Сталкер

Чувство беспокойства окутывало его каждый раз при прогулке. Настырные, беспокойные мысли о том, что за ним кто-то наблюдает так и лезли в голову. Кокичи всегда терпеливо выслушивает тираду его опасений, а затем просто пожимает плечами и говорил, что он себе все надумывает. После такого акта безразличия к себе, Нагито чувствовал себя и вовсе беззащитным. Злость на равнодушие его парня давила тяжким грузом в сердце. Нагито бесился с того, что Кокичи безвылазно сидит дома, и никогда не провожает его куда либо. Каждый вечер чувство тревоги и боязни за свою жизнь поднималось комом в горле. Фантомное присутствие кого-то за спиной сводило его с ума день за днем, но он продолжал верить в то, что кто-то его преследует и это не давало ему покоя. Идя по тропинке он всегда множество раз оглядывался, в надежде увидеть хоть чей-то силуэт. К сожалению, все попытки были тщетны. Порой ему и правда казалось, что у него проблемы с головой, но это так не хотелось признавать. Масла в огонь добавлял Кокичи, который ни разу не воспринял беспокойства своего парня всерьёз. Кокичи важно лишь было чтобы Нагито возвращался домой, и не неважно как. Это очень огорчало. Вновь мягкий свет фонарей освещал ему путь до дома. Вновь кто-то шёл по его пятам. В эти тонкие моменты паники, которые даже Нагито не мог подавить, он чувствовал себя беззащитной жертвой. Каждый шорох, дуновение ветра заставляла его судорожно оборачиваться по сторонам. В очередной раз он обернулся и мельком увидел кого-то за лавочкой, там было отличное место для наблюдения в ночное время, перегоревший фонарь создавал для этого все условия. Вот он, шанс подтвердить свои сомнения. Нагито быстро рванул с места к лавочке, по пути чуть ли не падая на землю. Всё, что он заметил это только то, что его преследователь был низким. Он не сумел догнать его, конечно ведь его физическая подготовка была ужасной. На душе заметно легчало, теперь он точно знал, что не сумасшедший. Но теперь зарождался ужасающий страх. А что если с ним что-то случится? Что если его похитят? Размышление об этом вгоняло в истерию. Тихий скрип двери, Кокичи лениво обернулся к нему, снова его взгляд метается по комнате, смотря куда угодно, но не на Нагито. А Нагито с огнем в глазах снова говорил, что его преследует какой-то незнакомец. Кокичи кажется ни одно его слово не воспринимал всерьёз, периодически кивая и говоря: «да», «ага»; Кокичи ласково улыбался, говоря Нагито, что все нормально и он все выдумывает. Если бы. Он же видел его, своего преследователя и знал, что все это время был прав. Ночные прогулки у дома практически прекратились, теперь им руководил лишь страх. Так грустно было отказывать себе в желанном из-за какого-то больного кретина, он уже думал обращаться в полицию. Дома сидеть было невыносимо, хотелось вновь вдохнуть вечернего воздуха, да и питаться одной доставкой еды надоело. Нагито считал, что его преследователь потерял к нему интерес, ведь объект его слежки давно не был на виду. Путь до магазина был без происшествий, он даже чувствовал себя почти безопасно. Наконец-то он вернётся к нормальной жизни, без переживаний и тревог. Было незаметно как то мерзкое чувство снова нарастало в нем. Он затылком чувствовал чей-то прожигающий на себе. Дрожь молнией пробежала по позвоночнику от ужасных мыслей. От всего этого беспокойства он и не заметил приближающиеся шаги сзади. Резкая боль охватила его в зоне затылка, в глазах забегали звёздочки, колени подкосились и он рухнул на землю как тряпичная кукла. Как он мог допустить это? Все это время он был уверен, что относился к этому крайне щепетильно, где он просчитался? В последние минуты пребывания в сознании было ощутимо как его бережно несли на руках, как трофей, а затем он оказался на заднем сиденье машины. Перед глазами все ещё было темно, но Нагито не мог не заметить смены своего окружения, кажется он лежал на мягкой кровати. И он не был связан. Видимо похититель был настолько беспечным или же уверенным в собственной силе. Он аккуратно приподнялся, слегка жмурясь от боли. Комната была небольшой и плохо освещенной, на прикроватной тумбочке в лунном свете поблескивали наручники. Видимо они должны в ближайшем будущем сковывать его запястья. Рядом ничего примечательного больше не обнаружилось, и удерживать себя в полу лежачем положении становилось труднее, он лёг на кровать, входя в раздумья. В этой ситуации лучше всего было притвориться спящим, а то реакция похитителя на то, что он сидит на краю кровати была неизвестной. Он постарался принять исходное положение, словно он и не двигался, закрыл глаза и стал ожидать. Было неизвестно сколько прошло времени с момента как он сюда попал, кажется уже была глубокая ночь, Кокичи наверное волнуется за него. Он так пролежал наверное вечность пока не услышал противный скрежет дверного замка. Он был заперт на ключ, как мило. И вот, кто-то вошёл в комнату. И Нагито боится, его сердце так громко бьется о клетку ребер, что он думает, что оно вот-вот разорвется. Это было слишком, словно самый ужасный кошмар, воплотившийся в жизнь. Хотя все так и было, если не хуже. Теперь внутри он понимает панику, ужасную и изнуряющую. Он чувствовал чужое присутствие у кровати, так близко. На щеке ощутился холод от внезапного прикосновения, так мерзко. Его палец перемещается на нижнюю губу Нагито, оглаживая ее очертания. Чужое дыхание противно опаляло его ухо: — Боже, я ужасен, но ты такой очаровательный. Я ничего не могу с собой поделать, Нагито, я просто хочу тебя испортить, — он шепчет, как будто это какой-то секрет. Переживание за свою безопасность лишь возросло. Нагито чувствует, как адреналин гулко бьётся в его венах, чувствует, как он питает быстрое биение его сердца, нарастающий ужас. Ему необходимо было предпринять какие-то меры, чтобы прекратить все это. Он медленно открыл глаза, его рот открывается в беззвучном крике. Лицо скелета с голубым огнём в глазах было в паре дюймов от его собственного. Нагито рефлекторно скинул его с себя, в панике направляя руку к прикроватной тумбочке, судорожно пытаясь нащупать на ней наручники. Трясущимися пальцами он расстегивает их, а затем быстро приковывает запястья скелета к кровати. Нужно было прийти и отдышаться в себя и задать этому негодяю пару вопросов. — Зачем? — в нем кипела злость, весь этот месяц он страдал из-за какого-то озабоченного идиота. — Как ты проснулся? — кажется скелет был в недоумении — Я же вколол тебе большую дозу Нагито нахмурился, это было неслыханная наглость, он не хотел оставить этот поступок ненаказанным. — Пару лет назад я сидел на героине — он сделал паузу смотря на дверь, с неё виднелся длинный коридор — неудивительно, что твой «яд» на меня не подействовал. Ему была безразлична реакция скелета, он направился вглубь незнакомого дома. Выбор следующих действий был невелик, подходящих предметов под орудия пыток почти не было. Он захватил лишь скотч и ручную пилу. На его лице растянулась ехидная улыбка, он был в предвкушении. Он тихо вошёл в комнату, его взгляд метнулся к шуму. Этот глупый скелет хотел выбраться из наручников, как жалко. Пила тихо оказалась на полу, чтобы жертва ничего не заподозрила раньше времени. Скотч трудно поддавался, в темноте было довольно трудно подцепить край ногтем. Через мгновение в комнате наконец-то раздался треск скотча, который был поспешно обмотан вокруг черепа скелета. Нагито мягко улыбнулся и посмотрел ему в глаза: — Веди себя тихо и все будет хорошо, — наглая ложь. С этим ублюдком ничего не будет хорошо. Ему просто хотелось дать ему ложную надежду, и смотреть как она постепенно угасает в его глазах. Скелет медленно кивнул. Нагито все так же мило улыбался, когда тянулся за кровать чтобы достать пилу, когда он поднёс её к коленям скелета. Первым делом следовало отпилить ноги, на всякий случай если он освободится, то все равно не сможет бежать. Начинать распил с середины бедренной кости было неразумно, это заняло бы слишком много времени. Нагито взял ближнюю ногу к себе и притянул, но перед тем как приступить его взгляд метнулся к глазам скелета, он был так напуган, что лишь сильнее забавляло Нагито. Пила медленно отпиливала голень, издавая противный скрежет. Он не был уверен в том насколько больно скелету, ведь казалось у него нигде не было нервных окончаний, значит боли тоже не должно быть. Он слышал еле доносящийся визг, мычание через скот от скелета, это радовало его душу, поэтому хотелось слышать больше страданий, приносящих ему уйму удовольствия. Отпиливать конечности было весело, но он не обладал неисчерпанной силой, руки устали держать пилу, пришлось нехотя передохнуть. За окном светлело, поэтому он решил снова оглядеться, в надежде обнаружить что-то новое в этой невзрачной комнате. На круглом столе лежала небольшая квадратная сумка. Он уже держит её в руках исследуя. Среди беспорядка он обнаружил удостоверение личности, и уйму своих фотографий, явно сделанных без его одобрения. В нем снова начинал кипеть гнев при одной мысли об этом скелете, которого как оказалось зовут Санс. Он обернулся через плечо смотря на него, такого жалкого, без голени, в пыли собственных костей. Нагито посмеялся про себя, аккуратно кладя сумку обратно на стол. Плюхнувшись на кровать, он взял пилу в руки, с намерением отпилить второй голень. Санс снова пытался отдернуться от рук Нагито, что-то мычал, даже было слышно его жалкие всхлипы. Эти попытки надавить на жалость в большей степени были бесполезны, они просто давали Нагито стимул продолжать распиливать его кости на части. Он и не заметил как лишил скелета ног, теперь он не сбежит от расплаты, даже если очень захочет. В комнате было уже совсем светло. Неужели он так долго справлялся с пилой? Впрочем, неважно. Хоть его первоначальная цель ещё не была достигнута, часть желаний была удовлетворена. Сократив расстояние меж ними, Нагито игриво посмотрел на Санса. Покладисто положив руки ему на грудь, в этом жесть поначалу не было ничего плохого, что скелет расслабился на мгновение, наслаждаясь спокойствием, пока не ощутил некое давление на грудине. Все так же, не прерывая зрительный контакт Нагито давил ему на ребра слово пресс. Его улыбка теперь выглядела зловеще пугающей в слезящихся глазах Санса. Слезы катились по его костлявым скулам, разогревая интерес другого парня причинять ещё больше боли. Нагито прилагал как можно больше усилий чтобы наконец-то услышать заветный треск ребер, он и не заметил, что теперь с глаз скелета пропал огонь, он как-то подозрительно обмяк. Санс испустил дух. — Так быстро? — Нагито разочарованно вздохнул, посмотрел какое-то время на труп и отстранился. Наручники были расстегнуты с костлявых запястий, неспешно протерты от нежеланных отпечатков, он обдумывал как бы ему поступить с костями. Он распилил их на части, чтобы они не занимали так много места в мусорном ведре. Кровать уже опустела и была избавлена от костяной пыли, и снова пригодна к использованию. Нагито с уставшим стоном рухнул на мягкую постель и вытянулся ища более удобного положения для отдыха. На мгновение ему захотелось прикрыть глаза, чтобы подремать. Желание уснуть так и манило после бессонной ночи. Но планы были обрушены из-за шума доносящегося от входной двери. Неужели Санс проживал в этой конуре не один? Нагито судорожно сглотнул, слыша наблюдающиеся шаги. Будет прискорбно если его застигнут врасплох сейчас. Вопреки всех его опасений в дверном проёме стоял гневный Кокичи, скрестивши руки на своей узкой груди. — Кокичи, милый, ты не представляешь, что со мной произошло! — он был рад увидеть любимого после всего этого. Нагито уже открыл рот, чтобы сказать ещё что-то, но Кокичи его перебил. — Я так за тебя переживал, а ты по мужикам шлялся? — он сказал это склонивши голову на бок. Его тон был пропитан яростью. Нагито в недоумении вскинул брови и вопросительно посмотрел на приближающегося к нему любимого. Перед ним стоял злой Кокичи. Мелкие ладони легли на его плечи, оказывая лёгкое давление, он послушно лег спиной на матрас. Кокичи сел на бедра Нагито, склонившись к нему ближе. — Никто другой не сможет сделать это с тобой, ясно? Только я... — в его глазах была какая-то дымка, что-то странное. — Ах, Кокичи, ты о чем сейчас? — Нагито искренне не понимал о чем говорит его парень. — Не смей мне врать. — он уже срывался на повышенный тон. Оскорбленный ложью своего любимого. Он должен был заткнуть его и найти этому порочному рту лучшее применение. Он склонил голову к лицу любимого прежде чем схватить каждое из его запястий, чтобы крепко прижать их к матрасу по обе стороны от его головы. Пульс Нагито отчаянно трепещет под кончиками тонких пальцев Кокичи, нитевидный и тревожный. — А… Кокичи? Что ты делаешь? Может просто поедем домой, я так устал, — он продолжал делать жалкие попытки задобрить своего парня. — Знаешь, я мог бы просто... заткнуть тебя, — он закрыл глаза и хихикнул — да... теперь, когда я об этом думаю... — он отпустил его запястья и злобно улыбнулся. Он медленно продвигался вперед по телу Нагито, пока не оказался у него на груди, стараясь не перекладывать на него слишком много своего веса, но достаточно, чтобы Нагито был полностью вжат в матрас. Его колени упирались по обе стороны от головы Нагито, а его член тяжело нависал над лицом парня, зрелище настолько хорошее, что Кокичи почти не хотел нарушать его движением. Он наклонился вперед и направил головку своего истекающего члена в рот Нагито, мягкие губы раздвинулись почти без сопротивления. Кокичи потянулся ладонью к затылку своего парня и схватил его за волосы, заставив Нагито застонать вокруг своего члена. — Боже, какая ты шлюха, — После недолгого раздумья он сменил хватку так, чтобы обе руки оказались по обе стороны от головы Нагито, крепко просунув пальцы в его волосы и удерживая его неподвижно. Кокичи медленно потянул голову Нагито, вниз по длине своего члена, пока он не начал давиться в попытке заглотить его полностью. Жар горла ощущался лучше чем он мог себе представить. На его лице появилась ухмылка, когда он увидел, как слезы красиво блестят в глазах Нагито. Он небрежно оттянул голову Нагито назад, отпуская его, слыша как закашлялся, слюни стекали по его подбородку. Он почувствовал головокружение от возбуждения при виде этого и снова притянул его голову до самого основания , Нагито издал звук удивления. Кокичи подумал, что если он возбудится еще больше, то умрет от недостатка крови в мозге. Он задал грубый, быстрый темп, он едва двигал бедрами в его рот, вместо этого он использовал голову Нагито. Даже когда слезы катились по его щекам, Нагито скулил и стонал, он наслаждался этим. Кокичи почти лег на него, трахая его в горло без единой паузы. Звуки того, как Нагито давится и задыхается, отчаянно нуждаясь в воздухе, послали горячие волны возбуждения в член Кокичи, и когда он почувствовал, что достиг своего предела, то вошел так глубоко, как только мог, в узкое горло Нагито, его бедра прижались к опухшим губам. Он громко застонал и подтолкнул бедра, чувствуя, как Нагито сопротивляется под ним, не в силах оттолкнуть, но отчаянно пытаясь не захлебнуться вязкой спермой Кокичи. Закончив, он поднялся и отсел дальше, на его бедра, чтобы полюбоваться на свое творение, на раскрасневшегося и заплаканного Нагито, который старался откашлять душащую его сперму и восстановить дыхание. Кокичи слез с Нагито, ему было мало. — Ложись на живот.— Нагито послушно повиновался приказу и перевернулся. — Кокичи, а как ты меня нашёл? — Я переживал за тебя, поэтому зашёл в гости к Трампу, его там не было, но меня любезно встретил его муж Байден, — он говорил медленно, пока задирал кофту Нагито, предоставляя себе доступ к его штанам, которые вместе с нижним бельём стянул до колен — Я рассказал ему о том, что ты пропал и про того человека который тебя преследовал. Ему не составило труда позвонить Трампу чтобы он со всем разобрался. Нагито поджал руки к груди, выглядя немного смущенным с этой ситуации. И тихо вскрикнул, ощутив палец Кокичи в своей заднице. Его дыхание участилось, когда он ощутил там быстрое движение. Со вторым пальцем он прогнулся в пояснице, ожидая продолжения. Руки Кокичи змеились к его бедрам, мгновение спустя он одним толчком вонзил всю свою длину, крик Нагито пронзительно разнесся по всей комнате, отскакивая от стен. Слова только пузырились в его горле в виде коротких криков и лепетаний, боль и удовольствие затуманивали его мозг, а слезы свободно текли из его глаз, слишком поглощенный чувством того, что он полон мясистого члена Кокичи. У Нагито никогда не было ничего такого большого как это, у него никогда никого не было внутри. Это похоже на пытку, нарастающее давление, беспощадный жар. Он выгибает спину, широко распахивает глаза, впивается руками в простыни. — Тебе нравится это, похотливая сука? — Кокичи еле мог связать слова через череду стонов удовольствия, Он даже не может скрыть очередной стон, который снова вырывается него. Не может удержать свои бедра от новых движений, пытаясь протолкнуть член еще глубже в Нагито Пытаясь достичь удовольствия, которое нарастало все сильнее. Знакомое ощущение нарастания жара начинало подниматься из глубины его живота, все больше и больше, когда Кокичи безжалостно сделал Нагито своим во всех смыслах. Теперь он трахает его так безжалостно, что весь матрас скользит по каркасу чужой кровати, изголовье раз за разом врезается прямо в стену. Это наверняка оставит отпечаток на уже изношенной краске серых стен. Кокичи трясет, такое ощущение, что его кровь скоро вскипит, разум переполнен чувством животной похоти. Нагито вжимается лицом в подушку, задыхаясь, когда его волосы рассыпаются. Пряди прилипают к его липкому лицу, но он не может их смахнуть, он ощущает как каждый толчок грозит столкнуть его с матраса. Кокичи довольно улыбается, чувствуя, что снова его член извергает горячее густое семя, заполняя Нагито до краёв. Он резко выходит с него с хлюпающим звуком, весь уставший и смущенный. В попытках отдышаться он приказывает Нагито перевернулся на спину, а его послушный парень выполняет все его прихоти. Глаза Нагито были растерянными, и смотрели прямо на Кокичи, держащего в руках подушку. — Сейчас ты выглядишь более сексуально чем когда-либо — его тон был необычайно мягким и ласковым, на последок он погладил того по щеке, чтобы потом накрыть его лицо подушкой. Нагито старался вырваться из под подушки, цеплялся пальцами за запястья Кокичи, царапая чтобы оттянуть их за себя. Легкие жгли от нехватки кислорода, силы на борьбу заканчивались, в конце концов он испустил дух. Кокичи недоверчиво поднял подушку, чтобы удостовериться в кончине любимого. — Теперь, когда ты мертвый, ты больше никогда не уйдёшь от меня — на его лице сияла радостная улыбка.