Ландо было нетрудно. На самом деле, это было довольно просто. В костюме, обхватив себя за талию, прислонившись к стене гаража и глядя куда-то вдаль, словно его там и не было, стоял Ландо Норрис. При виде водителя кулаки Логана побелели от того, как сильно он сжал пальцы в кулаки. Он чувствовал, как скрипят его зубы, а челюсти сжимаются все сильнее и сильнее. – Жалеешь себя? Ландо вскинул голову, услышав незнакомый ему сильный американский акцент. При виде Логана его глаза сузились. Вместо ответа он снова опустил голову. Погрузившись в самоуничижение. По его мнению, он должен был выиграть эту гонку, а не Оскар. – Почему ты злишься на Оскара? - Логан подошел ближе, раздраженный тем, что его первый вопрос был проигнорирован. Это было тихо, почти неслышно: “Я не злюсь”. Не нужно было даже участвовать в разговоре, чтобы понять, что Ландо лжет сквозь зубы. – Извинись перед ним, - начал Логан. Не было смысла опровергать какие бы то ни было комментарии Ландо, иначе они бы весь день ходили кругами. - В этой истории нет его вины. Нет ответа. – Иногда гонки проходят именно так. Он победил. Не ты, - настаивал Логан, его голос становился все более суровым и оборонительным. – Они трахнули меня. Я должен был победить. - надавил тот, что пониже ростом, подняв палец и указав на себя, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Это заставило его закатить глаза: “Ну, ты этого не сделал. Он выиграл – ты ничего не можешь сделать, чтобы это изменить. Самое меньшее, что ты мог бы сделать, это порадоваться за него,” - он сделал паузу, давая Ландо возможность ответить, а когда тот промолчал, Логан продолжил: “Так уж устроен этот спорт, иди и извинись перед Оскаром.” – Нет. - Упрямый, как всегда. – Извинись перед Оскаром. – Нет. Вот и все. С непреклонной поддержкой Оскара, которая текла по его жилам, он, не задумываясь, использовал силу своих рук, чтобы оттеснить Ландо на несколько шагов назад. Ландо поднял на него растерянный взгляд, потому что не мог поверить, что Логан только что толкнул его. Абсолютная выдержка у этого американца. Однако, как только он это сделал, у Логана не осталось другого выбора, кроме как признаться в своих действиях. Он толкнул Ландо, и Ландо это заслужил. Британец тупо стоял с растерянным видом – странной смесью гнева и недоумения. Чувствуя себя дерзким, Логан продолжил: “Что?” – Ты толкнул меня... – возразил Ландо. Когда все заботы были отброшены в сторону, Логан рассмеялся: “Да, и ты это заслужил. Не порти великий день Оскара”. – Это должен был быть мой великий день, - возразил Ландо. – У тебя был свой великий день! На моей гребаной домашней гонке – разве ты не помнишь, - выругался Логан, прежде чем перевести дыхание и продолжить, - Ты знаешь, каково это - выиграть свой первый Гран-при. По крайней мере, убедись, что Оскар чувствует то же, что и ты. – Ему не пришлось ждать пять лет! Он одержал свою первую победу во втором сезоне! - Рявкнул Ландо. – И разве ты не должен быть рад за него? - Вмешался Логан, и между ними повисло холодное молчание. После чего с горечью добавил - Или ты хотел, чтобы он страдал пять лет, как и ты? Ландо на секунду задумался над этими словами, а затем поднял голову с яростным блеском в глазах: “По крайней мере, мы действительно получаем подиумы”. – О, отвали и просто перестань портить Оскару представление! - крикнул Логан. Ландо несколько секунд сидел молча, прежде чем презрительно отвернуться. Он тихо пробормотал: “Он испортил мне все”. Однако в глубине души Ландо знал, что приказы команды есть приказы команды, и Оскар не пытался испортить ему гонку. Честно говоря, все могло сложиться гораздо хуже – он мог бы провести гонку так же, как Макс, что было бы не очень приятно. Возможно, Логан был прав... Возможно, он портил Оскару все это. Было просто трудно радоваться за него, когда он знал, что мог бы оказаться на его месте. Если Ландо и был чем–то особенным, так это упрямством - он стоял на этом холме, пока все не уляжется, и тогда он мог бы стыдливо признать, что защищал не тот холм. Ландо поднял голову и открыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашелся, что сказать. Затем он сделал несколько шагов вперед, и на мгновение показалось, что он собирается оттолкнуть Логана в отместку, но то ли из–за мелочности, то ли из-за зрелости, он схватил свою бутылку с водой, которую оставил на грязном полу гаража McLaren, и умчался, чтобы закатить истерику в другом месте. Логан понимал, что ведет себя по-детски, когда толкнул Ландо. Если бы Оскар был свидетелем того, что только что произошло, он бы сошел с ума, но какая-то часть Логана надеялась, что он сможет вразумить британца. Это был день Оскара, и он надеялся, что Ландо теперь это понимает. Логан некоторое время тупо стоял в коридоре, не зная, что делать. Учитывая, что он не только совершил возможное уголовное нападение, но и за ним со всех сторон наблюдали глаза, прожигающие дыры в его огнеупорной одежде и оставляющие шрамы на коже. Его инстинктом было найти Оскара, где бы он ни был, – он всегда чувствовал себя спокойнее, когда рядом был его лучший друг. Но он знал, что не может прервать ни одно интервью, которое бы у него ни шло, поэтому его лучшим решением было спрятаться в комнате водителя Оскара, пока тот не вернется. Если прикинуть, прошло, наверное, минут пятнадцать с тех пор, как он ушел, и Оскар сказал: “Встретимся здесь через полчаса или около того, хорошо?” Это означало, что ему пришлось просидеть в одиночестве в комнате Оскара еще примерно пятнадцать минут. Время, казалось, растянулось до невозможности, пока он мерил шагами комнату Оскара. В его голове проносился миллион вопросов: Примет ли Ландо меры в ответ на "физическое нападение" (это был скорее легкий толчок, ничего серьезного, на самом деле)? Удалось ли ему вразумить Ландо? Хорошо ли Оскар справлялся со своими интервью? Нужно ли ему было для чего-то возвращаться в Williams? Когда Оскар вернется? Вопросы казались бесконечными, и у Логана было более чем достаточно времени, чтобы задать их. Каждый вопрос оставался без ответа, хотя небольшой фрагмент переходил в другой вопрос. Поток вопросов тут же стих, когда открылась дверь и вошел Оскар. На секунду Логан испугался, что его поймал кто-то из членов команды McLaren или даже того хуже… Ландо. К счастью, это был всего лишь Оскар. – Что ты здесь делаешь? - Спросил Оскар, и его спортивный костюм стал заметно суше, чем раньше. – Ты сказал мне встретиться с тобой здесь через тридцать минут, - объяснил Логан. – Приятель, прошло двадцать, - усмехнулся Оскар, - в кои-то веки ты пришел пораньше. Должно быть, это были чертовски долгие пять минут самоанализа. Логан секунду сидел, сбитый с толку течением времени, прежде чем тупо ответить: “О”. – Да, о, - передразнил Оскар. – Ну, тебе нужно, чтобы я ушел или... - аккуратно поинтересовался Логан. Оскар рассмеялся над глупым комментарием своего друга: “Я как раз собирался переодеться, но всё в порядке. Здесь нет ничего такого, чего бы ты раньше не видел”. Логан изо всех сил старался не покраснеть при мысли о том, что увидит Оскара без рубашки. Он всегда считал Оскара привлекательным, даже в Формуле-3. Пытаясь скрыть свои истинные чувства, Логан небрежно ответил: “Ладно, круто. Я отвернусь. Не волнуйся” На лице Оскара появилась улыбка, и он весело выдохнул: “Как пожелаешь”. Пожелаешь? Честно говоря, Логан не был уверен, что бы он предпочел - смотреть на Оскара или пялиться в стену, но в данный момент это было слишком сложное решение, чтобы его взвешивать. Логан выбрал безопасный вариант и сел на диван, отвернувшись от Оскара. Однако мысль о том, чтобы увидеть своего друга, в которого он, возможно, был влюблен, без рубашки, была заманчивым предложением. Оскар закатил глаза от такого ребяческого поступка. Они были уже взрослыми людьми и много раз видели, как переодевался один из них. Тем не менее, Оскар не мог не оценить продуманность выбора Логана. Возможно, Логан просто не хотел, чтобы он чувствовал себя неловко, что было благородным стремлением… Но в то же время в его груди зародилось странное чувство, и какая-то темная часть его сознания была почти опечалена выбором Логана. Разве он не хотел видеть его без рубашки? А может это Оскар хотел, чтобы Логан увидел его без рубашки? Он не мог решить, но пожал плечами, надеясь, что странное чувство пройдет. Все было в порядке. Почувствовав легкую неловкость, повисшую в воздухе, Логан вмешался: “Итак, как прошло твоё интервью?” – Хорошо. Мне задали много вопросов о Ландо, но я рад, что все получилось, - Оскар ответил, прежде чем задать вопрос в ответ, - А что делал ты? Логан мог солгать, но солгать Оскару казалось чем-то совершенно неправильным. К своему стыду, Логан признался: “Я пошел искать Ландо”. Сквозь ткань было слышно, как Оскар шуршит рубашкой: “Зачем?” – Чтобы выяснить, злится ли он на тебя, - ответил Логан. – Что он сказал? Логан помолчал секунду, тщательно подбирая слова: “Он сказал, что не злится на тебя, но, очевидно, это была ложь.” Оскар продолжал надевать свою обычную одежду, скептически спрашивая: “И это все?” – Он чувствовал, что должен был выиграть, но я сказал ему, чтобы он не портил тебе праздник, - добавил Логан. Оскар взвизгнул: "Логан! Это так... дерзко...” – А еще я толкнул его, - вставил Логан тоном исповеди. Звук шуршащей ткани на секунду смолк, прежде чем Оскар повторил: “Толкнул его?” – Да, я не знаю. Я просто был очень расстроен из-за него и не думал о том, что делаю. – Он что-нибудь предпринял по этому поводу? - Спросил Оскар, начиная надевать шорты. Логан продолжал смотреть в стену, пока не ответил: “Он просто убежал”. – Хм… Что ж, будем надеяться, это скоро пройдет, - закончив переодеваться, Оскар уступил. – Да. Оскар сел на диван рядом с Логаном, который все еще был в своем спортивном костюме, правда, он не был залит шампанским. “Ладно, я закончил”. Логан повернулся к Оскару, который переоделся в простую бордовую футболку и серые шорты - классический наряд Оскара. Объективно, Оскар был очень симпатичным, даже в своей обычной одежде. Логан заговорил прежде, чем язык его тела успел сказать слишком многое: “Что ты хочешь сделать, чтобы отпраздновать?” Оскар вздохнул и снова положил голову Логану на плечо, как он уже привык. Тесный контакт между ними заставил сердце Логана биться немного быстрее, но ему удалось сдержать свой страх? Волнение? Возбуждение? Он не был уверен, но сдержался. Оскар сегодня был более раздражительным, чем обычно. Не то чтобы он собирался жаловаться. Оскар отвернулся и пробормотал: “Я не знаю. Но я точно не хочу идти в клуб.… там слишком…”. Логан тоже склонил голову на плечо Оскара, наслаждаясь близостью и спокойствием, царившими между ними.  – Слишком? - повторил Логан. – Да, это просто куча дерьмовой музыки, пьяных людей и мигающих огней. Я бы хотел запомнить ту ночь, когда я одержал свою первую победу, - объяснил Оскар. – В этом есть смысл… Ты хочешь устроить вечеринку с ночевкой? - Спросил Логан. Оскар рассмеялся над таким незрелым выбором слова: “Вечеринка с ночевкой? Сколько нам, двенадцать?” Логан игриво ткнул Оскара локтем в бок: “Нет. Ты знаешь, что я имею в виду”. Они оба разразились смехом из-за веселой атмосферы разговора, прежде чем Оскар сказал между смешками: “Да, конечно”. – Это твоя победа. Ты сам выбираешь, как провести ночь, - заверил Логан. – Я хочу провести её с тобой. Логан почувствовал, как в груди у него рождается странное чувство. Это была первая победа Оскара, и он хотел провести с ним ночь. Чувство было теплым и странно знакомым – такое чувство он испытывал только с Оскаром. Это было приятно. Чувствуя себя глупо от переполнявших его эмоций, Логан просто сказал: “Хорошо. Тогда давай так и сделаем”. Открывшаяся дверь напугала и Логана, и Оскара, когда они отпрянули друг от друга и вернулись на свои части дивана. Не то чтобы они были в опасном положении, на самом деле - они просто прижимались друг к другу головами, что могло бы быть романтично, но это было совсем не романтично. Верно? Из-за приоткрытой двери в комнату заглянула чья-то голова. Оскар сразу заметил знакомые кудри и зеленые запавшие глаза. В животе у Оскара внезапно поселился страх. Чего Ландо хочет на этот раз? Вернулся ли он, чтобы отомстить Логану? Он не был осведомлен о масштабах их ссоры, но если дело дошло до рукоприкладства, то, несомненно, это вызвало тревогу. При вторжении в комнату он почувствовал, как Логан напрягся рядом с ним. Он сразу же перешел в оборонительный режим, то ли из-за Оскара, то ли из-за себя, он не был уверен. Ландо сначала встретился взглядом с Логаном, и выражение его лица сменилось с любопытства на раздражение, а затем на раскаяние, когда его взгляд, наконец, остановился на Оскаре. – Оск... - попытался начать Ландо, но Логан поспешил защититься, поспешно встав с дивана. – Чего ты хочешь? Ландо вздохнул и закатил глаза в ответ: “Я хочу поговорить с Оскаром.” Логан скрестил руки на груди, готовясь выпалить очередную реплику, но его прервал Оскар, вставший с дивана и положивший свою руку поверх руки Логана.  – Всё в порядке. Я думаю, что это тот разговор, который нам нужен, - заверил он. Логан лишь скептически переглянулся с обоими пилотами McLaren, прежде чем снова сесть на диван. – Он обязательно должен остаться? - Ландо вопросительно сдвинул брови. Оскар посмотрел на Логана и почувствовал, что его сердце было бы разбито, если бы он потерял его в этот момент. Он не мог этого объяснить, но Логан был ему нужен. Оскар слабо попросил: “Пожалуйста”. Потребовалось всего одно это слово, чтобы Ландо не обратил на него внимания, переключив все свое внимание на товарища по команде, стоявшего перед ним.  – Послушай. Я вел себя как придурок… Оскар почти физически ощущал, как Логан прикусывает язык, чтобы не отпустить какой-нибудь язвительный комментарий. – …Ты это заслужил. Ты победил. Если бы Макс был здесь, он бы, наверное, прочитал целую лекцию о том, что гонки - это загадка удачи, и обо всем остальном, о чем он обычно говорит, - он сделал паузу, чтобы вздохнуть, - Я хочу сказать, что мне жаль. Иногда все получается, а иногда нет, но я не имел права вымещать это на тебе. Так ли это было? Ландо не злится на него? – Мне жаль. Сила, с которой была произнесена эта короткая фраза, позволила Оскару приподнять уголки губ. Он не был уверен, хватит ли у него сил улыбнуться по-настоящему, так как он все еще с трудом держал себя в руках, но жест даже небольшого извинения означал все. Логан, стоявший рядом с Оскаром, снова поднялся с дивана – только на этот раз он был гораздо более расслабленным и не таким оборонительным. Логан мрачно посмотрел на Ландо и тихо произнес: “Я сожалею о… ты знаешь..”. - Логан замолчал. Его щеки начали розоветь от чувства собственной вины. Ландо все еще выглядел встревоженным, но поднял руку, чтобы пожать мужчине руку.  – Мне это было нужно. Спасибо. Ответив на рукопожатие, Ландо снова повернулся к своему товарищу по команде, сказав то, что должен был сказать с самого начала: “Поздравляю, Оск”. Слова повисли в воздухе, оставив горько-сладкое послевкусие. Обращение "Оск", наконец, заставило его улыбнуться. Возможно, ничего не изменится – возможно, они никогда не менялись. Оскар не мог избавиться от чувства неловкости при мысли о том, что он потерял одного из своих самых близких друзей. Улыбнувшись на прощание и помахав рукой, Ландо вышел из комнаты. Дверь закрылась, заставив Логана и Оскара выдохнуть, хотя они и не подозревали, что сдерживали себя. Было немного напряженно видеть Ландо в комнате после такой яростной гонки, но, к счастью, Логану удалось вбить в него немного здравого смысла. Оскар выглядел заметно счастливее – рядом был не только Логан, его лучший друг, который утешал его, но и его товарищ по команде, с которым все сложилось хорошо. Оглядываясь назад, он чувствовал себя немного глупо из-за того, что плакал во время гонки и извинялся за победу. Но теперь все это в прошлом, и отныне это был всего лишь праздник. Он стал победителем Гран-при. Мысли о прошедшем дне вихрем проносились в голове Оскара, но одна вещь оставалась на первом плане: Логан. Он был первым человеком, который приложил все усилия, чтобы поздравить его. Он был тем человеком, который помог убрать с него мокрое конфетти. Он был тем человеком, который вступился за него перед Ландо. Он был тем плечом, на которое он мечтал опереться после скучных интервью и пресс-конференций. Мысль о том, что он влюблен в Логана, то и дело возникала в голове Оскара с тех пор, как они стали товарищами по команде в Формуле-3. Однако впервые Оскар осознал, насколько сильно Логан ему действительно нравится – почти безоговорочно. Это также дало ему понять, что он тоже понравился Логану. Он не был уверен, было ли это исключительно дружеским и платоническим отношением, но он уже был на седьмом небе от счастья, так что слишком далеко зашел, чтобы взвешивать риски. Он посмотрел на Логана, который рассеянно грыз ногти – нервная привычка, которую он заметил еще в Формуле-3, очевидно, преследовала его всю дорогу до Формулы-1. Логан был объективно привлекательным, этого никто не мог отрицать. Однако что-то в освещении или в том, как облегали его огнеупорные очки, заставило Оскара осознать, что он привлекателен не только объективно, но и субъективно. Это мог быть адреналин от победы, эмоции от сложностей или радость от того, как хорошо Логан обошелся с ним сегодня, но что-то заставило Оскара задуматься. "Действительно ли мне нравится Логан?’ Еще одна победа, одержанная сегодня, не повредит, и если она закончится поражением, это не слишком ударит по его самолюбию. Логан нарушил задумчивое молчание: “Итак... что ты хочешь делать?” Оскар был так занят анализом своих чувств к Логану, что пропустил эти слова мимо ушей. Он сидел в глубокой задумчивости, тупо уставившись в стену. Логан толкнул его локтем: “Оскар...” – Хм? О–о-о, что? - Непонимающе пробормотал Оскар. – Я спросил, что ты хочешь делать? - Повторил Логан. Оскар повернулся к Логану, надеясь прочесть ответ на его лице. Может быть, он хотел пойти в отель, может быть, он хотел пойти куда–нибудь поесть, может быть, он хотел пойти в клуб, в конце концов, но это не было первой мыслью, которая пришла ему в голову. В настоящий момент он хотел… К черту все это, он собирался это сделать. Не говоря ни слова, он наклонился к Логану и поцеловал его. Американец не отодвинулся, что было хорошим знаком, но, возможно, он просто застыл от шока. Однако, к счастью для Оскара, после секундной неловкости, неизбежной при каждом первом поцелуе, Логан мягко ответил на поцелуй. Его лучший друг целовал его в ответ – слава Богу. Если бы тот отстранился от него с отвращением и страхом, это привело бы к очень неловкой ночевке. Оскар поднес руку к щеке Логана, и он повторил его действия, обхватив австралийца за шею. Они нежно поцеловались, как будто знали, что делать. На самом деле, это была новая территория для них обоих – ни один из них никогда раньше не целовался с другим парнем, но это казалось естественным… как будто это было то, что они всегда должны были делать. Логан первым прервал поцелуй, но только по прошествии пятнадцати блаженных секунд. Он отстранился, все еще держа Оскара за шею, и прошептал: “Ты всегда этого хотел?” Чувствуя себя немного по-идиотски из-за прилива адреналина и гормонов, бегущих по его венам, Оскар глупо пробормотал в ответ: “Я не знаю”. – Ну, я хотел этого всю жизнь, - признался Логан. Оскар усмехнулся, услышав это заявление. Логан всегда хотел поцеловать его? Это было странно мило, но в то же время сильно искажало его представление об их дружбе. Как Логану удавалось так хорошо скрывать свои эмоции? Они были друзьями с детства, и он ’всегда’ хотел поцеловать его. Не найдя лучшего ответа, Оскар убрал руку со щеки Логана и тупо пробормотал: “Круто”. – Круто? - Передразнил Логан, медленно убирая руку. Понимая, что это может быть воспринято как отказ или холодный ответ, Оскар попытался исправить свою ошибку: “Я имею в виду, что это действительно круто. Как будто победа - это круто, но это было лучше”. – Я бы не стал заходить так далеко, - запротестовал Логан, зная, как долго они оба мечтали о победе в Формуле-1. Мысль о том, что простой поцелуй с ним был важнее победы, была несоразмерной. Действительно ли Оскар так сильно ценил его? Оскар бросил на Логана сочувственный взгляд, как бы говоря: "Не надо так себя дискредитировать". Он схватил Логана за руку и заверил его: “Я серьезно, Логан. Я могу выиграть снова”. – Да, но ты больше никогда не одержишь свою первую победу, - возразил Логан. – А также я больше никогда не смогу поцеловать тебя в первый раз, - сказал Оскар с самодовольной ухмылкой. Логан покраснел от слов друга, зная, что они были правдой. Он не был уверен, что Оскар действительно ценил их первый поцелуй больше, чем свою первую победу, но это было трогательное чувство. Чувствуя себя слишком застенчивым, чтобы сказать что-то еще, Логан просто согласился: “Хорошо”. Оскар встал и начал убирать свои вещи из комнаты, затем повернулся к Логану, который все еще сидел на диване. Теплое чувство, которое бурлило у него под кожей, осталось, но оно стало новым ощущением комфорта после напряженных выходных. Легкий румянец на щеках Логана вызвал улыбку на его лице, когда он заговорил: “Итак, ночевка в твоем отеле или у меня?” – Выбор победителя, - Логан уступил. – У тебя, - ответил Оскар с самой теплой улыбкой за все выходные.