распад

– ты действительно хочешь просто потанцевать под какую-то сентиментальную хуйню? Столас мнётся, не зная как ответить и не умея отвечать прямо тогда, когда это нужнее обычного. вряд ли Блиц обращает внимание на эти его заминки, – равно как и на любые чувства, – но, чёрт его… неловкость рядом с ним убийственна даже для бессмертного. – а, всё! ты решил добавить разнообразия, я понял, ну конечно. валяй, включай, – бес непроизвольно отмахивается от любых мотивов, что могут стоять за чужим предложением. – если бы я знал, что однажды тебе приспичит покрутиться под человеческую музыку, отрыл бы у Мокса что-нибудь погорячее. – ха-ха, ну да… – только и роняет Столас, едва успев скрыть в голосе нервную дрожь. – танец, ничего такого, да… мне давно нрав-… – и решает не договаривать. зачем ему напрямую говорить, что ему нравится песня. всё ясно и так. будет ясно и так. наверное. – ну, где музыка? Блиц приосанился – готов вести, выложиться так же, как и в постели – лишь бы всё, кроме этой мелочи, прихоти, шло по отточенному сценарию сделки. он выкидывает вперёд руку, которой недавно отмахивался от всего, подаёт её принцу – и, покоряясь, по магическому щелчку музыка льётся в пространство. подхватывая знакомый ритм, Столас делает первые шаги, задаёт тон всему танцу. потом Блиц уже сориентируется и сам, оставив его желанно ведомым – как и всегда. едва они сближаются достаточно для того, чтобы рука беса легла на совиную талию, вступает вокалист. «messed up, nobody's perfect, but perfect isn't close to what this is…» Столас знает текст слишком хорошо и слишком давно, и хоть слова режут каждый раз как в первый, сейчас он не прислушивается – всё равно не получилось бы. не получится, пока Блиц будет вот так прижимать его к себе, прижимать, как будто всё это правда что-то значит, не является неуместным ответвлением от сюжета в их стабильной фабуле. медленный темп не мешает всему в голове кружиться со скоростью вращения звёзд от тепла всегда желанного… тела, конечно же, просто тела. это всё и правда вовсе не идеально. «fall back, this ship is sinking, bow down, there's no trying to save it.» лучше закрыть глаза – так он не будет видеть подозрительный взгляд Блица. а у Блица есть свои беспокойства, ведь музыка навязчиво лезет в уши и дальше – в мысли. он пытается сбросить со счетов возможную серьёзность происходящего, ничего здесь не может быть серьёзно, кроме условий сделки, но остраняться получается хуже, чем когда-либо. он уже тянется приобнять Столаса чуть крепче, чем нужно для танца, но в миг все эмоции оседают на дно. как всегда. и заводятся со следующих же строк. «he's done a lot of bad things with other lovers, twisted the covers on the bed.» теперь уже в нём беснуются – иронично – гнев и досада. Столас не такой идиот, чтобы включать это именно при нём, тем более на танец, тем более, что он что-то да знает о бывших Блица, тем более… хотя блять, да что он вообще может думать о том, кто всегда был просто удобной игрушкой? сантименты – прихоть, песня – прихоть, танец – прихоть. чувства, его чувства – тоже всего лишь прихоть принца. вопреки всему, что внутри, ноги вышагивают ровно. бес ведёт танец исправно, но уже не знает, чего ему хочется более – от злости подставить подножку или от некоего протеста дотянуться до губ этого ублюдка голубых кровей своими. Столас спасает их обоих от неминуемого столкновения со стеной. «they're just kisses, kisses they're just kisses…» «вот же сука», – думает Блиц. не иначе, простое над ним издевательство. что ж, хорошо, он будет продолжать вести себя так, будто всё в порядке. он, блять, действительно будет в порядке и, если надо, сыграет в эту любовь. Столас млеет, когда на последней припевной строчке Блиц кружит его вокруг себя. ему кажется, кружит мягко, с тайно желанной принцем нежностью – только рядом с этим существом он отдаётся искренним порывом, легко падая на руки. как и всегда. «messed up, nobody's perfect, but when's it not worth it anymore?» на пару мгновений Столас приоткрывает глаза. Блиц почти сразу замечает это и стирает с лица всякую вдумчивость, хочет показать, что плывёт по течению и его не заботит вся эта музыкальная драма. расслабленная улыбка выпадает из чужого клюва на те же пару мгновений, но Столас сразу же решает вернуться в мир мечтаний – ведь за этим последуют слова, на которых он точно ничего не хочет видеть. «she's at home doing the dishes cleaning up her own secrets of forbidden love.» честно – Блицу и самому на руку то, что принц предпочёл не смотреть на него. конечно, вовсе не из-за того, что он боялся своим видом признаться в той растерянности, которую повлекло это «forbidden love» – нет, всего лишь из-за того, что не хотел открыто покупаться на ваниль в глазах сугубо делового партнёра. но всё это начинает откровенно заёбывать, и не важно, что прошло от силы две минуты с самого начала этого цирка. «she's done a lot of thinking 'bout someone that's not him, twisted the covers on their bed.» танец становится раслаженным, потому что Столас понимает, насколько неумело выдрал слово «not» из строки на записи. а Блиц просто понимает – просто признать не хочет. не может. совсем. но когти уже скользят ниже по его спине, а чужое лицо, с этими безумно раздражающе печальными глазами оказывается прямо напротив собственного. он опускает руки, обескураженный и одновременно готовый ко всему, кроме правды. но правда молчит и не двигается, когда он почти с теплом соприкасается со Столасом губами. не молчит лишь вокал. «they're just kisses, kisses they're just kisses…» тепло переходит в жар болезненно быстро, поцелуй становится смелее и глубже – Столас чувствует, как его пронизывает страсть. «…but it always ends so vicious.» казалось бы, как может порочность прочувстовать рождённый в аду, среди порока любого сорта? но Блиц ощущает, что его затягивает в грех куда больший, чем всё им испытанное. на жалкий миг он отдаётся ощущению падения – а в следующий балансирует на выдуманном канате, бесполезно и отчаянно. отчаянно делая поцелуй всё грубее, он плюёт на песню, насколько это возможно, и валит Столаса на кровать – одобрительное мычание аккомпанирует его эмоциям. «they all start as just wishes.» принц всегда даёт без помех расстёгивать и снимать его одежду, но больше любит смотреть на то, как Блиц раздевается сам – сейчас он даже снял верх полностью. не контролируя своё смущение, – такое же неуместное, как весь танец, – Столас чувствует, что то ли сдал себя с потрохами, то ли во что бы ни стало хочет сдать окончательно. – «so baby, fall apart with me…» – вылетает будто само собой. Блиц смотрит на него, раскинувшегося на постели, открытого, мучительно распадающегося и нуждающегося и впервые за многие встречи не хочет быть с ним жесток. но проблема в том, что он не верить, что здесь учитывается какое-то его желание, кроме желания трахаться. распад – цена недопонимания. возможно, распадаться вдвоём правда чуть легче. возможно, эта встреча чем-то всё-таки выделяется. даже если не меняет сюжет. даже если сюжет изменить нельзя. «fall apart with me…»