Пятьдесят третья пятница

Уже целый год Гермиона жила от пятницы до пятницы. Вся неделя делилась на два дня: бесконечный субботавоскресеньепонедельниквторниксредачетверг и благословенную пятницу, когда она просыпалась, заполненная предвкушением, от которого в груди что-то вздрагивало. Причина была проста: год назад она поняла, что влюблена. Влюблена в самом дурацком смысле этого слова: до дрожи в коленках и пропавшего от волнения голоса. Влюблена так, как бывают влюблены четырнадцатилетние подростки, и, как оказалось, еще и тридцатилетние замужние женщины. Влюблена в своего начальника, в Пожирателя смерти, в своего бывшего профессора, в героя магического мира, в мужчину, соблазнить которого за десять лет после войны не пыталась, пожалуй, только Макгонагалл. В Северуса Снейпа. И это было ужасно. Впрочем, работать с ним вместе было не так сложно. Вживую они сталкивались редко: Гермиона возглавляла отдел криптографии и часто пропадала в лабораториях, а Снейп, как начальник департамента по работе с артефактами, обычно работал в кабинете. Однако по пятницам, согласно сложившейся традиции, они проводили еженедельную планерку в пабе неподалеку от Министерства. Их обычно было шестеро: пять начальников отделов и руководитель департамента. На протяжении двух часов они обсуждали работу, делились удачами и проблемами, советовались и обменивались мнениями, а Гермиона просто старалась не таращиться на Снейпа слишком долго. Они всегда садились за один и тот же стол у стены, окруженный тремя диванчиками, рассчитанными на двоих, и чаще всего она оказывалась на одном диванчике со Снейпом. Она уговаривала себя, что это ничего не значит, но сердце все равно замирало каждый раз, когда она случайно задевала его под столом, закидывая ногу на ногу, или чувствовала его плечо, если вдруг начинала слишком активно жестикулировать. Однако ничего большего она себе не позволяла, да и Снейп держался с ней непринужденно и по-дружески, не оказывая лишних знаков внимания. Тем не менее, Гермиона сделала пятницу своим личным праздником. Она предложила Джинни и Панси обедать вместе каждую пятницу, и под этим предлогом наряжалась и собиралась тщательнее обычного. Всем, кто удивлялся переменам в ее облике, она скромно сообщала, что планирует пойти в модное местечко с подругами, и просто хочет вписаться в обстановку. Такое объяснение казалось логичным всем, включая Рона. Однако чего не знал ее муж — так это того, что готовилась она действительно тщательно. Хотя между ней и мужчиной ее мечты не было ничего, кроме нескольких случайных касаний рукой и пары двусмысленных шуточек, по утрам пятницы она собиралась так, будто идет на свидание. Она скрупулезно удаляла все волосы с тела, подбирала соблазнительное белье и чулки, надевала изящные туфли на головокружительных шпильках. Почему она так делала, она и сама не понимала, однако ей нравилось знать, что она безупречна, и это придавало ей увереннности в себе. И так целый год: с утра в пятницу она выпархивала из дома, благоухая и освещая пространство вокруг себя, и возвращалась вечером с блаженной улыбкой на нетронутых поцелуем губах, чтобы лелеять в памяти проведенные вместе два часа до следующей недели. Заканчивался июнь. Рабочий пятничный день перетекал в теплый вечер, и Гермиона неспешно собиралась на совещание. Сегодня она закончила немного раньше, а значит, сможет неспешно прогуляться и занять любимый коллегами столик. Схватив сумку, она вышла из кабинета и процокала каблуками к лифтам, ловя на себе то удивленные, то восхищенные взгляды. Улыбаясь всем и никому, она доехала до атриума и шагнула в мягкий июньский вечер, наслаждаясь летним Лондоном. Сердце билось чаще: до желанной встречи оставалось всего ничего. Она чувствовала, что волнуется сильнее обычного, и ускорила шаг, чтобы успеть прийти в себя. Войдя в шумный паб, она уверенно принялась прокладывать себе дорогу сквозь толпу. Усевшись на один из диванчиков, заказала кувшин лимонада и принялась высматривать коллег: стрелки подходили к шести, а значит, они скоро будут здесь. И действительно: первым появился Брейди, начальник отдела по нейтрализации темной магии. Приветственно махнув Гермионе, он плюхнулся напротив и вытер пот со лба: он никогда не отличался атлетизмом и не любил жару. Почти сразу после него, хохоча и хлопая друг друга по спинам, материализовались Вульфсон и Фрактер, двое лучших друзей, которые возглавляли два смежных отдела: алхимических исследований и магических экспериментов. Они заняли свободный диван, и мест осталось два: рядом с Гермионой и около Брейди. Гермиона уговаривала себя, что это мелочи и ерунда, и рассадка ни о чем не говорит, но волновалась так, будто сдавала ЖАБА Дамблдору и Воландеморту одновременно. Наконец, в пять минут седьмого к столику подошёл как всегда серьезный Лейк. Покрутив головой, он неуверенно подсел к Брейди, и Гермиона возликовала: Снейп сядет с ней! Тот материализовался почти сразу и, извинившись за опоздание, сел рядом, отчего у нее в животе тут же взметнулся рой бабочек. Заказав напитки, Снейп предложил начать, и коллеги погрузились в бурное обсуждение. Неделя выдалась продуктивной: работы было много, и всем было, что рассказать. На столе среди стаканов с напитками лежали перья и палочки, развернулись несколько пергаментов, а Вульфсон даже притащил старинный фолиант, с которого они целый месяц пытались снять проклятие всем отделом. Гермиона с удовольствием участвовала в разговорах: она любила свою работу и делала ее хорошо, а желание лишний раз обратить на себя внимание начальника придавало ей ещё больше энергии. Поэтому она с гордостью показала им колдографию, присланную коллегами из Южной Америки: на снимке были запечатлены несколько десятков символов, расшифровку которых она закончила буквально вчера. Гермиона подробно рассказала о проделанной работе: им действительно пришлось попотеть, однако результат того стоил — удалось расшифровать древнее заклинание, которое ещё не описывали ни в одном труде. Коллеги восхищенно заохали, а Снейп даже похлопал ее по плечу, поздравляя с прорывом, и Гермиона расплылась. Рабочие беседы иссякли только через полтора часа, и, расслабившись, они поболтали о личном. Жена Лейка недавно родила второго малыша, и он рассказал несколько забавных историй, а Фрактер поделился планами на отпуск в Азии. Коллектив у них подобрался отличный: не только профессионалы своего дела, но и приятные в общении, веселые и дружелюбные люди. Даже будучи единственный женщиной, Гермиона не чувствовала себя не в своей тарелке: каждый в их маленькой команде был важен и ценен, и сама она по-своему любила каждого. Правда, одного из них гораздо сильнее. Когда Лейк внезапно попросил счёт, Гермиона с грустью осознала, что пришло время расходиться. Два часа пролетели непростительно быстро, но, кажется, сожалела только она: остальные торопились по своим делам. Все встали из-за стола, сгребая свое добро. — Ребята, все молодцы, до встречи, — раздался голос Снейпа сбоку от нее. — Напоминаю, что ваш план на следующее полугодие я жду утром в понедельник. Услышав эти слова, Гермиона выронила свою сумочку. Чертов план! Она же должна была забрать его на доработку! — С...Северус... — запинаясь, начала она. — Мне кажется, я забыла план в вашем кабинете, когда заходила вчера. — Вчера? Не помню, чтобы мы обсуждали план. Вы приносили только пергамент с бюджетом отдела. — Да! — вздохнула Гермиона. — Я несла два документа: план и отчёт, и, кажется, оставила их на вашем столе, просто план лежал под бюджетом, и у меня совсем вылетело из головы... Коллеги уставились на нее с сочувствием. Снейп всегда очень строго оценивал планы работы на полугодие, потому что малейшая неточность могла затормозить работу всего департамента, и их подготовка отнимала много времени и сил. Снейп задумался. Наконец, вздохнув, он спросил:    — Вы успеете доработать его за выходные? Мы можем вернуться и забрать его. Но у меня очень мало времени, поэтому делать это придется буквально бегом. — Конечно! — с энтузиазмом закивала Гермиона. Уж лучше посидеть за отчетом в выходные, чем не сдать его в срок. — Как говорится, одна нога здесь, другая там! В ответ ее начальник хмыкнул и принялся пожимать руки коллегам на прощание. Те, улыбаясь и помахав Гермионе, один за другим аппарировали. — Ну что, как вы там говорили про одну ногу? Бежим? — Снейп, усмехнувшись, уверенно зашагал вперёд. Гермиона побежала за ним, ловко переставляя туфли на шпильках и благодаря Мерлина за то, что идти было всего ничего. В Министерстве было непривычно тихо. На всем пути до кабинета Снейпа им не встретилась ни одна живая душа, и он, приложив руку к двери на секунду, гостеприимно распахнул ее. Гермиона тут же подбежала к столу и принялась перебирать огромные горы бумаг. — Не то...Не то...— бормотала она себе под нос. — Вам помочь? — Будьте любезны, — хмыкнула она. За спиной раздались шаги. Он встал за ее плечом и протянул руку к ближайшей стопке, задев ее кожу. Гермиона вздрогнула, по позвоночнику пролежало электричество. Она замерла и почувствовала, что Снейп замер тоже. Наконец, вспомнив, как дышать, Гермиона выдохнула и развернулась. Снейп смотрел прямо на нее. Его взгляд внимательно изучал ее лицо, отчего сердце Гермионы принялось метаться в грудной клетке. — Гермиона, — резко выдохнул он. — Да?.. — Я даю вам десять секунд, чтобы уйти из моего кабинета. Она улыбнулась. Напряжение в воздухе было таким, что она почти слышала, как звенит воздух. — А иначе что? — прошептала она. — Иначе я возьму вас прямо на этом столе. У вас десять секунд. Раз... Улыбка Гермионы стала ещё шире. Она положила руку на верхнюю пуговицу платья и расстегнула ее. — Ну, допустим, десять, — с вызовом шепнула она. Снейп взмахнул рукой и все, что было на его столе, со звоном и грохотом упало на пол. Ни его, ни ее это не волновало, и он жадно поцеловал ее. Гермиона застонала, вцепившись в его волосы и жадно лаская его губы и язык. Ей казалось,что она никогда ещё не испытывала таких эмоций, жизнь до этого момента казалась сном — наконец-то она проснулась. Ее руки скользили по его шее, плечам, поглаживали тело через ткань рубашки. Он застонал и, оторвавшись от ее губ, провел пальцем вдоль ряда пуговиц на платье. Покорные невербальной магии, те расстегнулись, и Гермиона дала платью упасть. Снейп жадно уставился на ее тело, разглядывая игривый черный комплект из нежного кружева. — Мерлин, — пробормотал он. — Как же ты прекрасна! Снейп тяжело дышал, оглаживая женское тело. Мышцы натягивали тонкую ткань рубашки, грудь тяжело вздымалась. Глядя на его возбуждение, Гермиона мысленно вознесла хвалу всем известным богам за то, что пятьдесят два раза тратила несколько часов на сборы, чтобы на пятьдесят третий раз ее усилия окупились стократно. Глядя в глаза Снейпа, она скользнула руками по его торсу и прошептала: — Я тоже хочу. Ее руки принялись медленно расстёгивать пуговицы, обнажая испещренную уродливыми шрамами кожу и крепость мышц под ней. Скользнула по шее, груди, жёсткому животу и принялась медленно водить пальцем по дорожке волос, которая спускалась под брюки. — Блядь, — выдохнул Снейп. — Все игры потом, ведьма. Сейчас я просто хочу тебя трахнуть, слышишь? Она усмехнулась и снова поцеловала его, почувствовав, как его руки с щелчком расстегнули кружевной лифчик. Она была почти голая перед ним, до сих пор не снявшим ни рубашку, ни брюки, но наслаждалась своей наготой. Сейчас ее не волновали несовершенства, из-за которых она переживала, глядя в зеркало. Яростное желание, горящее в глазах мужчины, жадно разглядывавшего ее, сразу сделало ее самой желанной. И она, не отрывая взгляда от расширившихся черных зрачков, медленно стянула с себя тонкие черные трусики, чтобы предложить ему свое тело. И он взял его. Снейп приподнял ее и усадил на стол перед собой. Гермиона призывно раздвинула ноги, нежно скользя пальцами по своим бёдрам. Звякнула пряжка ремня, и он, обхватив рукой жёсткий, разбухший член, легко скользнул в неё. Оба ахнули: нахлынувшие ощущения затопили их, от чего все вокруг то ли замерло, то ли напротив, закрутилось ещё быстрее — ни один из них не понимал. Тесная, теплая влажность, тугая плоть, резкие толчки — вот что имело значение. Это было так просто, первобытно и правильно — мужчина и женщина, которые нашли друг друга, хоть и слишком поздно. — Ещё, — шепнула она, закрыв глаза. — Хочу ещё жёстче! Вместо ответа Снейп застонал и позволил себе отпустить то, что сдерживал. Толчки стали ещё грубее, руки, жадно изучавшие ее тело — жёстче, дыхание — громче. Ещё раз поцеловав, развернул ее спиной к себе и Гермиона покорно упёрлась руками в стол. Через секунду ее влагалище снова было растянуто, а Снейп, склонившись к ней, зашептал на ухо: — Я люблю брать женщину сзади. И тебя я буду трахать сзади, слышишь? Ты теперь моя, ведьма. Его грязные слова захлестнули Гермиону — в груди словно взорвался фейерверк, и она поняла, что скоро кончит. Рука потянулась к клитору и слегка потерла мокрую, липкую плоть. — Я сейчас кончу, — захныкала она. — Кончи со мной! Он звонко шлёпнул ее, оставляя на мягкой коже красные следы и пробормотал: — Кончай, девочка. Этого было достаточно. Ещё один взрыв и Гермиона закричала, выгибаясь. Снейп громко застонал, впиваясь пальцами в ее кожу. Внутри стало ещё теплее, и по ногам потекла струйка его семени. Она, тяжело дыша, развернулась к нему, чувствуя, как его рука скользит по бедру, собирая на пальцы сперму. Медленно подняв руку, он поднес ее к губам Гермионы. — Облизни, — отрывисто сказал он. Гермиона подчинилась. Глядя ему в глаза, она покорно облизала каждый палец, глотая горьковатое семя. Снейп ухмыльнулся и притянул ее к себе. — Как же я мечтал об этом, если бы ты только знала, — он помолчал. — Но я привык получать, что хочу, так что теперь ты моя. И если ты тоже этого хочешь, то мы со всем разберемся. — Хочу, — прошептала она. На языке ещё оставался его вкус. — Я хочу быть твоей. Я буду твоей. Он улыбнулся: — Будешь. И обнял ее.