Моё божество

      Тяжёлые сизые тучи закрывали небосвод, уже который день не давая увидеть и капли солнечного света. Оставалось надеятся, что страшнейшая буря обойдет их сейчас стороной. Сильные порывы ветра так и норовили сорвать полотнище флага с древка, но оно было неподвластно стихии, как и империя Серебристой Розы.       Войско в черных доспехах ровным строем шло по непротоптаной ранее земле. Эти земли давно уж заросли и никому не нужные стоят сейчас, давая всем кому не лень травить байки да небылицы. Их серебристые мечи, изредка доставаемые из ножен, привлекали взгляд, поблескивая в свете факелов. В воздухе будто витал запах опасности и напряжения, но всё кругом было спокойно да тихо.       — Император Чон! — послышалось где-то справа.       Чонгук потянул на себя поводья, притормаживая верного коня. Погладив Пегаса по белому пятнышку на шее, он обернулся на голос.       Верхом на своём коне к нему приближался Юнги — его лучший друг с ещё раннего детства и вместе с этим главнокомандующий армией империи.       — Что-то стряслось? - продолжая успокаивать коня ласковыми компаниями, поинтересовался Чон у оказавшегося совсем рядом Юнги.       — Чонгук, — понизив голос, обратился он к другу, — тебе не кажется, что идти через тёмные леса ночью — не самая лучшая идея? Мы не знаем северных земель. Эти леса и то, что творится в них нам не ведано. Да и воины после стольких сражений и долгой дороги уже голодны и вялы. Лошади не слушаются…       — Знаю, Юнги. — сказал он, окидывая взглядом старые развалины в 2 Ли от них. Странное место. Неспокойное. Будто алтарь, жертвенник…но для чего? — Мы остановимся на ночлег, но не тут. Чуть дальше. — твердо сказал он, осматривая местность. — Скажи солдатам, что лагерь будет разбит только через 3 Ли к северо-востоку.       — Будет сделано. — коротко отозвался Мин, разворачивая своего скакуна.       Чем дальше проходило войско, тем сильнее ухудшалась погода. Начался мерзкий дождь со снегом, заставляя постоянно щуриться, чтоб разглядеть заросшие тропы, что уже окончательно скрылись во мгле ночи. Опасаясь, что в такой темноте они мало куда уйдут, а лошадь может оступиться на этой местности, сплошь усеянной небольшими ямами, да кочками, и сломать ногу, Чонгук чуть притормозил , а затем и вовсе остановился.       — Разобьём лагерь тут. — сказал император, и солдаты ту же оживились.       Кто-то ставил палатки, кому-то было велено отвести всех лошадей в крытое место, а некоторые, уже весело шутя, готовили ужин на целую армию бравых воинов.       Вокруг снова начала царить жизнь.       Чонгук стоял чуть поодаль, сложив руки на груди и наблюдая за радостными воинами, что уже собрались возле большого костра. Сна и усталости он не чувствовал, но понимал, что отдых сейчас им необходим.       — Что загрустил? — вновь послышался голос Юнги где-то совсем рядом.       — Генерал Мин, вы когда прекратите ко мне подкрадываться? — с лёгкой улыбкой обернулся он на друга.       — Когда ты перестанешь вечно летать где-то в своих мыслях и начнёшь слышать мои шаги. — улыбнулся тот и встал рядом, в дружеском жесте закинув Чону руку на плечо.       Чонгук снова окинул взглядом разбитый лагерь. Как же тяжело смотреть, когда эти молодые ребята, что сейчас так радостно говорят о чем-то друг с другом, перекидываясь шутками, каждый день умирают в бою. Тяжело знать, что ответственность за их жизнь полностью на твоих плечах, а ты тот, кто ведёт их в руки самой смерти. Знать, что в случае чего, семья потеряет единственных кормильцев и будет обречена…       — Война — это всегда чья-то страшная смерть. — будто прочитав его мысли, сказал Юнги. — Я знаю о чём ты опять думаешь. И поверь, они будут не согласны, узнав твои душевные терзания. Эти ребята знают, на что идут. Они знают, что лучше погибнут здесь, защищая свою империю до последней капли крови, чем молча видеть, как сотнями и тысячами мрут ни в чём не повинные мирные, среди которых их жёны и дети, которые не способны защитить себя и отразить нападение вооруженной армии. Не грузи мысли лишний раз. — закончил свою мысль Мин, похлопав друга по плечу.       — Спасибо, Юнги. Ты как всегда рядом, чтоб помочь.       — А ты как думал. — важно улыбнулся он, задрав нос. — А вообще, тебе бы поспать. Завтра нас снова ждёт ещё один тяжёлый день…       Чонгук кивнул и, пожелав другу доброй ночи, ушел в свою палатку. Несмотря на усталость и постоянные ранние подъемы, уснуть ему так и не удавалось. Что-то будто кололо в груди. Грядёт что-то нехорошее. Сколько бы он не возился, сон никак не шёл. Отчаявшись, Чонгук накинул на плечи мантию и вышел на улицу.       С заходом солнца на улице заметно похолодало, а жухлая трава под ногами хрустела от инея. Ветер не стихал, а, казалось, лишь набрал обороты, желая показать всю свою силу.       Чонгук расслабленно вздохнул чуть морозный воздух. Звёзды скрылись из виду под черным полотном туч, что по небу гнал прочь северный ветер. Но стоило лишь немного отвлечься и уйти в свои мысли, как тишину разрезал оглушающий вой сигнального горна.       «Нападение?» — промелькнуло в мыслях, а рука уже нашла рукоять острого меча.       — Тревога! — раздался следом громкий голос караульного.       Вмиг зажглись факелы и походные фонари. Из палаток тут и там выбегали заспанные, но полностью вооруженные воины, встречая врага на подходе.       Солдаты южных берегов напали внезапно и без предупреждения. Их золотистые доспехи сливались с жухлой травой, от чего казалось, что людей было намного больше, чем на самом деле. Пусть на стороне Южного Солнца и было временное преимущество, но вооружение южной империи было столь ничтожно, что, встретившись со стальными мечами войск Серебряной Розы, большинство воинов падало замертво, окропив северные земли багряной кровью.       Лязг стали и громкие отчаянные крики боли закладывали уши. вытащив меч из ножен, Чонгук ринулся в нападение.       Он вскинул меч и увернулся вправо, почувствовав, как, рассекая воздух, остриё чужого клинка лишь едва царапнуло шею. В отместку Чонгук одним ударом лишил воина головы. А после, резко крутанувшись назад, всадил меч чуть ли не до середины в грудь подкравшегося врага.       Крики и испуганное лошадиные ржание слышалось ото всюду. От непрекращающегося лязга стали звенело в ушах, а от металлического запаха крови в воздухе начинала болеть голова. Но Чонгук не обращал на это внимания. Он знал, что стоит только на секунду замешкаться или отвлечься и ты труп. Поэтому он старался постоянно оставаться на чеку, пробираясь всё дальше. Казалось, чужое войско было бесчисленно. Сколько бы они не старались, южного войска не становилось меньше.       Ударив рукоятью меча, Чонгук выбил лучника в золотистых доспехах из седла, сразу же вонзив меч в его тело. Но стоило ему дёрнуть оружие обратно, как ничего не произошло. Оно не поддалось его желанию, застряв меж пластин лёгкой брони. Дёрнув ещё дважды, Чон уже хотел бы бросить оружие, как его неожиданно сбили с ног, придавив своим телом к земле.       Не успел он и подумать о том, чтобы скинуть с себя человека, как сверху раздалось недовольное:       — Тебе броня для красоты нужна или что?! Какого хрена на тебе нет и грамма защиты? Умереть захотел?! — ругал его Юнги, стараясь перекричать звуки сражения.       Чонгук хотел что-то ответить, но его быстро дёрнули за ворот ночной рубахи вверх и начали уводить в сторону. Юнги шипел и недовольно морщился, обломав тонкий стержень торчащей из плеча стрелы.       — Ничему тебе жизнь не учит, пока она у тебя есть!       — А я смотрю тебе-то сильно помогли доспехи. — недовольно фыркнул император, закинув здоровую руку друга себе на плечо, видя как тот хромает.       Кое-как они вышли с поля боя живыми и, что удивительно, невредимыми. Не раздумывая, Чонгук свернул к старому, полуразвалившимуся алтарю. Трава там была высокой и густой, так что скрыться будет не так сложно, но в то же время это было отличным наблюдательным местом.       Усадив Юнги на плоскую каменную плиту, чонгук аккуратно отстегнул державшие защиту крючки и снял нагрудник с наплечниками, чтобы осмотреть рану. Стрела вошла не так глубоко, как казалось до этого Чону и, к счастью, никак не задела кость. Вытащив окровавленное остриё и положив её на холодный камень, он перевязал чужую рану, плотно зафиксировав сустав.       — Спасибо. — отозвался Юнги, смотря как капли его крови, стекая с оставшегося от стрелы кончика, стекают вниз, окрасив серость камня бордовым кляксами.       Чонгук тоже наблюдал за этими долю секунды, пока камень внезапно не стал греться, а затем всё вокруг озарила ярко-красная вспышка.       Лязг мечей вмиг стих, а люди завороженно подняли головы в небо. Никто не смел и на шаг сдвинуться, заворожённый зрелищем.       Император Чон тоже поднял голову, пытаясь понять что происходит. И обомлел…       Божество…       «Божество» — единой мыслью крутилось в голове.       Он знал, что нужно бежать, знал, что надо где-то укрыться. Но не мог. Сердце участило свои удары, заглушая всё вокруг, стоило лишь увидеть его       Прекрасный юноша возвышался над ними. Пусть он и был далеко, но рассмотреть его не стоило труда. Будто он был совсем рядом. Близко.       Чонгук будто голову потерял, стоило взглянуть в эти красные, полные голодной ярости глаза. Внутри разлилось обжигающее тепло, стоило только начать его рассматривать.       На светлых волосах, цвета солнца при восходе, даже в ночной мгле блестел золотой венец, переплетаемый золотом листьев и цветов, а в середине красовался кровавого цвета рубин. Хрупкая внешне, но скрывавшая невероятную силу фигура, притягивала взгляд. Все прекрасные изгибы были открыты взору, и в то же время скрыты от глаз. Грудь была оголена и совершенно ничем не прикрыта, от чего золотой ворот ещё сильнее бросался в глаза на молочно белой коже. Локти и, вероятно, колени защищены прочными пластинами того же цвета. Широкие штаны, украшенные различными цепочками разной толщины, сужались ближе к щиколоткам. А разрезы по бокам и едва просвечивающая алая ткань не скрывала стройных сильных ног.       Юноша был прекрасен. Божественно прекрасен. И, не смотря на опасность, Чонгук не мог сдвинуться с места. Даже когда в руках божественной фигуры, что подсвечивалась мягким багровым светом, как при рассвете, мелькнуло два острых кинжала, император не сделал и шага, чтоб скрыться. Он лишь смотрел.       Смотрел как этот юноша легко спустился на землю, становясь босыми ногами на жухлую примятую траву. Он ступал медленно. Величественно. И все наблюдали, затаив дыхание. Никто не смел и шагу сделать, чтобы скрыться. Две разъярённые армии просто замерли в ожидании.       Стоило юноше подойти почти вплотную к воинам, как всё их оружие против чужой воли, попадало на землю.       Длинные пальцы сильнее сжали рукояти прекрасных дорогих кинжалов, пока божество, не останавливаясь, наступало.       Стоило Чонгуку на миг прикрыть глаза, моргнув, как до него начали доходить первые сдавленные охи.       Открыв глаза, он познал чудовищную красоту. Юноша двигался легко, словно кружил в своеобразном танце. А с каждым его новым шагом тела некогда стоящих воинов падали замертво. Это было ужасно. Это поистине было прекрасным…       Эти смертельные пируэты, завораживающие движения рук, мягкие шаги, — всё это сводило с ума. Это было неправильно. Это больно и жестоко. Его воины погибают у него же на глазах, а он ничего не мог с этим сделать.       Лишь когда поле, ранее полное людьми и лошадьми, было усеяно горой трупов, Чонгук опомнился, упустив из виду прекрасного юношу.       Тот появился будто из неоткуда. Будто в одну секунду вновь воспарил перед ним.       Он шёл прямо на императора. Не сводя взгляда, он двигался вперёд, ведя за собой двух коней — Пегаса и Вива — молодого жеребца Юнги.       Чонгук услышал за спиной тихий звук доставаемого меча и жестом приказал Юнги не делать глупостей. У них нет и шанса противостоять тому, кто в одиночку вырезал две армии бравых солдат.       — Убирайтесь с моей земли! — сквозь зубы процедил юноша. А у Чонгука от этого чарующего низкого бархатного голоса со странным, будто нездешним акцентом, сердце зашлось в бешеном стуке.       Он мог бы остаться тут навечно, желая изучить каждую частичку этого прекрасного лица. Хотел навеки запечатлеть в памяти все черты его лица. Но не успел. Юнги быстро дёрнул его назад и, помогая взобраться в седло, быстро погнал Вива вперёд, следя: поспевает ли император за ним.       До империи Серебристой Розы ехали быстро, но в абсолютной тишине. Ни один не решался сказать и слова о сегодняшней ночи.       Чонгук смотрел на тропу, по которой они двигались. Направлял Пегаса идти прямо. Изредка посматривал на хмурого Юнги. Но мысли его были не здесь. Разум всё вновь и вновь возвращался туда, где земля перестала быть видна, под тяжёлыми телами, а всё вокруг омывали реки крови. И там был он. Столь хрупкий и беззащитный на вид, но так силен и беспощаден наяву.       Чонгук мог долго врать себе, отрицать и ненавидеть за страшные мысли, но не смог. Он влюблен. Так внезапно к нему пришла одна простая истина. Ещё тогда, когда небо озарил мягкий багровый свет, явив его глазам прекрасное божество, он был влюблен…       Император даже не заметил, как они приблизились к воротам замка, но стоило ему оказаться внутри, как он легко спешился с коня и, ничего не объясняя, ушёл.       Оставив Юнги отвечать на встревоженные взгляды, полные вопросов, он закрылся в огромной библиотеке, скрывавшей в себе истории тысячелетний. Чонгук хотел узнать о нем всё. Он жаждал узнать о каждом дне существования прекрасного юноши: кем он был, как стал таким, какую историю за собой несёт. Когда-то его дед сказал: «Боги не появляются из неоткуда. Каждый несёт за собой трагичную историю становления вечно живым и зачастую вечно несчастным…». И он хотел узнать то, что скрывает за собой его прошлое.       Лишь проведя безвылазно несколько дней и ночей среди старых сказаний и древних свитков, поговорив со старцами деревень под покровительством его империи, Чонгук был несказанно счастлив. Ему удалось собрать все сказания и байки, все исторические упоминания и факты, в одну единую картину.       «Когда-то давно, тысячелетия до нашей жизни, в северных землях близь темного густого леса существовала тихая деревня. И во время одного из своих военных походов наткнулся на её император, правивший на той земле. Староста с радостью принял в своих покоях дорогих гостей. Только повадился император наблюдать за помощником лекаря — совсем мальчишкой ещё, но уже столь прекрасным в своей юношеской красоте. Возжелал император обладать столь прекрасным юным телом, для чего и приказал выловить мальчишку, да привести ночью в отведённую ему комнату. Исполнила стража приказ и с заходом солнца привела помощника лекаря в императорские покои.       Выгнав всех из дома, император будто голову потерял, увидев молодое, но столь прекрасное нагое тело. Попытался он осквернить эту красоту, лишив невинности юного лекаря, но тот с неописуемым бесстрашием схватил лежащие кинжалы и вонзил их в бедро обезумевшего мужчины.       Но не удалось ему сбежать или скрыться. Наклеветал правитель старосте, что наглец, пытаясь охмурить его, пробрался в покои, а потом задумал убить.       Поймали сразу же юношу и на жертвенный алтарь тут же повели. Никто и слова его слышать не хотел, лишая медленно юное создание жизни. А на утро не обнаружил император и его армия ни одного живого человека на всю деревню. Сколько не смотрели, каждый труп в страшных ранах был безжизнен. Испугавшись, правитель приказал собираться, чтобы вмиг убраться от этого места. Но они не успели. Стоило им и шаг сделать за границе деревенской забили, как перед ними возник некто, названый позже богом мечей и в одиночку вырезал целую армию вооруженных воинов.       Так и нашли их потом: в каждом из воинов не осталось и капли крови, а тело императора, полностью поседевшего и с гримасой ужаса на лице, было изуродовано страшными ранами и казнено в том же месте, где когда-то светлый юноша нашел свою смерть.       — Целые столетия никто не смел зайти на ту землю и выйти с неё живым. А кому и удавалась вернуться, так это героям. Их потом до конца жизни восхваляли и считали сильнейшими. — закончил рассказ старец, подливая Чонгуку горячий чай.       Император окинул взглядом окно, рассчитывая успеть в замок до темноты. Время ещё есть.       – А что же было дальше? - поинтересовался император Чон, но на вопросительный взгляд старика решил уточнить: - Я имею в виду почему мало кому известно в наше время о боге мечей? Я столько времени искал человека, который мог бы мне хоть что-то рассказать, но за эти несколько дней вы первый.       – Так давно это было, ваше Величество, уж мало кто вспомнит. Да и как никак около шестнадцати тысяч лет прошло. Ушла цивилизация с тех мест, да и войны стали не так часты, вот и неоткуда было ему взяться.       – Я понял. Спасибо за ценную информацию. Не сомневайтесь, вас непременно за неё вознаградят.       Вернуться Чонгуку во дворец удалось ещё до наступления темноты. Там же он и приказал готовить вещи.       – Ты куда так резко засобирался? Ещё и в одиночку. - прямо спросил Юнги, входя в тронный зал, где сейчас находился император Чон. - Чонгук, я не узнаю тебя с того дня. У тебя всё в порядке?       – Да, Юнги, тебе не о чем волноваться. Мне просто нужно... кое-что проверить.       – Я надеюсь, ты знаешь что делать. - сказал он, строго смотря на друга. В последнее время Чонгук сам не свой. То целыми днями сидит, запершись в библиотеке в куче древних свитков, то внезапно срывается не пойми куда. - У меня плохое причуствие...       – Тебе не о чем волноваться. - уже с нажимом повторил Чонгук, после чего Юнги фыркнул и вышел из тронного зала.

***

      С первыми лучами солнца, Чонгук велел конюху подготовить Пегаса к дороге.       Несмотря на редкие остановки и передышки, на месте он оказался только ближе к вечеру. Воспоминания того дня вновь окутали сознание.       Вдалеке всё так же чернел густой непроглядный лес. Ровные как на подбор верхушки от ветра легонько наклонялись то в одну сторону, то в другую. А впереди поле. Совершенно чистое и умиротворённое. Будто и не было никогда здесь кровавого побоища.       Чонгук слез с коня, оставив того стоять поодаль.       Осторожными шагами он подошёл к каменным развалинам. Чонгук ни секунды не сомневался в своих действиях. Достав небольшой складной нож, он провел острым лезвием по ладони и оставил на гладком холодном камне свой кровавый отпечаток.       Не зная зачем, он преклонил колено, склонив голову к ровной каменной плите.       Не было яркой вспышки или оглушительного ветра. Где-то вдалеке скрипнула ветка и взлетела, каркнув, ворона. Сердце замерло в ожидании.       Он здесь...       Чонгук сначала увидел трогательные босые ступни, а затем почувствовал, как ледяные пальцы коснулись подбородка и подняли голову вверх.       Чонгук поднял взгляд, ведомый чужой рукой, и обомлей. Вблизи юноша оказался ещё прекрасней. Стоило лишь взглянуть в наполненные потаённой злобой алые очи, император почувствовал, как сердце трепещет в груди, а лёгкие будто наконец смогли почувствовать свежий глоток воздуха спустя столько времени с их последней встречи.       – Тэхен...? - произнес дрожащим голосом неоднократно упоминаемое в давних сказаниях имя.       Божество ничего не ответило, продолжая с интересом разглядывать Чонгука, а тот делал то же самое в ответ.       В невероятно мягких на вид кудрявых волосах неизменно поблескивал венец, так шедший ему. Его лицо казалось совершенным. Пушистые длинные ресницы, что были чуть темнее цветом, чем волосы, бросали лёгкую тень на милые округлые щеки. Хоть Чонгук и чувствовал невероятную силу, не ощущал никакой опасности, не сводя взгляда с манящих губ.       – Я же вроде сказал тебе убраться с моих земель. - сказал бог мечей, хитро улыбнувшись. Никакой злобы или упрека. Лишь интерес и спокойный глубокий голос, что был просто раем на земле, прекрасной музыкой, которую Чонгук готов слушать вечность.       Не удержавшись, Чонгук протянул руку, желая коснуться. Хоть на миг ощутить под пальцами бархат чужой кожи. Но тут же отдернул её обратно, почувствовав резкую жгучую боль. Прижимая свободной рукой вторую к груди, он скосил взгляд на причину боли и понял: не угроза, а предупреждение держать руки при себе. Вдоль предплечья теперь тянулся тонкий, не критичный, но довольно глубокий порез от тонкого кинжала, зажатого в ранее свободной руке божественного юноши.       – Тебе не место здесь. Третьего шанса я не дам. - тихо произнес Тэхен, отпуская императора и сделав шаг назад, а Чонгук тут же вскочил с места.       Несмотря на то, что и Чонгук, и божество перед ним теперь стояли, Тэхен продолжал смотреть на него сверху вниз. В отличие от Чонгука, он стоял не на земле, а на холодном камне собственного смертного одра, что доходило императору аж до середины бедра.       – Не уходи! - в испуге выкрикнул Чонгук, боясь упустить свой шанс. - Позволь остаться... Позволь мне быть рядом с тобой!       Божество окинуло его недовольным взглядом, и, прежде чем он смог что-то сказать, Чонгук добавил:       – Клянусь, я не причиню тебе вреда, только молю, позволь мне видеть тебя...       Тэхен рассмеялся, вновь осмотрев человека перед ним с ног до головы.       – Глупый, глупый человечек, - с жалостью произнес прекрасный юноша, погладив Чонгука по голове, - ты даже при огромном желании никак не сможешь причинить мне вред. А чтобы остаться рядом, тебе придется заплатить очень большую цену.       – Всё что угодно. - но одном дыхании быстро выпалил Чон. Голос чуть подрагивал а он не переставая льнул с приятным и таким желанным касаниям.       Звонко рассмеявшись, Тэхен прильнул ближе, выдыхая прямо на ухо:       – Мне нужна война, Чонгук. - шептал он, обжигая дыханием нежную чувствительную кожу. И от собственного имени, произнесенного так красиво и правильно, Чонгук будто вовсе перестал замечать всё на свете. Только этот прекрасный шепот позволял не потерять связь с реальностью. - Я нуждаюсь в чужой крови. Хочу как раньше ощущать её запах в воздухе, слышать музыку мечей и чувствовать рассекаемый стрелами воздух.       – Я всё сделаю. Клянусь. Только разреши мне остаться с тобой.       – Милый, но глупый человечек... - посмеялся Тэхен, а затем мягко обхватив руками щеки Чонгука, склонился ближе. Сердце Чонгука чуть не остановилось, а внутри всё затрепетало, когда он почувствовал на своих губах горячее касание губ прекрасного юноши. Это не было полноценным поцелуем, а лишь мягким прикосновением, но его хватило, чтобы всё тело вмиг окутала приятная волна возбуждения.       Но стоило ему осознать это, как божество со звонким смехом растворилось в воздухе, будто его здесь никогда и не было.       – Я сделаю всё для тебя... - шепнул он в пустоту.

***

      Стоило императору прибыть обратно, как он тут же послал четырех гонцов с письмами сильнейшим империям. А сам спустя несколько дней вел на новое сражение по известной тропе новую армию солдат.       Говорят, никто не вернулся с того похода. Армия сильнейших мужей во главе с императором словно исчезла с лица земли. А с той поры началось страшное время крови, смерти и бесконечных войн.       И никто не мог бы подумать, что глава сильнейшей империи Серебристой Розы всегда был жив. Стоя всегда в тени, он, не сводя взгляда, наблюдал за прекрасным существом, что без особого труда в одиночку справлялось с сотнями вооруженных воинов, что без вопросов всегда отправлялись на встречу собственной смерти. Всегда с восхищением следил за невероятным танцем, несущим смерть. Любовался силой и страстью в каждом движении. Он оставался рядом. Всегда.       Ему было позволено остаться, позволено смотреть... позволено наслаждаться страстными поцелуями после, и охотно отвечать на обжигающие касания, не имея границ...

       ...Я сделаю всё ради тебя...