Месть подается холодной

Солнце, пробиваясь сквозь окна ресторана, мягко освещает стол, за которым сидит Джин. Он смотрит на меню, однако мыслями далек от кулинарных изысков местного повара. Хорошо скрываемое волнение тугими лианами окутывает давно разбитое сердце, которое он так долго собирал заново: встречи с бывшим мужем всегда были источником эмоций, которые он пытается не вспоминать, но которые никак не может стереть из памяти. Сегодня все наконец-то должно закончиться. Ресторан Чонгук выбрал тот же, что и всегда: уютный, украшенный яркими цветами, и, кажется, каждый элемент интерьера напоминает о том времени, когда они были вместе. Джин вспоминает, как они обедали здесь, смеялись над шутками друг друга, делились планами на будущее. Теперь же их будущее, да и прошлое уже много лет как совершенно разные. Чонгук добивается карьерных высот, Джин же… Джин ждет свершения справедливости и готовится отплатить за то, что произошло на этом же самом месте много лет назад. Он не знает, зачем Чонгук каждый раз зовет его именно сюда, но за столько лет успел найти собственный смысл. Он сидит лицом ко входу, поэтому когда двери распахиваются, Чонгука видит сразу. Шаги альфы как всегда уверенны, но в темных глазах читается отчетливое напряжение, которое щенок так и не научился прятать. Джин отлично знает его причины. Пока альфа идет к нему, он играет в любимую игру — ищет изменения в том, кого встретил совсем юнцом: новые морщинки, следы косметических вмешательств, даже остатки помады на белом воротнике. Иногда Тэхен передает ему своеобразные приветы. Молодые омеги любят такие игры, а Джин… Джин любит своих птенчиков, старательно взращенных специально для Чонгука. — Привет, Джин, — говорит альфа, слегка улыбнувшись. И задает неизменный вопрос, ответ на который его на самом деле не волнует. — Как ты? — сухие губы касаются его щеки, а широкая ладонь ложится на бедро. Так неприлично для бывших супругов, но так нормально для их отношений. Он готов поставить свои новые туфли на то, что обед завершится как обычно. Джин кивает в ответ на альфью улыбку, хотя внутри царит смятенная буря. Киска поджимается, а наружу вырывается тихий вздох. Джину жаль, что этот раз — последний. Кажется, за столько лет он привык к ежемесячным встречам и такому же ежемесячному сексу после них. Четырнадцать лет после развода и четыре новые жены. О количестве любовниц он даже задумываться не хочет. В любом случае… Вряд ли после грядущего развода Чонгук решится надеть кольцо хоть на один омежий палец. Разве что на тот, что будет сильно богаче. Перекинувшись несколькими стандартными фразами о жизни и работе, они делают свой выбор из меню. Джин берет салат с козьим сыром и грушей, Чонгук — пасту с морепродуктами. Простые блюда, которые не требуют лишних комментариев, как будто каждый из них боится сказать что-то лишнее. Для Джина это опасно тем, что Чонгук может передумать. Для Чонгука… собственно, тем же. Сегодня они встретились с одной и той же целью, но только один из них знает, какими будут настоящие последствия. И все же… Все же неловко далеко не Джину, хотя именно он собрался нанести удар и разрушить то, что Чонгук так старательно выстраивал годами. Не только между ними. За столом повисает тишина, и Джин, словно преодолевая некий барьер, решает нарушить ее, сразу беря курс на насущную тему: — Как дела с Тэхеном? Этот вопрос давно уже стал темой для сплетен среди их общих знакомых. Очередной грозящийся разрушиться брак. И вновь по одной и той же причине. Кобель так и не усмирил свой нрав, вот только не знает, что обе его сучки оказались тщательно подобраны и подготовлены специально для него. Чтобы наверняка. Джин наблюдает за Чонгуком, как он думает над ответом. С предыдущими пассиями Чонгук рвал легко. Но в этот раз… в темных глазах мелькает тень стресса, причина которого сидит прямо перед глупым альфой. Капкан вот-вот схлопнется и глупой крыске придется попрощаться со всем, что он нажил за последние годы. Всем, что возвел на руинах своего первого брака. Их брака. — Он съехал, — наконец произносит Чонгук. — Утром, — делая быстрый глоток воды, альфа с лихвой выдает свой страх. — Полагаю, документы на развод будут поданы в ближайшие дни. Возможно даже, часы. Хитрая сука будет действовать на опережение, но мы же не позволим ему нас обыграть, правда? — широкая ладонь ложится поверх его, а трогательно-оленьи глазки заглядывают прямо в душу. Джин чувствует облегчение, слыша, что все идет по плану. Тэхен выполняет все его указания, подталкивая Чонгука к безрассудному решению. Прямо в его загребущие ручки, нуждающиеся в парочке новых браслетиков. Хотя на состояние Чонгука Джин сможет увешаться ими с ног до головы. Идеально. — Мне жаль слышать это, — тихо говорит он, натягивая на губы печальную улыбку. — Впрочем, это жизнь, Чонгук. Я предупреждал, что не стоит спешить жениться на ком-то столь… — аккуратно достав ладонь, он щелкает пальчиками, якобы подбирая слова. — Импульсивном. Тэхен молод и глуп, но ему хватило ума собрать доказательства твоей измены, — небрежно пожимая плечами, Джин отправляет кусок сыра в рот, тщательно прожевывая и наслаждаясь разыгранным им представлением. Ах, мечты сбываются. Чонгук кивает, словно соглашается с его мыслями. Они оба не так просты, как могут казаться. Напряжение сменяется налетом легкой меланхолии. Они продолжают разговор о жизни, делах и общих знакомых. Старые истории, затянувшиеся воспоминания, все это всплывает, как корни из старого дерева. — Помнишь, как ты впервые привел меня сюда? — Джин натягивает на губы легкую улыбку, все-таки решая получить ответ на давно терзающий его вопрос. — Да, это был день рождения отца, — отвечает Чонгук, и их глаза встречаются на мгновение, полные нежности, которую прошедшие годы стерли почти подчистую. Почти. — Меня, как и ожидалось, не пригласили. Но знаешь… — альфа задумчиво смотрит сквозь Джина. — Я понимал, что это его последний день рождения. И праздновал именно это. — Ты сделал мне предложение здесь, — Джин подбирается к решающему вопросу плавно, с осторожностью отслеживая состояние альфы. — И здесь же мы подписали бумаги о разводе. — Я много лет считаю это место нашим. И никогда не водил сюда никого кроме тебя, ты же понимаешь? — альфа вновь тянется к его ладони, переплетая их пальцы, как в далеком прошлом. Когда он был студентом, а Джин страдал депрессией от достижения тридцатилетнего возраста. Теперь Чонгуку тридцать три, а ему уже исполнилось сорок четыре. — Конечно, — он все так же ласков. — Но почему именно это место? Не странно встречаться с бывшим мужем там, где вы подписали документы на развод? — Потому что оно наше, — Чонгук отвечает просто, равнодушно пожимая плечами, и Джин понимает, что все эти годы гадал зря. Альфа вновь… Разочаровывает его своей простодушностью. Маленький дурак, так и не поумневший с годами. Поделом ему. — Иногда я думаю о том, что, если бы мы могли вернуть все назад… — начинает Чонгук, но тут же замолкает, видя твердый взгляд в ответ и легкий моток головы. Что бы это ни значило, о прошлом говорить Джин больше не намерен. Да и попытки альфа делает далеко не в первый раз. — Но мы не можем, — бескомпромиссность собственных слов ожидаемо радует. — Мы сделали свой выбор. Выбор на самом деле сделал Чонгук, когда изменил ему с первой подвернувшейся под руку шлюхой, Джин же… Джин просто намерен получить свое. Обед медленно подходит к концу, и с каждым мгновением Джин осознает, что достижение цели все ближе. Но не позволяет довольству отразиться на лице, когда Чонгук первым переходит к главной теме: — Ты свободен? Нас уже ждут в банке. Чем быстрее все сделаем, тем лучше. Не хочу, чтобы этой суке досталась даже одна вона. — Как скажешь, — отвечает Джин, вытирая с губ крошки, оставшиеся от обеда. Взмахом руки он дает официанту понять, что они закончили и пока альфа разбирается с чеком, быстро обновляет помаду на слизистой. В такой важный момент он хочет выглядеть дороже, чем все состояние Чонгука. Состояние, которое в ближайший час перейдет к нему. Глупый, глупый альфа. — Поехали? — рассчитавшись Чонгук подает ему руку, и Джин плавно поднимается, в последний раз окидывая ресторанчик взглядом. Он понимает, что это была их последняя встреча здесь. Что ж, скоро это поймет и альфа.

***

— Ах, Чонгук, — Джин смеется, вцепившись в лацканы на пиджаке, пока альфа оставляет россыпь поцелуев на его шее. Опьяненные дорогим вином и витающими в воздухе феромонами, они сшибают все углы на своем пути, пока пытаются добраться до спальни. — Такой нетерпеливый, — он довольно падает на постель, растекаясь по атласным простыням цвета бордо. Джин всегда любил роскошь. — Знаешь… — альфа дышит сбито, спешно стягивая с себя ботинки и расстегивая пуговицы дорогого пиджака. Джин помнит те времена, когда мальчишке приходилось носить реплики, бегая по первым встречам, теперь же… Да, армани ему явно к лицу. Как и возраст. Чонгук сильно возмужал за эти четырнадцать лет. Из подростка превратился в настоящего мужчину. Крепкого. Статного. Запах виски стал отдавать многовековым дубом, а теперь в нем еще и отчетливо проступают деньги. Чонгук живет дорого, и образ жизни давно отпечатался на подкорках феромона. — Ты до сих остаешься самым сексуальным омегой в моей жизни. Джин пахнет хитростью. Сладко. Порой даже приторно. Но не менее дорого, чем Чонгук. Юнги говорит, что дороже. Джин ему верит. Юнги никогда не врет. В отличие от щенка. Если бы он мог, взял бы этого альфу себе, но все, что давний друг смог ему дать — крепкий член, делающий течки намного приятнее, а выходные — слаще. Но это лишь малая часть. Хороший член — это важно, но цель намного важнее. И именно Юнги смог дать ее Джину. — Не льсти мне, малыш, — Джин призывно раздвигает ноги, кладя пальчики на скрытую шелковыми трусиками киску. — Твои омеги намного моложе и красивее меня. — Пустышки, — небрежно бросает Чонгук, избавляясь от боксеров и нетерпеливо накрывает его тело своим. Джин смеется, но тут же срывается на тягучий стон, когда в его промежность упирается крепкое колено. Грубо. Но приятно. Чонгуку все еще не хватает терпения в сексе, но напор с лихвой его окупает. А медленных, по-настоящему умелых ласк ему вполне хватает и от Юнги. Взрослый альфа отлично знает, как обращаться с такими же взрослыми омегами. Жаль только… он громко цокает, когда настойчивые губы впиваются в ключицы и с сожалением думает о том, что Юнги скоро перестанет быть свободным. Пусть альфа ничего не говорил, но он видит, какие взгляды тот кидает на Чимина. И как учтив с ним. Сверх меры, что не может не натолкнуть на определенные мысли. — Чонгуки, нежнее, — Джин скребет ноготками по оголенной спине, когда альфа прикусывает темный сосок и хрипло стонет, сильнее раздвигая ноги, стоит татуированной ладони скользнуть к его киске. — Вот так, милый, хорошо, — он ободряюще хлопает по крепким плечам, прикусывая пухлую губу и призывно выгибаясь, когда гибкие пальцы так хорошо давят на промежность через успевшую надоесть ткань. — сними трусики, малыш, и займись моей киской как следует, — давя на темную макушку, Джин ясно дает понять чего хочет и звонко смеется, когда уши ласкает недовольный рык. — Я и сам знаю, что мне делать, омега, — Чонгук недовольно пыхтит, но все же сползает куда нужно и резво тянет резинку трусиков, спуская их по литым бедрам. — Хватит относиться ко мне, как к неумелому щенку. — Кто же ты, если не щен-н-ах! — Джин громко вскрикивает, когда его переворачивают на живот и давят на лопатки, заставляя оттопырить пухлую попку и ничем не прикрытую киску. — Чонгук! — Молчи, омега, — комната наполняется резким звуком шлепка, за которым следует череда хныков. — Молчи и принимай то, что альфа дает. — Ах, альфа-а! — Джину не сложно разразиться надрывными стонами и активно завертеть задницей, когда на его счетах все, что Чонгук заработал за все эти годы. Не только деньги, но и имущество. Все, что сейчас принадлежит Чонгуку — это то, что спешно снятое валяется на полу, остальное же… О, даже свадебную подпись Джин не ставил так радостно, как эту, получая дарственную на все, что альфа имеет. Глупый щенок! — Ах-ах! — он довольно стонет, сильнее выгибаясь под градом шлепков и громко скулит, чувствуя гибкий язык на промежности. Чонгук лижет умело. Не так, как четырнадцать лет назад, когда Джину пришлось учить понравившегося альфу угождать омеге. Он был у него первым. Все, что Чонгук знает об ублажении — получил от него. Джин до сих пор помнит, как это было, будто вчера. Тренажерный зал, освещенный холодным зимним солнцем, встающим на востоке и молодой дерзкий альфа, только что окончивший школу и занимающий все соседние тренажеры, пытаясь неумело флиртовать. Джин тогда фыркал и спускал на щенка всю злость на собственный возраст. Ярость от первых морщин. Гнев от седых волосков. Теряющая тургор кожа, теряющий здоровье организм. Мчащиеся годы и полная неудовлетворенность жизнью. Но уже через неделю он стонал на крепком молодом члене, через месяц делал первые инъекции ботокса, через год стоял у свадебного алтаря и начинал новую жизнь. Через два подписывал документы на развод и впервые встретился с зарождающимся алкоголизмом. Через три… о, именно тогда и началась настоящая жизнь. Когда крепко насаженный на умелый член Юнги он слушал план взрослого альфы и заполошно кивал, узрев не только свет в конце тоннеля, но и яркие звезды в момент сокрушительного оргазма. Чонгук так никогда не умел. И все еще не научился. — Нравится тебе?! — альфа громко шлепает, вгрызаясь в его промежность, пока Джин активно подмахивает бедрами. Ему немного грустно от того, что это их последний раз, потому он наслаждается им сполна. Потом уже будет некогда. Чартерный рейс в полночь, долгий перелет и новая жизнь, в которой не будет Чонгука. Месть будет свершена, а его будущее полностью обеспечено. И Джин найдет себе столько членов, сколько захочет. — Ах-ах, да! Да, альфа, нравится-нравится, — он согласно кивает, проминая пальцами прохладные простыни, которые вскоре надеется залить собственной смазкой. — А альфе нравится? — Джин пытается привстать на локтях, оглянуться назад, но вместо этого громко ойкает, когда мужские пальцы касаются его клитора и протяжно стонет, получая столь любимое им удовольствие. Чонгук вылизывает тщательно, выслуживается, благодаря за верность, которой у него никогда не было. Думая, что переписав все на Джина и оставив Тэхена с носом при разделе имущества, он даже мысли не допускает о том, что только что стал единственным, кто остался без ничего. Полное обнуление. Прямо как в сердце Джина четырнадцать лет назад. — Ах, альфа! — Полностью выгибая поясницу, Джин довольно урчит, млея от приятной ласки. Его сладкая киска медленно распухает, становится большой и сочной. Готовится принять член, пачкая бедра вязкой смазкой, пока все еще молодой язык старательно лижет, то и дело толкаясь внутрь или щелкая по клитору. Ничего сверхъестественного, но достаточно приятно, чтобы сладко растечься по простыням. — Так хорошо ублажаешь, альфа, — Джин улыбается в пустоту, притираясь щечкой к простыням и полностью отдавая контроль в уже вполне умелые руки. — Позаботься обо мне хорошо. — Ты, блять, перестанешь сомневаться в моих способностях или нет?! — Чонгук рычит, с легкой болью давя на клитор и подушечкой большого пальца нажимая на звездочку второй дырочки. — Или омега напрашивается, чтобы его взяли сюда? — Омега готов предоставить альфе любую из своих дырочек, — Джин тихо смеется, вертя попкой. — конечно, если альфа как следует их подготовит. — Обойдемся киской, — тут же хмыкает Чонгук, поднимаясь и шлепая членом по пухлым половым губкам. — Попку оставим на следующий раз. Отпразднуем мой развод. Джин лишь смеется, когда член одним плавным толчком входит внутрь и довольно рокочет, подмахивая на небрежные движения чужого таза. Что-то ему подсказывает, что развод Чонгуку будет праздновать не на что. Да и не с кем. Он заливается надсадными стонами, активно вертя попкой и самостоятельно выгибаясь так, чтобы угол проникновения был самым приятным. Член входит плавно, как по маслу, наполняя гостеприимную киску раз за разом и в очередной раз готовясь накормить ее кремом, который так и не даст свои плоды. Джин рад, что избавился от плода, зревшего в его теле в момент измены альфы. И еще больше рад, что в каждую из течек Юнги был осторожен. Но теперь… Теперь он планирует обзавестись собственным щеночком в своей новой жизни. Реализоваться как папа и поставить последнюю галочку в списке дел. Найти хорошего альфу он давно отчаялся. Их нет. А такие как Юнги… Что ж, Джин пытался. Но тот, видимо, предпочитает помоложе. Тех, что годятся в сыновья. Кобелина. Они трахаются долго. Джина вертят на постели как секс-куклу, раз за разом накачивают спермой, как дешевую шлюху. И метят так, что еще пару недель ему придется пользоваться плотным тоном. Он позволяет разошедшемуся альфе все. Ведь совсем скоро… Ах, Джину даже жаль, что он не увидит лицо Чонгука в момент, когда тот все поймет.

***

Джин аккуратно спускает оправу с глаз, внимательно следя за литым телом молодого инструктора по серфингу. Намджун, так его зовут, как всегда восхитителен. Вышагивая по белоснежному песку и активно жестикулируя, он объясняет очередной группе пенсионеров, как правильно стоять на досках. Джин бы предпочел, чтобы альфа показал, как правильно его нужно объезжать. Телефон звонит как всегда ожидаемо. Чонгук. Сто тридцать седьмой раз за эти сутки. Впечатляет. Джин не отвечает. Сначала он должен знать, что его птенчик благополучно приземлится, и лишь потом… Тихое жужжание под попкой отвлекает его от мыслей и на губах расплывается улыбка. Чимин бы писать не стал, насколько Джин знает, они с Юнги развлекаются где-то на Карибах, значит… [Tae95] Мамочка скучала? Я прилетел. [JinOneSize] Слетай по трапу, птенчик, Хосок уже ждет… И мамочка тоже:) Блокируя экран, он довольно выдыхает, откидываясь на спинку мягкого лежака, и берет второй телефон в руки, ожидая очередного звонка. Теперь Джин готов принять его. Оба птенчика в безопасности, деньги надежно хранятся на зарубежных счетах, недвижимое имущество выставлено на продажу, а большая часть акций отдана Юнги. Оставшихся Джину вполне хватит, чтобы безбедно существовать до конца своих дней и оставить будущему ребенку достойный капитал. И, кажется, отца он уже присмотрел. Глаза против его воли в очередной раз обласкивают статного альфу, а бедра сжимаются в напряжении, создавая пусть и приятное, но недостаточное давление на возбужденную киску. Одного взгляда на Намджуна хватает, чтобы он начал течь. Джин с довольным лицом распространяет вокруг феромоны, то и дело получая недовольные взгляды пенсионеров. Они морщат свои старые носы и отворачиваются так, будто он устроил стриптиз. Джину плевать. Он просто хочет заманить альфу в свою постель. Но стоит мысли четко очертиться в голове, как телефон вновь разрывается громкой трелью. — Алло, — он позволяет недовольству скользнуть в голос. Ему не хочется разговаривать с Чонгуком. Ему хочется этого альфу. Чтобы он покатал его на своих волнах и как следует позаботился о скучающем омеге. — Какого хуя, Джин?! — Чонгук орет, так что ему приходится отодвинуть смартфон от уха. — Какого хуя происходит?! — И тебе привет, дорогой, — он рассматривает яркую фуксию на ногтях и подумывает о том, что неплохо было бы записаться в салон на следующей неделе. — Что-то случилось? — Какого хрена ты продаешь мои квартиры и до сих пор не вернул деньги, блять? — альфа явно брызжет слюной, и Джину правда грустно, что он этого не видит. — Чонгуки, стоило быть разумнее и не дарить весь свой капитал бывшему мужу, которого ты предал, не находишь? — он со скучающим выражением на лице рассматривает маникюр, и то и дело косится на активно машущего руками альфу. — Я не подарил, а передал на сохранение! — альфа орет так, что Джин задумывается о походе к врачу после него. — Мы же друзья, что за хрень, Джин? — Мы никогда не были друзьями, — он ядовито ухмыляется, надеясь, что альфа чувствует его настроение. — Мы всего лишь бывшие, Чонгуки. И теперь твоя денежка — моя. Ну, знаешь… — он дует губки, наслаждаясь тяжелым дыханием по ту сторону линии. — Как компенсация за предательство. — Ты шутишь… — Чонгук хрипит и Джин отчетливо представляет, как татуированные пальцы пытаются ослабить галстук. — Это прикол такой, или что? Не самое лучшее время, Джин, ты же знаешь, каким тяжелым был развод. — Ох, золотце, боюсь, я слишком стар для таких глупых шуточек, — он заливисто смеется, стреляя глазками в повернувшего на него голову Намджуна. — Перестань нести херню, Джин! Где ты? Нам нужно встретиться. — Туда, где я, ты вряд ли доберешься, малыш. — Что за чушь? Не заставляй меня просить Юнги… — Ох, вряд ли ты до него дозвонишься, котик. Твой дядя как раз празднует приобретение твоих акций. — Ч-что? — чужой голос срывается, на что он лишь хохочет еще громче. — А что такое, котик? Тебе не сообщили. Ах ну да, ну да, совет директоров не посчитал нужным оповещать о внутренних перестройках посторонних. — Это моя компания, черт бы тебя побрал! Что ты несешь?! — Правду, дорогой. Возможно, умей ты это делать, все сложилось бы иначе. — Чт… — Прости, малыш, мне некогда, — Джин совершенно беспардонно перебивает очередной глупый вопрос. — Всегда мечтал освоить серфинг, знаешь ли. — Джин, не смей… Тонкий пальчик жмет на красную кнопочку быстрее, чем альфа успевает закончить фразу. Экран гаснет, а следом раздается звон стекла, когда дорогой мобильник падает в металлическую урну. Возможно, Джину было бы интереснее болтать с Чонгуком, не свети перед его лицом шесть кубиков пресса. Ну, а так… Часики тикают, месть свершена и ему пора вычеркнуть последний пункт из давно составленного списка. Он тянется за заранее подготовленным маслом, щедро выливает его на сиськи, совершенно случайно попадая на тонкую ткань и делая ее полупрозрачной. Бифлекс идеально облепляет стоящие сосочки, когда он изящно поднимается с лежака и уверенно идет в сторону Намджуна. — Извините, могу я записаться к вам на индивидуальные занятия? — Джин игриво кусает нижнюю губу и смущенно переступает ножками, когда мощная спина разворачивается и прищуренные глаза тут же сползают ниже уровня его лица. И кто сказал, что в сорок четыре жизнь заканчивается? Для него она определенно только начинается.