Счастье

      Валерка ноги инстинктивно сводит, пальцы на них сами собой поджимаются. Внутри всё ноет. Рука к паху тянется, но он тут же отдёргивает её. Нельзя. Остаётся потерпеть совсем немного.           — Валер? — Входная дверь хлопает, в коридоре раздаются шорохи.           Валерка кое-как встаёт, выходит в прихожую, за стену придерживаясь, и смотрит помутневшим взглядом на вернувшегося Лёву из-под стёкол очков. Внутри всё сжимается ещё больше, ноги подкашиваются, точно под колени ударили чем-то тяжёлым. В глазах Хлопова читается беспокойство. Он явно понимает, что происходит, и это заставляет его волноваться.           Лёва скидывает обувь, быстро споласкивает руки в умывальнике, который по задумке архитекторов зачем-то стоит в прихожей (но хотя бы удобно: не нужно идти в ванную при таких «чрезвычайных ситуациях»), подходит ближе и осторожно кладёт руку на покрасневшую щёку.           — Плохо? — Вздыхает он. Валерка к ладони его прижимается, мычит невнятно. — Ну всё, всё. Я дома, — Лёва крепко обнимает его, притягивая к себе. Лагунов слепо тычется носом в шею, вдыхая. Природный запах у Хлопова такой приятный, успокаивающий. Будто по лесу идёшь.           — Пойдём… на диван… — через силу произносит Валера.           — Может, лучше в кровать?..            — На диван хочу, — упрямо говорит Лагунов, утягивая его за собой в гостиную.           — Уверен, что хочешь? — Уточняет Хлопов, нависая сверху, когда Валера ложится на мягкий матрас.           — Лёв, пожалуйста… — чуть ли не стонет тот, ёрзая. Удивительно, как Хлопову удаётся сдерживаться и не срываться в таких ситуациях. Пожалуй, именно поэтому Валера никогда его не боялся и всегда доверял ему. — Я нарочно таблетки не пил и уже больше не могу терпеть…            — Неужто ты даже не прикасался к себе? Всё, спокойно, — Лёва проводит рукой по щеке. Пальцем аккуратно собирает влагу с дрожащих густых ресниц. А затем припадет к шее и целует. Этого вполне хватает, чтобы Валерка выгнулся и простонал. Пах его прижимается к паху Хлопова, заставляя того шумно выдохнуть.           — Быстрее, — наощупь Валера находит пряжку ремня и незамедлительно расстёгивает её. Он слишком долго ждал.           — Если что, всегда можешь остановить меня.           — Это меня сейчас останавливать нужно будет… Ах… — очередной стон слетает с его губ, когда руки Лёвы забираются под домашнюю рубашку, гладя живот и часто вздымающуюся грудь, касаясь кончиками пальцев чувствительных сосков. — Чёрт бы побрал эту течку…          — Сейчас легче станет. Потерпи ещё немного, — успокаивает Хлопов, целуя его взмокший лоб. Валеркины феромоны тоже понемногу начинают кружить его голову, но он не поддаётся соблазну, желая сделать всё как можно аккуратнее, чтобы Лагунову хорошо было.           — Н-Не могу… — Валера спешит избавиться от своих шорт и трусов. Спускает их за резинку, ноги приподнимает, чтоб снять поскорее. Коленом случайно пах чужой задевает, и Лёва сдерживается из последних сил, чтоб не взвыть и не накинуться на него зверем. Просто невероятная выдержка.          Любой другой на его месте не стал бы терпеть и сразу же приступил к делу. Грубо, особо не заботясь о том, какого омеге, отдавая предпочтение лишь собственному наслаждению. Хлопов не такой, нет. Он действительно любит и многое понимает. Во время гона никогда не трогает без разрешения и вдвое больше таблеток пьёт.          Валерка громко и протяжно стонет, чувствуя у входа кончик чужого пальца, что водит по кругу, собирая природную смазку. Лёва шумно и долго вдыхает, будто пытается распробовать приятный и сладковатый аромат ежевики. Одна фаланга проникает внутрь, и Валера хнычет, двигая бёдрами. Хочет большего. Внутри него всё давно зудит и ноет от желания ощутить в себе если не узел, то хотя бы длинные пальцы Хлопова, которыми тот может довести до оргазма буквально двумя правильными движениями. Сам себя Валера сегодня принципиально не касался, чтобы ощутить весь спектр эмоций именно вечером, рядом с Лёвой. И только с ним.           — А-а-а… — громко и протяжно, когда ко двигающемуся внутри пальцу присоединяется второй, раздвигая влажные стенки.           Приподнятые и согнутые ноги мелко дрожат. Как же хорошо. Валерка не сдерживает себя и стонет от прикосновений и движений внутри. Лёва свободной рукой ласкает податливое тело. Губы его касаются то щёк, то ключиц, то груди, то шеи. Иногда Хлопов прикусывает нежную бледную кожу, заставляя всхлипывать и выгибаться, двигая бёдрами — пальцы тогда попадают по заветной точке, и это дарит неописуемое блаженство, а перед затуманенными от возбуждения глазами пляшут разноцветные звёзды.           — Ещё… ещё… — в беспамятстве шепчет Валера, сжимая руками подушку, и Лёва добавляет третий палец. Лагунов, кажется, уже готов кончить. Ноги его дрожат, сгибаются сильнее, чтобы угол правильный найти. Точный. Чтобы очередное касание довело до пика.           Валерка тяжело дышит, намокшие глаза от удовольствия прикрывает, губы свои прелестные облизывает. А Лёва как назло его тело покидает, и внутри так пусто становится, что выть хочется.           — Ах, ну зачем?.. — Расстроено спрашивает Валера. Он всхлипывает, нижнюю губу закусывает, чтобы стон подавить. Ощущает внутри себя просто ужасную изнывающую пустоту, которую хочется снова заполнить. Срочно.           Лёва осторожно трёт пальцами между раздвинутых ног, собирая сладко пахнущую смазку, и дрожащий Валера накрывает рот ладонями, зажмуриваясь.           — Лёв… — шепчет он прерывистым голосом.           — Тише, тише, — слышит в ответ такой же шёпот, и в следующий момент губы Лёвы касаются его лба.           Валерка тут же хватает Лёвку за плечи, всхлипывает, чувствуя давление на дырочку, и тихо стонет от желания вновь ощутить в себе хоть что-нибудь.           — Сейчас, — Лёва отстраняется, садится, тянется к тумбочке, но его руку вдруг хватают, и он удивлённо поворачивается обратно, смотря на Валерку. Тот, красный, как рак, губу закусывает и только головой качает.           — Давай… без, — выдыхает, после чего откидывает голову на подушку.           — Уверен?..            В ответ — кивок.           Лёва снимает с себя футболку, бросая куда-то на пол. Только сейчас он ощущает, как неприятно давят джинсы, что побуждает избавиться и от них как можно скорее.           Во время сего действия Хлопов глаз с Лагунова не сводит.           Срываться нельзя. Валерка же всецело ему доверяет, потому так спокоен.           Они давно уже вместе. Кажется, ещё со школьных времён, с самой первой линейки. Встречаться начали, правда, только в выпускном классе, но не в этом суть. Связь после признания стала только прочнее. Настолько, что друг без друга уже никуда. И так целых восемь лет. Пора бы и предложение делать, да вот Лёва всё почему-то оттягивает. Боится. Чего именно, сам не знает.           А сейчас смотрит на своего Валерку, такого прелестного и родного, и понимает, что никуда отпустить не сможет. Прямо тут на одно колено готов встать. Было бы кольцо.           Лёва наклоняется, готовится утянуть Валеру в очередной долгий поцелуй, но его останавливает чужая рука, неожиданно схватившая за плечо. Хлопов раскрывает шире затуманенные возбуждением глаза и недоуменно смотрит.           — Лёв… А как ты отнесёшься к тому, что… — Валерка ещё сильнее краснеет, взгляд, полный неловкости, отводит и губы поджимает, чуть прикусывая. — Я хочу… — он сглатывает, сжимает рукой матрас дивана. — Хочу, чтобы у нас был ребёнок, — наконец выговаривает, шумно выдыхая.           Лёва некоторое время растерянно хлопает глазами, но потом улыбается и очень-очень тихо смеётся. Мысленно обещает себе, что завтра, как только проснётся, сразу побежит в ближайший ювелирный. Валерка же выглядит совершенно растерянным, не зная, как отнестись к столь странной реакции возлюбленного.           — Я… — говорит Лёва, шмыгая. Он широко и счастливо улыбается, и потому на душе становится легче. — Я буду только рад, — Валерка расслабляется, и его губы тоже растягиваются в улыбке. — Ты именно поэтому хочешь сегодня без… — Хлопов недоговаривает, с удовольствием наблюдая за тем, как смешно смущается Лагунов, краснея так, будто это их первый раз.           — Не совсем, но… Я был бы не против…           — Всё! — Вдруг восклицает Лёва. — Хватит тянуть! Валер, выйдешь за меня? — Его глаза горят, как никогда. Они полны энтузиазма и горячей безграничной любви.  Валера на секунду теряется, тонет в этих серо-зелёных омутах и наконец быстро-быстро кивает. Улыбка Хлопова становится шире. — Завтра же пойдём в ЗАГС!           Он стискивает Валерку в крепких объятиях, и тот задорно смеётся.           — Я люблю тебя, — шепчет Лагунов и ойкает, чувствуя чужие пальцы между своих ног. Прикосновение к чувствительному месту заставляет его сильнее сжать ногами бока Хлопова.           — Да? Докажи, — хмыкает Лёва, а после целует в губы. Валера руки на его щёки кладёт и охотно отвечает.           — С удовольствием, — он подставляет под укус шею и блаженно прикрывает глаза. Стонет тихо и протяжно, когда пальцы в него входят, раздвигая податливые мокрые стенки. — Лёвушка… мгх… давай уже… не медли, прошу.           И Лёва слушает его. Пальцы вынимает, а ноги себе на плечи кладёт. Валера, затаив дыхание, наблюдает и кивает, когда видит в чужих глазах вопрос. Хлопов придвигается ближе к нему, нависает и медленно входит. Истекающая смазкой дырочка сразу принимает его. Легко, жадно.            Валерка стонет от удовольствия, руками подушку крепко сжимает и глаза закрывает от приятного чувства, распирающего изнутри. Лёва осыпает его лицо короткими поцелуями, затем уделяет внимание губам, сминая их и покусывая.           — М! — Вдруг вскрикивает в поцелуй Валера, широко распахивая глаза. Хлопов отстраняется и довольно улыбается.           Растрёпанный Лагунов тяжело дышит, в глазах его влага, взгляд затуманенный, а длинные ресницы мелко подрагивают. Хлопов делает первый толчок. Несильный, короткий, и Валера выгибается, стонет протяжно, жмурясь. Внутри сжимается, и Лёва сам еле сдерживает вздох наслаждения. Теснота приятно давит, обволакивает, и хочется протиснуться снова, попасть по заветной точке.           — Сделай так ещё… — просит Валерка сразу, как только удаётся отдышаться.           Лёва двигается, и что-то обжигающе-горячее проходит по всему телу Лагунова, заставляя дрожать и сжиматься внутри. Валера снова стонет и ногами на чужие плечи давит. Хлопов под этим давлением наклоняется вниз, и тут его щёки обхватывают длинные светлые пальцы, притягивая ещё ближе.           Валера целует быстро, рвано, мокро, потому что по-другому не получается. Он жадно глотает воздух между поцелуями, стонет прямо в них, когда внутри него в очередной раз задевают особо чувствительное место.           — Быстрее, быстрее… — шепчет он в беспамятстве, когда Лёва переходит на его шею.           Ноги Валеры располагаются по бокам от Лёвы, ведь постоянно держать их на плечах малость неудобно, и тот, чуть приподняв одну, ухватившись где-то под коленом, начинает двигаться быстрее, резче, пока Лагунов беспрерывно и громко стонет в такт толчкам, выгибаясь в спине и подставляя шею под любимые губы.           В комнате становится до невозможности жарко. Некогда тихая, она сейчас наполнена криками, тихим поскрипыванием, шлепками двух разгорячённых тел о друг друга и смешенными запахами ежевики и хвои.           В порыве страсти Лёва особо сильно кусает где-то между шеей и плечом, ставя метку. Валера, что и так уже на пределе, сжимается сильнее, крепко обхватывает руками его шею и с особо громким стоном, практически криком, кончает. Однако внутри по-прежнему тянет, и он, поджимая губы и закрывая глаза, вновь растворяется в безудержной страсти.           Лёва, немного потерявший над собой контроль, продолжает втрахивать его в диван, причём с силой, о которой раньше даже думать не смел, и новая волна возбуждения накрывает Валерку с головой. Он отдаётся ему без остатка, принимает, раздвигая шире ноги, чтобы трение внутри ощутимее стало, уходило щекочущими электрическими разрядами в кончики пальцев.           Внутренний зверь кричит от радости, просит ещё, и Лагунов буквально озвучивает его слова:           — Н-Не с… сдерж… Ах! Да! Да! — Он пытается хоть как-нибудь двигаться навстречу толчкам, чтобы побольше насадиться. — Г-Глубже!.. Глубже!           Валера за это время исцарапал Лёве всю спину и продолжает царапать её, оставляя на ней алые полосы. Впрочем, кому до этого дело?           — Мой, — хрипло выговаривает Хлопов, прижимаясь к его губам своими, и Лагунов чуть ли не плачет, стоня в поцелуй, когда чувствует внутри себя распирающий узел и вязкую сперму.           Лёва осторожно ложится рядом с ним, и они берутся за руки, переплетая пальцы. Оба тяжело дышат, но при этом счастливо улыбаются. Хлопов откровенно любуется растрёпанным и красным Валерой, у которого все щёки с ресницами во влаге, а тот заправляет прядь его каштановых и взмокших волос за ухо и устало улыбается.           — Люблю тебя… Очень, — на выдохе произносит Лёва, и Валерка кивает, смазано целуя его куда-то в уголок губ.           — И я тебя тоже, — Лагунов прикрывает глаза. — Как думаешь, что скажет Игорь? — И улыбка его становится донельзя хитрой.