Ироничность

Бескрайнее море, которое простирается на многие километры, казалось, не зная ни конца ни края. Море, что так чудно отражает мириады звёзд на ночном небе, которые и не планируют тухнуть в ближайшее время, освещая весь берег своим свечением. Белый песок, который, казалось, светился под светом, что признано считать лунным, но на деле тот является лишь отражённым солнечным светом. Звучит не столь романтично, как тот же лунный свет, но является истиной, а не чудесными ложными словами, скрывающими не менее очаровательную правду. В этом “лунном свете” на замечательном берегу сидели два юноши, один с короткими, на первый взгляд чёрными волосами, которые при любом попадании света отливали тёмно-фиолетовым, а другой, словно прямая противоположность, с пепельными волосами, достигающими плеч и прелестно, обрамляющими их, казалось, что эти волосы были созданы из той же материи, что и звёзды, также сверкая в ночи, но выбивалась одна прядь, которая сейчас казалась просто-напросто чёрной, но Скарамучча знал это лучше других. Эта прядь ярко-алая. А ещё Скарамучча знал, как никто другой, что звёзды бывают красными. Юноша напротив него был примером самой яркой звезды в его жизни. Может ему следовало бы вспомнить про то, что все люди в каком-то смысле состоят из частиц умерших звёзд, но боюсь, что он не находится в подобном произведении, чтобы рассуждать об этом, а посему ему остается лишь смотреть в зачаровывающие красные глаза, которые даже в самой тёмной ночи оставались его путеводными звёздами. -Скарамучча, хочешь расскажу своё стихотворение? Вышеупомянутый, словно зачарованный, кивает, продолжая впитывать это мгновение всем своим телом, боясь, что его разорвёт от переполняющих его чувств. Слушать стихотворения с любимых уст - истинное удовольствие, хотя кого он пытается обмануть. Для Скарамуччи слушать его голос является самой настоящей радостью, словно он более не услышит его вновь. Он знает, что за стихотворение будет следующим, но он так его ждёт, каждый раз. -Тогда слушай,- и он слушал, слушать юношу, сидящего рядом было единственным возможным вариантом, который он мог себе представить. Я вырван был из жизни тесной, Из жизни скудной и простой, Твоей мучительной, чудесной, Неотвратимой красотой. И умер я… и видел пламя, Невиданное никогда: Пред ослепленными глазами Светилась синяя звезда. Преображая дух и тело, Напев вставал и падал вновь, То говорила и звенела Твоя поющей лютней кровь. И запах огненней и слаще Всего, что в жизни я найду, И даже лилии, стоящей В высоком ангельском саду. И вдруг из глуби осиянной Возник обратно мир земной, Ты птицей раненой нежданно Затрепетал предо мной. Ты повторял: «Я страдаю», — Но что же делать мне, когда Я наконец так сладко знаю, Что ты — лишь синяя звезда. -Скарамучча, я любл…

***

Снова. Снова. Снова. Снова. Снова он пришёл к тому, от чего бежал, сломя голову. Снова поганые сновидения, отравляющие его жизнь из дня в день. Возможно в своё время он слишком прямолинейно отзывался о ком-то, кто ныне насылает эти прекрасные ужасные сны. Ох, эти сны преследуют его не первый год и он хочет сдохнуть. Итак ранее нелюбимое время суток стало адом, а некогда прелестный сон, напоминает ему о его собственной никчёмности. О том, как он не смог рассказать о своей любви и потерял любую связь со своей первой любовью, которая, как назло, словно въелась в кости, и не хотела его отпускать. Все его эмоции и желания были связаны с лишь с одним человеком, который привнёс в его жизнь не просто романтичность и любовь, но и заразил его, заставив его мечтать о столь несбыточной, как стихи в его честь, а именно о любви к нему от единственного человека, которому Скарамучча бы отдал всего себя без остатка. Возможно, он бы и дальше размышлял о своих несбыточных желаниях под нагло бьющие лучи солнца, которым не нужно было даже пробиваться сквозь шторы, ведь Скарамучча вновь проигнорировал их существование и предпочёл не беспокоиться об этом, а вставшее солнце, что вызывало у него иные эмоции в другое время, сейчас ужасно надоедливо светило прямо в глаза, слепя его, но, увы и ах, его отвлёк стук, который изящными словами описать невозможно, а именно складывалось ощущение, что какой-то умалишённый бился всеми конечностями в его входную дверь, надеясь то ли сломать собственную голову, то ли вовсе выбить дверь. Скарамучче не остаётся иного варианта, кроме как подняться с тёплой постели в холодный и неприятный мир, а потом с характерным звуком дошагать до входной двери, открыть замок как можно тише и распахнуть её максимально близко, надеясь убить нарушителя его спокойствия, коего на деле не было, в столь ранний час. Сколько сейчас вообще времени? Какая разница вообще, когда кто-то столь наглым образом прерывает его сон, который пускай и разрывал всего его на части, которые ему снова приходилось собирать, но был столь желанным, ведь увидеть вновь своего возлюбленного… Как там говорят? Взаимность ему может сниться лишь во снах? Даже если так никто не говорит, то теперь так говорит он и его сие недоразумение не волнует. Отворить дверь, по привычке задирая голову, а после резко попытаться захлопнуть, но, увы и ах, судьба к нему сегодня явно не благосклонна -Ай, больно между прочим, - похоже реакцич у него всё-таки немного хромала или все рыжие уже родились с желанием отправиться в мир иной на уровне рефлексов. Кто знает, кто знает - Или тебе неизвестно понятие гостеприимства, а не начала смертной казни на собственном пороге? -Для особо одарённых объясню, что значит гостеприимство… - договорить ему не даёт наглый друг, которого звать Тартальей. -Я обожаю твои лекции, но как же можно забывать про столь чудесное время, как начало нового семестра. Ах, где же мои годы молодости -Долбоёб, мы учимся на втором курсе - привычное огрызательство, но тут его осеняет не радужная мысль и он, прекращая попытку сломать своему другу ступню отходит к зеркалу, видя не очень радостную картину. Длинные тёмно - синие волосы спутались на манер “гнезда”, а под глазами на фоне светлой кожи очень выделяются синяки, да и заспанное лицо ему вовсе не прельщает. Даже если хлопает входная дверь, а в его прихожей становится на одного человека больше он просто игнорирует это, убегая в ванную комнату, где после быстрых волных процедур принимается расчёсывать волосы, достигающие до лопаток. Когда-то давно он начал их красить, в тон собственной матери, а после это вошло в привычку, ведь его волосы отливали синим, а волосы Эи были фиолетовыми. Когда он был совсем юн ему вечно казалось, что если он будет походить на неё, то и станет её копией. Копией, а не сыном, просто удобным продолжением, которым она его отчаянно пыталась сделать. Мысли, снова мириады мысли, а после их сведения к минимуму с той стороны на него смотрит юноша с прямыми и блестящими волосами, подкрашенной слизистой и нижним веком красной подводкой, заканчивающим закручивать пирсинг губы. Змеиный укус возможно стал его лучшим выбором пирсинга в плане эстетики, но каждый раз его так закручивать - увольте. Разглядывать собственное отражение дело, конечно занятное, но требующие большего количества времени, а его у него,казалось, явно не было в запасе, если, конечно, Тарталья благополучно не напиздел ему, кто знает это существо без инстинкта самосохранения, у которого никогда не было желания избежать возможных драк. Надеть чёрную водолазку, белую с чёрными переходами, на манер клякс рубашку с коротким рукавом, достигающим сгиба локтя, которую Скарамучча благополучно застёгивает лишь на пару нижних пуговиц, а затем скидывает её с плеч, заставляя рукава сильнее сползти предплечья, а в довершение образа чёрные брюки и ремень, на который был прицеплен брелок красного кленового листика, от которого хочется улыбаться весь день напролёт и предаваться действительно приятным воспоминаниям, но сейчас явно не то время для анализа этой информации. Напоследок надеть пару крупных серебряных цепочек. Благо сумку он собрал ещё тогда, когда староста выложил их расписание и если он верно помнит, то первая пара у него с Дилюком, а там получить нагоняй за опоздание проще, чем от их куратора. В довершение образа идут духи с лёгким шлейфом свежести и чего-то сладковатого. Ммм. Скарамучча вновь не посмотрел на время о чём он очень и очень жалеет. Ну что за хуйня, почему его друг лежит у него на полу в прихожей, после заявления, что они опаздывают. -Хули разлёгся? - по его ощущениям, у которого во рту ни глотка кофе не было пока что, ещё слишком рано для подобных выкрутасов, а его представление о жизни после знакомства с Тартальей никогда не станет прежним. -Я не лежу, а нахожусь в другой системе координат - с видом великого философа произнёс парень “находящийся в другой системе координат “, для комичности ему не хватало разве что белой длинной бородки, какие были у древних китайских философов. Общение с подобными людьми не способствует его развитию. -Я сейчас принесу с кухни нож и проведу прямую параллельную мне через тебя,-с злорадной улыбкой выдаёт Скарамучча, а после, потеряв весь запа - Так ось абсцисса ещё никто не оскорблял. -И сразу угрожать расправой, - Тарталья театрально взмахнул рукой и прикрыл глаза, а после продолжил натужно драматично, уже вставая с пола - ах, как можно, пытаться убить столь дражайшего друга, который не забыл напомнить о начале учёбы столь злобному гному Он что издевается? С самого утра хочет получить от него норму суточной агрессии, или ему всё-таки стоит отойти за ножом? -Ещё раз такую херню ляпнешь, вылетишь отсюда, - а после сбавив тон продолжил - поехали уже, а то такими темпами в корпусе окажемся к завтрашнему вечеру Чёрное пальто, увитое бордового цвета розами, которые распускались в полной мере на спине и на правой стороне у лацканов, а после переходили на плечи, спускаясь частично на руки, одним ловким движением закидывается на плечи, игнорируя то, что за окном зима, пускай и не декабрь, но январь только начался, как и предстоящий февраль. Опустим молчаливую поездку на лифте и уже пересядем в чужую чёрную машину. Скарамучча никогда не разбирался в машинах, чего уж скрывать сам до сих пор не сдал на права, но по его ощущениям от машины Тартальи веяло деньгами. Он не может отрицать того, что зная этого придурка уже больше шести лет не может ничему удивиться. Забавное у них однако было первое знакомство. Кто вообще пытается подружиться с тем, с кем подрался? Уж явно психически нездоровые люди, хотя явно не ему об этом говорить. “ Молодость глупость, но что же насчёт совсем юного возраста? Может юношество дурость? Спустя годы Скарамучча убедится в этом видя один и тот же пример из года в год. Ах, весна, славная пора, не так ли? Всё цветёт и пахнет, а дети не так давно ставшие подростками взрываются от переизбытка гормонов, только поднеси спичку, огонь съест тебя самого. Я говорю конкретно о Скарамучче в таком далёком восьмом классе, но а дальше снова отдаю штурвал повествования всем уже известного героя,встретимся когда-нибудь. Сейчас юноша с тёмно-синими волосами быстро шагал по заполненному коридору, слегка сгорбившись, пытаясь уйти от странных поглядываний и перешёптываний. Он совсем недавно перекрасил свои чёрные волосы в синий и ещё не свыкся с постоянным вниманием к своей персоне, особенно столь странному. Его словно изучали под лупой, как-будто он что-то очень интересное для исследовательской деятельности, но это что-то быстро наскучит, отходя на дальний план, а пока же этого не случилось он вынужден страдать от этих “мимолётных” взглядов. -Эй, красавица - противный свисток. Как таких идиотов земля носит? Ещё и так громко сказал, словно девушка должна услышать его с другого конца коридора. Он слышал из разговоров одноклассниц, что им такое поведение всегда не нравится, поэтому может лишь посочувствовать бедной девушке, что попала в поле зрения такого индивида. -Ну куда же ты красавица? Не жалко? - Скарамучче становится интересно, что за долбоёб продолжает такие подкаты делать посреди школьного коридора. Странное однако место-школа. Обернувшись он видит парнишку - его ровесника, который немногим выше него, и который ему кокетливо подмигивает. Что блять? - Да, красавица, я тебе Его сейчас стошнит. Что за херня. Его с девочкой спутали? Дожили. -Если у кого-то глаза на заднице и это кто-то не умеет ими пользоваться, также, как и собственным мозгом, то не мои проблемы, что меня спутали с девушкой - он уже желает развернуться на пятках и покинуть отягчающее общество, но видимо Скарамучча провинился ещё до своего рождения, ведь от него не отстают, а нападки “кокетки” продолжаются. -Прости, но ты тоже ничего - снова раздражающе задорный голос звучит, словно юношу ничего не смущает - дашь свой номерок? Он допизделся и сам виноват. Достигнуть своей цели в пару широких шагов и с милой улыбкой смотреть на другого парня, что по комплекции не сильно отличается от Скарамуччи. Радует. -Это можно считать за да? Продолжить его сладкие речи ему не дают, а кулак быстро влетает в чужой нос, заставляя парня с рыжими волосами отшатнутся назад, а после схватиться за кровоточащий нос. Скарамучча же не теряя времени подходит и бьёт коленом в живот, заставляя его противника свалится на пол. Работёнка не пыльная, и он отворачивается, но тут его тянут вниз за ногу и скорее всего тоже бы хватался за нос, если бы не вовремя выставленные перед собой руки, которые теперь неприятно жгло и саднило, времени опомниться ему, разумеется, никто не даёт и его тащат ближе, но Скарамучча выворачивается и снова бьет парня, но уже в глаз, тот явно будет долго ходить с фонарём. Следующий удар приходится уже ему в челюсть, а после их веселье прерывают. В потоке выдворения собственной агрессии Скарамучча не замечает, окружившей их толпы. Кто - то кричит, накидывая идеи, что можно конкретно сделать, но в какофонии звуков невозможно разобрать хоть что-то, кто - то стоит и хихикает, а кто-то снимает на телефон, чтобы позже растрещать об этом всем кому можно и нельзя. Из всех звуков выбивается лишь один. Судя по всему молодая учительница начальных классов прибежала. -Вы что здесь устроили? - слишком громко для крика на провинившегося ученика, но недостаточно, чтобы это было болезненно слышать в коридоре,- учитесь в приличном заведении, а сами творите бог знает что. Оба живо в медпункт, а потом к директору на ковёр и без стычек.

***

Сейчас всё кажется таким блеклым и спокойным, словно сквозь немытые окна. -Эй После слива своей агрессии ощущается небывалая лёгкость. Он словно вновь стал маленьким мальчиком до осознания кто такая его мать на самом деле. -ЭЙ Настолько небывалая, что он хочет сейчас ещё раз врезать юноше, что так настойчиво влез в его личное пространство и теперь машет перед лицом Скарамуччи своей рукой. Похоже игнорирование проблемы не дало желаемого результата. Он наконец перевод свои глаза и встречается с двумя голубыми, а мальчик перед ним расплывается в такой улыбке засранца, что желание вновь врезать возникает с удвоенной силой. -Ну наконец-то, мистер бука, снизошёл до столь простого смертного, как я. - а после вновь перебираясь на свою больничную койку, скрещивает руки за головой и откидывается на них - Как тебя зовут? Может всё-таки игнорирование? -Ты ответил мне один раз, ответишь и второй - в голосе явно угадывается самодовольная ухмылка -Откуда такая закономерность? - ему крайне не хочется выдавать свою заинтересованность, ведь в душном медицинском кабинете, пропахшим спиртом заняться буквально нечем -Сейчас же ты мне отвечаешь -, а после немного помолчав продолжает - так как тебя зовут? -Никак - с философской интонацией выдаёт Скарамучча, предпочитая не смотреть на рыжую бестию, что пилит его взглядом -Я могу тебе назвать своё имя - Тарталья - пытается торговаться Тарталья, не понимая, что Скарамучча костьми ляжет, но своего имени не скажет, если не захочет -Так хочешь узнать моё имя? - он вновь переводит свой взгляд на, как выяснилось, Тарталью. От его вида в голове возникает непрошенное сравнение с собакой, что радостно виляет хвостом, видя свою любимую игрушку или косточку. -Да - быстро говорит тот, не задумываясь и просто прожигая своим взглядом ещё недавно напавшего на него Скарамуччу. -Меня зовут… - небольшая пауза, во время которой он театрально отворачивает голову в сторону, а после вновь смотрит на парня с другой койки - иди нахер. Насладиться разочарованием в чужих глазах не даёт их медсестра, которая уже готова разразиться отборным матом, но вовремя себя останавливает, но идея кричать на больных столь привлекательна, что фельдшер предпочтёт не отказывать себе в этом удовольствии. -Скарамучча, Тарталья, какого чёрта вы снова здесь - она принимается мерить комнату агрессивными шагами, продолжая свою гневную триаду - ладно ещё раньше не друг с другом дрались, а сейчас что, впервые пересеклись и решили так познакомиться? Как бы медсестра на них не ругалась, не бранила их, не пыталась выгнать из кабинета, завидя издалека, что Скарамучча, что Тарталья обо прекрасно осознавали, что она всё равно их подлатает и просто предпочитает, чтобы никто не дрался, поэтому реагирует на них столь гиперболизировано.

***

После того, как их подлатали, их ожидал главный босс, если изъясняться игровым языком. Вы, наверное, полагаете, что этим боссом является директор, но для Скарамуччи им является собственная мать - Эи. Он не хочет даже думать о том, в каком настроении та явится в школу, экстренно вызванная. Странно, когда у детей вокруг были страхи о каких-то подкроватных монстрах, бабайках и тому подобных существах, у него им была собственная мать, а именно, то что она разочаруется в нём, как в одном из своих работников. Словно она прекратит существование в его жизни, в качестве матери. Сейчас разочаровывать её не хотелось, но у всех было иное мнение на этот счёт. -Почему вы, Райдэн Скарамучча, начали драку. Со слов свидетелей вы намеренно ударили в нос Тарталью. Что вы можете сказать в своё оправдание? Действительно, что он может сказать? Что он снова вспыхнул от малейшего огня, пытаясь выжечь всё? Он уже открывает рот, пытаясь выдавить из себя “искренние” извинения, как рыжий парень перебивает его, не дав ему ничего сказать -Это я виноват. Я его спровоцировал и заслуженно получил. Что? Он сейчас шутит да?

***

Они покинули кабинет директора. Эи вышла гораздо раньше, ведь ей было ни к чему дожидаться конца и ведь ей работа дороже собственного ребёнка. Именно из-за этих следствий Скарамучча смог задать, волновавший его с самого начала вопрос. -Почему ты это сказал? -Что значит почему, так делают настоящие друзья, заступаются друг за друга без видимых причин делать это. Не знал? - Снова эта улыбка, словно он просто сказал какой-то факт, пытаясь его донести до необразованного Скарамуччи, который не понимает столь простых истин. В тот день он узнал, что Тарталья не просто так показался ему странным, он и в самом деле такой с этой излишней добротой, называющий прохожего, который сломал ему нос, своим другом. Спустя годы ему следовало бы привыкнуть к этому “ -приехали, принцесса - а после получив в ответ лишь слабый кивок, кидает ключи на чужие бёдра - как надумаешь выходить заблокируй машину И от Тартальи след простыл. Что ж, сегодня без надоедливого товарища. Вылезать из машины столь привычно, что Скарамучча на это не обращает внимание, просто блокируя её и выдвигаясь навстречу массивных ворот, что вели на территорию университета. Без спешки, словно это не он опаздывает он заглядывает в телефон, отмечая, что пара уже длится все пятнадцать минут и что ему следует поторопиться. Извилистые коридоры университета с однотипным дизайном, который так въелся, что Скарамучча может описать его вплоть до малейших деталей. Оранжевые стены, пара растений, а после очередной поворот, из которого открывается вид на прелестный сад с широкими арками, что ведут в него и на которых некоторые студенты отдыхают. Из всей столь привычной картины выбивается кое-что необычное. Он сам не замечает того, как голова поворачивается, пока осознает, что его смутило, а именно резкий всполых красного с белым. Поступив в университет он и не задумывался о том, что столь унизительным образом умрёт посреди коридора, увидя свою первую любовь. Что ж, жизнь жестока, или как говорят люди, расстроившись из-за какого-то стечения обстоятельств? По его ногам словно ползут терновые лозы, что заставляют его замедлиться. Рассмотреть и убедиться, что перед ним причина его множества сновидений, причина ежедневной грусти и причина по которой он ещё не свалился в пучины отчаянья от невзаимной любви. Он практически всегда сталкивался с тем, что любовь преподносят, как что-то обязательно тёплое, окрыляющее, волнующее не в плохом смысле этого слова, но ему же встретилась любовь один единственный раз, огорошив его. В начале эти ощущения были приятны, а потом они захлестнули его и стало просто слишком. Слишком от молчания, недосказанностей. Из приятных эмоции стали более деструктивными, из-за которых его сердце каждый раз разрывалось, а сам он не мог выдержать чужую яркую улыбку, что в большей степени играла в багровых очах. Вы может быть подумали бы, что Скарамуччу отшили, но он не попытался, он не спросил, ему было страшно сознаться даже самому себе не то, что Кадзухе, а посему он и зарыл те тёплые чувства в себе, испытывая от них боль, видя своего возлюбленного и большую, не видя того. А сейчас, увидеть эту алую прядь в практически серебристой копне волос сродни удару под дых. Прошло столько времени. Пару лет, он надеялся, что кроме снов, полных надежд, не будет ощущать ничего более, но оказался очень даже не прав, а сейчас его неправота, пытается унести его подальше на негнущихся ногах, пытаясь вновь сделать вдох живительного кислорода, теперь наполненного узнаванием. Грёбаный Каэдэхара Кадзуха в его университете читает в своей излюбленной манере, словно они никогда не встречались и словно он может вот так вновь появиться в его жизни. В одно утро понедельника, перед парой физики. Он столько раз мечтал об этом, а Кадзуха возникает в его жизни столь чертовски обыденно, что его трясёт от злости и обиды, но он не готов анализировать эти эмоции прямо сейчас, поэтому он старается как можно более уверенными шагами дойти до нужной аудитории и не привлечь ненужного внимания. Он не заметил взгляд юноши с ярко-алой прядью, который проводил его и то, как в одной из множеств привычек он захлопывает книгу, прижимая её к губам и скрывая собственную яркую улыбку, открывая лишь тёплые глаза.