В шаге от ненависти

      Каждому своя судьба — Чимин убежден в этом и придерживается только одной истины. А как иначе? Природа сама определила твою судьбу, подобрала идеальную партию и сопротивляться ей просто глупо. На самом деле, он знает об истинных все. Ну, или почти все, как выяснилось в свете недавних событий. Чимину двадцать два и его метка ещё не появилась. В мире, где твоя вторая половинка определяется касанием, приходится быть очень тактильным, и это первая сложность, потому что Чимин до дрожи боится первого прикосновения. Ждет его до волнительных мурашек и в то же время боится, словно смертного приговора. Когда ты впервые прикасаешься до своего истинного на ваших телах появляется что-то вроде тату, небольшое родимое пятно в виде цветка, животного или фигуры. Организм каждого реагирует по-разному, кто-то едва не теряет сознание, у кого-то учащается сердцебиение, в общем и целом, организм любыми способами сигнализирует, что первый этап связи пройден. После этого природа не даёт вам шанса опомниться и буквально в течение двух часов метка начинает гореть и зудеть, тем самым требуя от вас дальнейшего действия, которым, по коварному плану природы должен быть первый поцелуй. Это второй этап. Который длится двадцать четыре часа. Только после поцелуя метка перестает приносить дискомфорт, она становится чётче и ярче. Но и на этом не всё. С момента первого поцелуя у вас появляется время для того, чтобы принять свою судьбу или отказаться от неё. Бывают и такие случаи, например, с теми, кто задолго до встречи истинного уже состоит в крепких отношениях или даже в браке. Но есть и те, кто просто по глупости своей отказываются от истинного. Но природа действует в своих интересах, чтобы соединившихся пар было как можно больше, после поцелуя вас начинает тянуть друг к другу и с каждым днём всё сильнее. Чимин точно знает, что от первого до второго поцелуя давалось больше времени, практически в два раза больше, чем сейчас, но с годами оно сократилось до двух недель. Заключительным этапом является второй поцелуй, он может произойти сразу, если вы оба уверены, что хотите быть вместе всю жизнь, или у вас есть две недели на раздумье, и вы либо скрепляете согласие поцелуем, или на пятнадцатый день чувство потребности в своем истинном пропадает навсегда.       Чимину двух недель много, ему и минут с головой хватит, он просто уверен, что, когда наконец встретит свою истинную любовь, не раздумывая пройдет все этапы связи как можно быстрее. Пак немного в отчаянии, нравы современной молодежи не те, что раньше, вдруг его судьба уже в отношениях или как это сейчас модно просто захочет оборвать связь. Друзья считают, что он слишком загоняется на этот счет, а родители утешают, уверяя, что совсем скоро он встретит свою любовь и та непременно ответит взаимностью. Природа продумала все до мелочей, не разбрасывая пары на разные континенты, но и в её просчетах крайне редко встречаются ошибки, например, когда два соулмейта живут слишком далеко друг от друга или являются представителями одного пола.       — Побросаем завтра мяч после пар?       Чимин на скромных посиделках «для своих», забился в угол большого дивана и ковыряет небольшую дырку на джинсах, делая ее больше.       — Не могу, занимаюсь завтра с Гаён. — Пак смотрит на недовольное лицо и стыдливо отводит взгляд, это уже третий отказ на этой неделе.       Хосок, как всегда, бурчит про то какой он душный, про то, что его истинная — это учеба и только она, ведь это единственное, что его действительно интересует, но второй пропускает все мимо ушей, его щеки обдает жаром, когда он поднимает взгляд и снова натыкается на пару чуть левее.       — О, всевышний, умоляю, пойдем в другую комнату.       Хосок сразу понимает причину недовольства друга, замечая целующуюся пару рядом. Он идёт следом на кухню, где сидит Намджун со своей девушкой и Тэхен — инициатор посиделок.       — Тебе не противно, что твою квартиру превращают в публичный дом?!       Пак вихрем проносится по кухне, останавливаясь у окна и открывая его настежь. Лицо все ещё горит, в горле пересохло. Необходимо как можно больше воздуха.       — Что это с ним? — Обескураженный Ким спрашивает у смеющегося Хосока, не рискуя вступать в диалог с Паком, у которого вот-вот дым из ноздрей повалит.       — Чонгук и Минсок целовались у него на глазах.       — Целовались? Они едва ли не сожрали лица друг друга. Это отвратительно! Они ведь даже не истинные. Что за мода демонстрировать всему миру свои отвратительные навыки поцелуя?       Спинным мозгом Чимин чувствует, как все присутствующие закатили глаза, может даже подавили смешки. Плевать.       — Да просто признайся, что ты немного гомофоб, сам себе жизнь облегчишь.       — Это не так, Хо. — Чимин поворачивается к друзьям. Их лица полны скептицизма и насмешек.       — Просто этот Чонгук…       Чимин действительно не гомофоб, ему как-то перпендикулярно на предпочтения других, да он сторонник старых добрых традиционных отношений, но он правда старается понять тех, кто идет иным путем, получается так себе, но он упрямо твердит, что относится ко всем меньшинствам нейтрально. Просто не нужно при нем целоваться. И трогать друг друга если вы одного пола. И просто будьте как можно дальше от него.       — Он ужасный. — Продолжил за Пака Хосок, уже сотню раз слышавший какой Чон Чонгук неправильный.       — Да, ужасный, — согласился Пак, — он курит как паровоз, грубый, невоспитанный, ветреный…       — А ты тошный, что блевать тянет.       Все оборачиваются на дверной проем, в котором стоит объект обсуждения. Чонгук делает большую затяжку, выкуривая сигарету до фильтра, прищуривает глаза, что-то прикидывая в голове, а после медленным шагом направляется прямо к Паку, под всеобщим наблюдением, в звенящей тишине. Каждый шаг отдается тяжелым ударом сердца. Он не любит таких, как Чон — дерзких, грубых… неправильных. Массивная фигура притесняет зазнайку к подоконнику, Чонгук смотрит пристально своими огромными глазами, стискивает зубы, демонстрируя острые углы челюсти, весь такой весит над ним огромной тучей, не давая нормально дышать. Широкая грудь грубияна оказывается перед носом, от него пахнет сигаретами и шоколадным одеколоном. Чимин с трудом набирает воздуха полную грудь и решительно поднимает недовольный взгляд, слова уже готовы сорваться с уст, но облако дыма окутывает брюнета как удушающий газ, вызывая приступ кашля.       Чонгук пускает тихий смешок и отходит от парня так же молча, как и подошёл. Хосок и Тэхен следуют за Чоном то ли ругая того, то ли одобряя поступок, Чимин уже не слышит, он сейчас не в себе.       Юна, все это время тихо наблюдавшая за парнями, наливает Чимину стакан воды и гладит того по спине, пока он пьет и приходит в норму.       — Тебе не кажется, что дело не в Чонгуке, а в его ориентации? По-моему, тебя действительно раздражает тот факт, что эти двое вместе. — Как можно мягче спрашивает Намджун, зная, что данная тема весьма опасна.       — Нет, дело именно в нём! Ты же видел, что сейчас было. Разве в приличном обществе себя так ведут? Да он готов трахнуть своего Минсока у всех на глазах.       — Тебя это настолько задевает?       — Да просто… — Чимин не может подобрать слов. Он действительно зол. У него чувство будто он единственный во всем мире кто до сих пор верен традициям и истинному, а Чон просто дьявол в его храме чистоты и верности. Одно его присутствие в обществе Пака выводит его из себя. Возможно, это не дело Чимина, но ведь нельзя каждую первую субботу месяца приводить нового парня, это просто неправильно. Он будто насмехается над природой и её законами.       — Мне жаль его истинную, ей достанется «сильно поношенная пара обуви». — Саркастично хмыкает брюнет, отпивая ещё немного воды.       — Ну, ты же не знаешь наверняка чем занимается Чонгук со своими партнёрами. — Утверждает Юна, тут же сжимаясь от острого как бритва взгляда Пака.       — Нетрудно догадаться! Свой первый поцелуй он подарил, наверное, ещё в начальной школе, об остальном даже говорить не приходится. Его поведение говорит само за себя.       — А ты свой поцелуй бережешь для той единственной?       — Да. — Без какого-либо стеснения отвечает парень. — И я не считаю это поводом для насмешек.       — Мы не смеемся, Чимин. — Юна взглянула на Намджуна и тот утвердительно кивнул в ответ.       — Но, что если… что, если твоя судьба будет не девушка, а парень? — Голос Намджуна прозвучал как гром среди ясного неба.       Чимин даже немного осел от вопроса. За свои двадцать два он ни разу в жизни даже не допустил подобной мысли. То, что его истинная — это девушка для него как само собой разумеющееся. Иначе просто быть не может. А как же дети? Продолжение рода? Что он вообще с парнем будет делать?       — Знаешь, статистика утверждает, что в природе однополых пар всего три процента. Три процента на население всей планеты — это ничтожно мало. Так что шанс, что моя вторая половина парень равен нулю в квадрате.       Причин для беспокойства у него просто нет. Ведь нет?       — Что ж, надеюсь это действительно так, иначе у тебя могли бы быть действительно большие проблемы. — Намджун улыбается другу, взяв Юну за руку, он уводит её в комнату, пропуская в кухню шумную компанию.       Чимин лишь фыркает и с недовольным лицом отворачивается к окну, сложив руки на груди, когда в помещении появляется Тэхен, незнакомый ему парень и конечно Чонгук-вездесущий.       — Чимина, — Тэхен подходит к другу, шепнув тихое «не дуйся», — помнишь, я рассказывал о двоюродном брате из Осаки, это Джин хён.       Высокий и довольно симпатичный парень подходит к ним, протягивая руку для приветствия. Чимин тушуется всего мгновение и отвечает на рукопожатие. Эта заминка происходит всегда, каждое мгновение перед касанием к новому человеку. Это привычка или инстинкт, он сам порой не замечает, как медлит перед касанием к другим. Но после слов Намджуна, Чимина охватила настоящая паника перед новым рукопожатием. Что если он те самые несчастные три процента? Со стороны природы было бы очень жестоко если ему — самому преданному традициям человеку в пару достанется парень.       Когда Пак возвращается к реальности, отгоняя как можно дальше свои навязчивые мысли, Джин хён уже во всю что-то рассказывает о Японии. Он выглядит довольно милым, когда дует губы, возмущённо лепеча.       — … Я перебрался туда в семнадцать и Тэхен каждый день ныл, что ещё месяц и он точно приедет…       — Эй, душный, прими вправо.       Грубый голос обрывает рассказ Джина, Чимина беспардонно отодвигают сторону, причем делая это довольно грубо и даже не руками, а пятой точкой. Опешивший Пак оказывается зажатым между таким же ничего не понимающим Джином и снова дымящим Чонгуком.       — Что? Вы все равно просто болтаете, а мне к окну нужно. — Без доли вины отвечает Чон на немой вопрос уставившихся на него парней.       Терпение обрывается как тонкий волосок.       — Да ты…!       К Чимину подбегает Тэхен, и стоящий рядом Джин удерживают парня уже замахнувшегося на Чонгука.       — Где тебя манерам учили, варвар?! Можно было просто попросить, ты узколобый австралопитек! Ты что не можешь выражать свои желания простой человеческой речью? Чего пихаешься?       Парень зачем-то пытается выбраться из хватки друзей, будто всерьез готов надавать по ненавистной физиономии грубияна. Чон в ответ лишь затягивается и с улыбкой наблюдает, как Пака уводят с кухни.       Руки немного трусит, дыхание учащенное, мальчишка умывается холодной водой, продолжая гневную тираду. Тэхену остаётся лишь молча выслушивать с каким ужасным человеком он дружит. Чимин всегда был недоволен их общением, он как мама подростка попрекал его за встречи с Чоном и говорил, что дружба с ним до добра не доведёт.       — У меня от него голова разболелась. — Пак уселся на край ванны, потирая виски.       — Ты слишком остро на него реагируешь — это веселит его, и он специально тебя провоцирует. Просто перестань обращать на него внимание.       — Просто перестать? А может ты просто перестанешь каждый раз приглашать его и тогда наши встречи с ним будут равны нулю? — Пак говорит грубо, почти кричит, всё сильнее сжимая голову.       — Ну извини, мамочка, вот такой мой друг говнюк. Может просто тогда тебе не приходить? И ваши встречи с ним будут равны нулю?       — Вот и не буду! — Брюнет вскочил на ноги, зло уставившись на друга.       Тот тоже встал, повторяя позу второго.       — Вот и отлично!       — Вот и не приду…       В глазах резко потемнело, пол под ногами ощущается уже не так твердо, по голове словно ударили молотом. Пак тихо съехал по стене на пол, зарываясь руками в волосы.       — Эй, ты чего?       Тэхен склонился к другу. Выглядит второй неважно.       — Чимин, что такое? Тебе плохо?       — Наверное, я слишком устал, голова гудит.       — Могу порыться в аптечке и найти тебе что-нибудь от головы.       Чимин молчит. Он сидит на холодном полу, поджав ноги и накрыв голову руками, почти не дышит.       Тэхен роется в куче бесполезных коробочек: мази, антисептики, антидиарейные, от похмелья и ничего обезболивающего.       Ким бросает встревоженные взгляды на друга, упорно пытаясь найти хоть что-то от боли. Ему жаль парня, вся их компания посмеивается над ним у того за спиной, а Тэхен лишь трусливо молчит и делает вид, что ему тоже весело, но на самом деле он восхищается непоколебимостью веры Пака. Современное общество все стремительнее отходит от правил, которые им диктует природа, все хотят делать свой выбор тогда, когда они сами этого захотят, с теми, кто придется им по душе. Чимин же покорно ждёт ту, кого приготовила ему судьба. Это вызывает уважение.       — Тэ…       Брюнет медленно поднимает полные ужаса глаза на друга, они едва не наполняются влагой, нижняя губа начинает тихо дрожать.       — Что такое? — Ким не на шутку перепуган, на него смотрит нечто бледное и до ужаса напуганное.       На лице Пака кошмар осознания.       — Вот чёрт! Это что метка? — Ким сам хватается за выбеленные волосы, с ужасом смотря на друга.       Пак подскакивает на ноги, намертво цепляясь за руки друга.       — Что? Что там?! — Чимин трясет парня как куклу в своих руках, все его тело дрожит, левый висок горит чуть сильнее, мозг не готов принять происходящее.       — Это… клякса?       — Клякса?! — Руки на предплечьях Кима сжимаются сильнее.       — Ай! Я не знаю, посмотри сам, сзади зеркало. — Ким пытается отодрать от себя друга, от адреналина у того проснулась драконья сила.       — Нет, скажи ты.       Чимину даже страшно взглянуть. Кажется, он не готов. Это действительно происходит? В голове полнейший хаос, он мысленно повторяет «это ни правда, ни правда».       — Не верти головой, дай посмотрю нормально.       Чимин замирает.       — Вроде паук…       — Паук?! — Пищит Пак. Еще пауков на лице ему не хватало. Хватит и тараканов в голове.       — Господи, посмотри сам, там вообще ничего пока не понятно. Ты натер виски и там все покраснело.       Зажмурив глаза и сжав кулаки, Чимин резко развернулся к зеркалу и замер. Если сейчас он откроет глаза и увидит там метку с ним случится приступ истерический или сердечный.       — Ну… — Ким тычет в спину, сам находясь в нетерпении.       Открывая глаза, взгляд сразу натыкается на красное пятно на виске. Первое мгновение действительно кажется, что это клякса, но придвинувшись ближе, едва не целуя собственное отражение, брюнет различает в пятне голову оленя.       — Черт, действительно метка…       — Но как? Кого ты касался? Тут все свои.       Парни не успевают даже крепко задуматься, ответ сам приходит в головы одновременно.       — Джин!       — Джин хён!       Друзья сталкиваются в проёме, желая скорее выбраться из тесного помещения. Чимина охватывает паника.       Пожалуйста, пусть это будет ошибкой, он не готов провести всю свою жизнь с парнем, да ещё и с братом Тэхена, каким бы милым не показался ему этот хён, он все же парень.       — Хён, ты где?       В кухне появляются два нечто, что шокируют, Хосока, Юнги и Джина дикими воплями и бешенством в глазах.       — Покажи её. — Чимин бросается к старшему, задирает его рукава и осматривает предплечья, пока Тэхен внимательно изучает шею брата.       — Вы что курили в туалете? — Спокойно интересуется Юнги, ничуть не удивленный подобному поведению.       — У Чимина метка появилась, он трогал только тебя.       — Эй, вы чего. — Джин наконец отходит от шокового состояния и отпихивает от себя парней.       — Нет у меня ничего, я бы почувствовал.       Тяжело дыша, Чимин смотрит то на младшего брата, то на старшего. Не может метка появиться просто так, он точно касался своего соулмейта.       — Дай на животе посмотрю.       Джин прячется за брата, прикрываясь им как щитом, безумство в глазах малознакомого парня приводит в ужас. Остальные наблюдают за происходящим с веселым недоумением. На громкие возгласы приходят Намджун и Юна, даже Минсок выглядывает из-за угла желая посмотреть, что тут происходит. На глазах Пака едва ли не слёзы, он не понимает, что происходит, ему жизненно важно… Найти ответ на свой вопрос. Или лучше не найти и все это окажется странным недоразумением, шуткой, сном?       — Твою мать!       Громкий хлопок двери привлекает внимание, все, замерев, смотрят на появившегося Чонгука.       — Я что-то не понял, какого дьявола у меня на заднице клеймо горит?       — Чертов ноль в квадрате… — Теперь все оборачиваются на другой звук — грохот от упавшего на пол Чимина.

###

22:28 Квартира Ким Тэхена Гостиная       Идеальную тишину нарушает едва уловимое слухом тиканье настенных часов и нервное постукивание пальцами по деревянной накладке дивана.       — Ну и… что будете делать, ребята?       Все смотрят на Юну, которая осмелилась нарушить угнетающую тишину, а после на пару соулмейтов, сидящих в разных концах комнаты: Чимин на диване, вцепившись в волосы в окружении Тэхена, Джина и Хосока, Чонгук стоит у стены. Прошло уже полтора часа, после того как Чимин потерял сознание, пришел в себя, устроил истерику, тихонько всплакнул в туалете в гордом одиночестве и наконец успокоился.       — Вон, у нас супер-задрот по судьбам, пусть и скажет, что делать.       Чон кивает в сторону Пака, на что второй бросает гневный взгляд, но не отвечает, накрывая голову от новой порции боли. Да, Чимин все знает о соулмейтах, о всех стадиях соединения пар, но не о том, как от этой связи отказаться, его мало интересовала подобная информация.       — Чимин, нужно что-то сделать, вам же больно. — Мягко говорит Джин, поглаживая парня по спине.       Пак не может нормально думать, в его голове тяжёлая атомная война. Как только он понял кого ему приготовила судьба — с той секунды боль наполнила все тело. Парень не может понять за какие смертные грехи его так наказывают. Почему именно он? Раз уж он те несчастные три процента, то лучше бы уж это был Джин-хён. Пак последние годы жил только мыслями об этом моменте, но правда убила в нем счастье, надежду и веру. Каким бы он ни был противником прерывания связи, ему все же придется это сделать. Он не сможет быть с человеком, который не отвечает его ожиданиям хотя бы на один процент. Он не сможет быть с Чон Чонгуком.       — Нужно… перетерпеть и… и связь оборвется. — Каждое слово отдается жгучей болью.       — Терпеть? Сколько? Час? Два?       Чимин сейчас не знает ответов ни на один вопрос, вся ранее изученная информация словно в миг покинули его голову, он пытается напрячь извилины, но при такой боли это невозможно. Все, что он читал о подобных случаях — это лишь то, что тех, кто терпел боль были единицы, а максимальное время их выдержки двенадцать часов. После первого поцелуя боль сменяется притяжением, стремительно растущим каждый день. Странно, что сразу болит так сильно, как же он протянет сутки? Второй этап он точно не собирается проходить, а это значит, что терпеть придется две недели, то тех пор пока связь сама не прервется. Выходит, не такой уж он и знаток «истинно ведения» в разделе разрыва связи он полный профан.       — Предположительно две недели…       — Две недели? Да вы оху… — Чон оттолкнулся от стены и начал расхаживать по комнате. — У меня жопа горит, я сидеть не могу.       Юнги без зазрения совести смеется во весь голос, а Хосок ободряюще похлопав парня по плечу, идет в кухню за порцией льда для проблемного места друга.       — Что вы сидите, гуглите, что делать нужно! — Чонгук словно загнанный в клетку мечется из угла в угол, готовый растерзать любого за один только косой взгляд.       — Лааадно, посмотрите кто-нибудь, а то он сейчас взлетит.       Чону было бы не лень послать Мина с его шуточками куда подальше, но у него ощущение, что он реально горит снизу.       — Нужно поцеловаться и боль пройдет. — Ответил Тэхен, он не раз слушал лекцию Пака о всех этапах связи.       — Отлично! Тошный, иди сюда.       Чонгук подходит к брюнету, на что второй выставляет руки вперёд.       — Сдурел? Ещё чего захотел? Может прожить со мной всю жизнь? Знаешь, что будет после поцелуя?       — Да мне плевать, я просто чмокну.       Чон напирает, Пак забирается с ногами на диван, усаживаясь на спинку.       — Просто терпи, ты сможешь.       — Ну хватит упрямиться! Иди сюда. Будь человеком у меня зад в огне!       — Нет, Чонгук, не смей!       Пак выставляет ногу и руки, мотает головой и зажимает губы.       — Ааа! Вот же баран.       Младший выбегает из комнаты, а Чимин стекает по дивану, снова хватаясь за голову. Во что он влип?       — Чимина, может и правда вам… поцеловаться. Все же притяжение проще перетерпеть, чем эту боль.       — Нет, я…       Пак поднимет полные отчаяния глаза на Кима, они сильно покраснели, капилляры полопались.       — Раз я не могу подарить первый поцелуй истинному, то хотя бы тому, кто мне симпатичен.       Не всегда Тэ может понять упертость своего друга, но и насильно заставить не может. Раз он готов терпеть боль пусть так и будет.       Минуты растягиваются в бесконечные часы пытки, все мысли сконцентрированы только на адской боли, хотя, Паку иногда кажется, что жжет немного меньше. Он старается уцепиться за мысль, что он сильный и сможет. Лучше сейчас немного помучиться чем всю жизнь с Чоном. Ему бы домой в кровать, но сил нет даже подняться.       — Чимин…       Парень разлепляет слипшиеся от влаги глаза и видит Чонгука, стоящего перед ним на коленях.       — Я прошу тебя, давай поможем друг другу, после будем делать все, что скажешь, я обещаю, я правда сделаю всё, только, пожалуйста… Я не могу больше терпеть, это невыносимо.       Лицо младшего очень близко, его дыхание теплое, голос мягкий, полный мольбы. Он бы смог стерпеть эту, казалось бы, невыносимую боль если бы это не заставляло мучиться обоих, каким бы говнюком Чон не был его все равно становится жаль. Все же его ситуация более… деликатная.       — Хорошо…       — Хорошо? — Чон ободряется, выпрямляется в спине, придвигается ближе, — Так я…?       Чимин слабо кивает, понимая, что совсем не дышит, что сейчас случится его первый в жизни поцелуй и в то же мгновение ощущает чужие губы на своих. Вот он — момент его истины. Губы Чона мягкие, он бы даже сказал нежные, настолько, что несмотря на все ещё не утихающую боль ему приятно. Чонгук едва дышит, ждёт и не отстраняется, но эффекта нет. Тогда младший медленно начинает двигать губами, не чувствуя сопротивления. Пак действует интуитивно, медленно, отвечая и копируя действия Гука, не замечая, как жжение сходит на нет, пространство вокруг расширяется до размеров бесконечной вселенной, а тело наполняется звёздами. Чонгук нежный и ласковый, пускает в ход руки, гладит шею и волосы, спускается по спине, проводит языком по губам и снова проникает, целуя так глубоко, будто хочет его съесть. Чимину нечем дышать, рот Чонгука теплый и влажный, язык ласковый, он бы закатил глаза от невероятного удовольствия, но они уже закрыты от невероятного наслаждения. Он словно попадает в открытый космос от новых ощущений, накрывших его. Все страхи стираются, оставляя лишь момент чистого удовольствия, первый, нежный, незабываемый… поцелуй. Воздуха уже катастрофически не хватает, легкие горят, но прерывать из-за этого момент он просто не может. Горячая ладонь проникает под ткань, обжигая нежную кожу спины и двигаясь ниже, уверенно хватаясь за ягодицы…       — Эй! Что ты делаешь?       Брюнет отталкивает младшего и тот не удержавшись падает на задницу. Уже не больно. Чонгук смотрит в непонимании, оборачивается на смех друзей, наблюдающих все это время за ними, находит взглядом Минсока, тому, вроде, тоже весело. Чимину вдруг становится жутко некомфортно, щеки снова полыхают, внутри все трепещет, он вскакивает с дивана, переступая через тело на полу и бежит к выходу. В дверях его ловит Тэхен.       — Эй, постой.       — Тэ, пожалуйста.       Чимин убирает от себя руку друга и смотрит с такой мольбой в глазах. Второй крепко обнимает даже не представляя, что сейчас происходит с его другом. Страх, ужас и разочарование, может это только малая часть его эмоций, но тому явно непросто. Оказаться избранным человека, которого ты на дух не переносишь то ещё испытание.       — Прости за тот разговор в ванной.       — Все нормально, мне лучше уйти.       Пак снова отстраняет от себя приятеля и уходит, срываясь на бег. Всю дорогу до дома у него перед глазами усмешка Минсока. Как же неправильно это всё.       Добравшись до дома, Чимин прижимается спиной к входной двери, медленно сползая на холодный пол. Произошедшее обрушивается осознанием реальности. Это не сон, не глупая шутка, это Чон Чонгук — человек предназначенный ему судьбой поцеловал его буквально полчаса назад. Тот самый Чонгук, который, презирает его, который, такой же парень, как и сам Чимин, который… его истинный. Пальцы до побеления сжимают волосы, пытаясь заглушить физической болью моральную. Паку мерзко и отвратительно он не хочет становиться таким же грязным, неправильным. До слез обидно насколько приятным оказался поцелуй и до жути омерзительно, что он был с парнем. Нет сомнений в том, что связь просто необходимо оборвать.

###

      На все запросы о способах разрыва связи между соулмейтами интернет выдает одну и ту же скудную информацию. Куда больше интересного на форумах, где девяносто процентов смельчаков, решившихся на подобное, пишут о том, что к концу первой недели многие сдавались, теряя рассудок. Кому-то помогало заточение, кому любимый человек рядом, некоторые отрывались от навязчивых мыслей под действием запрещенных препаратов. Будущее, которое ждёт — пугает. Ему предстоят две недели неизвестности. Как будет происходить это притяжение на практике он не знает, несмотря на то, что в теории описано все, как его последний судный день, он намерен выдержать эту неизвестность во что бы то ни стало. Безусловно, пережить влечение к объекту своей ненависти куда проще чем дикую боль, к тому же, учитывая тот факт насколько Чон ему неприятен, возможно, тяга к нему будет не такой сильной. Ко всему прочему, Чимин может считать себя везунчиком, ведь второй этап протянется не месяц как раньше, а всего-то две недели, каких-то триста тридцать шесть часов.       Чимин посмотрел на время. Почти пять утра, а это значит минус восемь часов до дня икс, до долгожданного момента разрыва их связи. Эта мысль поселилась в Паке ростком надежды, позволив заснуть на пару часов до будильника.       В душе, за завтраком, по дороге в университет, на лекциях и даже сейчас, вместо того чтобы съесть свой обед и выслушать историю Гаён, Чимин думает о Чоне. Вернее, не о нем, он прислушивается к себе, к своим мыслям и чувствам, боясь пропустить тот момент, когда начнет думать о нем с меньшей ненавистью. Пока все, как и прежде. Он видел его сегодня и, к радости своей, испытал приятную тошноту отвращения. Он касался его губ… Ему хочется себя стукнуть.       — … а я ответила, что подобное высказывание может быть воспринято как завуалированное оскорбление, и ей просто нечего было на это ответить…       Гаён жужжала как надоедливое радио, Чимин давно потерял нить её истории, а когда за соседний стол уселся Чонгук со своими друзьями и Минсоком под боком, ему вообще стало не до того, о чем распиналась его соседка.       — Чимин!       Пак вздрогнул от неожиданного прикосновения.       — Что? Прости, я задумался.       — Ты десять минут смотришь в одну точку с тобой все в порядке?       — Да, я… просто не выспался…       В горле пересохло, от вида остывшей еды аппетит окончательно пропал, захотелось освежиться, становится душно. Кажется, Чимину нехорошо, он слишком переутомился и мало поспал.       — Если так, то мы можем перенести наше занятие на завтра.       Точно еще и занятие. Зачем вообще спрашивается он взялся помогать Гаён?       — Правда? Было бы здорово, потому что мне действительно стоит отдохнуть, а то от меня совсем не будет толку.       — Конечно, — рука девушки снова оказалась на его предплечье, — а сейчас тебе нужно поесть, хотя бы немного.       Пак неловко улыбнулся и робко отодвинул руку, избавляясь от чужого прикосновения.       Уставший и не выспавшийся мальчишка только и мечтает о скором окончании лекций и мягкой постели, о том, как он придет домой и проспит до самого утра, бессовестно проигнорировав душ, домашнюю работу, ужин, а самое главное навязчивые мысли.       — … ты ведь его знаешь?       Господи… Чимин готов ударить Гаён, за то, что она сегодня такая активная.       — Кого? — Устало спросил Пак, почему-то машинально подняв взгляд на соседний столик.       — Минсока. Говорят, Чонгук его истинный, но я не верю, точнее надеюсь, что это не так.       — Это не так. — Это парочка не то, что не избранные, они вообще супер-странные, Чон на глазах своего «бойфренда» целовал другого, а тот смотрел на все это с неприкрытой усмешкой, это нормально вообще?       — Правда?! Я так и знала! — Девушка вдруг приободрилась, даже выправилась в осанке, услышав ответ друга.       — Что, так нравится Чонгук? — Вопрос прозвучал не без доли интереса.       — Что? Нет конечно, кому может понравиться такой аморальный тип, надеюсь он скоро встретит свою несчастную истинную и отлипнет от душки Минсока.       Да уж вот действительно несчастная истинная.       — Кстати! Я заметила у тебя метку, мне было неловко сразу спрашивать, но раз уж зашла тема… Кто она?       Чимин поднял глаза, встретившись с внимательным взглядом, напротив. Столы стоят достаточно далеко друг от друга, да и в столовой шумно, соседние разговоры разобрать трудно, но Чонгук смотрит так словно услышал вопрос Гаён. Рука сама потянулась к виску.       — Ты её не знаешь, она не из нашего университета. — Неуверенно соврал парень, бегая взглядом от Гаён к Чонгуку.       Девушка начала что-то восторженно щебетать, но Чимин так и продолжил смотреть на Чона, который уже был занят своим обедом. Он ел жареную говядину, рис, кимчи, таскал у соседа пибимпап. У Чона просто волчий аппетит. А еще он очень увлечен самим процессом употребления пищи, он игнорирует все вокруг, отдаваясь этому процессу всецело. Только сейчас Чимин обратил внимание на его руки, пальцы тонкие и длинные они так изящно держат палочки для еды, предплечья увиты переплетениями вен и тату, мощь бицепс почти полностью скрывает рукав темной футболки.       — Кх- кх…! — Чимин закашлялся и вскочил из-за стола, оказавшись пойманным с поличным за бесстыдным рассматриванием. От грохота упавшего стула все оборачиваются на Пака. Чонгук все это время, наблюдавший за разглядыванием собственной персоны, расплылся в счастливой улыбке, измазанной острым соусом чили.       Чимин схватил свой поднос и ураганом унесся прочь из столовой, даже не объяснившись с шокированной происходящим подругой.       Добравшись до дома после изматывающих пар, Пак, как и мечтал, устроил себе гнездо в кровати и не покидал его до самого утра. Только вот со сном опять было не все гладко, то, что сегодня произошло не могло не заставить волноваться, ведь Чимин пялился и отпираться тут просто нет смысла. Но, если это и есть, то самое влечение, то ничего страшно, подумаешь еще немного поглазеет на недотепу Чона, ну найдет в нем пару адекватных черт, все это не так уж и страшно. Надо просто постараться как можно реже сталкиваться с ним, и дело в шляпе.       Но шляпа оказалась худой. Природу не так просто обмануть, она делает все, чтобы эти двое сталкивались постоянно.       Предчувствие никогда не подводило Чимина, вот и сейчас он заходит в пустой мужской туалет, который обычно не пустует во время большого перерыва, с лёгкой опаской выбирая для себя кабинку. Ему нужно уединение, у него проблемы с дыханием, такое случается в последнее время, но парень никак не связывает это странное состояние с тем, что едва не врезался в своего соулмейта в коридоре. Он делает дыхательную гимнастику, не стесняясь громко и часто выдыхать воздух ртом, наполняя пустое помещение громкими звуками. Восстановив нормальное дыхание, покидает место своего уединения.       — Хорошо покакал?       Сердце выпрыгивает из груди, едва Чимин успевает открыть дверь кабинки, встречая приторную ухмылочку и взгляд, затевающий что-то недоброе. Пак не слышал ни шагов, ни постороннего присутствия, как этот вездесущий здесь очутился?       Парнишка тушуется будто его застали за чем-то непристойным, по доносящимся из кабинки звукам могло такое показаться. Плевать. Он быстро берет себя в руки, не позволяя показать хоть каплю смятения, гордо шагает к раковинам.       — Пошел к дьяволу!       — Что проблемы? — Чон подходит вплотную и все так же нагло глазеет, может даже, ждёт ответного взгляда, но Пак и бровью не ведёт.       — Да с чего ты вообще взял… — Чимин не понимает почему любые действия и вопросы от этого человека заставляют его теряться? Странное стечение обстоятельств последние два дня. Он думает, что ему удается скрыть свою сконфуженность от подобных выпадов, но он ошибается. Чону его реакция определенно доставляет удовольствие.       — Ну, я всегда думал, что те, кто в кабинках — откладывают… кучку.       — Господи, какой узколобый. — Набрав немного воды в ладони, старший освежает лицо, чтобы хоть немного остудить вдруг накативший румянец.       — Значит не нагадил, а что тогда? Маленький член? Не писаешь при других?       — Гадил? Я тебе что кот? И это у меня то маленький?!       Тут Пак уже не выдерживает подобного хамства и откровенного издевательства. Он делает шаг к грубияну, оказываясь в жалких сантиметрах друг от друга, смотрит настолько сурово, на максимуме своих возможностей.       — Нет? Большой? По твоей комплекции не скажешь. — Осматривает второго с ног до головы все с той же фирменной улыбкой.       — А по тебе не скажешь, что ты пользуешься мозгами хоть иногда, что они вообще присутствуют в этой коробочке! — Указательный палец тычет точно в лоб, глаза второго смотрят в глаза, и в моменте оба зависают. От глаз к подбородку, потом к бровям, носу, губам и снова глаза. Пак медленно опускает руку, но она оказывается резко перехвачена за запястье, кожа горит под чужими пальцами, ещё несколько секунд залипания в темных радужках друг друга, таких тягучих и обволакивающих, теплых и мягких… Чимину бы бежать, да ноги будто вросли. Еще секунду, одно мгновение. Он резко вырывает руку и убегает так быстро будто от этого зависит его жизнь.       До жути напуганный собственными действиями Чимин обнаруживает себя на заднем дворе кампуса в тени высокого клена.       — Куда ты так спешил?       Парень вздрагивает от испуга, когда из-за ствола появляется Тэхен.       — Напугал.       Друг устраивается, рядом снимая упаковку с магазинного сэндвича.       — Хотел подышать воздухом, не выспался и все время клонит в сон.       — Что началась пора горячих гей снов?       Руки чешутся треснуть по светлой макушке, но похоже, придется просто смириться, ведь ближайшее время шутки на гей тему станут неотъемлемой частью жизни Пака, он уверен. Поэтому он просто промолчал, наблюдая как влюбленные парень и девушка устраиваются на лужайке недалеко от них.       — Вот почему у всех просто и нормально, а у меня через жопу и чертов Чон Чонгук?       — Дааа… — С улыбкой тянет блондин, не отрываясь от своего перекуса, — через жопу в прямом смысле.       — Кретин. — Чимин не сильно толкает друга плечом. Он снова смотрит на то, как влюбленные обнимаются и весело валятся на газон, и со стоном зарывается в волосы. Кажется, у него сейчас ненависть ко всем влюбленным парам на планете.       Дожевав своей сэндвич, Ким вдруг подает голос.       — Вообще Чонгук нормальный парень. Я давно его знаю, он и мухи не обидит, а его иногда странное поведение — это просто стиль такой, ну знаешь, он надевает его типа как украшение или дополнение к образу.       — Нормальный? Нормальный человек не будет на спор пускать газы кто громче.       — Может у него проблемы с кишечником.       — С мозгами у него проблемы.       — А у тебя с чувством юмора. Это же шутка, всем было весело.       Чимин смотрит абсолютно безразлично, не отвечая другу. Чтобы не делал Чон ему все в его поведении кажется неправильным, и сам он неправильный, и Пак таким становиться не хочет.       — Ты слишком строг к нему.       — Я просто ненавижу его.       — Воу, какое громкое заявление.       — Ты что пытаешься его мне сосватать?       Строго спрашивает друга, искренне не понимая его намерений.       — Пытаюсь. — Не скрывая улыбки гордо заявляет Ким.       — Зачем? Знаешь ведь, что я терпеть его не могу.        — Я думаю вы будете отлично смотреться вместе.       — Мы будем отлично смотреться на разных континентах. И больше даже не пытайся нахваливать его, и вообще произносить его имя при мне. Я не пойму, ты на чьей стороне, Ким Тэхен? Вы с ним друзья и все такое, но я тоже твой друг и на правах друга я запрещаю тебе нас сводить, шипперить и просто представлять вместе в своей блондинистой голове! Ясно тебе?       — Как скажешь, мой друг.       Двести восемьдесят четыре часа, ещё немного, все ещё не так плохо, если не вспоминать о событиях последних дней. Чимин действительно старается, и не просто не вспоминать, а в принципе не думать о человеке на букву Ч. У него достаточно забот, на носу смотр талантов и ему нужно сделать декорации, что-то красивое, весеннее, как лепестки сакуры, розовые и бархатистые словно мягкая кожа, нежное, как лёгкий румянец, милое, как кроличья улыбка…       — Ммм… — Чимин протяжно стонет и бьётся головой о стол, нарушая тишину библиотеки. Это отвратительно, что его одурманенный мозг сравнивает красоту весны с мужской красотой, делая это произвольно, наплевав на то, что думать нужно совершенно о другом.       Просрочив все мыслимые и немыслимые дедлайны, Чимин просто уходит в работу с головой и за кратчайшие сроки делает невозможное. Под глазами синяки цвета мокрый асфальт, в руках лёгкий тремор, пару мозолей на пальцах и ни одной мысли о Чонгуке. Пак счастлив, он молодец, он хорошо поработал, может позволить себе отдохнуть. Возможно, он только что изобрел способ борьбы с природой. Он надеется, что ещё пару дней в подобном беспощадном ритме и он действительно отделается малой кровью. Единственное, что его беспокоит это постоянная нехватка воздуха и тяжесть в грудной клетке. Когда весь этот кошмар закончится, он будет отсыпаться неделю, а после займется выяснением причин появления странных симптомов в своем организме. А так в целом все оказалось куда проще и безобиднее.       Это ведь не затишье перед бурей? Потом его резко не накроет голубой лавиной чувств?       — Привет, Бэмби два! — Задорный Хосок занимает место рядом и по-дружески бьёт по плечу.       — П.ривет. Почему Бэмби? И кто первый?       — Ну, — Чон прикидывает как бы объяснить свою извилистую мысль, — метка — олень, он же Бэмби, Чонгук один, а ты два?       — Почему это он один я же старше? — Вдруг серьезно обиделся Пак.       — Ну хорошо, будь первым. Кстати! Ты знал, что самки оленей те еще штучки, в брачный период любят покуролесить с другими оленями, так что Гук в вашей паре, думаю будет самкой. — Хосок громко захохотал, забыв, что нарушает главное правило библиотеки, но его лицо мгновенно становится серьезным, когда он встречает соколиный взгляд друга.       — Останешься на смотр? Или, как обычно, пойдешь тратить свою молодость на книги и репетиторство Гаен? — Резко решает сменить тему, чтобы выкрутиться из неловкой ситуации.       — Во-первых, кто тебя надоумил гуглить информацию об оленях? Хотя не отвечай, обойдусь без этой информации. Во-вторых, чтобы ты знал, те кто скрепил связь вторым поцелуем остаются верны друг другу до конца жизни. А в-третьих не делай из меня задрота, я просто не хочу терять стипендию… ну и место в пятерке лучших.       — Ну да, — совсем не веря согласился Хосок, — Ну так что пойдешь?       — Конечно, должен же я посмотреть, как мои декорации украсят номера наших местных «звезд».       Хосок одобрительно похлопал друга по плечу, решив не упоминать, что в смотре участвует Чон Чонгук.

###

      Весенний смотр талантов одно из важнейших мероприятий университета, на котором собрались не только все учащиеся, но и приглашенные гости. Чимину по старой привычке некомфортно в окружении такого большого количества людей, даже несмотря на то, что своего истинного он, к сожалению, уже нашел.       Смотр разбит на несколько отделений: в начале новички, после старшие курсы, в заключении фавориты прошлых лет с лучшими номерами. Пак не собирается задерживаться надолго, лишь пару выступлений, после они занимаются с Гаен в библиотеке.       Когда на сцене появляется танцевальный коллектив девушек первокурсниц, Чимин бесстыдно не замечает их стараний, любуясь плодами проделанной собой работы. Следующие два номера тоже не вызывают у него особого интереса, он смотрит на наручные часы, через полчаса он должен быть в библиотеке.       — Мне нужно идти. — Шепчет на ухо Хосоку, собираясь покинуть свое место в первом ряду.       Второй удерживает друга за рукав, притягивая на место.       — Еще пять минут и пойдешь.       — Ну ладно. — Растерянно соглашается беглец, пять минут ничего не решат.       Пока Чимин собирался уходить, объявили следующего студента. Достав из сумки телефон, брюнет открывает сообщение от Гаен. Гаен «Оппа, давай сегодня перенесем наше занятие, я должна поддержать подругу»       Чимин оборачивается на полный зал народа, ищет глазами подругу, но не находит, зато замечает, как все будто заворожённые уставились на сцену. Сначала до парня доходит спокойная лирическая мелодия, мягкий бархатный голос, а после и сам исполнитель. BTS — The truth untold       — … я хочу держать твою руку…       Чимин медленно поднимает глаза на сцену.       В свете одного луча прожектора, на высоком стуле, в черной шёлковой рубашке с закрытыми глазами сидит Чонгук.       — … это моя судьба…       Лирический тенор обволакивает, Чимин не может противиться мягкому потоку, уносящему его.       — … в саду одиночества расцвел цветок…       Пара мягких смоляных прядей спадает на открытый лоб, длинные пальцы уверенно сжимают стойку микрофона, крепкие бедра обтягивают черные джинсы, одна нога опирается на подножку.       — … я так боюсь, что ты оставишь меня снова…       Воздух с трудом пробирается в легкие, организм пытается нормально функционировать, испытывая при этом то ли сильнейший стресс, то ли мощнейшую паническую атаку. Чимина снова душит нехватка воздуха, но с каждым разом он замечает, что эта асфиксия становится приятной ему. Кровь становится горячей, она бьет набатом в ушах, заглушая голос исполнителя. Силуэт на сцене магнитом удерживает внимание, и парень рад бы оторваться, но он будто заперт в собственном теле, что действует самопроизвольно. Сквозь стук собственного сердца слышится:       — … но я всё ещё хочу тебя…       И тут глаза поющего открываются, и он смотрит точно в Чиминовы. Вот так нагло и до жути смущающе, не стесняясь полного зала народу, он пепелит чернотой своих ониксов в последний раз повторяя:       — Но я всё ещё хочу тебя.       Сердце Чимина останавливается, уши закладывает оглушающая тишина.

###

      После своего трусливого побега из актового зала под всеобщими взглядами, Чимин спит в библиотеке, потому что дома снова поспать так и не удалось. Скоро он вообще спать не сможет. Мысли от невинных до самых страшных перебивая друг друга терзали мальчишку до первых лучей солнца. Так больше продолжаться не может, он больше не может… Но время ещё не истекло, а Пак уже на пределе. Он все еще ненавидит Чон Чонгука, ненавидит его дерзость, грубость, ужасный стиль одежды, подчеркивающий все достоинства крепкого тела, ненавидит слишком звонкий смех и широкую улыбку, глаза будь то грустные, злые или смеющиеся, но всегда искрящиеся волшебным светом притягательности. Он пытается взрастить в себе огромную ненависть, чтоб до отвращения и тошноты, но та сдувается как воздушный шар, а перед глазами Чонгук с микрофоном и в ушах его нежный голос. Его надуманная ненависть, перекрывается непомерной тягой увидеть его.       — Спишь, мой сладкий?       Чимин вздрагивает всем телом от лёгкого прикосновения к волосам.       — Вот черт! Чего тебе?       — Ну что ты, в душе я ангел, — Чонгук светится широкой улыбкой, нехотя убирая руку от мягких волос.       — Что ты здесь делаешь?       — Благополучно игнорирую познания инновационной архитектуры?       — Прогуливаешь?       — Ага. — Казалось и без того очаровательная улыбка стала ещё очаровательнее.       Пак зажмуривается и трясет головой. Его окутывают шоколадно-табачные лапы и тянут к себе с такой силой, что парень физически чувствует это притяжение.       Сердце снова живёт своим бешеным ритмом и легкие не в состоянии принимать кислород, он застревает где-то в горле. Нервно постукивая ногой, мальчишка начинает листать конспекты, но глазам сложно сфокусироваться на чем-либо. Примерно так же он чувствовал себя вчера на выступлении Чона.       — Миленько. — Пак резко поднимает голову, замечая Чона рассматривающим котика на колпачке шариковой ручки.       Чимин трясущимися руками вдруг начинает собирать вещи со стола в сумку, пока снова не чувствует прикосновение, жгучее даже через рукав толстовки.       — Ты надеялся спрятаться от меня здесь?       — Пфф вот ещё! — Слишком грубо скидывает с себя прикосновение, норовясь уйти, но младший будто назойливая муха, снова хватается за запястье.       — Тогда останься, я не кусаюсь. Мы могли бы просто общаться, раз так сложилось, не к чему избегать друг друга.       — Это ещё зачем? Мы с тобой не друзья.       — А почему нет?       — Слушай… — Дыхание застревает комом боли, когда взгляд поднимается на собеседника.       Пак смотрит в глаза, на красивые тонкие губы, на шрам, прокол в брови, в губе, он не может остановиться, глаза жадно шарят, питаясь чужой красотой. Взгляд медленно опускается на большой палец, что нежно гладит кожу запястья. Внутри все разрывается от сражения сердца и разума, Чимин пытается всеми силами удержать себя, в то же время, пытаясь, приблизиться к горячему телу чуть ближе. Он пытается проглотить сухой ком и закрывает глаза, вновь утопая в приятном облаке чонова запаха. Впервые он так сильно хочет быть рядом. Становится страшно насколько ему приятно общество младшего.       — Могу я попросить тебя? — Глаза все ещё закрыты.       Чон подаётся вперёд, дышит тяжело и глубоко.       — Конечно.       Ещё ближе. Пак ощущает горячее дыхание на губах, оно опаляет кожу, что желает сгореть в этом пламени. Никогда в своей жизни он не испытывал такого сильного желания целоваться. Губы дрожат от желания.       — Тогда в день, когда…перед тем, как… Перед поцелуем, ты сказал, что после сделаешь все что скажу.       — Все что угодно только попроси. — Губы Чона в считанных миллиметрах и старший без касания к ним чувствует, как те пульсируют.       Чимин открывает глаза натыкаясь на уголь густых ресниц, темные паутинки радужки, бездонность зрачков, осознавая ничтожность пространства между ними, губы совсем онемели от мелкой дрожи, Пак в ужасе понимает, что уста напротив медленно приближаются.       Слова приходится выталкивать из себя с огромным усилием.       — Можешь сделать так, чтобы мы больше не сталкивались ни здесь, ни за пределами университета? Можешь избегать меня?       — Ты… Оу… Ну…       Впервые Чимин видел младшего таким… растерянным, поникшим, расстроенным. Обиженным? От этого вида внутри все стало рваться ещё сильнее, ожесточеннее.       Растерянное лицо в секунду сменяется привычной гримасой надменности.       — Как скажешь, Пак, вообще без проблем.       Чон подхватывает рюкзак и уходит так быстро будто и не было его. Чимина вдруг накрывает чувство вины и мысли, что он совершил чудовищную ошибку. Впервые собственная фамилия прозвучала для него как оскорбление.       Вечер выдаётся сложным. Апатия и моральная усталость не позволяют делать что-либо, но делать что-то нужно, любое занятие, даже самое пустяковое ненадолго отвлекает от того, что растет внутри, в геометрической прогрессии.       — Зря я согласился на твои уговоры, ничем хорошим это не закончится.       Прошедший смотр решили закрыть награждением победителей и грандиозной вечеринкой. Ну как грандиозной, танцы до 21.30 — верх веселья в понимании преподавателей.       — Перестань. Закрыться в комнате и пялиться в потолок тоже не дело.       Тэхен идёт быстро, широко шагая и будто слегка, подпрыгивая от возбуждения и предвкушения предстоящего мероприятия, когда Чимин еле переставляет ноги, будто тащится на собственную казнь.       — Я останусь только на награждение, дальнейшее мероприятие без меня.       — Да перестань, вспомни какими весёлыми были школьные танцевальные вечера, а тут в разы круче. Парни со старшего курса пронесли соджу, так что скучать точно не придется.       — Соджу это точно без меня, не хватало еще под действием алкоголя какую-нибудь чушь сотворить, но, если ты будешь охранять меня от Чона, я останусь ненадолго.       Тэхен оборачивается на еле плетущегося друга, заговорчески играя бровями.       Кого Пак обманывает? Нет, охрана ему действительно нужна, но не от Чона, а от себя самого, ведь как бы серьезно он не просил Чонгука избегать его, чего греха таить он согласился прийти сюда с целью увидеть его хоть издалека, хоть одним глазком. Просто ему это нужно, чтобы успокоить тянущее чувство внутри с которым с каждым днём справляться все труднее. Голова словно одурманенная, мысли контролировать невозможно, воспоминания и образы всплывают сами собой и каждый раз Пак чувствует пугающую тягу, давление в грудной клетке, отдышку, жар и учащенное сердцебиение. Он медленно сходит с ума, отвлечься работой или любыми другими делами становится бесполезным, ведь чтобы он не делал, где бы не был он двадцать три часа в сутки думает о соулмейте, а в оставшийся час ему удается поспать. Это началось так ошеломляюще резко и бороться с этим физически становится тяжело, поэтому Чимину просто необходимо хотя бы увидеть его, чтобы элементарно не сойти с ума.       — Я к твоим услугам мой хозяин, гав! — Тэхен изображает щенка и едва ли не лижет нос друга языком.       — Я серьезно Тэ, кажется, я себя сейчас не очень контролирую. — Парни останавливаются, Пак держит его крепко за локти.       — Тэ, серьезно. Как бы тяжело мне не было это признать, но с каждым днём он мне все менее отвратителен и более привлекателен, я согласился пойти на этот вечер, потому что где-то глубоко в себе я надеюсь увидеть его хоть одним глазом, осознание этого убивает меня, но я не в силах сопротивляться этому.       Тэ смотрит серьезно, а потом выдает.       — Вот как, а я-то думал ты в кои-то веки захотел провести время со своим другом, но спасибо за правду я это ценю.       — Ну дуйся, я буду весь твой, когда вся эта чудовищная ситуация наконец закончится. — Чимин трепет светлую челку парня, зная, как того раздражают подобные жесты, но друг терпит достойно, даже улыбается добродушно.       — Учти, я запомнил и после тебе не отмазаться от меня никакими занятиями с Гаен и прочей чепухой.       Чимин благодарен, что они сразу закрывают эту тему и от друга не поступает лишних вопросов или неуместных шуток. Возможно, он так паршиво выглядит, что второй и не решается открыть рот на запретную тему, увидев состояние Пака и как не просто ему приходится.       И вот он долгожданный вечер в честь окончания смотра талантов. Украшенный зал наполнен студентами, восторженный гомон наполняет огромное пространство. Душно, тесно, некомфортно… Страшно. Взглядом запуганного зверя Пак пробегается по бесчисленному количеству макушек, и голова начинает идти кругом. Чересчур активный ведущий что-то кричит со сцены, пытаясь получить реакцию зала и в ответ раздаются крики и аплодисменты, Чимину дурно. Он хочет убежать, потому что паника становится все сильнее, потому что ощущение, что где-то здесь пара черных глаз прожигает его насквозь, ощущается физически. Потому что, кажется, Чимин уже по уши… И от этого хочется безудержно плакать.       Тэхен рядом, но все время норовит с кем-то уйти, Пак каждый раз хватается за его рукав, притягивая к себе. Конечно, это никой не отдых, это сплошной стресс, ведь Чимин не переставая рыщет хищным взглядом в поиске лишь одного человека. Но к своему удивлению (сожалению) не находит.       — И ты здесь? Не ожидал. — Юнги в компании невысокой блондинки подходит к ним, без зазрения совести дымя электронной сигаретой.       Чимин на это не отвечает, он даже не пытается рассмотреть пришедшую пару, он дико вымотан и лишь чудом держится в сознании.       Через время подходят и Намджун с Юной. Компания становится больше, разговоры оживление, а интерес Чимина к вечеру сходит на нет. За пеленой веселья и разговоров Пак продолжает бродить взглядом по большому залу, но уже с меньшим энтузиазмом. Когда приходит Хосок и на вопрос Тэхена отвечает, что Чонгук на вечер не пришел, Паку хочется разрыдаться. Возможно, от обиды или усталости, или ещё какой причины, но желание становится нестерпимо сильным. Слезы уже готовы наполнить глаза через край.       — Тэ, я пойду домой.       Вид парня измученный, он похож на зомби или может на мумию. Парень не помнит, принимал ли он сегодня душ и что ел на обед, ел ли вообще.       — Подожди меня, я только найду Лима, а потом провожу тебя, что-то вид мне твой не нравится. И не волнуйся ты так Чонгука тут нет. Я быстро       Вот поэтому он и волнуется, потому что Чонгука здесь нет. Пак понимает, что сокрушительно прошляпил тот момент, когда ненависть в одно мгновение сменилась симпатией. Только вот сдаваться он все равно не намерен, потому что как бы плохо не было, как не тянуло и не мечталось, он знает, что еще немного и пройдет. Ему сложно до сих пор принять происходящее. Он отвратителен сам себе за то, что больше не может призирать младшего как бы не старался, за то, что находит его черты лица привлекательными, за то, что не может подавить в себе тягу к нему.       — Хорошо.       Когда над очередной шуткой Хосока все начинают хохотать, Чимин морщится от пронзившей его головной боли и уходит от них к стульям у стены. Должно быть голова разболелась от недосыпа, стресса и переутомления. Прошла неделя, половина пути позади, а парень уже на пределе своих физических возможностей, а впереди, кажется, путь еще сложнее. Чтобы, протянуть еще семь дней, ему просто необходимо нормально выспаться и, если организм сам на это не способен снотворные помогут ему в этом.       Когда полный решительности Чимин поднимается, чтобы отправиться домой, он вдруг замирает осознавая, что играет песня, которую пел Чонгук. Вокруг медленно плывут блики от диско шара, и парочки покачиваются в так мелодии. В центре на самом виду танцует Чонгук в объятиях Минсока, который жадным взглядом смотрит на Пака.       Сердце пропускает удар…       А потом бешено начинает колотиться.       Снова тело не слушается, онемев да самых пальцев на ногах. Пара продолжает медленно двигаться и Чонгук выглядит таким расслабленным, у него на лице легкая улыбка, но скорее насмешливая, чем добрая, в прочем, как и всегда. Он смотрит на Пака в своем надменном стиле и Чимин просто недоумевает, почему сходит с ума только он один? Может младшему намного легче, потому что он влюблен в Минсока и это помогает ему? Что вообще Чон чувствует сейчас? Чимину ужасно хочется спросить, но, наверное, это будет не совсем правильно после того, как он попросил второго держаться от него подальше.       — Ему определенно легче… — Говорит сам себе Пак, когда Минсок прижимается губами к шее Чонгука и тот блаженно закрывает глаза.       Ну нет! С него хватит. Словно окаченный ледяной водой, Чимин находит в себе силы не просто сдвинуться с места, а быстрым шагом направиться к выходу. Как же это дико бесит — влюбляться в человека, которого ненавидишь! Метаться между сердцем и разумом. Помнить сколько унижений и оскорблений стерпел от него и желать увидеть, прикоснуться, поцеловать…       Нервная система дает сбой, выступая соленой влагой в глазах. Пак со злостью смахивает накатившие слезы и ненавидит себя за подобную слабость.       — А ну-ка постой.       Уже знакомое прикосновение за запястье останавливает парня в шаге от выхода.       — Не рано ты домой собрался? Время то детское.       Чимин не оборачиваясь продолжает стирать остатки слез, растирая кожу вокруг глаз до красноты.       — Эй, человек, судьбою мне подаренный.       Чонгук разворачивает к себе парня, оказываясь, как всегда, непозволительно близко.       — Воу, что с тобой? Выглядишь паршиво?       — Что тебе нужно, — По привычке грубо отвечает старший, но тут же более мягко добавляет, — Чонгук.       — Мне нужен танец.       Вот так просто, без причин и следствия, несмотря на договоренность и наличие у того парня, ему просто нужен танец. Чимина разрывает от внутренних терзаний, а он совершенно буднично просит его потанцевать с ним.       — Ты, кажется, ошибся, я не Минсок.       — Я не ошибся! Я приглашаю того, с кем хочу потанцевать чертов танец, пока эта чертова песня не закончилась! — Его приглашение сейчас больше похоже на угрозу, но именно это дает понять, что парню тоже далеко не сладко. Да Чон дерзкий, хамоватый и наглый, но сейчас это нисколько не отталкивает.       Он разворачивается и идет в центр зала и Пак послушно следует за ним. Он не думает о Минсоке, о взглядах на них, о последствиях, вообще ни о чем не думает, просто делает то, что хочет в данную секунду. Когда он догоняет Чона, тот резко разворачивается, схватив его обеими руками за талию и прижимает старшего к себе, сразу начиная двигаться в такт музыки. Чимин медлит мгновенное, а после осторожно кладет руки на плечи парня. Младший кажется ему огромным, перекаченным, взрослым и суровым дядькой, рядом с которым он хрупкий мальчишка и это не то что не смущает, наоборот кажется правильным. Его маленький нос почти утыкается в крепкую грудь Чонгука, что часто вздымается от тяжелого дыхания и так упоительно пахнет шоколадом.       Мгновение растягивается в бесконечность. Наконец за неделю моральной трепки он чувствует себя более спокойным, полноценным, на своем месте, но этого все равно недостаточно. Ему нужно больше, намного больше. Он голоден до внимания, прикосновений, общения и чертовых поцелуев. Как же ему хочется целоваться. Он хочет съесть чоновы губы, приклеиться к ним, вечно ощущать их на своих, забрать себе.       Не в силах терпеть эту постоянную тряску в руках, нехватку воздуха и эти тянущие ощущения внизу живота, Чимин останавливает танец, хватает младшего за шею, тянется на носочках… и резко отдаляется от него, грубо откинутый по ощущениям взрывной волной.       — Свихнулся, да?       Прижатый к стене Чимин в панике смотрит на Тэхена, его будто резко вырвали из сна, и он плохо понимает, где находится.       — Господи… Что я только что готов был сделать…       — Ты выглядишь хреново, он тебе нужен, но ты сам меня просил, поэтому сделал как пообещал, я еле отодрал тебя от него…— Зло выплюнул Ким.       — Спасибо…

###

      — Ты так и провалялся весь день? — Тэхен закрывает за собой дверь, скидывая на пол тяжелые пакеты. В ответ невнятное мычание.       — Я скупил весь рамен в магазине через дорогу, а еще прихватил соджу если ты вдруг захочешь повторить вчерашний вечер, ну или оправится от него.       И без того бледное лицо Чимина приобрело зеленый оттенок от упоминания алкоголя. Вчера он явно перебрал и сегодня жить ему совершенно не хочется. К душевным тяготам добавились физические и белый свет теперь совсем не мил.       — Кстати, Чонгук спрашивал о тебе. — Парень разбирает накупленное и с хитрой улыбкой ждет вопроса, потому что друг начал подавать признаки жизни от услышанного.       С трудом подняв туловище и спустив ноги с кровати, Чимин впервые за день принял вертикальное положение.       — И что же он спросил? Почему ботаника не видно в универе?       — Нет. «С Чимином все в порядке? Я сегодня нигде его не видел.» Цитата. Звучал он встревоженно.       — Так и спросил?       — Ага.       Внутренности обдало жаром и сердце уже привычно заколотилось. Губы тянутся в счастливой улыбке, но Чимин упрямо их сжимает. Сейчас странным образом приятно слышать, что о нем беспокоятся, особенно приятно, что беспокоится Чонгук.       — И что ты ответил?       Парень заходит в комнату со стаканом воды в руках, протягивая его другу и устраивается рядом.       — Сказал все как есть. Что вчера мы пили у меня, ты здорово перебрал, был не в состоянии идти домой, уснул на полу, а сегодня прикидываешься трупом и воняешь так же. — Ким принюхался к брюнету, чтобы убедиться в правоте своих слов, за что тут же получил подзатыльник.       — Зачем ты так сказал? Вдруг он подумает, что у меня проблемы с алкоголем.       — Когда это тебе стало важно, что о тебе подумает Чон Чонгук?       — Яяя… ну… просто не хочу портить репутацию, а он то еще трепло.       — Еще хуже твою репутацию невозможно испортить.       — Эй! — Снова удар по светлой макушке.       Наверное, это нормально, когда хочешь казаться идеальным в глазах своего соулмейта, даже если он тот, от кого совсем недавно воротило. Пак в принципе дорожит своей безупречной репутацией, чего не скажешь о младшем.       — Да, еще я сказал ему о твоем решении не появляться на учебе всю вторую неделю, кажется, он сильно расстроился.       — И как же ты это понял? — Чимину вдруг тоже стало грустно от того, что Чон грустит. Наверное, это все влияние их связи, они испытывают чувства друг друга?       — Я знаю Гука тысячу лет, но сегодня впервые за все время нашей дружбы у него было плохое настроение.       Чувство вины незамедлительно дает о себе знать. Чимин — причина плохого настроения своего соулмейта, ему было куда приятнее, когда Чонгук получал нездоровое удовольствие подшучивая над ним.       — Но ты не переживай так, он ушел счастливым, после того, как я сказал ему, что тебе всегда нравилось чувство ненависти, которое в тебе вызывал Гука.       — Чтооо? Ким Тэхен! — Наплевав на физическую слабость и недомогания Чимин бросается в погоню за удирающим Кимом. Что еще он рассказал Чонгуку, чем вчера спьяну делился Пак?       Развалившись на диване после непродолжительной гонки, парни уставились в потолок выравнивая дыхание.       — А знаешь, Минсок вчера встретил свою истинную.       — Что? — Чимин резко поднимается, уставившись на друга.       — Чонгук сказал это девчонка с первого курса. Она пригласила его на танец и тут же у них вспыхнули метки.       — И что, они намерены так же порвать связь?       — Нет, они уже вчера поцеловались дважды и сегодня ходят за ручку счастливые.       — А как же Чонгук? — Чимин чувствует обиду за младшего, Минсок сразу принял связь, не задумавшись о своем прежнем партнере. А еще он, кажется, счастлив ведь Чонгук теперь свободен, но никак не поймет, какого хрена он радуется, ведь это не его дело.       — Он сказал, что у них все было не серьезно, они были готовы разойтись в любой момент.       — Ну конечно, это же великий Чон Чонгук ему завести новые отношения как в носу поковырять. — Пака всегда раздражала ветреность Чона, сейчас она воспринимается особо остро.       — А знаешь, что он ответил, когда я спросил у него «Ну а что с Чимином?»?       Ким выглядит злым, за Чона он переживает не меньше чем за него.       — И что же?       — Он сказал, что ты ненавидишь его, и как трус решил от него спрятаться. Что ты скорее проживешь жизнь отшельником на необитаемом острове, чем будешь с ним. — Тэхен закончил и не дожидаясь ответа пошел на кухню, но в дверях добавил, — А еще он назвал тебя «Унылый евнух»!       Парень пытается прийти в себя от словесной пощечины и понять от чего ему больше всего обидно: от оскорбления или правды, которую про него сказал младший? Ведь он действительно предпочел бы одиночество вместо жизни с парнем.       Придя в относительный порядок ближе к вечеру Чимин, решает, что пора бы домой отправиться и стоит немного позаниматься, он не хочет отстать по программе, не смотря ни на насмешки природы, ни на какие-либо другие проблемы. Когда он решает написать одногруппнику и спросить домашнее задание, он обнаруживает непрочитанное сообщение от неизвестного номера. *номер* «Ты живой там?»       Непослушное сердце мгновенно начинает ликовать, ведь только один человек на планете заставляет его работать на износ. Чимин смотрит информацию контакта и убеждается, что беспокоится о нем Чон Чонгук. Только он может общаться в подобном стиле.       Он перечитывает короткое сообщение снова и снова, оставляя его без ответа до глубокой ночи. В списке контактов появляется новое имя «Мелкий засранец». Конечно, ни о какой учебе уже не может идти и речи. Пока Пак большую половину дня умирал, страдая от похмелья, мысли о младшем проскальзывали значительно реже и тогда Чимин понял почему многие желающие избавиться от связи выбирали способ запоя, это действительно помогает. Но стоило мелкому засранцу напомнить о себе, а как «Чонгукозависемость» вернулась с новой силой. И почему бы, несмотря на все это не подлить масла в огонь? Именно так он и делает, когда открывает его профиль в инстаграм.       На удивление там не так много публикаций, пару селфи, фото на байке, черно-белая со спины и самая первая, что заставляет легкие сжаться, не позволяя сделать вдох — сделанная три года назад, без тату, в яркой одежде, чистый и невинный как ребенок Чонгук смотрит в кадр, широко улыбаясь и морща нос. Чимин долго рассматривает фото, приближает, разглядывает каждый сантиметр, откладывает телефон и снова возвращается к разглядыванию. Такой Чонгук ему очень нравится, безумно нравится. С Таким Чонгуком он бы дружил. Что же произошло с ним? Из-за чего такая резкая смена имиджа? Чимин спросил бы его, если бы они общались…       Просыпается Пак от будильника, а когда отключает его, обнаруживает открытое фото Чона, тут же со стоном зарываясь в подушку. Внутри сразу же образовывается воронка скручивая все органы в один тугой узел — тоска. Чимин чудовищно, просто безумно скучает. Ему сейчас же нужно увидеть своего ненаглядного соулмейта иначе кровь в нем просто закипит от силы тоски и вспыхнувшей как пламя любви. Вот это накрыло. Сколько осталось? Неделя? Вечность? Он вообще сможет протянуть еще хотя бы день?       Чимин сжимает подушку и кричит в нее что есть силы. Невыносимо. Зачем он продолжает терпеть? Зачем упрямствует? Проще плюнуть на все и бежать в объятия такого красивого, сексуального и невозможно милого Чонгука.       Но остатки разума все еще борются за здравый смысл и напоминают о том, что это тот самый Чонгук, что вечно задевает, оскорбляет и унижает. Он груб, самолюбив и вообще он парень. Парень. А все это временное, очень сильное, навязанное помутнение.       Хочется плакать от тоски, усталости, обиды и бессилия.       Весь день Пак ведет себя как больной параноик. Он снова и снова пересматривает фото младшего, рассматривает каждую мелочь и решает набрать сообщение. Что написать? Просто ответить на вчерашнее его сообщение или поинтересоваться как он после расставания с Минсоком? Интересно остались ли у него чувства к своему парню после того, как у них с Паком произошла связь? Он набирает несколько раз сообщение и удаляет, так и не подобрав нужных слов. Пик его шизофрении наступает, когда он целует экран телефона с фотографией Чонгука. Тогда он решает написать. Душный хён «Я в порядке»       И тут он понимает, что допустил чудовищную ошибку, потому что второй видимо только и ждал ответа, чтобы в ту же секунду завалить Пака сообщениями. Мелкий засранец «Ох, Святая Мать Тереза услышала мои молитвы! Пак Чимин я рад и счастлив, что ты жив!» «Что за новости о том, что ты бросаешь универ?» «Вернись и учись! Кто будет главным умником вуза?» «Заметь, я написал умник, а не ботан, задрот, зубрила или тошный, по-моему, это точно любовь, как считаешь?»       Чимин не успевает усваивать информацию, сообщения мелькают, сменяя друг друга. Мелкий засранец «Чимин?» «Пак Чимин?» «Чимин-хен?» «Ты спишь?» «Ты в туалете?»       Улыбка не сползает с лица. Здоровый, половозрелый парень пищит как девчонка от каждого прочитанного сообщения. Правда насчет своего психического здоровья он немного сомневается, но все это временно. Сейчас ему абсолютно плевать на то каким придурком он выглядит, улыбаясь экрану телефона. Ему хорошо от простого общения, но этого по-прежнему катастрофически мало. Он хочет большего: видеть, касаться, чувствовать.       Но он так же понимает, что, если снова ответит хоть на одно сообщение, младший не отцепится от него, и это общение может привести к тому, с чем он так отчаянно борется. Почему он до сих пор борется? Наверное, потому, что всю жизнь в его голове была установка, что его возлюбленная — это милая девушка, которая подарит ему любовь, ласку, заботу и детей и эта мысль укрепилась в нем перманентно, что принять другую правду он категорически не готов. Но сила притяжения настолько сильна, что он начинает уговаривать сам себя, убеждать и давать себе обещания. Ему просто совсем «немного» хочется узнать того, кого ему в пару выбрала природа, просто облегчить свое мучительное положение. Пообщавшись совсем немного, Чимин начинает понимать, о чем говорил Тэхен — Чонгук действительно не такой каким хочет казаться, это придуманный образ бэд боя, который он зачем-то на себя нацепил. За всей этой спесью и заносчивостью скрывается довольно милый парень, жаждущий внимания. Мелкий засранец «Это такая игра? Молчанка на выживание?» «Эй ты, супер занятой человек, удели мне секунду внимания!»       Большой палец трясется над экраном телефона, мозг в судорогах пытается сформулировать что-то адекватное, волнение сковывает тело, но это до дрожи приятное чувство. Бросает в холод, кожа покрывается мурашками, а внутри все пылает. Чимин продолжает нервно улыбаться, у него эйфория, не наркотическая — любовная. Мелкий засранец «Ты разбил мне сердце, я истекаю кровью и вот-вот умру» «Спасти меня можешь только ты»       Мальчишка тихо смеётся, внутри сумасшедшие бабочки перевернули все верх дном. От простых сообщений настолько хорошо, что будет, когда он его увидит? Мелкий засранец «Я не знал, что ты такой жестокий, Пак Чимин» «Выглядишь как ангел, а внутри самый настоящий садист»       Тут Чимин не выдерживает и плюет на собственные запреты. Душный хён «Что? Нет, я не садист! Отходил ненадолго и не видел твои 100500 сообщений» Мелкий засранец «Куда отходил? Так и знал, что в туалете застрял. Ты не берешь телефон с собой??? Кто вообще в туалет без телефона ходит?» Душный хён «Да что ты пристал с этим туалетом? У меня с ним нет проблем» Мелкий засранец «Ты не отвечал 17 минут и 42 секунды я уже хотел вызывать копов»       Они обсуждают какую-то совершенно идиотскую тему, в нормальном состоянии Чимин даже бровью не повел бы на подобного рода «шутки», но сейчас ему безумно весело. Душный хён «Не переживай так, я просто слишком занят, чтобы каждую секунду проверять твои сообщения»       В этот раз Чон медлит с ответом, сначала долго читает, а после непозволительно долго печатает. Чимин начинает понимать нервозность младшего в подобной ситуации. Может его это обидело. Как ему общаться с ним? Он его едва знает. Мелкий засранец «Ты снова ранил меня. Даже не знаю, как с таким садистом проживу всю жизнь?»       «Всю жизнь». Фраза эхом гуляет по голове. А что если…? Смог бы он…? С парнем…?       Когда пришло время признаться родителям о своей страшной участи, на удивление они отнеслись к этой новости куда спокойнее Чимина. Да была легкая тень разочарования, но с природой не поспоришь — ответила мама, и отец поддержал ее.       Пак не отвечает больше часа, пытается заняться делами по дому, но то и дело проверяет телефон на наличие новых сообщений. Их нет.       Чонгук тоже почему-то больше не пишет, будто знает, что тема их дальнейшего будущего — утопия.       Прослонявшись весь вечер без дела, кое-как сделав присланное другом задание, Пак ложится спать, перед этим думая все же пожелать младшему спокойной ночи. Но телефон загорается раньше, чем он успевает написать. Мелкий засранец «Не спишь?»       Коротенький вопрос, а внутри снова бушует стихия. Душный хён «Нет» Мелкий засранец «Поболтаем?»       Конечно. Ведь они оба так хотят этого. Душный хён "Давай"       Чимин ложится удобнее и с улыбкой ждет предложенную тему.       Окно открытого чата сменяется входящим видео звонком. Пака бросает в жар от ужаса и вспыхнувшего волнения. Руки мелко дрожат, сердце грохочет, проваливаясь куда-то ниже, отдаваясь стуком в голове. Он садится, не моргая уставившись в телефон. Помедлив еще несколько секунд, нерешительно отвечает на звонок.       На экране появляется Чонгук. Он в слабо освещенной комнате, сидит, откинув голову на изголовье кровати, волосы взъерошены, торс голый. В горле резко пересыхает.       — Я уже думал не ответишь.       Слова комом застревают в горле, он просто пялится не моргая, не зная, как вообще говорить.       — Милый хвостик.       Чимин в ужасе хватается за резинку на макушке, срывая ее вместе с волосами.       — Я не думал, что ты позвонишь по видео.       — Хотел увидеть тебя.       Буднично и без какого-либо смущения отвечает младший, говорит, что думает. Пак тоже бы так хотел.       — Так значит на учебу ты не вернешься?       — Так будет лучше?       — Уверен? Может стоит попробовать? Не понимаю кому от этого лучше.       — Давай сменим тему?       — Окей. Спрашивай       — Что, например?       — Что угодно. Уверен у тебя много вопросов.       Брюнет задумывается на мгновение, но вопрос давно был готов сорваться с уст.       — Как дела у тебя и Минсока?       — Мы друзья       — И все?       — Ну да, а ты что ожидал услышать? Что я страдаю?       Действительно, младший не выглядит убитым горем.       — Нет, просто я не знаю, что чувствуют те, у кого до связи была влюбленность. Она сразу пропадает или остается? Есть ли тяга к старой любви?       — Кто сказал, что любовь вообще была? Да мы спали, проводили много времени вместе, но кто сказал, что была любовь? Это было увлечение, мы оба были готовы разойтись в любой момент.       — Это как-то…       — Слишком современно для тебя. — Отвечает за него Чонгук, Чимин пожимает плечами.       — А по мне это правильно. Минсок встретил истинную, он хотел этого, может не так отчаянно, как ты, но было бы глупо с моей стороны устраивать сцены и делить его. Все было оговорено сразу. По мне это правильно.       — Пожалуй ты прав.       Повисает молчание. Чимин все беседу уставившись на собственные ноги нерешительно поднимает взгляд, замечая очень странное выражение лица младшего. Он улыбается, даже в тусклом свете видно, как светятся его глаза, во взгляде плещется восхищение, он будто пьян.       — Что?       — Ты красивый?       — Ты пьяный? — Без укора или агрессии.       — Нисколько, если только от тебя.       Пак сейчас задохнется. Он словно окунулся в кипяток, все тело горит и внутри, и снаружи. Ему хочется ответить «ты тоже», и он действительно сейчас так думает, но получается только сдавленный писк. Он испуганно мечется загнанным взглядом по красивому лицу младшего, и пауза затягивается. В этот момент для них нет ничего важнее, чем смотреть друг на друга через экран телефона. Младший выглядит так, словно вот-вот признается в чем-то жизненно важном.       — Чимин, я…       — Нет! Не надо. — Он в ужасе перебивает Чона, догадываясь о дальнейших словах.       — Я хотел сказать…       — Не надо, Чонгук, не говори этого…       — Нет, ты не понял…       — Я все прекрасно понял, я не готов это услышать.       Видно, что младший в замешательстве, его красивое лицо оттеняет вуаль негодования.       — Кажется, ты не о том подумал.       — Пожалуйста, Чонгук…       — Ну ладно, давай ещё поговорим.       Старший согласно кивает, неловко улыбаясь.       — Ты девственник?       — Да.       — Вау! — Чон действительно выглядит удивленным. — Не ожидал от тебя такой честности.       — Это весьма странный вопрос, учитывая тот факт, что своего истинного я нашел чуть больше недели назад.       — Я знаю, просто хотел посмотреть на твою реакцию. Подожди, чуть больше недели? Я думал ты по минутам считаешь.       — Считал, сбился. — Чимин соврал, он до секунды знает оставшееся время.       Чонгук привстает и вместо красивого лица Чимин лицезреет голый накаченный торс. Он в ужасе таращится на голое тело, не в силах отвести взгляд. Чувствует себя прыщавым юнцом, впервые увидевшим, что-то из категории восемнадцать плюс.       — Нет, не выключай, я скоро закончу. — Кому-то говорит Чон.       — Ты что не один?       — Нет.       — Господи, предупредил хотя бы, мы ведь тут Бог знает, что обсуждаем.       — Так я хотел, ты яростно запрещал говорить мне это. — Смеется младший.       — Я думал ты хочешь признаться… — Резко обрывает свой возмущенный тон.       — Признаться? В чем? — Хитро интересуется Чонгук.       — Ни в чем, мне спать пора.       — Что ты хотел услышать, маленький хён?       — Отвали. Я иду спать. — Чимину жутко неловко.       — На самом деле я действительно хочу кое в чем, признаться. — Посерьезнев говорит Чон.       От глубокого бархатного голоса дыхание перехватывает, сердце колотится так, будто доживает последние секунды. Чимин представляет тёплые руки на собственной коже, томное дыхание, горячие губы и сладкий шепот. Ему до щекоток в животе хочется услышать свое первое в жизни признание.       — Хорошо, скажи это. — Голос от волнения низкий и хриплый.       — Я жуть как хочу… просто до ломоты хочу… терпеть не могу как хочу… — бесконечная пауза выводит из себя, — я очень хочу…       Нервы накалены до предела, Чимина выводит из себя каждая секунда промедления.       — Пойти в душ и спать. — Быстро и с озорной улыбкой заканчивает Чон.       — Господи! Ну что за идиот! — Пак откидывает телефон и возмущенно бухтит, но уже тише.       — Что такое, Чимин-щи, ты ожидал услышать что-то другое?       — Спокойной ночи, я отключаюсь. — Снова взяв телефон, красный как томат хен, нервно трепет волосы.       — Спокойной ночи, мой соулмейт, ты мне очень…       Чимин обрывает звонок раньше, чем успевает услышать конец фразы. Он бесконечно злой, но улыбается, потому что этот засранец безумно очаровательно смеется, глупо, но так весело шутит и просто заставляет его чувствовать, то, что неправильно, но определенно ему нравится.       После разговора внутри поселилось огромное зерно сомнения. Ему сложно откинуть ту тягу, которая в нем растет благодаря связи, чтобы увидеть свои истинные чувства. Он пытается представить смог бы ему понравиться Чонгук не будь они соулмейтами, а сам Чон не таким дерзким хамом? Сложно. Наверняка нет. Установка в голове Чимина железобетонная и он все еще пытается за нее держаться, но та уже давно напоминает тонкую соломинку нежели железобетон.

###

      Тяжелее чем сейчас не было никогда. По коже неприятный зуд, в груди тяжесть, тяжелая отдышка, мысли, сводящие с ума и ничем не заглушить желание быть рядом с избранным. Трогать его, смотреть, целовать, чувствовать кожей.       Чимин качается на стуле в тот момент, когда к нему заходят Тэхен, Хосок и Юнги.       — Дело дрянь… — Заключает Тэхен, когда на пришедших оборачивается мальчишка. Выглядит тот, как человек в глубокой депрессии, либо сошедший с ума. В глазах не видно ни жизни, ни смысла, лишь краснота лопнувших капилляров.       — Я не спал. — Тихо отвечает Пак, все еще продолжая успокаивать себя медленными покачиваниями.       — Не ел и не мылся, — Строго отвечает ему Ким и направляется на кухню громко орудовать утварью.       Помолчав еще немного в немом шоке, первым отходит Юнги и тянет за собой Хосока, проходя в комнату.       — Эмм… Ну как ты? — Голос Чона тихий и вкрадчивый, словно тот боится напугать друга, сделать ему больно или может обидеть.       В ответ тот только жмет плечами.       — Знаю тебе не до этого, но может как раз придется кстати. У меня сегодня день рождения и тебе бы развеяться, а не сидеть в одиночестве и… сходить с ума. В компании проще.       Чимин смотрит слезящимися глазами, тяжело проглатывая ком в горле.       — Прости, вылетело из головы. С днем рождения, Хосок. — Чимин встает на не держащие ноги и обнимает изменника.       — Спасибо. Не беспокойся, все нормально, просто приходи. Не надо здесь сидеть и… — Так и не заканчивает, даже не представляя насколько парню непросто и чем он может помочь.       Чимин отстраняется от теплоты чужого тела и натянуто улыбается, с трудом сдерживая слезы. Он не знает почему глаза на мокром месте, оно само. Вчера было непросто, но сегодня — невыносимо. Это подходящее к концу время его так терзает или то, что он допускает общение с избранным — он понятия не имеет и то как облегчить свое состояние тоже.       Тэхен насильно впихивает в него рамен и остатки жареного риса, парни как могут развлекают его разговорами, даже обычно молчаливый Юнги активно участвует в беседе. В кругу друзей время идет быстрее, но мысли не уходят, Чимин постоянно отвлекается. Уходит в себя, перед глазами полуголый Чонгук, его глаза, вьющиеся волосы, в ушах низкий голос. Низ живота постоянно сводит от этих картинок, в штанах жарко и тесно, он устал от постоянного напряжения, но так ни разу и не попытался облегчить свое физическое состояние.       — Нам еще много чего нужно докупить, а времени осталось не так много. — парни уже у выхода, Пак не заметил пролетевшего времени.       Тэхен медлит, ждет пока парни выйдут, оставшись наедине говорит: — Чимин…       — Не надо, я знаю, что ты хочешь сказать.       Ким тяжело вздыхает, с грустью глядя на друга.       — Приходи, ладно? Хочешь я позже за тобой зайду и вместе пойдем.       — А он…? — Имя неподъемным грузом осело на языке, — придет?       — Нет. — Ким видит немой вопрос в глазах друга.       — Говорит, что тяжело будет видеть тебя и держаться на расстоянии.       — Понятно… — Тихо и с тяжелым вздохом отвечает второй.       Уже выйдя за дверь, Тэхен добавляет, — ты бы позвонил ему, выглядит не лучше тебя.       Слова друга не выходят из головы, тревога за младшего разрастается внутри как плесень, а каждая минута промедления только усиливает волнение.       Останавливает лишь то, что Пак думает, будто их вчерашний разговор, эти взгляды — причина его тяжелого состояния, каким-то образом пагубно влияющая на него. Что с ним будет если он снова увидит его? Допускать этого нельзя. Но бороться он уже не в состоянии, единственное, что он может сделать — это просто узнать, как там младший, не допуская лишних разговоров, заодно и утолив свое дикое желание увидеть его.       Гудок…       И сердце совсем перестает биться.       Гудок…              Легкие отказываются принимать кислород.       На экране измученное, осунувшееся, бледное лицо, рука прижата ко лбу.       Чимин чувствует, что медленно умирает от этой картины.       — Привет… — тихо срывается с дрожащих губ.       — Привет… — так же бесцветно отвечает младший.       — Выглядишь уставшим, не спал?       Чонгук усмехается то ли зло, то ли просто уставши, и Чимин весь сжимается внутри от больного укола совести. Это он мучает их.       — Да не спал! Да устал! От твоих чертовых принципов, от этого постоянного чертового желания, от мыслей, от каменного стояка! Я устал, Чимин! Очень устал, а ты ни хрена не хочешь мне помочь!       Лицо младшего красное, глаза горят безумством и ненавистью. Чимин тоже начинает злиться.       — Не будь эгоистом, мне тоже плохо, но ты же знаешь о последствиях. Кто сказал, что будет легко? Но нельзя сдаваться, когда осталось три дня! — С каждым словом тон Чимина становился тверже и громче.       — Это я эгоист?! Это ты устроил эту пытку! Поцеловались бы и дело с концом! Но нет! Это же Пак Чимин — дева целомудрия, ждет не дождется, когда кончатся эти три дня и побежит искать любовь всей своей жизни, ту самую телку мечты! — Чонгук кричит, срывая связки и выглядит ужасно злым, даже опасным.       — Не хами!       — Но ведь в этом причина, в том, что я парень, а ты скорее умрешь, чем будешь с парнем.       Чимину почему-то неприятно от этих слов, словно его пытаются оклеветать.       — Так вот какого ты обо мне мнения?       — Да! Разве я не прав?       Чимин не выдерживает давления, внутри все рвется от злобы, обиды и отчаяния.       — Прав! Абсолютно! Я лучше умру, чем буду с тобой!       Шок. Это последнее, что видел Пак перед тем как оборвать звонок. 20:45 Съемная квартира Хосока и Юнги.       — Так народу много. — Чимин осматривает огромную свалку из обуви и аккуратно ставит свои кроссовки у самой двери.       — Тридцать с лишним человек. — Тэхен скидывает свои кеды в общую кучу и тянет Пака на поиски именинника.       — Кошмар. Надеюсь ему хватило ума не прийти сюда. — Тихо бухтит Пак, следуя за другом.       Хосок оказывается в кухне на разливе разнообразного алкоголя. Парни еще раз поздравляют друга и вручают несколько сложенных купюр, ходить выбирать подарок им показалось делом утомительным. Чимин не отказывается от пива покрепче, ему обязательно нужно успокоить нервную систему и хоть немного расслабиться.       В одной комнате организовали что-то вроде танцпола, в другой — свалку подобную в прихожей, только вместо обуви повсюду развалились полупьяные тела. Народу слишком много, Пак раздражен толпой и излишними прикосновениями. Расслабиться не получается. Из туалета доносятся не самые приятные звуки, в ванной кто-то заперся. Чимина преследует странное ощущение, ему будто везде мерещится дурманящий, сладкий аромат младшего. Живот снова сводит, низ обдает жаром. Хочется выть. Всучив свое пиво неизвестному мимо проходящему, Пак пробирается к балкону, чтобы освежиться.       И здесь нет покоя. Разгоряченная парочка с остервенением целуются, не стесняясь лаская открытые участки кожи друг друга. Брюнету плевать, он лишь бросает на них косой взгляд и почти наполовину высовывается из окна. Прохладный вечерний воздух обдает горящую кожу, вызывая толпы мурашек.       Один.       Глубокий вдох.       Чимин начинает медленно считать и пытается абстрагироваться от всего вокруг происходящего, закрыв глаза.       Два.       Выдох.       Он пытается поймать тишину и отключить мысли.       Три.       Вдох.       Прислушивается к сердцебиению, усмирив его ритм.       Четыре.       Выдох.       В легкие снова прокрадывается тяжелый шоколадный шлейф с нотками табака.       Пять.       Вдох.       Громкий стук о стену распахнувшейся двери и возмущения на всеуслышание, что у кото-то впервые в жизни не встал.       Чимин открывает глаза и оборачивается на шум.       — … ну с кем не бывает, давай еще выпьем.       Чимин видит разъярённого Чонгука, выходящего из ванной, и парня, который семенит за ним. И снова минус удар. Их взгляды встречаются и Чонгук резко останавливается.       — Чертов Пак Чимин, иди сюда. — Чон бросается как голодный зверь в сторону Пака.       — Я не могу выкинуть тебя из чертовой головы!       Тот медлит всего секунду, а потом в панике перекидывает ноги и выпрыгивает из окна.       В этот момент подбегают Тэхен и Юнги убедиться, что Пак в порядке, но тот будто кошка вскочил на ноги и побежал со скоростью Феррари, при этом сдерживая Чона от подобного трюка.       Чонгук удерживаемый друзьями то ли плачет, то ли смеется, устало наваливаясь на Юнги.

###

      Время бесконечной тягучей карамелью утягивает в свои липкие объятия.       В голове на бесконечной перемотке события последних дней. Чимин уже не злится, хотя есть на что. Чонгук бросался довольно обидными словами, Бог знает, чем занимался в туалете с неизвестным парнем, но Чимину все равно. Он ему нужен. Злой, грубый, несносный, дерзкий и дико смущающий. Нужен.       Он решается на сообщение. Знает, что сам себе копает яму, делает хуже обоим, но не может противостоять собственному желанию. Любимый душный хён! «Чонгук?» Мелкий засранец «Наконец то. Боялся написать тебе первый». Ответ приходит незамедлительно. Любимый душный хён «Ты в порядке?» Мелкий засранец «Это я у тебя должен спросить. Ты ничего себе не переломал, когда выпрыгивал от меня в окно?»       Пак всеми силами старается стереть вчерашний день из своей памяти — не выходит. Было плохо, больно, но не физически. Он душевно разлагается, чувствует себя в агонии на смертном одре. Прыжок из окна отрезвил его на время, домой он добрался быстро на бушующем адреналине, но стоило успокоиться и… все вернулось с удвоенной силой. Ему хочется сдирать с себя кожу и рвать волосы на голове, привязать себя к кровати или закопать под землей, сам не знает, как еще не добрался до Чонгука. Лишь сегодня ночью Чимин осознал, что младший терпел ради него, послушно, как мог держался на расстоянии, но вчера не сдержался. Любимый душный хён «Осталось 36 часов»       Стоило отправить это сообщение, как тяжелая реальность ударила под дых. Через каких-то жалких тридцать шесть часов их связь оборвется. Общение прекратиться, Чонгук бросится на поиски своей любви, той, какой захочет, а Чимин… Ему ужасно этого не хочется, отдаляться, прекращать общение, видеть Чона с другим.       Экран загорается входящим видео звонком.       — Хочу тебя видеть.       Первое, что слышит Пак.       — Я тоже… — Едва слышно отвечает, низко склонив голову, чтобы спрятать пламя тоски в глазах.       — Так значит осталось тридцать шесть часов?       Брюнет поднимает взгляд и молча кивает, не упуская из виду еще большее сожаление в чужих глазах чем испытывает сам.       — Знаешь, я уже не надеюсь на то, что мы скрепим связь, но, наверное, будет правильно, признаться.       — В чем? — Удивленно уставился Пак.       — На самом деле есть причина тому, что я вел себя как мудак, по отношению к тебе.       — Действительно? — Не без иронии интересуется второй, скептически поднимая бровь.       — Я хотел привлечь твое внимание и выбрал самый тупой способ. — Грустно признается в своей ошибке младший.       — Но зачем?       — Зачем? Я думал это очевидно.       Тяжелый вздох.       — Ты нравишься мне, Чимин.       Сердце Пака перестает существовать.       — Еще до того, как мы узнали о связи. Задолго до этого. Все в тебе нравится. Твоя скромность, ум, преданность своим принципам, про внешность и говорить не стоит. Когда я впервые увидел тебя…       Чонгук замолкает, отворачиваясь от экрана.       — Уже давно чувствую эту тягу, а все мои отношения — просто способ отвлечься от того, что никогда не будет моим.       — Ох, Чонгук…       Слезы пеленой стоят в глазах. Этот милый, очаровательный парень вовсе не дерзкий грубиян, он — безнадежно влюбленный юноша, такой хрупкий и нежный глубоко внутри.       Ответные признания в симпатии вертятся на языке, но Чимин не дает словам сорваться, ведь это фальшивое признание, навеянное их связью.       — Ну вот, признался. Думал будет легче… — Грустно улыбается Чон, любуясь Паком.       — Ты играешь на гитаре? — Решат сменить слишком тяжелую тему, заметив за спиной младшего инструмент.       — Ага, и песни пишу. — Берет инструмент и ловко проходится пальцами по струнам.       — Сыграешь?       Чонгук смотрит озорно, пытаясь спрятать широкую улыбку, словно решатся на какую-то шалость, а после вновь проходится по струнам, и по телу Чимина бегут мурашки от мягкого голоса. Jungkook — seven (explicit ver.)       Голос младшего — мед, вязкий и приторный, укутывающий. Пак бродит голодным взглядом по измученному связью лицу избранного, длинным ресницам, прямому носу, влажным, розовым губам… Кадык дергается от попытки проглотить слюну. В горле пересохло. Он сверлит зомбированным взглядом приоткрытый рот и движения языка в тот момент, когда до него доносится смысл припева. Зрачки расширяются, кровь закипает, привычный спазм сводит низ живота.       Чимин прокашливается, пока Чонгук повторяет припев и последний раз касается струн.       — Что ж… — приступ сухого кашля не прекращается, — очень содержательно, должно быть Минсоку понравилось.       — Я написал ее думая о тебе, после нашего видео звонка. Тебе не понравилось?       Понравилось, очень понравилось и самое страшное, что ему хочется, чтобы Чонгук делал с ним то, о чем спел.       — Нуу… над текстом я бы еще поработал, а вот голос у тебя восхитительный.       — Поверь, у меня восхитительный не только голос.       Щеки заливает горячая краска от двусмысленности ответа и хищного взгляда. Молчание растягивается, но Чимину не хочется говорить.       В этот момент в голове сами собой всплывают картинки непристойного характера. Обнаженное, разгоряченное тело, крепкие руки, рельефный торс, твердый член…       Тихий стон.       Волна возбуждения проходится разрядом тока по всему телу. Ладони потеют, сердце рвано бьется. Пак перекидывает ногу на ногу, зажав между ними руку, чтобы создать давление на возбужденный орган. Он часто и шумно дышит, то и дело облизывая пересохшие губы, пытается справиться с дрожью во всем теле. Не выходит. В белье становится жарко и влажно, и напряжение продолжает расти. Чимин напрягает ягодицы и жмет руку плотнее.       — Чимин?       Тот не реагирует на имя. Он смотрит затуманенным, пьяным взглядом, чувствует себя на грани эйфории и смерти. Его тяжелое, но в то же время невесомое тело медленно раскачивается, мир смазывается в нечеткую картинку и медленно плывет.       — Чимин, милый… ты слышишь меня?       Тихий, еле разборчивый голос едва доходит сквозь толщу болезненного блаженства.       — Хочу тебя… — Почти шёпотом, в бреду произносит старший.       — Не могу…       За пределами его одурманенного разума Чонгук пытается его дозваться, переходя на крик, в дверь кто-то ожесточенно колотить, а после врывается в комнату. Резкая тишина и мир погружается во мрак.       Просыпается Чимин в собственной кровати.       Тело придавлено высоткой, не меньше, кожа горит, губы слиплись от жажды, конечности ледяные мелко дрожат словно лихорадка.       — Сынок? — встревоженная мама убирает со лба сына холодный компресс и приподнимает его голову, чтобы дать немного воды.       — Как ты себя чувствуешь? — Она помогает ему лечь удобнее и накрывает одеялом до самого подбородка.       — Я… умираю? — Глаза едва открыты, губы с трудом двигаются.       — Ну что ты, просто время на исходе…       Чимин воспринимает все происходящее как сон, галлюцинацию. Картинки и звуки не четкие, сознание размытое, ощущения притупленные.       — Позвони ему… — Тихо бредит Пак.       Спустя бесконечное количество времени перед лицом Пака появляется его избранный. В это же мгновение жизнь медленно просачивается в увядающее тело брюнета.       — Гуки… — одними губами, но, кажется, им не нужны слова, чтобы понимать друг друга.       — Эй, выглядишь, как растаявшее эскимо. — Голос Чонгука, как противоядие от всех болезней и смертей, Чимин на глазах оживает.       — Я так смертельно соскучился.       — Что-то ты совсем раскис.       — Придешь ко мне?       Чонгук смотрит вопросительно. На заднем плане взволнованная мама, Чон ищет подсказку в её взгляде, но та и не пытается помочь, решив оставить это бремя на соулмейтов. Сам Гук выглядит ни на йоту лучше — дико измотанный, похудевший.       — Осталось совсем немного.       — Приезжай, пожалуйста. — Совсем жалобно.       Чонгук с радостью. Прямо сейчас бросив все прилетит на крыльях любви и завершит последний этап. Но так поступил бы прежний Чонгук, который был немного эгоист и брал все, что ему хотелось. Новый же думает и о других. Чимин пожалеет. Нельзя этого допустить.       — Да перестань. Где тот Пак, который верен своей идее? Это же всё злая шутка природы, забыл?       Чимин уставился удивленно, и даже головой тряхнул, чтобы избавиться от слуховой галлюцинации.       — Что прости?       — Да брось, уже завтра все это дерьмо закончится, и ты снова будешь ненавидеть меня, а я наконец спущу пар с каким-нибудь милашкой. Есть у меня один на примете, Туён, кажется.       Чимина расщепило на атомы, стёрло в пыль, не стало. Любовной лихорадки будто и не было, его самого не существует, только недобитое сердце валяется где-то в пыльном углу комнаты.       — Чонгук…       — Извини… — младший обрывает резко и грубо, — ко мне пришел Тэхен, позже поболтаем, а хотя…       Чонгук замолкает, бегает взглядом от Чимина к госпоже Пак, по их скованным негодованием лицам.       — А хотя? — Спрашивает еле, сдерживая слезы.       — Не важно, после мы вряд ли будем общаться. Все, мне пора. До свидания, госпожа.       Вот так, с коротким гудком прерванного звонка рухнул мир, и уничтожил все, что имело смысл.       — Чимин?       Мама касается плеча сына, но тот срывается с места и убегает в ванную комнату, закрывшись на долгое время.

###

      Мама ушла не так давно, заверенная словом, что всё действительно в порядке и оставшиеся три часа он выстоит достойно.       Чимин не находит себе места, он не хотел, чтобы она видела его в таком состоянии. Он зверем мечется по комнате, царапая кожу до ярко-красных полос. Он несколько раз набирал младшему, но тот не отвечал. Времени осталось ничтожно мало и именно в этот самый момент он понимает, что не хочет конца всему этому. Он не разбирает его это желание или нет, ему плевать.       Почему осталось так мало времени? Если бы он не провалялся в отключке, как долбанная спящая красавица — он бы давно узнал адрес Чона и прибежал к нему сам. Мыслей о том, что они оба парни, о том, что правильно и нет, о последствиях — давно нет.       Он в суматохе начинает искать адрес Гука в сетях, подгоняемый временем, которого почти не осталось.       Сейчас его задача не позволить связи оборвать и потерять истинного. Он даже воспитывать его не станет, ему нравится в нем абсолютно всё, всё, что он когда-то считал недостатками.       Потеряв немало драгоценного времени, Чимин терпит поражение, оставшись ни с чем.       Он звонко ударяет себя ладонью по лбу, когда понимает, что ответ у него под носом.       Руки снова начинают трястись на этот раз от паники. Осталось всего семьдесят пять минут. Вдруг младший живет на другом конце города или вообще за его пределами.       Телефонные гудки режут слух. Пак едва успевает хватать ртом воздух.       — Да, Чимин? — Голос Тэхена, уставший, бесцветный.       И тут приходит озарение. Слова Чона, его тон, Туён… — Алло?       Все это время, эти проклятые две недели он бежал от него, как от страшной участи, а в момент, когда наконец принял — оказался ненужным. Все равно тянет невыносимо, все равно хочется, но гордость у Пака была всегда.       — Да, да я тут, все нормально.       — Что-то случилось?       — Я хотел… — Пак уже не хотел, ему уже и не надо. Остатки разума, заплывшие вязким дурманом все ещё моментами, подают признаки дееспособности.       — Нет, ничего. Как дела?       — Ты серьёзно? — Лицо блондина на глазах становится бордово-синим, губы плотно сжаты, Чимин ждет чего-то ужасного. — Как дела? Решил поинтересоваться как мои дела?       Пак молчит.       — Может лучше спросишь, как дела у Чонгука? Может тебе хоть немного интересно, что с ним?       — А что с ним?       — Что?! Он в бреду, весь горит, плачет, зовет и проклинает тебя. Плачет, Чимин! Чонгук никогда не плакал, даже когда умер его любимый дедушка он не плакал, а сейчас он залил мне квартиру. Осталось меньше часа, но он и этого не вынесет.       — Но он сказал…       — К дьяволу, что он сказал! Ты же отличник, самый умный на потоке, неужели не можешь отличить правду от лжи? Он с ума от тебя сходит уже хрен знает сколько. Я не хочу быть сводней, но он действительно идеальная пара для тебя, он будет делать для тебя все, что в его силах и даже больше! Мне надоело смотреть на то, как вы оба мучаетесь и бегаете то друг за другом, то прячетесь по углам! Хватит уже думать, Чимин…       — Тэ, не надо… — Со стороны доносится слабый голос.       — Понятно! — Резко бросает Пак.       Тэхен смотрит на потухший экран и вообще не понимает, что происходит в этом долбанном мире.

###

20:26 Квартира Ким Тэхена Спальня Оставшееся время до скрепления связи 3 минут 8 секунд.       Звенящую тишину комнаты нарушает тихо работающий процессор, темнота развеяна светом монитора, с запросом об облегчении физического состояния на последних часах третьего этапа.       Рука друга мягко поглаживает трясущееся от любовной ломки тело. Свернувшись в позу эмбриона младший раздет до белья, ему жарко слово в сауне, но кожа ледяная и липкая от пота. Глаза полузакрыты, радужки не видно, лишь белые склеры. Его сухие губы еле двигаются, что-то постоянно бормоча. Сердце Тэхена сжимается от такого зрелища. Он в ярости от собственного бессилия. Информация с форума не радует и тем, что по истечении времени облегчение наступает не сразу, пару часов симптомы сохраняются. Одно Ким знает точно, когда он встретит свою истинную, не позволит им проходить подобное мучение.       — Гук, может воды?       Друг не реагирует, продолжая пребывать где-то за пределами своего разума.       Тэхен оставляет его, раздраженно пиная стул и бросив злой взгляд на компьютер, который так и не предложил ни один действенный способ выхода из этой ситуации. Схватив свой телефон прикидывает, что могло бы помочь: фото? Видео? Звонок? Нет, звонок точно плохая затея, да и не в состоянии Чон говорить и даже слышать. Может всё-таки попробовать теплую ванну с лавандой? Только пока она зальется глаза Гука совсем закатятся, да и где взять эту чертову лаванду?       Не успевает он об этом крепко задуматься, как раздается оглушительный стук в дверь.       Внутренности почему-то сжимаются от волнения.       На пороге Хосок красный и взъерошенный держит под руку висящего на нем еле живого Пака.       — Г… где… Чон…ук…       Тэхен не дослушивает жалких попыток Чимина выдохнуть слова, хватает его и закинув на плечо и несется в комнату где лежит младший.       Скинув друга прямо на Чона, который так и не среагировал на происходящее, зачем-то пытается снять с Чимина футболку, бросает это дело и помогает ему устроиться рядом.       Момент и…       Чимин нежно касается сухих губ и замирает…       Время остановилось.       Чонгук закрывает глаза и делает вдох, глубокий, будто первый. Пропадает жажда и озноб, каждая клетка наполняется жизнью, душа, что умирала эти дни возрождается.       Отстранившись на считанные миллисекунды Чимин замирает, чтобы тут же прижаться голодным, долгожданным поцелуем, пьянея от нежности и пульсации чоновых губ. Не разрывая поцелуя, он перекатывает младшего на спину и ложиться сверху. Словно обезумевшие они хаотично бродят руками по телам друг друга, не прекращая ни на мгновение терзать голодные губы, что словно волшебный источник наполняют их вечной жизнью.       — Наконец-то, придурки. — Строго заключает Тэхен, при этом не сдерживая счастливой улыбки.       Хосок хлопает его по плечу, тем самым намекая другу, что парочку нужно оставить наедине.       С трудом оторвавшись от губ друг друга, оба лежат, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Прошла, наверное, целая вечность, но для двух избранных это казалось короткой вспышкой.       — Даже если я не успел, и наша связь прервалась, я выбираю тебя.       — Я люблю тебя, по-настоящему без всех этих штучек природы.       Голос, что когда-то звучал грубо, саркастично — сейчас наполнен обожанием.       Чимин поворачивается на бок, касается мягкой смоли волос, в слабом свете рассматривая полюбившиеся черты лица.       — Было сложно полюбить такого идиота, но кажется, совершенно не точно, ты был мне симпатичен ещё до нашего первого поцелуя.              Глаза Чона расширяются от столь неожиданного признания.       — Мне было сложно принять это, но только сейчас я понимаю, что все мое раздражение при виде тебя с новым… партнером — это не только из-за твоего совершенно наплевательского отношения к избранным…       Чонгук незаметно закатывает глаза, но старший не упускает этого.       — Возможно, я…       — Ты?       — Совсем немного ревновал, вот.       — Ох, святые ботаники! — Младший вскакивает на ноги, вскинув руки вверх. — Пак Чимин ревновал меня! Сам Пак Чимин!       — Эй! Время — ночь! Я хочу спать, валите в номер для молодоженов.       Парни лишь смеются на возмущения друга. Чонгук снова опускается, обхватывает лицо соулмейта, смотря в прямо в глаза, полные чистой, взаимной любви.       — Я так счастлив, что могу умереть.       Чимин тоже безмерно счастлив, в этот самый момент, с этим человеком. Его переполняет лишь всеобъемлющее чувство любви. Нет той тяжести, обремененности и съедающего чувства безысходности. Только Легкость, счастье и любовь.       Но в ответ он лишь прикусывает пухлую нижнюю губу и младший не выдерживает этой провокации.              Снова страсть, поцелуи и жаркие объятия. Тяжелое дыхание, горячие тела, истома во всем теле от колоссального возбуждения.       Снятая футболка. Громкие, пошлые причмокивания. Руки все ниже.       — Вы отвратительны!       Все бесполезно, эти двое не остановятся даже если начнется конец света. Они слишком долго сдерживали себя. Тэхен не может сдержать улыбки, глядя на пару влюбленных. Когда рука Чимина медленно стягивает белье с ягодиц Чона и в глаза бросается светящаяся в темноте голова оленя, Ким в ужасе захлопывает дверь и бежит жаловаться Хосоку, симулируя по дороге рвотные позывы. 22:07 Квартира Ким Тэхена Спальня, за закрытой дверью которой, происходит магия слияния двух родственных душ, после которой владелец комнаты сожжет её дотла.