醉 | drunk; intoxication

      Дождливой ночью Лань Ванцзи находит укрытие в борделе.       Сначала он ждет — садится за столик в самом дальнем углу зала, подальше от других посетителей и женщин, сидящих у них на коленях. Он просит чай, улун, и погружается в молчание. Он мысленно прокручивает в голове события ночной охоты, которую только что завершил, зная, что позже ему придется подробно рассказать о ней шуфу. Он потягивает чай из своей чаши и избегает любопытных взглядов других людей в комнате. Он уверен, что выглядит неуместно в этом заведении — заклинатель из Гусу Лань, одетый в лучшие одежды своей семьи, но мнение окружающих его не волнует. Никогда и ничто не волновало.       Проходит час за часом. Трезвые мужчины впадают в пьяный разврат, а затем ухаживающие за ними женщины ведут их вверх по лестнице. Цикл омовений повторяется и продолжается до глубокой ночи. Некоторые женщины, проходя мимо его столика, посылают ему воздушный поцелуй. Лань Ванцзи делает вид, что ничего не замечает.       До девяти еще три часа, и Лань Ванцзи вынужден просить комнату. Он все еще находится далеко от Гусу, а этот бордель — единственное заведение в маленьком городке, где ему могут предложить ночлег. Лань Ванцзи придется продолжить свой путь завтра.       Наконец, он встает из-за стола и подходит к хозяйке борделя.       — Мне нужна комната, — говорит Лань Ванцзи. Он достает из рукава кошель, полный золотых монет, которыми обычно не пользуется, и вносит задаток.       — Конечно, господин, — мадам слишком счастлива, чтобы принимать других гостей. Не каждый день к ней приходит такой красивый молодой человек, как он, в качестве клиента, тем более уважаемый заклинатель из клана Гусу Лань. — Если позволите спросить, какой тип женщин вы предпочитаете…       — Никаких женщин, — очень вежливо отвечает Лань Ванцзи.       Мадам пребывает в благоговейном страхе. Она берет его деньги и кивает в ответ на слова Лань Ванцзи, даже когда он берет у нее ключ от комнаты и начинает подниматься по лестнице. Каким бы привлекательным ни был заклинатель, ни одна из женщин в заведении не осмеливается подойти к нему слишком близко — или нарушить невидимые границы, которые он сам вокруг себя воздвиг. Это кажется почти неуважением к мужчине, который выглядит так достойно.       И вот, когда Лань Ванцзи доходит до своей комнаты, расположенной дальше по коридору, и открывает дверь, он ожидает лишь отдыха и уединения на ночь.       Он, конечно, не ожидает компании, тем более мужчину, одетого в красный шелк, который поджидает его в комнате. Стоя на коленях на циновке прямо перед чайным столиком в центре комнаты. Когда открывается дверь, прищуренные глаза мужчины широко раскрываются.       Серебристые загадочные глаза смотрят прямо на него. Лань Ванцзи не может понять, невинный блеск в его глазах или озорной.       Лань Ванцзи останавливается в дверях, гадая, не ослышалась ли его мадам.       — Я же сказал, никаких женщин.       Возможно, она неправильно поняла его фразу и решила, что он другой наклонности? Такое было не в первый раз.       Он как раз собирался повернуться и спуститься вниз, чтобы попросить другую комнату, когда мужчина заговорил.       — Я что, по-вашему, похож на женщину? — смеется он, приоткрывая накрашенные губы, обнажая сверкающие белые зубы. Он наклоняет голову набок, и его длинные волосы рассыпаются по плечам. — Сяньшэн.       У Лань Ванцзи мурашки бегут по коже.       Что-то в его голосе такое приятное, такое притягательное, такое манящее. Лань Ванцзи оборачивается и бросает на мужчину еще один пристальный взгляд. Тот сидит неподвижно. Его улыбка мгновенно меняется с нежной на обольстительную, а с обольстительной — обратно на приветливую. Напротив него на циновке есть свободное место, которое ждет, когда его займет Лань Ванцзи. Если не Лань Ванцзи, то кто-нибудь другой; возможно, еще один клиент на вечер.       Вопреки здравому смыслу, Лань Ванцзи заходит внутрь и закрывает за собой дверь.       Мужчина сидит неподвижно и в идеальной позе. Он высоко поднимает запястье — изящно, будто его тренировали всю жизнь — когда наливает чай в чашу, готовя ее для своего гостя. Все, что он делает, похоже на продуманное представление. И Лань Ванцзи не хотелось бы этого признавать, но он наслаждается шоу.       — Я просто хочу отдохнуть, — говорит Лань Ванцзи, даже если все его действия до сих пор противоречили этому.       Мужчина ставит чайник на стол.       — Я могу это устроить, — говорит он с улыбкой. — Мне говорили, что со мной очень приятно находиться.       Лань Ванцзи не уверен, почему он все еще сопротивляется этому.       — Один.       — Без компании? — мужчина выдыхает в притворном ужасе. — Ох, такой молодой, мужественный мужчина, как вы… как печально!       Губы Лань Ванцзи кривятся. Он должен попросить этого человека уйти, но что-то держит его. Он не хочет этого делать. Он хочет получше рассмотреть незнакомца, сидящего перед ним. Это из-за его красоты? Нет, это смешно — Лань Ванцзи равнодушен к мирским удовольствиям и вряд ли ценит их превыше всего остального. Нет, в этом человеке есть что-то гораздо более притягательное, мужчина, который дождливой ночью пришел навестить его в борделе, в котором он никогда не ожидал оказаться.       Есть что-то особенное в том, как длинные ресницы мужчины приподнимаются и открывают его серебристые глаза, что еще больше подчеркивается темнотой, в которой он прячется. Лунный свет, падающий на него из окон наверху, играет на нефритовой заколке в его волосах. Материал дешевый и сделан он из некачественного нефрита. Это популярный аксессуар среди простых людей, особенно среди тех, кто работает в борделе и не может позволить себе что-нибудь получше.       И все же на мужчине заколка смотрится более изысканно. В нем нет недостатков; даже красные шелковые одежды не могут быть слишком дорогими, на них даже нет узора, но все, на чем может сосредоточиться Лань Ванцзи — это на том, насколько они облегают мужчину и как подчеркивают изгибы его тонкой талии и широких бедер. Однако по всем стандартам красные одежды являются консервативными. По сравнению с женщинами до, мужчина не выставляет напоказ свою кожу без необходимости.       Лань Ванцзи считает, что опасность кроется в этом. Этот человек очаровал его всем своим видом.       Когда мужчина говорит, его волосы танцуют в такт каждому слову. Длинные темные пряди рассыпаются по плечам, обнажая безупречную шею. Он бледный, очень бледный. Светлокожий, на нем очень легко оставить синяк.       Вскоре он замечает, что Лань Ванцзи молчит.       — Итак, я кажусь вам похожим на женщину, — снова спрашивает он. — Сяньшэн?       Лань Ванцзи все еще стоит у двери, крепко сжимая свой меч.       — Какое это имеет значение?       — Ну, вы же сказали, что никаких женщин, — усмехается мужчина. — Но я думаю, что… вы склонны к более мягкому отношению.       — Я не склонен, — уточняет Лань Ванцзи. — Ни к чему.       — Даже ко мне? — спрашивает мужчина, обиженно надув губы. Он дразняще проводит пальцем по своим губам, и кроваво-красная помада попадает на его большой палец. — И все же вы ни на секунду не сводите с меня глаз с тех пор, как вошли сюда.       Лань Ванцзи крепче сжимает Бичэнь.       — Бесстыжий.       — А? Я бесстыжий? — спрашивает он, смеясь. — Но это не у меня блуждающий взгляд.       Лань Ванцзи ничего не может с этим поделать. Он прав, и Лань Ванцзи не может лгать ему в лицо.       — Сяньшэн, — снова воркует мужчина. — Сегодня прекрасная дождливая ночь, и вы собираетесь стоять там все время? Вы сказали, что хотите отдохнуть, так почему бы вам, наконец, не присесть и не выпить со мной?       Когда Лань Ванцзи садится на циновку перед ним — одурманили, его точно одурманили — он бросает взгляд на чашу в руках мужчины, протянутую ему как подношение, и понимает, что тот наливал не чай. Алкоголь.       Алкоголь бесконечно кружится в стакане, такой же кроваво-красный, как и его губы.       (Как же он этого не заметил, недоумевает Лань Ванцзи. Не заметил красного во всем, что делает этот человек. Лунный свет ли одурачил его, или это был пьянящий смех этого человека, почему Лань Ванцзи так рассеян, словно он не замечает ничего другого, словно он никогда раньше не испытывал ничего подобного?)       Когда Лань Ванцзи снова поднимает взгляд на мужчину, он очень остро осознает, что идет ко дну — он тонет. Ему не нужно смотреться в зеркало, чтобы понять, что его лицо, должно быть, выдает его искренние чувства.       Но как он может помешать вожделению затуманить его взор, если он едва ли понял, когда оно началось?       — Как давно… — начинает Лань Ванцзи, беря в руки чашу с алкоголем, — как давно ты здесь работаешь?       Он не говорит, что как только напиток попадет в его организм, он сразу же выведет его из организма с помощью своего ядра. Он никогда в жизни не напивался, и сегодняшний вечер не будет первым. Только не тогда, когда он не чувствует, что не может позволить себе потратить впустую ни секунды в обществе этого человека.       — О, я вас заинтересовал? — мужчина прижимает обе руки к груди, моргая с притворной невинностью. Секунду спустя он разражается смехом, что-то напевая себе под нос. Он такой счастливый, такой завораживающий, он звезда своего же шоу. Лань Ванцзи не может отвести взгляд. — Я живу здесь с детства, сяньшэн.       С детства. Лань Ванцзи потрясен, услышав это, хотя в какой-то степени он ждал подобного. Нередко можно услышать о сиротах, которых берут в бордели в обмен на то, что их используют в качестве прислуги, пока они не достигнут совершеннолетия, чтобы, наконец, начать самостоятельно ухаживать за клиентами.       Когда Лань Ванцзи смотрит на руки, которые передавали ему чашу, он видит, какие грубые у него ладони и какие глубокие шрамы. Это, несомненно, руки слуги, потому что годы мытья посуды, уборки и обслуживания в этом борделе, должно быть, закалили его кожу. И все же, став взрослым, этот человек превратился в бесценный нефрит, на который не повлияли многие предыдущие годы трудностей.       Теперь он сидит в комнате для мужчин и ждет, когда его обслужат.       Лань Ванцзи прекрасно знает эту историю. Просто ему она не нравится.       — О вас здесь заботятся? — сухо спрашивает он.       На этот раз мужчина напротив оказался тем, кого застали врасплох.       — Да, — говорит он. Горько-сладкий блеск в его глазах говорит Лань Ванцзи, что он не лжет. — И эта жизнь, безусловно, лучше, чем та, которая могла бы быть. Кроме того, как я могу жаловаться? Когда у меня будет возможность познакомиться с таким человеком, как вы, — он облизывает губы, наклоняясь к нему, — сегодня вечером.       Красавец в красном подносит чашу к губам и отпивает вина. Он осушает ее как ни в чем не бывало, так быстро, что капли красного вина стекают с его губ. Лань Ванцзи понимает, что его застукали за разглядыванием его губ, только когда мужчина поворачивается к нему и лукаво подмигивает.       Лань Ванцзи сглатывает. Он прозрачный и честный с каждой бурлящей в нем эмоцией; что-то в нем заставляет Лань Ванцзи проявить себя таким, каким он всегда себя ненавидел.       Длинные тонкие пальцы с красным маникюром манят Лань Ванцзи поднять свою чашу и сделать то же.       — Сяньшэн, пора выпить со мной.       Лань Ванцзи подчиняется приказу и берет вино. Он подчиняется, словно никогда не слышал ничего более чарующего. Внезапно его охватывает страх. Эти губы могли приказать ему сделать что угодно, и он бы сделал все.       — Ты не назовешь мне свое имя? А я назову тебе свое.       — Лань, — говорит он, прежде чем остановиться. Он не хочет все портить. Это похоже на фантазию. — Лань-эр-гэгэ.       Глаза мужчины сияют от восторга.       — Гэгэ, — смеется он, прижимая пальцы к подбородку. Он наклоняется над столом так, что его лицо оказывается на одном уровне с подбородком Лань Ванцзи. В воздухе разливается слабый цветочный аромат, исходящий от него. В одну секунду он пахнет глицинией, в другую — горечавкой.       Лань Ванцзи задается вопросом, не те ли это дешевые духи, которыми пользуются другие женщины в этом борделе, но, вдохнув еще раз, решает, что нет. Ничто в этом мужчине не кажется дешевым. На самом деле его движения настолько точны и расчетливы, что Лань Ванцзи не может представить, чтобы мужчина когда-либо делал плохой выбор, когда дело доходит до одежды.       — Зовите меня А-Ин. Так мне нравится больше.       — А-Ин, — Лань Ванцзи жаждет получить это имя, взять его в руки, попробовать на вкус. Все становится на свои места, оно очень подходит красавцу с волосами цвета воронова крыла. — А-Ин.       — Да, — говорит А-Ин, протягивая руку через стол, чтобы дотянуться до пальцев Лань Ванцзи. Когда он сжимает пальцы Лань Ванцзи в своей ладони, тот чувствует, какой изящной кажется рука по сравнению с его. Маленькой. Почему каждая его частичка такая восхитительная? — думает Лань Ванцзи, снова сглатывая. Как такое вообще возможно.       — Я тебе нравлюсь, эр-гэгэ? Я не могу не чувствовать, что уже нравлюсь. Возможно… даже ждал всю свою жизнь, чтобы встретить кого-то вроде меня?       Дерзкий и наглый.       Сильно привлекает к себе внимание.       — Да, — говорит Лань Ванцзи. Он больше не может винить алкоголь в том, что в его груди зарождается храбрость, он уже очистился от него. Это он — весь он. Весь А-Ин. — Так и есть.       Опьянен не вином, а им самим. Прежде чем он успевает что-то понять, он сжимает руку А-Ина в своей и подносит к губам. Он запечатлевает поцелуй на руке А-Ина, его затуманенный золотистый взгляд скользит по серебристоглазому красавцу в лунном свете.       — Как по-джентльменски с твоей стороны, — ласково похвалил А-Ин. Лань Ванцзи не мог понять, покраснел ли тот или это из-за пудры на щеках. — Ты хочешь, чтобы я стал твоим, эр-гэгэ?       Лань Ванцзи даже не моргает.       — Да.       — Украдешь меня и оставишь с собой навсегда?       — Да.       — Но, гэгэ, ты же меня почти не знаешь, — подыгрывает А-Ин, отводя глаза в сторону и озабоченно хмуря тонкие брови. — А я тебя.       — Там, откуда я родом это неважно, — говорит Лань Ванцзи. Такое ощущение, что он забыл последние тридцать пять лет строгих уроков — будто он утратил всю свою сдержанность до последней капли. А-Ин делает его честным. Воодушевленный потерей запретов, он исчез перед лицом постоянно меняющихся цветочных ароматов и кроваво-красных губ.       Осознав это, А-Ин понижает голос. Улыбка исчезает с его лица, но тут же возвращается в потемневшем взгляде.       — Значит, у тебя есть власть.       — Да, — отвечает Лань Ванцзи.       Когда А-Ин поднимает голову, выглядя впечатленным, Лань Ванцзи… испытывает странное чувство гордости, переполняющее его. Он никогда не беспокоился о своем статусе; он хорошо осознает его, поскольку родился вторым сыном в престижной семье, возглавляющей клан Лань, но его беспокойство простирается так далеко, что касается обязанностей, которые он должен выполнять как Лань Ванцзи, как Ханьгуан-цзюнь, и ничего более.       Однако именно в этот момент он с ужасом осознает, насколько привлекательным статус, должно быть, кажется посторонним. Людям, в жизни которых чего-то может не хватать. Таким людям, как А-Ин.       У него есть деньги, у него есть влияние. На ком бы он ни женился, тому человеку гарантирована стабильная обеспеченная жизнь в достатке и добродетели. Он в состоянии позаботиться о тех, кого любит.       Возможно, А-Ин хотел бы этого.       Тихий смех срывается с алых губ мужчины. Завораживает, все это так завораживает.       Перед глазами Лань Ванцзи все движется очень медленно, а потом очень быстро.       Внезапно он обнаруживает, что А-Ин лежит в его объятиях, уткнувшись головой ему в грудь. С каких это пор он так близок? Но Лань Ванцзи не может жаловаться. А-Ин играет с волосами Лань Ванцзи, бездумно накручивая длинные пряди на пальцы.       — Гэгэ, — говорит А-Ин, обдавая горячим дыханием шею Лань Ванцзи. — Я так долго ждал, когда могущественный человек заберет меня отсюда. Забери меня и спрячь подальше. Тебе не кажется, что это слишком грустно для меня — вечно сидеть взаперти?       — Конечно, — говорит Лань Ванцзи. Он думал об этом каждую секунду в течение последней минуты. — Ты заслуживаешь лучшей жизни.       Со мной.       — И ты мне нравишься, — шепчет А-Ин, поднимая пальцы, чтобы обхватить щеки Лань Ванцзи. Его острые ногти оставляют небольшие вмятины на коже. — Ты мне очень нравишься, Ханьгуан-цзюнь.       У Лань Ванцзи перехватывает дыхание.       — Ты…       — Конечно, я знаю, кто ты, — ухмыляется А-Ин, уткнувшись лицом в шею мужчины. — В борделях люди болтают и распространяют сплетни больше всего.       Этот А-Ин всегда на шаг впереди него.       — Ты ждал меня, — шепчет Лань Ванцзи. Их головы так близко, что если А-Ин еще немного наклонится, их губы встретятся.       Ему еще никогда так сильно не хотелось кого-нибудь поцеловать.       — Ты хочешь, чтобы я сказал «да»? — смеется А-Ин.       Он отодвигается на секунду, перестраиваясь поудобнее, но Лань Ванцзи только хватает его за талию и тут же притягивает обратно.       — Нет, — настаивает Лань Ванцзи.       — Нет?       — Не уходи, — многозначительно произносит он. В этой позе А-Ин прижимается к нему еще теснее, чем раньше. — Никогда.       — Ох, — настала очередь А-Ина вздрогнуть. — Ханьгуан-цзюнь.       Просто в том, как А-Ин произносит его титул, есть что-то такое, что сводит Лань Ванцзи с ума…       Когда Лань Ванцзи наклоняет голову, чтобы слиться с А-Ином в яростном поцелуе, тот почти не протестует. А-Ин даже наклоняется к нему, словно удивляясь, почему его Ханьгуан-цзюнь так долго не действовал. Красные, перепачканные вином губы прижимаются к его, жадные и распутные. Когда А-Ин издает в поцелуе самый сладкий, нежнейший стон, который тот когда-либо слышал, рука Лань Ванцзи вцепляется в его волосы, отчаянно дергая за пряди. Нефритовая заколка сдвигается, угрожая выскользнуть из шелковистых локонов мужчины.       — Я куплю тебе нефрит получше, — удается произнести Лань Ванцзи в перерывах между поцелуями. — Ты будешь очень красивым.       — Ты думаешь, меня интересует только нефрит, — смеется А-Ин и отчитывает его. Он дышит прямо в губы Лань Ванцзи. — Ты действительно думаешь, что он сделает счастливым такого скромного человека, как я, в борделе?       — Нет, — отвечает Лань Ванцзи. Он снова прикусывает нижнюю губу А-Ина, приоткрывая ее. — Но я всегда верил, что нужно заботиться о своих фужэнь и давать им все самое лучшее.       — Ох, — выдыхает А-Ин в поцелуе, — фужэнь, — он даже не просил об этом обращении.       — Да, — подтверждает Лань Ванцзи, становясь еще смелее. — Тебе нравится, как это звучит? Фужэнь? Лань-эр-фужэнь.       — Фужэнь, — мечтательно вздыхает А-Ин при этой мысли. — Буду носить твой нефрит и всю твою одежду. Удовлетворять тебя каждую ночь, вот так, составлять компанию. Буду убеждаться, что мой муж счастлив…       Фантазия очень ясно, ярко и наглядно рисуется в голове Лань Ванцзи. Он может представить себе это — вечное блаженство, когда А-Ин в его объятиях в цзинши каждую ночь. Он никогда не хотел ничего большего.       — Хочу, очень сильно хочу, — говорит Лань Ванцзи с настойчивостью в голосе. — Хочу с А-Ином.       Одной рукой он прижимает А-Ина к себе, а другая скользит вниз, обхватывая его за талию.       А-Ин оживляется, когда понимает это.       — Со мной нелегко, — надувает он губы, игриво тыча Лань Ванцзи в грудь. — Я не пойду с тобой дальше, пока мы не поженимся…       Размахивает предложением руки и сердца прямо перед ним. Другими словами, А-Ин готов согласиться, стоит Лань Ванцзи только сказать.       У Лань Ванцзи перехватывает дыхание.       — Конечно. Я понимаю, — целомудрие высоко ценится кланом Лань. — Однако, если можно спросить…       — Да? — говорит А-Ин с такой милой улыбкой.       — А-Ин отдавался другим?       Звучит как нелепый вопрос — А-Ин работает в борделе, обслуживает мужчин, и, конечно, Лань Ванцзи не может ожидать, что тот останется целомудренным. Но он отчаянно хочет знать.       Глаза А-Ина блестят, словно он ждал этого вопроса всю свою жизнь.       — Эр-гэгэ, а что, если я скажу тебе… нет?       У Лань Ванцзи перехватывает дыхание. В его глазах снова появляется вожделение.       — Нет, — повторяет он, переваривая эту информацию. Чистый, непорочный, незапятнанный, девственник, которого он может взять. Лань Ванцзи вырос определенным образом, и все мысли в его голове сходят с ума при одном упоминании о том, что он может заявить свои права на кого-то настолько… нетронутого. — Тебя не лишили девственности.       — Лишили девственности, — смеется А-Ин, когда слышит этот термин. — Такие слова можно использовать по отношению ко мне, Лань-эр-гэгэ. Да, я — цветок, который уже созрел, но который еще не сорвали. На самом деле, — он наклоняет голову, понизив голос почти до шепота на ухо Лань Ванцзи, — я никогда раньше не раздвигал ноги ни для одного мужчины, и поэтому я настолько напряженный, насколько это вообще возможно. Я думаю, если бы ты взял меня, гэгэ, я бы кричал.       Лань Ванцзи не может подавить рычание, которое вырывается у него из горла. Он сгорает от желания. Говорить с ним так грубо, в такой непосредственной близости — никто никогда не делал такого раньше, и уж точно никто не был таким же ослепительным, как А-Ин.       — Тугой, — ошеломленно говорит он.       — Очень тугой, — А-Ин кусает Лань Ванцзи за ухо. — Можешь растягивать. Тренировать. Учить. Ты мог бы заставлять меня согревать твою постель каждую ночь. Ты должен заставить меня. Это было бы вполне уместно для человека твоего положения. С твоей репутацией.       У него вырывается еще одно рычание, на этот раз еще более громкое.       — Я бы хотел, — говорит Лань Ванцзи. Он теряет последние остатки самообладания, которые, как ему казалось, у него были. — И я сделаю.       — Заставь меня, — шепчет А-Ин. — Сделай меня хорошим и послушным, только для себя.       Твердость между бедрами Лань Ванцзи так болезненно ощущается, что впивается в его белые одежды. На них образуется влажное пятно, которое А-Ин отчетливо видит.       Он улыбается этому зрелищу, его рука опускается, чтобы дразняще погладить твердость.       — Хороший мальчик, — поет А-Ин.       Лань Ванцзи теряет самообладание. На мгновение, ненадолго, всего на мгновение…       — Если бы мы… — тяжело выдыхает Лань Ванцзи, — если бы мы не стали дожидаться свадьбы. Если бы мы сыграли нашу предполагаемую свадьбу чуть раньше, — он даже не слышит слов, которые произносит, они делают его торопливым, взбалмошным и бессвязным, — если бы я просто удержал тебя сейчас, поступил с тобой по-своему…       — Сянгун, — вкрадчиво перебивает его А-Ин с натянутой улыбкой. Он отстраняется от Лань Ванцзи, — терпение.       Лань Ванцзи вздрагивает. Его никогда не называли мужем.       — Сначала возьми меня в мужья, — палец А-Ина скользит по подбородку Лань Ванцзи, наклоняя его, чтобы встретиться с его глазами. Он полностью контролирует ситуацию и знает это. — Ты должен понять, что такой человек, как я… не может позволить себе полагаться на простые обещания. Если ты заберешь меня сегодня, а завтра бросишь, что я буду делать? Куда я пойду? От меня не будет никакого проку.       Нет, А-Ин прав. Лань Ванцзи совершенно не подобает просить его об этом.       — Я подожду, — ошеломленно говорит Лань Ванцзи. — Я могу подождать.       Он может подождать ради А-Ина.       Он влюбился. Он не знает как, но он влюбился. И это за одну ночь — нет, даже меньше. Это, несомненно, черная магия. Так и должно быть. Но имеет ли это значение в конечном итоге? Когда падал, он никогда не чувствовал себя так хорошо и свободно. Только не тогда, когда он зарывается носом в волосы А-Ина и внезапно вдыхает аромат водяных лилий. Его цветочный аромат снова изменился. Некоторое время назад он пах горечавками. Очень знакомо.       — Ханьгуан-цзюнь, я слышал, ты человек слова, — вздыхает А-Ин. — Ты ведь не бросишь меня, правда?       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. Палец А-Ина все еще находится у него под подбородком. — Завтра мы полетим домой.       А-Ину приятно это слышать. С лукавой улыбкой он убирает палец и наливает им обоим еще вина.       На этот раз, когда Лань Ванцзи выпил свою порцию, он не стал очищаться от нее. Он просто наслаждается. Когда А-Ин встает и объявляет, что пора ложиться спать — уже далеко за девять — он берет Лань Ванцзи за руку и ведет его в кровать.       Они вместе падают в постель, А-Ин лежит, свернувшись калачиком, в его объятиях. В этом есть что-то кошачье, в том, как А-Ин утыкается личиком ему в грудь, ища утешения.       Это лучший сон, который был у Лань Ванцзи в жизни.       Ему снится А-Ин. В свадебном наряде, тяжелых красных одеждах, с вытканными на них облаками. А-Ин с яркими красивыми глазами улыбается ему. Зовет его сянгуном, кружится вокруг и демонстрирует свои новые одежды.       — Фужэнь, — бормочет Лань Ванцзи во сне.       А-Ин улыбается, услышав это.

———

      Когда Лань Ванцзи просыпается в пять, А-Ин уже сидит на циновке, накрашенный и подготовленный, и ждет его.       — Доброе утро, Лань-эр-гэгэ, — ласково приветствует его А-Ин. На столе уже много яств, в том числе легкие вкусности, такие, как булочки со свининой и овсянка. — Завтрак готов.       Нефритовая заколка снова у него в волосах, закреплена и удерживает прическу на месте. В темноте раннего утра А-Ин все еще мерцает, словно он принадлежит ночи.       — Доброе утро, А-Ин, — приветствует его в ответ Лань Ванцзи. Его сердце все еще без ума от этого человека. Даже после хорошего ночного сна возбуждение и опьянение не проходят. Лань Ванцзи наслаждается, опасаясь, что этого никогда не случится.       Вымыв посуду, Лань Ванцзи садится напротив А-Ина, который ждет, пока он устроится, чтобы начать есть самому. Милый, думает Лань Ванцзи. Милый и очень внимательный к своему будущему мужу.       Лань Ванцзи берет миску с кашей, а А-Ин — булочку со свининой. Когда А-Ин ест, он старается откусывать только маленькими кусочками. Какие прекрасные манеры, восхищается Лань Ванцзи. Как изысканно. Должно быть, его всю жизнь учили выглядеть как можно более грациозно перед другими мужчинами.       — После завтрака… — А-Ин замолкает, глядя на него снизу вверх, немного неуверенно.       — Мы уходим, — говорит Лань Ванцзи. — Вместе. У нас будут проблемы при твоем уходе? — спрашивает Лань Ванцзи. — Мне надо… предложить компенсацию? — он старается говорить как можно вежливее, но знает, что большинство борделей требуют плату в обмен на то, чтобы забрать одну из их работниц.       — Ох, — А-Ин качает головой, — нет. Я уже давно расплатился со своим долгом. Работа здесь с детства в некотором роде гарантирует расплату. Я собирался уйти, просто… просто не находил повода для этого.       Лань Ванцзи следовало бы его пожалеть, но все, что он чувствует — это прилив восторга. А-Ин нашел для него убедительную причину наконец покинуть единственное место, которое он знал всю свою жизнь.       — Я… — только и смог выдохнуть Лань Ванцзи, — я очень люблю тебя.       Обычно он не такой честный. Совсем нет. Он и представить себе не мог, что влюбится с первого взгляда — это почти оскорбительная мысль. Но А-Ин бросает вызов любой возможности; бросает вызов всему, что, как он думал, он знал о себе.       Губы А-Ина растягиваются в сдержанной улыбке.       — Эр-гэгэ, если ты продолжишь говорить такие вещи без предупреждения, я это не переживу, понимаешь?       Лань Ванцзи улыбается.

———

      Когда Лань Ванцзи оплачивает счет внизу, А-Ина нигде нет.       — Мне нужно кое-что забрать, — сказал он. — Встретимся у входа.       Лань Ванцзи достает из рукава кошель с деньгами и протягивает три золотые монеты — одну в качестве чаевых.       — Спасибо за ночлег, — говорит Лань Ванцзи. Это превзошло его самые смелые ожидания.       — Нам очень приятно, — отвечает мадам. — Мы никого не посылали наверх, как вы и просили.       Лань Ванцзи молчит.       — Мгм, — кивает он в знак согласия.       Воздух вокруг него не пропитан запахом водяных лилий, и он может мыслить немного яснее.       Он выходит из борделя и видит А-Ина, который уже ждет его у входа.       — Лань-эр-гэгэ! — зовет А-Ин.       Лань Ванцзи мягко улыбается.       — А-Ин.       Аромат возвращается.

———

      Отсюда совсем недалеко до Гусу, а оттуда еще немного до Облачных Глубин. На его мече они добираются туда в мгновение ока.       В тот момент, когда они оказываются у ворот Облачных Глубин, становится понятна важность положения Лань Ванцзи.       — Ханьгуан-цзюнь, — младшие ученики склоняют головы в знак приветствия у ворот. — Добро пожаловать обратно.       — Мгм, — кивает в ответ Лань Ванцзи.       А-Ин вцепился в руку Лань Ванцзи и на протяжении всего путешествия смотрел на него широко раскрытыми глазами. Он явно никогда не был в каких-либо кланах.       — Это… — младшие смотрят на А-Ина, не зная, как обращаться к спутнику Лань Ванцзи. По стандартам Гусу Лань, красные губы и одежда А-Ина довольно броские. Нетрудно догадаться, что А-Ин родом из заведения, похожего на бордель.       — Гость, — говорит Лань Ванцзи, оставляя все как есть. Когда он уладит все дела с шуфу, тогда и объявит о статусе А-Ина, как своего фужэнь.       Они идут дальше и проходят мимо других групп младших учеников. Судя по возмущенным лицам присутствующих, А-Ин уверен, что он первый человек, которого Лань Ванцзи привел в клан.       — Облачные Глубины такие большие, — с большим интересом говорит А-Ин, бесконечно оглядываясь по сторонам. — Мир заклинателей очень отличается от обычного.       — А теперь это и твой дом, — говорит Лань Ванцзи. — Навсегда.       А-Ин тепло улыбается, бормоча так тихо, что это может быть только для него самого:       — Настоящий дом…       Уши Лань Ванцзи улавливают это. У него щемит сердце.       — Итак, куда мы отправимся в первую очередь, эр-гэгэ? — восторженно щебечет А-Ин.       Лань Ванцзи старается не улыбаться в ответ так же широко, как в борделе, чтобы остальные ученики не подумали, что у него какое-то отклонение ци.       — Мы должны поприветствовать шуфу.       — Твоего дядю?       — Да, — говорит Лань Ванцзи. — Я должен сообщить ему о событиях на ночной охоте, а также о нашей помолвке.       — О, — А-Ин подскакивает на месте. — Как ты думаешь, он хорошо воспримет такие новости?       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. — Но ему придется. Я уже достиг совершеннолетия и могу решать сам.       — Ах, эр-гэгэ, — А-Ин уткнулся головой в плечо Лань Ванцзи. — Я знал, что могу на тебя положиться.

———

      Шуфу, конечно, воспринял новость, как и ожидалось.       — Фамилия, — спрашивает шуфу у А-Ина.       — Вэй, — говорит А-Ин. — Вэй Ин.       Лань Ванцзи тоже впервые слышит его имя полностью. Ему и в голову не пришло спросить. Это не имело значения. В конце концов, А-Ин принадлежал ему. Такие вещи, как имена, семейная история и прочие сведения, рано или поздно откроются ему. Лань Ванцзи не видит смысла обращать внимание на мелкие детали.       — Вэй Ин, — повторяет Лань Ванцзи.       Красивое имя.       — Я не знаю ни о каких Вэях, — недовольно говорит шуфу.       — Я не заклинатель, — поясняет А-Ин — нет, Вэй Ин. — Неудивительно, что вы обо мне не слышали.       — Не заклинатель, — говорит шуфу, явно разочарованный. — Тогда откуда ты такой взялся?       — Из борделя, — нахально продолжает Вэй Ин. — Лань-эр-гэгэ очень любезно забрал меня оттуда!       О, шуфу почти задыхается от ярости.       — Ванцзи, — начинает шуфу.       Лань Ванцзи поворачивается к своему брату, который все это время стоял позади и с интересом наблюдал за происходящим.       — Сюнчжан, будь добр, отведи А-Ина в цзинши и распорядись, чтобы за ним присмотрели слуги.       — Конечно, — говорит Лань Сичэнь. Он никогда не может отказать своему брату; он даже рад, что Лань Ванцзи по собственной воле привел с собой партнера. — Я прослежу за тем, чтобы Вэй Ин хорошо устроился.       — Лань-эр-гэгэ, ты ведь не задержишься надолго, правда? — Вэй Ин надувает губы и дергает его за рукав.       Шуфу продолжает злиться.       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. Он улыбается — улыбается — и этого хватило, чтобы шуфу и Лань Сичэнь на мгновение остолбенели. — А-Ин, будь умницей и иди за моим братом. Я буду позже.       — Хорошо, — послушно соглашается Вэй Ин.       Он быстро приноравливается к Лань Сичэню, который идет рядом, болтая со своим будущим шурином, когда они начинают покидать зал.       Лань Ванцзи снова обращает свое внимание на шуфу.       — Ты такой же, как твой отец, — говорит шуфу со смиренным выражением лица. — Привел чужака, обреченного повторять те же ошибки. Несмотря на то, что в тебе течет его кровь, я возлагал большие надежды…       — Я не мой отец, шуфу, — мрачно говорит Лань Ванцзи. — Я — Лань.

———

      Вэй Ин лежит в деревянной бочке совершенно голый и моет ноги. Он играет с мыльным пузырем, когда в дверь стучит Лань Ванцзи и входит.       — Эр-гэгэ! — вскрикивает Вэй Ин, немедленно погружаясь поглубже в воду, чтобы скрыть бóльшую часть своего тела. — Невежливо так врываться!       Лань Ванцзи просто отвечает:       — Мы собираемся вступить в брак. Ничего страшного.       Его чрезвычайно забавляет, что Вэй Ин боится, что его увидят обнаженным, хотя еще прошлой ночью его рука прижималась к твердой промежности Лань Ванцзи.       Вэй Ин взволнованно вскидывает голову.       — Твой дядя дал согласие?       — Да, — говорит Лань Ванцзи. Неохотно, но да. — Я же говорил. Я принимаю окончательные решения.       — И когда же будет свадьба?       — Через месяц, — говорит Лань Ванцзи. — Я пытался настоять на двух неделях, но шуфу намеревается устроить грандиозный банкет и пригласить другие кланы, поэтому, из вежливости, через месяц. Еще швее нужно время, чтобы подготовить наши свадебные наряды, а поварам — наше свадебное меню.       — О, — глаза Вэй Ина заблестели от этой новости. — Эр-гэгэ, ты действительно прошел через это ради меня.       Лань Ванцзи подходит на шаг ближе и опускается на колени рядом с бочкой.       Он кладет ладонь на щеку Вэй Ина.       — Ради тебя.       Его золотистый взгляд непроницаем.       Вэй Ин прижимается к нему.       — Почему-то мне кажется, что ты еще нетерпеливей меня.       — Да, — отвечает Лань Ванцзи. — Ты мне очень нравишься. Я не хочу тратить время понапрасну. Не вижу в этом необходимости.       Вэй Ин смеется, прогоняя застенчивость.       — Боишься, что я передумаю?       — Да, — говорит Лань Ванцзи. Между его ответами никогда не бывает пауз. — Если я наскучу А-Ину…       — Никогда, — мурлычет Вэй Ин, утыкаясь носом в его руку. — Эр-гэгэ так добр ко мне, я хочу быть твоим навсегда.       Сердце Лань Ванцзи смягчается, а нижняя одежда становится теснее.       — Я не против эр-гэгэ. Но если мы собираемся стать мужьями, ты должен знать, что меня зовут Лань Чжань.       Серебристые глаза Вэй Ина удивленно распахиваются.       — Лань Чжань!       — Мгм.       — Лань Чжань, Лань-эр-гэгэ, Ханьгуан-цзюнь, сянгун, — счастливо вздыхает Вэй Ин. — Ты мне так нравишься, Лань Чжань.       Сердце Лань Ванцзи учащенно забилось.       — Вэй Ин, ты идеально подходишь мне.       Вэй Ин улыбается.       — Я знаю.

———

      Слуги приносят красивые белые одежды с клановыми узорами Ланей и другими деталями, предназначенными только для членов семьи, чтобы заменить одежды Вэй Ина. Тот с радостью меняет старые простые одежды на новые из чистого материала. Даже консервативный шелк, который используют Лани, на несколько сортов выше, чем все, что он когда-либо носил.       Второе, что стоит отметить — это нефрит в его волосах.       После принятия ванны Вэй Ин садится перед зеркалом в комнате, позволяя Лань Ванцзи встать на колени позади него и помочь ему с прической. Лань Ванцзи достает гребень и расчесывает каждую мягкую прядь длинных волнистых волос Вэй Ина, пока не распутывает все спутанные пряди. Он — идеальный образ любящего мужа. Закончив, он запечатлевает поцелуй на макушке Вэй Ина.       — Жди здесь, — говорит Лань Ванцзи, чтобы Вэй Ин не двигался.       Он поворачивается к кровати и достает спрятанную под ней шкатулку с драгоценностями. Он вынимает нефритовую заколку для волос — элегантную, безупречную, сделанную из самого изысканного нефрита, который Вэй Ин когда-либо видел.       Он осторожно втыкает ее в волосы Вэй Ина, стараясь при этом не поранить его.       — Заколка моей матери, — с любовью объясняет Лань Ванцзи. — А теперь твоя.       — Ох, — говорит Вэй Ин. На сердце у него тепло. Этот нефрит, вероятно, стоит больше, чем вся его жизнь. Он смотрит в зеркало, его пальцы нежно касаются камня. — Она прекрасна.       — Тебе нравится? — спрашивает Лань Ванцзи, кладя руку на основание шеи Вэй Ина.       — Да.       — И новый дом тоже?       — Да.       — Тебе нравится все, что я могу тебе предложить? Как моему фужэнь?       По коже Вэй Ина пробегают мурашки.       — Да, сянгун.       Лань Ванцзи снова целует его в макушку.       — Я подарю тебе гораздо лучшую жизнь. И все, что ты заслуживаешь.       — М-м-м, — улыбается Вэй Ин в ответ на его прикосновение. — Я верю тебе.       В шесть часов вечера незамедлительно приносят ужин, из которого Лань Ванцзи узнает, что Вэй Ин не слишком хорошо относится к постным блюдам, которые подают в клане Гусу Лань. Он любитель мяса и специй, и поэтому Лань Ванцзи старается предупредить повара, чтобы тот первым делом внес изменения в меню завтрашнего ужина специально для Вэй Ина.       Их первая совместная ночь в цзинши проходит так же, как и ночь в борделе. Лань Ванцзи укладывается в постель и жестом приглашает Вэй Ина лечь рядом.       Вэй Ин скользит рядом с ним, прижимаясь к нему так, словно они всегда были созданы друг для друга.       — К нашей первой брачной ночи у нас будет кровать побольше, — говорит Лань Ванцзи, протягивая руку и касаясь ладонью щеки Вэй Ина.       — М-м-м, — кивает Вэй Ин. Он не жалуется на размер кровати, на самом деле, по его меркам, она все равно очень удобная.       — А-Ин, — нежно зовет Лань Ванцзи, его взгляд полон обожания. Он проводит рукой по лицу Вэй Ина. — Очень красивый.       Вэй Ин моргает медленнее, улыбаясь.       — Эр-гэгэ, ты меня смущаешь.       — Хорошо, — говорит Лань Ванцзи. Он опускает голову и прижимается губами к его губам, повторяет. — Красивый.       Их второй поцелуй снова по инициативе Лань Ванцзи. Вэй Ин слегка поскуливает в ответ, но отвечает с таким же энтузиазмом. Лань Ванцзи проводит рукой по волосам, распуская длинные локоны. Когда он прерывает поцелуй, чтобы дать Вэй Ину передышку, губы Лань Ванцзи снова прижимаются к его плечу, кусая и оставляя синяки в местах, легко различимых и не прикрытых одеждой Гусу Лань.       — Ты прекрасно выглядишь в белом, — шепотом хвалит Лань Ванцзи, покусывая его бледную упругую кожу. — Думаю, тебе всегда полагалось носить мой цвет.       — Эр-гэгэ, — Вэй Ин разыгрывает застенчивость, слабо тыча Лань Ванцзи в грудь. — Я сказал… не будем заходить дальше… пока не поженимся…       — Дальше не зайдем, — обещает Лань Ванцзи, даже если это убивает его. Он отрывает губы от шеи Вэй Ина. Мальчик иногда бывает очень целомудренным, особенно в такие моменты — трудно сопоставить это с Вэй Ином, который одурманил его, заставив выпить с ним бокал вина в борделе. — Я уважаю решение А-Ина. Даже если оно трудное.       — Спасибо, — говорит Вэй Ин, целуя его в щеку. — Великий Ханьгуан-цзюнь, человек слова.       — Когда придет время, — бормочет Лань Ванцзи. — А-Ин должен быть готов.       Вэй Ина пробирает озноб.       — Ты так уверен в себе?       — Мгм, — отвечает Лань Ванцзи.       Они расплываются в улыбках, глядя друг на друга.       Вэй Ин засыпает, прижавшись к нему, в той же кошачьей позе, и Лань Ванцзи снятся те же самые — прекрасные — сны, об А-Ине.

———

      Вэй Ин — захватывающее зрелище, которое только можно увидеть на официальных мероприятиях. Когда он впервые появляется в главном зале клана Гусу Лань, держа Лань Ванцзи за руку, на официальном собрании, организованном для того, чтобы он, наконец, лично встретился со старейшинами Лань, весь зал буквально опьянен им. Лань Ванцзи начинает думать, что это не совпадение — людей, естественно, привлекает Вэй Ин, все в нем. Возможно, дело в том, как он наклоняется, когда разговаривает, или в кокетливом смехе, который он издает в конце каждого слова; возможно, все дело в его серебристых лисьих глазах и в том, как длинные волосы повторяют каждое его движение, танцуя, когда он говорит.       Возможно, все дело в свежем аромате водяных лилий, исходящем от него. Лань Ванцзи заметил, что это его любимый аромат. Возможно, он что-то значит для него.       Когда Лань Ванцзи занимает свое место перед гуцинем, как и всегда во время официальных встреч, чтобы сыграть хотя бы одну-две песни для старейшин — они всегда одобряли его игру — Вэй Ин кладет на него руку и спрашивает, можно ли сыграть ему.       — Ты знаешь гуцинь, — ошеломленно спрашивает Лань Ванцзи. — Ты познал игру в борделе?       — От нас ждут множество развлечений, — улыбается ему Вэй Ин.       На этот раз играл Вэй Ин. Старейшины уже успели проникнуться симпатией к нему, несмотря на свой скептицизм по поводу его прошлого — Вэй Ин на удивление умело поддерживает беседу, даже на такие сложные темы, как политика и последние события в мире заклинателей.       — Я многое слышал от своих клиентов, — объяснил Вэй Ин. — Иногда все, что им нужно — это слушатель, — но то, что Вэй Ин особенно хорошо владеет гуцинем, кажется, является залогом их полного одобрения.       Когда Вэй Ин играет на гуцине, он выглядит совершенно величественно. Одетый в одежды Гусу Лань, с длинными волосами, собранными сзади нефритовой заколкой покойной госпожи Лань, он полностью обнажает свое маленькое личико, на котором теперь нет ненужной косметики, а щеки сияют здоровым румянцем — и Лань Ванцзи думает, что влюбился во второй раз, с первого взгляда. Ухоженные пальцы Вэй Ина умело перебирают струны, сплетая бесконечные ноты в печальную мелодию, подобно которой Лань Ванцзи еще не слышал.       Вэй Ин играет с безмятежным лицом, постоянно улыбаясь.       Лань Ванцзи окидывает взглядом зал и понимает, что все погрузились в молчание, смотря на Вэй Ина и только на него.       Лань Ванцзи считает, что Вэй Ин прекрасно подходит на роль его фужэнь. Более чем идеально.       После этого старейшины от души похвалили игру Вэй Ина и согласились друг с другом, что Лань Ванцзи и Вэй Ин прекрасно подходят друг другу как пара. Они поздравляют Лань Цижэня с пополнением в семье, восхищаясь тем, что Лань Ванцзи сумел найти партнера, даже если Вэй Ин не заклинатель.       Вэй Ин только улыбается и кротко благодарит их, даже Лань Цижэня одаривает долгой улыбкой.       Лань Цижэнь отворачивается, но его уши краснеют. Кажется, даже шуфу начинает сдаваться.       Когда Лань Ванцзи, наконец, провожает Вэй Ина обратно в цзинши, он вдыхает свежий воздух на улице и осознает, какой резкий запах стоял в главном зале.       Аромат водяных лилий — он был повсюду.

———

      Однажды Лань Ванцзи проснулся ни свет ни заря, за полчаса до обычного подъема, и увидел, что Вэй Ин мягко прижимается к нему в постели. Одеяние мужчины было свободным — оно распахнулось у него на плечах, полностью обнажая белые ключицы, шелк почти сползает по плечам. Он цепляется за одеяние Лань Ванцзи, пока спит, делая легкие вдохи. Его длинные волосы цвета воронова крыла красиво ниспадают на лицо, ни единая прядь не выбивается.       Лань Ванцзи с трудом сглатывает. С каждым днем его стойкость подвергается все большим испытаниям; только благодаря огромной силе воли ему удается не использовать в своих интересах человека, лежащего рядом с ним.       Лань Ванцзи стаскивает с себя Вэй Ина так осторожно, как только может, чтобы не разбудить, а затем опускает босые ноги на пол. Он встает с кровати, намереваясь пойти умыться и подготовиться к началу следующего учебного дня.       Вместо этого его ноги встают на рыхлую почву, и он тут же останавливается как вкопанный.       Он опускает взгляд и замечает следы грязи на полу. Он выглядывает из окна цзинши и видит, что небо все еще оправляется от приступа громкого грома и дождя.       Лань Ванцзи прищуривается. Он опускается на колени и глядит на грязевые следы. В его воображении следы рисуют яркие картины того, что могло произойти всего несколько часов назад: кто-то входит снаружи через парадные двери цзинши и резко останавливается прямо перед кроватью, где заканчивается дорожка грязевых отпечатков.       Вообще, Лань Ванцзи уже сделал бы очевидный вывод, что Вэй Ин по какой-то причине вышел из дома глубокой ночью, попал под дождь и грязь и вернулся в цзинши, чтобы поспать.       За исключением того очевидного факта, что следы были не человеческими. Они были звериными и имели форму лап относительно небольшого размера.       Вэй Ин просыпается через несколько минут, зевая, потягиваясь и протирая глаза, и просит Лань Ванцзи вернуться в постель.       С каждым его грациозным движением мантия все ниже сползает с плеч, почти отвлекая Лань Ванцзи от загадки. Но он остается сосредоточенным.       — А-Ин, мне кажется, прошлой ночью нас посетило какое-то животное, — говорит Лань Ванцзи.       Вэй Ин мгновенно просыпается от этой новости. Он быстро и беспокойно оглядывается по сторонам.       — А? Неужели? Оно все еще здесь?       Он встает с кровати, а крупинки грязи осыпаются с его ступней, когда он ставит их на пол.       Лань Ванцзи задерживает взгляд на изящных, перепачканных грязью ног, затем снова поднимает глаза на Вэй Ина, и от этого открытия в его груди разливается тепло.       — Не волнуйся. Думаю, оно ушло.

———

      Вэй Ин, опираясь на руку Лань Ванцзи, стоит у входа в Облачные Глубины, обмениваясь сердечными приветствиями с главой клана Цзинь и его женой Цзян Яньли, когда его нос впервые морщится, и он, к своему ужасу, улавливает запах… этого.       — О нет, — говорит Вэй Ин, быстро поворачивая голову в отчаянной попытке найти приближающегося врага. — Нет, нет, нет.       — Что случилось, дорогой? — обеспокоенно спрашивает Лань Ванцзи, успокаивающе кладя руку на плечо Вэй Ина.       — Мне нужно идти, — пискнул Вэй Ин. Он попытался вырваться из рук Лань Ванцзи, но тот удержал его на месте. — Лань Чжань! Я серьезно!       — Что случилось? — снова спрашивает Лань Ванцзи, хмурясь.       Не проходит и секунды, как печально известный наследник Цзинь бежит вверх по ступеням к Облачным Глубинам, преследуя своего духовного пса, который был впереди.       Удивительно, думает Лань Ванцзи. Вэй Ин учуял запах собаки за целую милю?       — О нет, — лицо Вэй Ина бледнеет. Он тут же делает два шага назад, чтобы спрятаться за Лань Ванцзи. — Эр-гэгэ, я должен уйти. Прямо сейчас.       — Вы боитесь собак? Прошу прощения, мы должны были предупредить вас о ней заранее, — обеспокоенно спрашивает Цзян Яньли. Она поворачивается к сыну и отчитывает его за то, что он взял с собой Фею. — Цзинь Лин, мы ставим нашего хозяина в неловкое положение.       — Я тоже этого не знал, — пристыженно признается Лань Ванцзи. Он поворачивается к Вэй Ину, глаза которого теперь выпучены от страха, колени безостановочно трясутся, и сердце Лань Ванцзи сжимается.       Фея, духовная собака Цзинь Лина, отступает назад и с любопытством смотрит на Вэй Ина.       Словно почувствовав враждебную силу, Фея издает дикий рык и лает.       Вэй Ин взвизгивает и заметно съеживается под взглядом Феи.       — Помоги мне, — шепчет он своему любимому Ханьгуан-цзюню, дергая его сзади за мантию.       — Ладно, хватит, — говорит Лань Ванцзи. Он легко, как невесту, поднимает Вэй Ина на руки и нежно целует его в щеку. — А-Ин неважно себя чувствует, так что вам придется нас извинить.       Вэй Ин, шмыгая носом, кивает главе клана Цзинь и его жене.       — Приятно было познакомиться с вами.       — Значит, слухи верны, — выдыхает Цзян Яньли, восхищенная этим зрелищем. — Ханьгуан-цзюнь действительно был околдован молодым красивым мужчиной.       — А-Ли, — смущенно упрекает ее муж. — Им не понравится, что о них так говорят.       Лань Ванцзи замирает. Так люди говорят о нем и Вэй Ине? Что он был околдован красавцем из борделя?       — Нет, это мне льстит, — отвечает Вэй Ин. — Извините, что не могу задержаться надолго из-за собаки, но я польщен, что вы верите, будто я способен околдовать любого, в частности Ханьгуан-цзюня. Благодарю.       Он не язвит — Вэй Ин никогда в жизни не язвил.       Лань Ванцзи несет его обратно в цзинши, привлекая внимание учеников по всему клану. Вэй Ин с радостью наслаждается всеобщим вниманием, изо всех сил цепляясь за парадную одежду Лань Ванцзи.       — Я и не знал, что ты боишься собак, — говорит Лань Ванцзи, укладывая Вэй Ина на кровать. Если подумать, то Лань Ванцзи следовало бы быть осторожнее.       — Да, мы с ними заклятые враги, — шутит Вэй Ин. Лань Ванцзи не смеется. — Когда я говорю, что для них это вопрос жизни и смерти…       — Больше никаких собак, — обещает Лань Ванцзи, целуя его в макушку. — Я прослежу, чтобы шуфу ввел новое правило для Облачных Глубин. Больше никаких собак, если они не нравятся А-Ину.       — Я не хочу доставлять тебе хлопот, — вздыхает Вэй Ин. Но он хлопает ресницами и застенчиво поворачивает голову. — А я не буду доставлять хлопоты?       — Нет, — с большой уверенностью говорит Лань Ванцзи.       Когда Вэй Ин улыбается, Лань Ванцзи понимает, что он безмерно доволен.

———

      Вэй Ин играет на улице с младшими, бегает босиком по траве, визжит и смеется, когда они гоняются за ним, а Лань Ванцзи блаженно наблюдает за происходящим, когда к нему подходит Лань Сичэнь.       — Вэй Ин хорошо ладит с младшими, — говорит Лань Сичэнь со своей обычной улыбкой. — Они уважают и равняются на него, даже если он не заклинатель.       — Мгм, — говорит Лань Ванцзи. — А-Ин — выдающийся человек.       — Да, слишком выдающийся, — соглашается Лань Сичэнь. — Для человека, выросшего в борделе.       Лань Ванцзи поднимает на него взгляд. Он должен был догадаться. Его брат никогда не заводил с ним невинных разговоров.       — Сюнчжан.       — Ты, наверное, догадался гораздо раньше меня, — улыбается Лань Сичэнь, наблюдая за происходящим. — Он солгал о своем происхождении. Ты знал об этом еще до того, как привел его в Облачные Глубины, не так ли?       Лань Ванцзи поджимает губы.       — Для меня это не важно.       — Неужели тебе совсем не интересно, — спрашивает Лань Сичэнь, — почему он солгал?       — У него были на то причины, — говорит Лань Ванцзи.       — Ах да, ты был ослеплен им, — говорит Лань Сичэнь. — Точно так же, как мы с шуфу, только еще хуже. Поскольку ты — главная цель его желания, на тебя это действует сильнее всего.       Лань Ванцзи втягивает воздух.       — Сюнчжан, ты намекаешь…       — Немногие духовные существа способны на такое, — говорит Лань Сичэнь. — А тех, о которых мы знаем, стало очень мало, и вообще они не связываются с людьми.       Лань Ванцзи поворачивает голову.       — Для меня не важно, кто он такой. У него нет злых помыслов.       — Он вступил в брак с членом нашего клана… — говорит Лань Сичэнь. — У меня есть право опасаться. Ему что-то нужно от нас. Я не стану подвергать наш клан опасности только из-за того, что тебя соблазнили…       — Сюнчжан! — огрызается Лань Ванцзи, его охватывает раздражение. Лань Сичэнь, может, и его старший брат, и будущий глава клана, но Лань Ванцзи не потерпит, чтобы он проявлял неуважение к Вэй Ину.       Лань Сичэнь понимает, что зашел слишком далеко.       — В библиотечном павильоне я отложил для тебя несколько книг. Я не осуждаю Вэй Ина, он мне нравится, но, думаю, с твоей стороны было бы неплохо почитать о том, кем он может быть и на что способен.       Лань Ванцзи отводит взгляд в сторону.       — Хули-цзин.       Лань Сичэнь улыбнулся еще шире.       — Ты уже догадался.       Вскоре Вэй Ин снова падает в объятия Лань Ванцзи, с растрепанными волосами, в свободном одеянии и совершенно неуместной нефритовой заколке, смеясь и задыхаясь. От пота его волосы очень красиво прилипли к лицу, что Лань Ванцзи снова почувствовал прилив любви, глядя на него.       — Сичэнь-гэ, — приветствует Вэй Ин, мило уткнувшись лицом в плечо Лань Ванцзи. — Решили отдохнуть от преподавания?       — Вэй Ин, — улыбается Лань Сичэнь, и на этот раз его взгляд становится особенно ласковым.       Лань Ванцзи может понять почему. Когда Вэй Ин близко, влияние гораздо сильнее и неотразимее. Он заметил это много недель назад. Слишком часто видел, как это происходит с каждым человеком, с которым встречается Вэй Ин.       — Вы нравитесь младшим, — говорит Лань Сичэнь. Он не добавляет тех, кому не нравится. — Приятно видеть, что они беззаботны и веселятся вместе с вами. Обычно они более серьезные на занятиях.       — Мне они тоже нравятся, — смеется Вэй Ин. — Они очень хорошие дети.       — Да, — улыбается Лань Сичэнь. — Возможно, если вы так любите детей, вам стоит подумать…       — Сюнчжан, — перебивает его Лань Ванцзи. — Перерыв окончен.       — Конечно, — усмехается Лань Сичэнь. — Вэй Ин, Ванцзи, еще увидимся.       Вэй Ин, все еще находящийся в объятиях Лань Ванцзи, приподнимается, чтобы поцеловать своего будущего мужа.       — Эр-гэгэ, тебе тоже нужно возвращаться к преподаванию? — Вэй Ин скулит, протестующе извиваясь в объятиях Лань Ванцзи. — Я сегодня почти не провел с тобой времени!       Сердце Лань Ванцзи трепещет. Вэй Ин очень милый, когда ноет.       — Я очень постараюсь закончить занятия пораньше.       — Лань Чжань! Ты так добр ко мне, — воркует Вэй Ин. — Я буду ждать тебя в цзинши, хорошо? Только не задерживайся, а то я буду скучать по тебе!       Лань Ванцзи все равно, что Вэй Ин не человек. Он никогда не отпустит его.       — Тоже буду скучать по А-Ину, — шепчет Лань Ванцзи. Он крепче прижимает Вэй Ина к себе и снова целует его.

———

      После окончания занятий, немного раньше, чем обычно, Лань Ванцзи сначала заходит в библиотечный павильон, а уже потом возвращается в цзинши.       Как и обещал его старший брат, для него были приготовлены книги. Лань Ванцзи знает, где искать — на последней верхней полке в библиотеке, в правом углу. Он достает три книги и пролистывает их.       狐狸精 hú li jīng — так называется текст. Духи лис, существующие на протяжении тысячелетий. Считается, что они являются созданиями инь, которые поглощают мужскую энергию ян. Их чрезвычайно мало, особенно после того, как на них начали охотиться из-за их мифического лисьего меха.       Взгляд Лань Ванцзи скользит по строчкам:       … они могут быть как доброжелательными, так и нет, в зависимости от их индивидуальной сущности.       … знатоки по обману и соблазнению…       … очень боится собак, их страх может даже заставить их превратиться обратно в лису…       … более слабые могут принимать человеческий облик только днем…       … известны тем, что крадут жизненную энергию людей, пока те спят, чтобы достичь бессмертия и божественности…       … их соблазнение — это то, как они собирают жизненную энергию, чтобы усовершенствовать свой дух…       Лань Ванцзи захлопывает книги.       Это не про Вэй Ина.

———

      Если бы Вэй Ин действительно был злым духом, он бы уже сделал что-нибудь с Лань Ванцзи. Вместо этого он проводит свои дни радостным и веселящимся в цзинши со своим будущим мужем, вовлекая его в танец и смеясь каждый раз, когда Лань Ванцзи наступает ему на ноги.       — Ханьгуан-цзюнь, — говорит Вэй Ин, поднимая руку Лань Ванцзи и кружась в его объятиях. — Ты, должно быть, неплохо танцуешь. Ты можешь все, так почему бы не потанцевать?       — А-Ин, — уши Лань Ванцзи покраснели от смущения. Никто не смотрит, но Вэй Ин всегда способен его застеснять. — Просто это не тот вид искусства, который считается приоритетным в клане Гусу Лань.       — А по-моему, вы все скучные, — поддразнивает Вэй Ин, почти высвобождаясь из объятий Лань Ванцзи.       Лань Ванцзи все еще держит его и утыкается головой в плечо Вэй Ина сзади.       — Ты считаешь меня скучным?       — Да, — говорит Вэй Ин, смеясь, брыкаясь в его объятиях. — Старый зануда Ханьгуан-цзюнь. Разве ты не хочешь возбудить своего молодого красивого любовника?       — Ты действительно считаешь меня скучным? — снова спрашивает Лань Ванцзи, а его баритон делает ударение на последнем слове. Его большие руки обхватывают талию Вэй Ина, сжимая его еще крепче. — Я делаю очень многое только для того, чтобы ты был счастлив, А-Ин.       — Эр-гэгэ, — хихикает Вэй Ин. — Если ты не будешь продолжать свою игру и развлекать меня, может, я убегу?       — Я всегда буду ловить тебя и возвращать обратно, — говорит Лань Ванцзи. — Ты думаешь, я не смогу найти тебя? Ты думаешь, что сможешь сбежать от меня?       Вэй Ин задыхается и поворачивается в его объятиях так, что его серебристые глаза смотрят прямо в его.       — Лань Чжань, в глубине души ты такой чудовищный.       — Я могу стать еще хуже, — говорит Лань Ванцзи. Он крепче обнимает Вэй Ина и прижимается губами к его обнаженной шее. — Ты уже знаешь, как сильно я хочу тебя, как сильно ты мне нужен.       — Ох, — Вэй Ин прикусывает губу. Его щеки раскраснелись, а волосы на руках встали дыбом. — Эр-гэгэ…       — Никогда не смей сбегать, — Лань Ванцзи впивается зубами ему в шею. — Или я найду тебя и притащу обратно, если понадобится.       Вэй Ин смеется, прижимая его голову к своей.       — Как я могу, Лань Чжань, когда ты самый интересный человек, которого я когда-либо встречал.       Лань Ванцзи даже не вздрогнул от странного выбора слов.       — Приятно слышать, — говорит он, покрывая кожу поцелуями-бабочками.

———

      В ту ночь Лань Ванцзи не спал. Он направил силу своего золотого ядра и очень убедительно притворился, что уснул. Его дыхание успокоилось, а руки на талии Вэй Ина разжались.       Прошло три часа такого притворства, и Вэй Ин, который сам притворялся спящим, делает первый шаг.       Он поднимает голову и прижимается лбом к лбу Лань Ванцзи. Он хихикает, словно очарованный видом своего спящего Лань Чжаня. Он нежно целует его в веки, в переносицу и, наконец, в место возле рта.       — Эр-гэгэ, — шепчет Вэй Ин с детским восторгом. — Ты намного очаровательней, когда спишь.       Ох, сердце Лань Чжаня сжимается от того, что он слышит. Он правда любит меня.       Не то чтобы Лань Чжань сомневался в нем; что ж, возможно, сюнчжан посеял в нем малейшее зерно сомнения, потому что если бы он действительно не сомневался, он бы не отказался сегодня ото сна, чтобы узнать правду.       Если Вэй Ин действительно здесь для чего-то другого, если он действительно здесь для того, чтобы питаться моей человеческой энергией…       Вэй Ин добрых полчаса любуется лицом Лань Чжаня, украдкой целуя его. Когда он, наконец, успокаивается, то мягко убирает руки Лань Чжаня от себя.       Хах, — думает Лань Чжань. Он не пытается украсть мое человеческое дыхание. Он даже не рассматривает это как вариант, потому что если бы он действительно крал его, Лань Ванцзи уже давно почувствовал бы это. Он бы начал чувствовать себя вялым, уставшим и необъяснимо пустым. Вместо этого он чувствует себя бодрым, как никогда, полным вожделения и страсти к единственному человеку, к которому он когда-либо испытывал подобные чувства. Нет, Вэй Ин и близко не подошел к тому, чтобы украсть хоть унцию его энергии, ни разу.       Так что же он делает посреди ночи? Очевидно, что он покидает цзинши, даже в ущерб себе, как, например, в ту ночь, когда гремел оглушительный гром и лил дождь.       Вэй Ин встает с постели, напевая при этом тихую мелодию. Его голос легок и воздушен и удивительно приятен для слуха. Лань Ванцзи нравится пение Вэй Ина; у этого человека, бесспорно, музыкальные наклонности, но он все еще достаточно сдержан и застенчив, чтобы не демонстрировать Лань Ванцзи большинство своих способностей, если только это не было необходимо, как с гуцинем, чтобы завоевать расположение клана.       Вэй Ин напевает себе под нос иноземную песню, надевая белые сандалии, стоящие у порога, и распахивает двери цзинши.       Затем в мгновение ока мужчина спрыгивает с деревянных ступеней и исчезает.       Лань Ванцзи тут же садится на кровати. Куда он ушел?       Он выждал минуту-две, встал с кровати и осторожно, на цыпочках, прошел по деревянному полу цзинши. Он крадучись подошел к входной двери и спрятался за бумажными створками.       Лань Ванцзи замечает его с приличного расстояния. Когда он это делает, его бешено бьющееся сердце, наконец, успокаивается; он видит Вэй Ина, который сидит на открытой травянистой полянке, скрестив ноги и приняв медитативную позу.       Вэй Ин… медитирует. Среди всех других правдоподобных объяснений, которые Лань Ванцзи придумал относительно того, чем Вэй Ин мог заниматься ночью, это не входило в их число.       Медитация — это основа для того, чтобы заклинатель использовал свой дух и совершенствовался. Это практика очищения, которой особенно уделяют внимание в клане Гусу Лань. Вэй Ин не был заклинателем — по крайней мере, он так утверждал — и поэтому Лань Ванцзи и представить себе не мог, что будет участвовать в подобной практике. Даже если подозрения Лань Ванцзи верны, и Вэй Ин — тот, за кого он себя выдает, он все равно никогда не слышал о лисьих духах, подражающим человеческим практикам совершенствования.       На самом деле это… восхитительно наблюдать за такой стороной Вэй Ина. Его глаза закрыты, на лице сосредоточенность, дыхание поверхностное. Он принимает идеальную позу для медитации — прямую, плечи расправлены. С каждым новым вдохом он становится все более расслабленным, и тем больше светится его лицо. Вскоре из-под его волос выглядывают темные мягкие лисьи ушки, а из-под белых одежд Гусу Лань на спине начинает колыхаться хвост.       Это… это самая неземная вещь, которую Лань Ванцзи когда-либо видел. Хвост немного выглядывает из-под мантии, демонстрируя белые и красные акценты. В лунном свете он переливается и даже сверкает, ведя себя так же игриво, как и его владелец. Еще час медитации, и второй хвостик проявляется, отчего одеяние Вэй Ина кажется чуть более пышным. Хвосты танцуют при лунном свете, полные энергии и жизни, когда Вэй Ин наиболее расслаблен в своей естественной форме.       Все так, как и думал Лань Ванцзи. Хули-цзин, он ласкает слова губами. Он был уверен, что к настоящему времени они вымерли или спрятались. Неудивительно, что за ними так охотятся из-за их мифического лисьего меха — говорят, что их хвосты обладают волшебными и целебными свойствами и дарующими бессмертие. Быть таким открытым с человеком, сосуществовать в человеческом мире, даже выйти замуж за возлюбленного-человека… это что-то совершенно неслыханное.       Конечно, Лань Ванцзи чувствует себя счастливым. То, что Вэй Ин выбрал его, искал встречи с ним, когда он мог легко найти кого-нибудь другого — Лань Ванцзи не может понять, почему в тот момент в его жизни не было Вэй Ина, и поэтому он благодарен ему за то, что тот выбрал его в качестве партнера на всю жизнь. Духи лис могут совершенствоваться, чтобы обрести бессмертие, но так же могут совершенствоваться и люди, если они очень хороши. Лань Ванцзи не думает, что Вэй Ин выбирает партнера ради того, чтобы просто иметь партнера; он выбрал Лань Ванцзи как спутника на всю жизнь.       С каждым часом появляется все больше хвостов, пока, наконец, их не становится девять. И все же вопросы Лань Ванцзи остаются без ответа: если намерения Вэй Ина такие невинные, почему он просто не говорит Лань Ванцзи правду? Зачем скрывать свою истинную природу? Почему он так боится, что Лань Ванцзи что-то узнает? Почему Лань Ванцзи так важен для него, почему он хочет принадлежать ему?       Лань Ванцзи ужасно хочется выйти из своего укрытия и встретиться лицом к лицу с лисом. Вместо этого он прокрадывается обратно в цзинши и наслаждается образом Вэй Ина с лисьими ушками и хвостами в голове.       Возможно, думает Лань Ванцзи. Он ждет женитьбы. Он непреклонен в том, чтобы отдаться мне только в нашу брачную ночь, и, возможно, его гложет страх. Возможно, ему нужно подтверждение того, что я не отвернусь от него. Возможно, он хочет, чтобы мы были едины, прежде чем ему будет удобно открыть мне все остальное.       И вот Лань Ванцзи забирается обратно под одеяло и считает дни до того момента, когда он сможет обнять Вэй Ина — целиком и полностью.       Лань Ванцзи улыбается про себя при этой мысли. Он выбрал меня.       Когда он встает в пять утра, Вэй Ин снова у него на руках и снова пускает слюни у него на груди.       Его лисьи ушки и хвост исчезли.       Должно быть, он усовершенствовался до хорошего уровня, раз может прятать их и ночью, думает Лань Ванцзи.       — Пора просыпаться, А-Ин, — говорит Лань Ванцзи, проводя рукой по волосам мужчины. — Будь добр к своему сянгуну.       Когда придет время, я спрошу его. И он ответит, потому что любит меня.

———

      Их свадьба — грандиозное мероприятие. Приглашены все влиятельные кланы, включая их небольшие ответвления. Традиционно белый клан Гусу Лань демонстративно украшен красными цветами повсюду. Фонари с фениксом и драконом украшают это место. Все гости одеваются в самые светлые оттенки синего. Только Вэй Ин и Лань Ванцзи одеты в самые яркие ярко-красные цвета.       Лань Ванцзи не видит лица Вэй Ина на протяжении всей церемонии. Лицо его невесты закрыто плотнейшей вуалью, просвечивающей только по краям. Накрашенные красной помадой губы идеально сливаются с вуалью. Лань Ванцзи может заметить, что они приоткрываются лишь временами, по легкому намеку на его фирменную озорную улыбку.       Церемония короткая, но утомительная. Они стоят у семейного алтаря, кланяются небу и земле, затем предкам Лань и, наконец, друг другу. Они преклоняют колени перед сюнчжаном и шуфу и почтительно подносят им чашки чая с семенами лотоса внутри. Те охотно соглашаются — они улыбаются молодоженам и благословляют их брак.       — Я надеюсь, что вы скоро принесете плоды, — говорит Лань Сичэнь, улыбаясь Вэй Ину.       Сквозь вуаль видны раскрасневшиеся щеки Вэй Ина.       — Сюнчжан, — произносит Лань Ванцзи.       На этом церемония закончилась. Лань Ванцзи осторожно выводит Вэй Ина из зала, осознавая, что свадебное одеяние и вуаль слишком консервативны и слишком тяжелы для его стройной фигуры. За их спинами гостей вежливо приглашают на приготовленный для них грандиозный банкет.       Неважно, что они, возможно, пропустят какой-то грандиозный праздник; Лань Ванцзи просто рад, что они наконец-то остались наедине.       На полпути к цзинши Лань Ванцзи теряет терпение и поэтому берет Вэй Ина на руки и степенно идет дальше.       Вэй Ин смеется, прижав руку к груди Лань Ванцзи. Он сворачивается калачиком в объятиях Лань Ванцзи и просто позволяет своему уже мужу делать все, что тот хочет.       К тому времени, как Лань Ванцзи усаживает его на кровать, он едва сдерживается, чтобы не сорвать вуаль с головы Вэй Ина. Единственная причина, по которой он сдерживается, заключается в том, что нефритовая заколка его матери все еще в волосах Вэй Ина, крепко удерживая его заплетенный пучок и вуаль.       Лань Ванцзи опускается на колени прямо перед кроватью, прямо перед коленями Вэй Ина, кладет голову ему на колени — в невероятном порыве преданности. Он берет руки Вэй Ина в свои и нежно целует их.       — Фужэнь, — зовет Лань Ванцзи.       У Вэй Ина кружится голова, когда он слышит это.       — Да, — отвечает он, поднося руку к губам Лань Ванцзи.       — Наконец-то мы женаты, — говорит Лань Ванцзи, дыша Вэй Ину на кожу. — Как ты и хотел.       — Как ты и хотел, — поддразнивает Вэй Ин. Он улыбается сквозь вуаль.       — Как ты и предлагал в ту ночь в борделе, — продолжает Лань Ванцзи.       — Точно, — говорит Вэй Ин, гадая, не стал ли он таким сентиментальным по отношению к нему.       — Как ты и планировал.       У Вэй Ина перехватывает дыхание.       — Что ж, — он очень хорошо скрывает свой страх. — Я уже знал, что ты Ханьгуан-цзюнь.       Лань Ванцзи вздыхает.       Они уже в браке, а Вэй Ин все не сдается.       — А-Ин, ты… не скажешь, зачем искал меня в борделе, к которому не принадлежишь?       Вэй Ин резко выдергивает руку из его хватки.       — Лань Чжань, что ты хочешь?       — Мы уже в браке, — говорит Лань Ванцзи, глядя на него снизу вверх. — И поэтому я твой, как и ты — мой. Твой ответ ничего не изменит.       Вэй Ин обиженно отворачивается. Исходящий от него аромат кажется особенно резким.       — А-Ин, — снова пытается Лань Ванцзи. — Если ты околдовал меня намеренно, то, по крайней мере, скажи мне, почему.       Руки Вэй Ина сжимаются в маленькие кулачки и снова разжимаются. На руках у него торчат красные когти — в крайнем защитном жесте.       С какой стороны ни посмотри, это бесчеловечно.       — Околдовал, — на этот раз Вэй Ин говорит остро и без обиняков. — Ты веришь, что я околдовал тебя? Как и все остальные? Ты что, с ума сошел, Ханьгуан-цзюнь?       — Не верю, — категорично заявляет Лань Ванцзи. Он не хочет спорить с Вэй Ином по этому поводу. — А даже если и так, разве это важно?       Вэй Ин ахает, оскорбленный до глубины души. Лань Ванцзи поднимает руки, чтобы сорвать вуаль. Вэй Ин просто позволяет ему. Когда они встречаются лицом к лицу, Лань Ванцзи, стоя на коленях, поднимает взгляд, и его сердце сжимается от боли, когда он видит обиженное выражение на лице Вэй Ина.       — Ты любишь меня? — спрашивает Вэй Ин тихим голосом.       — Люблю, — терпеливо отвечает Лань Ванцзи, — с той ночи.       Вэй Ин, наконец, набирается смелости встретиться с ним взглядом.       — Значит, ты веришь, что все по-настоящему?       Лань Ванцзи не колеблется.       — Да.       — А ты никогда не задавался вопросом, — с тревогой спрашивает Вэй Ин, — как такой человек, как ты, великий Ханьгуан-цзюнь, смог так легко влюбиться?       Лань Ванцзи честен, когда отвечает.       — Да.       Вэй Ин криво улыбается.       — Тогда… тогда ты уже все понял, да? Ты уже знаешь. Кто я такой. Что я сделал.       Голос Лань Ванцзи невыносимо добр.       — Хули-цзин.       Вэй Ин смотрит куда угодно, только не на него.       — Я надеялся, что ты не заметишь, — голос Вэй Ина наконец срывается, выдавая страх, который он так долго сдерживал. — Еще долго после свадьбы.       — Почему? — спрашивает Лань Ванцзи, поглаживая пальцами подбородок. — Ты думаешь, я бы отверг тебя, если бы знал?       Сама идея смехотворна.       — Не знаю, — говорит Вэй Ин. — Но, возможно, ты бы начал сомневаться во всем. Была ли твоя любовь ко мне искренней, было ли правдой все, что ты чувствовал ко мне.       — Как думаешь, это правда? — спрашивает Лань Ванцзи.       — Я… — Вэй Ин, кажется, вот-вот расплачется. У Лань Ванцзи сжимается сердце, — я не знаю.       — Правда, — подтверждает Лань Ванцзи, хватая его за руки. — Даже в ту ночь — все было правдой.       — Ты не злишься? — в ужасе шепчет Вэй Ин. — Ты не злишься, что я обманул тебя, сделал это с тобой?       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. — Я всегда верил, что у тебя были причины. Чтобы прийти ко мне. Чтобы найти меня. А ты?       Вэй Ин снова кивает.       — Да, — выдыхает он. — Да, я был одинок, Лань Чжань. А одиночество очень мучительно.       Лань Ванцзи ждет и продолжает, только когда молчание затягивается.       — Но дело не только в этом. Ты выбрал меня не просто так.       — Ты… ты уже знаешь, — отвечает Вэй Ин. — Ты же знаешь, что на нас… охотятся, верно? Ты знаешь, что нас так очернили… клянусь, я никогда и никому не вредил…       — Твоя жизнь в опасности? — спрашивает Лань Ванцзи. Это был один из немногих вариантов, которые приходили ему в голову.       — Да, — признается Вэй Ин, сжимая его пальцы. — Да, я больше не мог этого выносить. И я подумал… подумал, что ты сможешь защитить меня. Это все, о чем я прошу. Ханьгуан-цзюнь, я слышал о тебе все, что только можно. Защитник слабых, ты несешь свет своему народу. У тебя доброе сердце. А добрые сердца нам легче всего обмануть… напасть… прости. Я никогда не использовал свою власть во вред. Клянусь Богом, я столько раз мог это сделать, но так и не сделал. Я всю свою жизнь прожил в страхе, и мне просто нужен дом. Если бы я только мог заполучить в свои руки самого доброго человека, который всегда любил бы и защищал меня, я был бы счастлив.       — А-Ин, — говорит Лань Ванцзи, переваривая услышанное и успокаивающе поглаживая его пальцы. — Здесь ты будешь в безопасности. Со мной. Навсегда.       Нижняя губа Вэй Ина дрожит.       — Мне жаль. Я не должен был так поступать с тобой…       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. — Нет, я не так беспомощен, как ты думаешь. Если бы я этого не хотел, я бы прекратил все гораздо раньше. Я выбрал тебя, как и ты — меня.       — Откуда ты знаешь, что мог бы с этим бороться? — сглатывает Вэй Ин. — Я прожил сотню лет.       — Мы провели вместе столько ночей, ты мог навредить мне, — замечает Лань Ванцзи. — Но ты этого не сделал.       Вэй Ин поджимает губы.       — Так ты знаешь. Ты знаешь, что я ухожу по ночам, чтобы совершенствоваться.       Не только у Вэй Ина были секреты.       — Это было неожиданно, — мягко говорит Лань Ванцзи. — Я не знал, что лисьи духи совершенствуются так же, как мы.       — Это делают те, кто хочет вознестись, — отвечает Вэй Ин. — Я черпаю энергию от природы, а не от людей. Так наш дух становится чище, намного утонченнее.       — Я бы позволил, если бы ты захотел. Забрать мое дыхание, мою энергию, если бы это помогло.       Глаза Вэй Ина расширяются.       — Я бы не посмел.       — Ради тебя, — говорит Лань Ванцзи, слегка приподнимаясь, чтобы поцеловать свою невесту в лоб. — Я бы пожертвовал чем угодно.       Вэй Ин улыбается, лишь слегка морщась от поцелуя.       Несколько мгновений они наслаждаются тишиной, прежде чем до Вэй Ина наконец доходит.       — Если ты знаешь… то твой брат тоже должен знать. Вот почему он пожелал, чтобы я… — его щеки вспыхнули, став розовыми. — Он знает, что я смогу.       — Ох, — Лань Ванцзи обрадовался этой новости, и его сердце подпрыгнуло к горлу. — Значит, это правда. Духи лис могут родить независимо от пола.       Вэй Ин покраснел еще больше.       — Я могу, — говорит он, внезапно становясь застенчивым, — если сянгун захочет.       — Хочу, — настаивает Лань Ванцзи, сверля его золотистыми глазами. — Я хочу ребенка.       — Лань Чжань, — Вэй Ин отводит взгляд, смущенный его серьезностью. — Может, нам стоит поговорить об этом подробнее, о последствиях рождения детей с духом лисы…       — Думаю, мы поговорили достаточно, — заключает Лань Ванцзи.

———

      Лань Ванцзи выжидал своего часа, был добрым и терпеливым с самого начала знакомства.       — Я очень сильно хочу тебя, — говорит Лань Ванцзи в поцелуе, падая с ним в постель. — Я хочу тебя все больше и больше с каждым днем, А-Ин.       — Извини, я уже пытался смягчить это…       — Нет, — говорит Лань Ванцзи. — Нет, дело не в этом.       Вэй Ин — дух лисы, да, но Лань Ванцзи всегда придерживался воли монаха. Почему-то, когда дело доходит до Вэй Ина, все это рушится — виноваты феромоны хули-цзин или нет.       — Я очень сильно хочу Вэй Ина, — снова шепчет Лань Ванцзи в поцелуе. Его руки зарываются в волосы Вэй Ина, лаская его, и все не может насытиться им. — Хочу зачать от тебя ребенка, хочу, чтобы у тебя была моя семья.       — Эр-гэгэ, — хнычет Вэй Ин. Его губы были искусаны и в синяках от поцелуев.       Лань Ванцзи срывает свадебные одежды, раздевая их обоих в рекордно короткие сроки.       — Мой хули-цзин, — шепчет он ему в шею. — Мой фужэнь.       Красные одежды ниспадают до талии Вэй Ина, и когда Лань Ванцзи, наконец, дергает нефритовую заколку в волосах, все косички выпадают из пучка. Вэй Ин вскрикивает, ложась на подушки, золотые цепочки и нефритовые браслеты на его запястьях звенят друг о друга при каждом энергичном движении Лань Ванцзи.       Когда зубы Лань Ванцзи двигаются по его затылку, прикусывая особенно чувствительное место, у Вэй Ина вылезают лисьи ушки. Они находятся у него на макушке, мягкие и плюшевые, и очень приятные на ощупь. Лань Ванцзи легко тянет их и целует, облизывая шерстку. Вэй Ин прижимается к нему, издавая громкий стон, необычайно громкий, его уши расслабленно опускаются, но он останавливается, когда понимает, насколько это неловко.       — Нет, — икает Вэй Ин, толкая Лань Ванцзи в грудь. Будто это что-то изменит. Лань Ванцзи продолжает сосать и облизывать, кусать и дразнить. — Нет, нет, нет, эр-гэгэ, пожалуйста, не надо…       Лань Ванцзи прекращает кусаться только для того, чтобы сказать:       — Сянгун.       — Сянгун, — покорно говорит Вэй Ин.       Из-за его спины появляется хвост.       Хм, думает Лань Ванцзи. Похоже, чем больше его дразнят, тем больше он раскрывает свою истинную сущность. Тогда есть только одно простое решение.       Вэй Ина прижимают к кровати, красные свадебные одежды задраны ему до живота. Когда Лань Ванцзи приподнимает колени Вэй Ина, смазка начинает свободно стекать по его бедрам. Лань Ванцзи слышал о том, что лисьи духи могут вытворять невероятные вещи в постели, что они созданы для развратного секса, что их всегда следует остерегаться, потому что они смертельно опасны…       … тогда почему хули-цзин трясется в его постели, как юный девственник?       Лань Ванцзи очень нежно целует внутреннюю поверхность его бедер и, наконец, оставляет нежный посасывающий поцелуй у входа. Вэй Ин умоляет, протестует — дикая смесь того и другого, Лань Ванцзи не может сказать наверняка, его крики только подстегивают еще больше. Он входит в него языком, впервые ощущая вкус этого лакомства. Лань Ванцзи стонет, когда сладость скользит по его языку.       Одной рукой он обхватывает левое бедро Вэй Ина, облизывая его, в то время как другая рука скользит под него, чтобы поиграть и подергать чувствительный кончик хвоста Вэй Ина — проявился еще один хвост от неконтролируемого удовольствия. Вэй Ин выгибает спину на кровати, всхлипывая, извиваясь и издавая гортанные стоны.       — Эр-гэгэ, эр-гэгэ, — кричит он снова и снова. — Пожалуйста, я никогда… ох, я никогда этого не делал, пожалуйста, будь нежен… ах, подожди! Лань Чжань!       Лань Чжань дергает его за хвост и в то же время безжалостно проникает языком в его сладкую, тугую дырочку. Вэй Ин теряет самообладание.       — Черт! — крик Вэй Ина застрял у него в горле. — Черт, Лань Чжань! Сянгун! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, просто… сейчас… так хорошо, ох, я всегда буду твоим Лань-фужэнь…       Вся цзинши наполнена звуками Вэй Ина. Взгляд Вэй Ина скользит вниз, просто, чтобы посмотреть, как его муж. Когда он встречается взглядом с золотистыми глазами, которые смотрят прямо на него, выглядя ужасно красивыми, внушительными и невероятно преданными, Вэй Ин ничего не может с собой поделать, с пронзительным криком он изливается.       Лань Ванцзи не дает Вэй Ину даже вздохнуть. Он тут же подтягивает Вэй Ина к себе и вставляет в него палец. Хули-цзин очень влажный, скользкий, из него течет все больше. Более чем хорошо подготовленный — тело Вэй Ина просто напрашивается на это.       Лань Ванцзи больше не сдерживается. Он приподнимает его бедра и погружается в него. Головка входит только на дюйм, но не более.       — Ох, — с губ Лань Ванцзи срывается стон. — Ох, А-Ин.       — Не влезет, — изнемогающе кричит Вэй Ин. Его лицо мокрое от пота, волнистые пряди волос, заплетенные в косу, прилипли к шее. — Я же говорил, что у меня не было мужчины ни разу за сто лет…       Лань Ванцзи любит вызовы. Он не торопится, смакует каждую его частичку. Он смакует поцелуями слезы Вэй Ина, пока погружается в него на дюйм глубже, еще на дюйм и ещё, пока они не оказываются плотно прижатыми друг к другу.       — Я люблю тебя, — Лань Ванцзи его целует. — Я всегда буду любить тебя, всегда буду заботиться о моем фужэнь.       Вэй Ин очень рад это слышать, он даже не замечает, как облизывает лицо Лань Ванцзи.       — Я тоже люблю сянгуна.       Восхитительно.       После этого Лань Ванцзи становится диким.       Он ускоряет темп и начинает неистово двигаться. Его руки намеренно трогают чувствительные места — уши, хвосты, зубы намеренно впиваются в место на шее. Лань Ванцзи безжалостно берет его снизу и беззаботно целует сверху. Дух лиса превращается в бессвязное бормотание у него на руках, его нежные губы прижимаются к плечу Лань Ванцзи, и стоны безостановочно разносятся по стенам цзинши. С каждым новым толчком в нем появляется все больше предэякулята и спермы, но только для того, чтобы вытечь обратно по задней поверхности бедер на простыни.       Вэй Ин жадно принимает все, что Лань Ванцзи ему дает, даже крепче сжимает бедра, чтобы меньше спермы вытекало наружу.       — Давай зачнем ребенка, — говорит Лань Ванцзи, кончая на него. — Сегодня вечером.       — Эр-гэгэ, — Вэй Ин издает сдавленный стон. Он очень сильно этого хочет.       — Ты не хочешь? — спрашивает Лань Ванцзи. — Как мой фужэнь? Разве ты не вышел за меня замуж только для того, чтобы позволить мне оплодотворить тебя?       Вэй Ин вздрагивает от удовольствия.       — Если сянгун хочет, чтобы я родил ему детей, то я рожу ему.       — Ох, — Лань Ванцзи чувствует, что вот-вот сорвется. — А-Ин, когда ты говоришь такие вещи…       — Я рожу тебе столько наследников Лань, сколько ты захочешь, — обещает Вэй Ин, его личико покраснело от неустанного секса. Он поднимает свои длинные ресницы и нарочито медленно моргает. — Так что тебе лучше хорошенько меня наполнить, Ханьгуан-цзюнь.       Лань Чжань это сделает.       — Наполнить, — выдыхает он, теряя рассудок. — Запомни свои слова, А-Ин.       Он делает пятиминутную передышку, прежде чем продолжить.       В этот вечер предстоит несколько попыток оплодотворения.

———

      Вэй Ин прижимает к лицу красный веер, показывая зрителям, сидящим в зале, только свои серебристо-серые глаза, освещенные лунным светом. Он смеется, грациозно кружась в танце, а другой рукой немного приподнимает подол белой шелковой мантии. Он занимает центральное место на сцене перед всем кланом Гусу Лань. Они в полном восторге от единственного Лань-эр-фужэнь.       Обычно им бы не повезло увидеть такое прекрасное зрелище, но сегодня у Лань Ванцзи день рождения, и Вэй Ин решил сделать ему сюрприз во время праздничного ужина, который устроил для него шуфу. Его муж, по общему признанию, доволен неожиданным выступлением, хотя и хмурится, когда замечает, что другие слишком пристально смотрят на Вэй Ина.       С дразнящей улыбкой Вэй Ин закрывает веер, прежде чем поднять его высоко над головой. Покачивая бедрами под мелодию гуциня, которая играет на заднем плане, Вэй Ин снова раскрывает веер, когда у него начинает кружиться голова.       Он стряхивает с себя это оцепенение. Он делает шаг вперед, выставляя ноги вперед и приподнимая ступню, готовый сделать еще один грациозный поворот, как вдруг отшатывается, на этот раз от волны тошноты. И он рухнул бы прямо на пол, если бы его муж предусмотрительно не подбежал в ту же минуту, как заметил неудобство на лице Вэй Ина.       — А-Ин, — говорит Лань Ванцзи, выглядя крайне обеспокоенным. Он держит Вэй Ина на руках, как бы защищая его. — Тебе нехорошо. Я отведу тебя к лекарю.       — Я в порядке, — слабо протестует Вэй Ин. Его лицо неестественно бледно.       Даже сюнчжан подошел к нему, выглядя очень расстроенным.       — Я уже позвал лекаря. Он ждет за дверью.       Лань Ванцзи берет Вэй Ина на руки и относит его в более подходящее для осмотра место.

———

      Именно так они узнали, что Вэй Ин беремен и что Лань Ванцзи обладает силой гораздо большей, чем кто-либо мог надеяться. Вэй Ин забеременел… прошло чуть меньше месяца с момента их свадьбы. Его кажущаяся чудесной беременность также стала причиной того, что остальные обитатели Облачных Глубин наконец-то узнали о настоящей личности Вэй Ина — хули-цзин.       Тот, кто осмелится протестовать против его статуса Лань-эр-фужэнь, будет изгнан самим шуфу.       (С тех пор Облачные Глубины также ввели официальный запрет на охоту на всех лисьих духов на территории Гусу).

———

      Шесть месяцев спустя на свет появляются пять детей — симпатичных маленьких гибридов лисьего духа и человека, которые первыми претендуют на трон Гусу Лань.       Охота на лисьих духов немедленно прекращается повсюду. Теперь, когда кровь лисьих духов вливается в родословную самой семьи Лань, никто не рискнет навлечь на себя гнев великого Ханьгуан-цзюня или всех остальных.       (С Вэй Ином очень хорошо обращаются в Облачных Глубинах. Вэй Ин, которого обожали и баловали такие люди, как его муж, шурин, дядя, старшие и младшие, за все сто лет своей жизни не проводил времени лучше.)

———

      — Эр-гэгэ, эр-гэгэ, он так похож на тебя, — взволнованно говорит Вэй Ин, баюкая малыша на руках. Их сын завернут в одеялко с рисунком облака Гусу Лань. — Он даже не плачет! Он никогда не плакал, он очень воспитанный, я думаю, он вырастет и станет еще одним Ханьгуан-цзюнем.       Сам Лань Ванцзи прижимает к груди одну из дочерей и улыбается, когда гладит ее по щеке. Она радостно булькает, прижимаясь к его пальцам и издавая громкие звуки удовлетворения.       — Зато наша дочь очень подвижная, прямо как А-Ин.       — А он выглядит точь-в-точь как шуфу, — раздается сзади голос Лань Сичэня, который тычет пальцем в щеку младенца, которого баюкает Лань Цижэнь. Дедушка выглядит таким довольным и блаженным от того, что у него внезапно появилось столько внучатых племянников и племянниц — у него не хватает рук, чтобы держать их всех — что он чуть не плачет. — Шуфу, у меня такое чувство, что ты будешь любить его больше всех.       — У меня нет любимчиков, — шмыгает носом Лань Цижэнь, что является откровенной ложью. Любой может сказать, что Лань Ванцзи всегда был его любимым племянником, даже в детстве.       Один из младенцев, находящихся на руках у воспитателя, начинает хныкать, и Вэй Ин оживляется.       — Время кормления, — извиняющимся тоном объявляет Вэй Ин. Остальные малыши быстро следуют примеру, подхватывая общий плач. За исключением маленького Лань Ванцзи, конечно. Маленький Лань Ванцзи лишь молча и с любопытством смотрит своими большими глазами на маленькую А-Ин и недоумевает, почему его сестра подняла шум.       — Шуфу, сюнчжан, пожалуйста, выйдите из комнаты, — твердо настаивает Лань Ванцзи. А Вэй Ин смеется, его муж строго следит за тем, чтобы никто из мужчин не присутствовал во время кормления, даже если они его семья.       — Вы можете вернуться, когда мы уложим их спать, — ласково говорит Вэй Ин. — Хорошо?       — Если у нас будет время, — говорит шуфу, будто он не бросит все дела ради возможности вернуться и снова увидеть детей, как только ему разрешат.       — Мы вернемся позже, — смеется Лань Сичэнь, обещая.       Лань Ванцзи смотрит на свою семью, и на сердце у него становится тепло.

———

      Дождливым вечером Лань Ванцзи спешит укрыться в цзинши.       После долгого дня занятий он, наконец, подходит к дверям цзинши и распахивает их. Он складывает зонт, вытряхивает его досуха и прислоняет к двери.       Он поднимает взгляд и вздрагивает.       Перед ним на циновке сидит красивый мужчина, облаченный в белый шелк Гусу Лань, который ниспадает на его прекрасные плечи. Он приоткрывает губы, которые от природы вишнево-красного цвета.       Его мягкие лисьи ушки колышутся от легкого ветерка, проникающего в помещение через двери, длинные волосы собраны в замысловатый пучок на затылке, оставляя лишь пару выбившихся волнистых прядей у щек.       — Сяньшэн, — приветствует его мужчина с застенчивой улыбкой. Он поднимает руку и начинает разливать чай. — Сегодня прекрасная дождливая ночь, и вы собираетесь стоять там все время? Почему бы вам, наконец, не присесть и не выпить со мной?       Лань Ванцзи восхищается этим зрелищем — и отсутствием его пятерых буйных детей, которых, несомненно, отдали на время сюнчжану и шуфу, которые, конечно же, были безмерно рады последить за ними — и понимает, что Вэй Ин, должно быть, спланировал сегодняшний вечер.       Лань Ванцзи закрывает за собой дверь, на его губах блуждает понимающая улыбка.       — Я просто хочу отдохнуть, — говорит он, подыгрывая.       — Я могу это устроить, — улыбается Вэй Ин, ставя чайник на стол. — Мне говорили, что со мной очень приятно находиться.