Открой рот шире

По скромному мнению Чонгука, хуже дня в его маленькой стабильной и наполненной привычной рутиной жизни еще не было. Было не так абсолютно все, что могло: еда с самого утра была слишком волокнистой и резко пахнущей, одежда колола кожу бирками и неприятно скользила при движениях, привычный гул города сегодня звучал чересчур напористо, создавая ощущения присутствия в шумном и душном клубе, а столкновения с людьми в метро практически вызывали слезы, феромоны всех субгендеров были отвратительны. Омега не мог ни на чем сосредоточиться, за что получил выговоры от альф-преподавателей на лекциях. Это заставило его чувствовать себя таким маленьким и беспомощным. Ну почему он? Он же старался изо всех сил, а сегодня еще сильнее, чем обычно, но тело решило просто его помучить, создавая все эти неприятные ситуации. На последней лекции у профессора Чона он еле сдерживал слезы, хоть голос молодого преподавателя обычно успокаивал его, в этот раз омега внутри Чонгука лишь беспокойно крутилась в поиске уголка, где можно спрятаться. Его душевные метания не остались незамеченными остальными, однако он не общался ни с кем из присутствующих настолько близко, чтобы объяснять свое состояние. Из мыслей его вырвал голос Чимина, который стоял у дверей в аудиторию взъерошенный: – Извините, профессор Чон, я могу войти? – он мило потупил взгляд, как он всегда делал, опаздывая больше, чем на пять минут. Профессор, не прерывая рассказа об аполлоническом и дионисийском начале человека, махнул студенту рукой, позволяя пройти. Чонгук ожидал, что тот займет место рядом со своим альфой Тэхеном, который, казалось, не очень расстроился, когда Пак неожиданно прошел дальше и сел рядом с Чоном. Омега Чонгука в этот момент слегка злорадствовала из-за того, что Чимин, его единственный друг в университете, выбрал именно его компанию. Сейчас Пак выглядел по-домашнему и от него пахло легким, успокаивающим омежьим феромоном, что заставило Чона чувствовать себя чуть лучше. Он шепнул ему на ухо: “зайди в личку”. Чонгук не стал дожидаться первого сообщения и сразу же спросил: kookierabbit: ты серьезно пришел лишь на одну лекцию? kookierabbit: да еще и опоздал? kookierabbit: какой пример ты подаешь, хен? mochislay: айщщщщ… mochislay: я вообще не собирался сегодня вылезать из кровати mochislay: но тэ-тэ написал что ты сегодня неважно выглядишь Чонгук моментально поднял голову и удивленными глазами уставился на знакомый затылок альфы, с которым он лишь здоровался периодически, несмотря на то, что дружил с его парой. Он даже не знал, что тот… присматривает за ним. mochislay: я должен был лично убедиться что ты в порядке Маленькое теплое чувство растеклось по его груди после этих слов, он почувствовал как у него защипало в носу. mochislay: я приготовил тебе ттокпокки mochislay: поэтому опоздал mochislay: будь благодарным mochislay: а то я отдам их своему альфе mochislay: 😘😘😘 Черт. Чимин приготовил для него ттокпокки. Чимин пришел, чтобы лично его подбодрить и увериться, что с его состоянием все хорошо. Чонгук не смог сдержать тихий всхлип, который вырвался из горла против воли. Боже, он такой отвратительный, Чонгуку от себя тошно. Но Чимин смотрит на него обеспокоено, сразу же начиная порционно строчить сообщения на экране, при столкновении с которым его наманикюренные ноготочки делали тихие звуки, утопающие в шуме лекции. mochislay: чонгук-а mochislay: что случилось? mochislay: тебя кто-то обидел? mochislay: чонгук!!! mochislay: !!!!!!!!!!!! mochislay: расскажи мне mochislay: пожалуйста mochislay: а не то моя омега сейчас сойдет с ума mochislay: вон уже тэхен оборачивается из-за моего беспокойства mochislay: да это манипуляция mochislay: чон чонгук, а ну отставить слезы! Он не мог ничего сказать, потому что это было так сложно и глупо одновременно. Чонгук просто читал всплывающие сообщения, а потом в какой-то момент пересекся глазами с Чимином. Видимо в его взгляде было что-то, что старший омега сумел распознать, он в целом иногда лучше чувствовал состояния младшего, чем сам Чон. mochislay: гук-а mochislay: это опять происходит? Он выдохнул, пытаясь взять свои эмоции под контроль, и начал печатать. kookierabbit: если ты имеешь ввиду что мой волк снова наводит бардак и слетает с катушек от тревоги kookierabbit: то да mochislay: на сколько по десятибалльной шкале? Прислушиваясь к себе, Чонгук делает неутешительный вывод, но ему так неловко напрягать старшего… kookierabbit: думаю 8… mochislay: значит 11 mochislay: черт, гук-а… Чонгук чувствует, как его накрывают знакомые феромоны с целью успокоить, поддержать, такие мягкие, их обычно выпускают для того, чтобы убаюкать детей после затяжных истерик. Омега внутри понемногу затихает и Чон наслаждается этой передышкой, не замечая, как медленно опускаются его напряженные плечи. Ему все еще стыдно от того, как просто старший все понял. Он не успевает снова погрузиться в свои мысли, как видит мерцание на экране. mochislay: так давай думать логически mochislay: есть несколько вариантов которые помогают тебе на отметке от 4 до 6 kookierabbit: стоп что mochislay: ты пересматриваешь в сотый раз планету сокровищ и/или мулан mochislay: ешь фастфуд или китайскую еду из сомнительных ресторанов mochislay: иногда тебе помогает если ты убираешься и готовишь mochislay: о mochislay: и мое любимое kookierabbit: ?! mochislay: я называю это “чон чонгук и философское воссоединение с природой” mochislay: когда ты уходишь потрогать траву пособирать камни или цветы посмотреть на реку mochislay: природа успокаивает тебя mochislay: это так мило на самом деле kookierabbit: хен kookierabbit: какого черта? mochislay: на отметке от 7 до 9 ты делаешь гнездо mochislay: и mochislay: ты не должен знать что я знаю mochislay: но ты вяжешь потому что тебе нужно чем-то занять руки kookierabbit: так kookierabbit: это уже не смешно хен kookierabbit: откуда ты знаешь?! mochislay: если и меня научишь, то расскажу)))) kookierabbit: … kookierabbit: что там дальше? mochislay: оооо mochislay: отметка 10 (в нашем случае и 11) mochislay: чонгукаааааа mochislay: давно ты был у стоматолога?

***

Вероятнее всего, это началось еще в подростковом возрасте, когда родители Чонгука решили, что ему нужно поставить брекеты из-за странного прикуса, который, по словам некоторых умников, делал омегу похожим на грызуна. Его смущение собственного рта иногда доходило до абсурда, заставляя прикрывать ладонью зубы во время смеха, из-за чего он чувствовал себя очень скованно. Дошло до того, что маленький омега стал задумываться о том, видно ли его заячьи зубы когда он просто разговаривает. Он подходил к зеркалу, произнося разные слова и отслеживая на каких буквах его губы раскрываются больше необходимого. Поход к стоматологу был для него стрессом. Еще с детства у него сохранилась пара неприятных воспоминаний о том, как больно это может быть, и как его омега сжималась внутри от каждого лязга инструментов и звуков сверления. Поэтому, сидя в тканевых бахилах напротив кабинета ортодонта, еле сдерживая так и норовящие упасть слезы и чувствуя себя отчаянно беспомощно, он вздрагивал каждый раз, когда силуэт за матовым стеклом двигался. В конце концов это не могло продолжаться вечно и ассистент попросил его войти, тогда, пошатываясь, Чонгук нерешительно прошел в просторный кабинет и сел на стул, с опаской глядя на кресло, которое выглядело устрашающе. В этот момент к нему обернулся врач, снимая маску: – Здравствуй… – он мельком взглянул на карту пациента, – Чонгук-и, я Ким Сокджин, но ты можешь звать меня хен, если тебе так больше нравится, – мужчина сел напротив омеги, и тогда Чонгук подумал, что никогда не встречал настолько красивых людей. – З-здравствуйте, – голос немного дрожал, но ему даже не было стыдно за это. – Вижу ты переживаешь, – Сокджин мягко улыбнулся, потирая мочку уха, – Не стоит, давай сначала просто обсудим, что нам предстоит сделать… После этого Чонгук проходил к нему несколько лет, не перенося и не пропуская ни одной записи, потому что его хен был самым внимательным и чутким. Он предупреждал омегу о каждом своем действии, которое собирается совершить следующим, пока рот Чонгука был уязвимо открыт, объяснял назначение инструментов, шутил дурацкие дедовские шутки и постоянно справлялся о самочувствии во время сеансов. Омега начал настолько доверять своему хену, что пару раз даже засыпал во время того, как Джин менял дуги брекетов, пока специальное устройство не давало Чонгуку захлебнуться собственной слюной. Сокджин называл его крольчонком. В первый раз это произошло сразу же в процессе обсуждения плана лечения, и постепенно разрушило все комплексы по поводу улыбки, которые у него были до. Иногда хен просил подержаться пару секунд за “лапку” на удачу перед следующим пациентом. Чонгук до сих пор не уверен был ли Джин-хен альфой или омегой, по понятным причинам врачи обязаны пить блокаторы запаха, а Чон был еще недостаточно опытен, чтобы считать субгендер по другим признакам, но для первой влюбленности это было совершенно неважно. Со временем страх стоматологов полностью пропал, а вот чувство комфорта и спокойствия только начало усиливаться… Стоматологическое кресло стало для него самым безопасным местом, где тревога не способна до него добраться. Пока омега сидит в нем, он может просто довериться профессионалам, освободить себя от контроля, не думать ни о чем, даже не шевелиться, ничего не говорить, лишь изредка издавать положительное или отрицательное мычание, мало похожее на осознанную человеческую мозговую деятельность. Идеально. Он ни за что не отвечает в этот момент. Однако с переездом в Сеул и поступлением в университет, Чонгук долго не мог найти клинику, которая бы его устроила, пока не наткнулся на GeniusLab. Он самостоятельно рассчитал примерную сумму, которая была бы необходима для всех интересующих его процедур, и несколько месяцев откладывал деньги с подработки. На тот момент они только познакомились с Чимином, который узнав об этом странном факте, лишь усмехнулся, отметив, что у каждого свои курсы психотерапии. Чонгук действительно не заслуживает его… Первое посещение GeniusLab стало для омеги поворотным событием. Он записался на самое близкое время к закрытию из-за своего плотного графика, поэтому, когда он пришел, то практически весь персонал отсутствовал. Стояла комфортная тишина, и внутри у Чонгука набухало праздничное предвкушение, он практически вибрировал, стоя на месте и ожидая администратора. – Ох, прошу прощения! – за спиной раздался неловкий голос, – Вы, наверное Чон Чонгук-ши, надеюсь недолго пришлось ждать, – Чонгук развернулся, и у него слегка перехватило дыхание от ауры альфы, стоящего перед ним. А в том, что это действительно альфа сомневаться не приходилось – блокаторы, которые врачам необходимо принимать, почти перестали действовать под конец дня, из-за чего теплый запах нагретого солнцем дерева ненавязчиво распространялся по помещению. – У нас сейчас мало работников по вечерам, а администратор в декрете, – альфа застенчиво улыбнулся, показывая очаровательные ямочки на щеках, – Поэтому сегодня я буду ассистировать Юнги-ши, вашему врачу. Пару мгновений молчание никто не прерывал, оба словно замерли, изучая друг друга. – Меня зовут Ким Намджун, я стоматолог-терапевт, – невпопад добавил альфа, что заставило Чонгука подавить смешок. – Очень приятно, Намджун-ши, – омега почувствовал, как непроизвольно колыхнулся собственный запах, еще не выдавая заинтересованность, но легко поддразнивая, из-за чего Чонгук неожиданно смутился. В любом случае альфа не подал виду, что что-то заметил. Его провели в кабинет, чем-то напоминающий тот, в котором он познакомился с Джин-хеном, и омега внутри весело кувыркнулась, виляя хвостом. – Чонгук-ши, проходите, – омега узнал в молодом мужчине Мин Юнги, фотографию которого он видел на сайте клиники, однако сейчас у врача были темные и более длинные волосы, что ему решительно шло. Чон не мог сказать, чем пахнет от Юнги, потому что блокаторы еще действовали, но ему казалось, что тот вероятнее всего был бетой: не такой мягкий, как омеги, но и того напряжения, присущего движениям альф, у него не было. – Можно без формального обращения, если хотите, – омеге всегда хотелось выстроить более доверительные отношения с людьми, которые занимаются его здоровьем, он не мог ничего с этим поделать. На предложение Чонгука врачи лишь улыбнулись, кивая и давая понять, что им несложно поменять стиль. Далее начались стандартные процедуры ответов на вопросы, подписи документов на оказание услуг и передачи информации о своем здоровье, и наконец первичный осмотр. Омега мог поклясться, что от его тела волнами исходила легкая взбудораженность, которая бывает у активных щенков, если их заставляют слишком долго ждать. Он сидел в кресле, слева от него находился Намджун, который при необходимости должен был подавать инструменты и материалы врачу, а по правую руку устроился Юнги. Когда его попросили открыть рот и опустили внутрь зеркало, оттягивая немного щеку, Чонгук почувствовал мелкую дрожь, пробежавшую от шеи до копчика. Плевать, ему даже не стыдно. – У вас практически все хорошо, нужно только поменять пару старых пломб, – Юнги показал ему в дополнительное большое зеркало на места замены. – Хотите сделать это сейчас или в другой день? Консультация у нас в любом случае бесплатная. Нет. Никаких других дней. Чонгук еле сдержал жалобный скулеж, практически чувствуя себя отверженным. – Я-я бы хотел сделать сегодня то, что мы можем успеть, – он жалобно посмотрел на сначала на Юнги, потом на Намджуна, будто ища поддержки. – Тогда сейчас мы сможем сделать лишь одну замену из-за анестезии, – Юнги слегка улыбался, глядя на милого омегу перед собой. – Но на нижней челюсти, из-за чего тебе, Чонгук, нельзя будет есть до полного схода онемения, что может занять несколько часов. Ты хорошо покушал перед тем, как прийти? – руки врача Мина уже подготавливали инструменты на специальном столике, а Чонгук не мог оторвать взгляда от белых медицинских перчаток, под которыми прятались длинные пальцы и проглядывались голубоватые вены. – Да, я… все хорошо, – Чон ответил с опозданием в несколько секунд и был уверен, что Намджун проследил за его взглядом и мог догадаться о ходе его мыслей. Юнги насмешливо приподнял бровь, смотря на омегу, а потом на своего коллегу, ведя с ним какой-то безмолвный разговор, и, увидев что-то в выражении лица Намджуна, он тихо фыркнул. Намджун подал ему шприц с анестезией, уточняя у омеги: – Готов? – на что Чонгуку оставалось лишь кивнуть и, облизывая губы доверчиво распахнуть рот навстречу игле. Это не самая его любимая часть, но без нее ничего не выйдет. Он практически не почувствовал скольжение иглы в десну, лишь немного заскулил, когда ее вытаскивали, за что получил обеспокоенные взгляды, но уверил, что все в порядке. Вскоре он почувствовал знакомое онемение, которое распространялось от середины губ и до самого уха, это означало, что теперь ему даже не стоит разговаривать, чтобы ненарочно не прикусить язык или щеку. Когда Юнги начал работу то, был очень внимателен и отслеживал состояние омеги, постоянно спрашивая не чувствует ли он боли. Чонгук мог лишь тихо отрицательно мычать, пока стоматологический фиксатор и прикусной блок держали его рот распахнутым. Намджун и Юнги непринужденно переговаривались друг с другом, относительно дальнейших действий и необходимости принести материалы для заливания пломбы. Мужчины нависали над ним так близко. Он чувствовал, как бедро Намджуна слегка касалось его руки, и место их соединения припекало. Лицо его лечащего врача Юнги находилось меньше, чем в паре десятков сантиметров от рта Чонгука, и в этот момент он обратил внимание, что запах мужчины начал раскрываться и клубиться, пока не достиг легких омеги. Это был сладкий цитрусовый аромат, который мог бы принадлежать омеге, если бы не легкая острота, какая бывает лишь в феромонах альф. Черт, Юнги тоже был альфой и омега при желании мог приподняться и уткнуться носом в его пахучую железу. Омега внутри отреагировала на эту мысль с несвойственным ей энтузиазмом, словно прихорашиваясь. – Сможешь открыть рот пошире, Чонгук-а? – его мысли прервал глубокий голос Юнги, который не заметил, как жар неожиданно прилил к щекам омеги. Чонгук молча разомкнул челюсти еще больше, прикрывая глаза, скрытые от альф защитными очками. – Да, вот так, молодец, – альфа сказал это без какого либо подтекста, он был предельно сосредоточен, но такая простая похвала ярко отозвалась в запахе омеги. Нагретое смущение врезалось в пространство, вынуждая врачей неловко кашлянуть от резкого изменения атмосферы. Юнги незаметно потерся носом о свой халат, пытаясь перебить феромон и успокоить своего альфу, который заинтересованно приподнялся, желая обнюхать омегу. Намджун безучастно смотрел в стену, будто в голове у него шли серьезные переговоры, которые он не мог пропустить. Но работа продолжилась, и смущение отошло на второй план уже через пять минут, когда Чонгук снова почувствовал как правильно его щеки растягивают несколько инструментов за раз. Он сконцентрировался на этом чувстве раскрытости, уязвленности и растянутости, осторожно вдыхая запахи двух альф, которым он сейчас доверил заботу о себе. Омега все еще чувствовал их близость и изредка ловил размеренное дыхание Юнги. Тогда его сознание начало понемногу уплывать, и Чонгук снова погрузился в это необходимое состояние покоя, когда его мозговая активность снижается до необходимости отвечать за дыхание. Его глаза стекленеют и тело непроизвольно расслабляется. Он чувствует себя так хорошо, так правильно, как давно не чувствовал. Омега внутри катается на спине, высунув язык и вибрируя. Оказалось, что вибрировал он не только в своем подсознании, но действительно начал… мурчать. Чонгук почувствовал еле видимое трепетание грудной клетки, потому что в кабинете вдруг стало неожиданно тихо и процесс остановился. Омега открыл затуманенные глаза, видя перед собой двух откровенно изумленных альф, которые растерянно переглядывались. Мурчание было достаточно редким явлением, омега издавал его лишь находясь в абсолютной безопасности и чувствуя себя счастливым. Чаще всего это можно было ожидать в домашней обстановке, в гнезде или с партнером, но никак не в стоматологическом кресле у двух незнакомых альф. Ощущая смятение и некую напряженность в запахах альф, омега заволновался, и мурчание прекратилось. Ох, нет, Чонгук - хорошая омега, он не хотел расстраивать альф, которые позволили ему чувствовать себя так приятно. Больше доверяя инстинктам, чем действительно размышляя, он испуганно заскулил, чувствуя уязвимость перед Намджуном и Юнги. – Тише, Чонгук-и, – Юнги прерывисто выдохнул, не замечая, как перешел на ласковое обращение. – Все хорошо, ты в порядке, – он звучал решительно, успокаивая омегу. – Мы просто немного удивились, да Намджун? – альфа повернул голову к коллеге, ожидая реакции. – Да… Извините, – Намджун звучал так будто одновременно просит прощения у Чонгука и Юнги. – Никогда не слышал как мурлыкают омеги, – он сказал это практически шепотом, но все было услышано, а взгляд полный восхищения передавал то, что озвучено не было. Иррациональная гордость мазнула по самолюбию омеги от этого признания. – Мы почти закончили, – после этих слов Юнги трудно было не заметить проблеск сожаления в запахе Чонгука, на что альфа снисходительно улыбнулся. Прошло несколько минут, в течение которых Чонгук старался не позволить себе снова соскользнуть в любимое пространство сознания. И вот все инструменты и приборы были вытащены, как и фиксатор с блоком, так что омега смог закрыть рот первый раз за все время, ощущая приятное головокружение и легкую боль от растяжения в уголках рта. Он увидел как Юнги неожиданно замялся перед тем, как задать вопрос: – Чонгук, ты всегда... э… мурлыкаешь на сеансах? – Юнги уже снял перчатки и теперь играл пальцами с мочкой своего уха. Он смотрел так, будто хотел еще что-то добавить, но слова решительно не складывались в предложения, кружась в хороводе словосочетаний. – На сеансах я всегда чувствую себя очень расслабленно, но никогда раньше не мурчал, – честно ответил омега, не желая рушить свое комфортное состояние придумыванием лжи, но отчего-то искренне добавил. – Я вообще уже долго не мурчал… Он уходил слишком довольным, чтобы чувствовать неловкость. Губы омеги были красными от фиксатора, челюсть побаливала от долгого раскрытия, глаза были хмельные. Он только и мог улыбнуться, прощаясь с альфами, стараясь не задерживать взгляд на очевидном стояке Намджуна. После этого Чонгук ходил в GeniusLab еще три раза за месяц. Чонгук вылечил все, что мог, даже записался на консультацию по подбору средств индивидуальной гигиены полости рта, хотя это не то, что ему действительно было бы нужно. И каждый раз это были последние часы работы клиники, и каждый раз это были Намджун и Юнги, которые, казалось, ждали сеансов с омегой так же сильно, как и он сам. Либо Чону хотелось так думать. Но омега готов признать, что стал зависим от чувства безопасности рядом с этими мужчинами, от их феромонов, которые уже не были такими легкими в присутствии омеги и обретали насыщенные оттенки, когда он уходил. Ему было мало, и внутри бесновалось маленькое отчаянное существо, желающее пометить этих красивых и сильных альф, заинтересовать их, сделать своими. Но Чонгук больше не мог найти предлога прийти в клинику еще раз. Он не видел Намджуна и Юнги всего неделю, но понимал, что плотный график, приближающаяся сессия, бушующие гормоны перед началом цикла и стресс только усиливают его тревогу и вынуждают омегу впадать в ужасные состояния, порождая желание увидеть альф как можно скорее.

***

mochislay: давно ты был у стоматолога? Этот чертов маленький хен знает про Чонгука слишком много. kookierabbit: неделю назад Омега вспоминает, как неделю назад Юнги во время прощания чуть дольше нужного задержал его руку в своей хватке, проведя большим пальцем по костяшкам Чонгука, а Намджун определенно смотрел на его попу, обтянутую самыми узкими розовыми джинсами с карманами в виде красных сердец. Чонгук не готов признаться, что специально выбирал их для похода к стоматологам, но он на пути к этому. kookierabbit: у меня больше нет поводов туда ходить mochislay: разве два горячих альфы не достаточный повод? Эта невозможная ухмылка Чимина и заигрывание бровями точно сведут Чонгука с ума. kookierabbit: … kookierabbit: я не kookierabbit: чимин kookierabbit: у меня нет поводов для записи kookierabbit: лечение закончено mochislay: просто запишись на чистку, дурилка mochislay: твоя последняя была mochislay: сколько? mochislay: шесть? mochislay: нет семь месяцев назад mochislay: у некого врача по имени чхве субин kookierabbit: хен ты действительно меня пугаешь… mochislay: чон чонгук успокойся Младший видит, как омега раздраженно вздыхает, закатывая глаза, и набирает ответ мило пыхтя, по мнению Чонгука. mochislay: ты просто не умеешь пить mochislay: лучше скажи спасибо своему хену за ттокпокки и решение твоей проблемы Продолжительное молчание в диалоге, разбавляется сообщением мигнувшим на экране Чимина, который уже начал вслушиваться в лекцию. Он посмотрел вниз на парту, тепло улыбнулся и подмигнул Чонгуку. kookierabbit: спасибо, чимин-хен.

***

Чонгук действительно благодарен старшему омеге, потому что он не понимает, как сам не додумался до этого. Воздав хвалу всем богам за то, что на сегодняшний вечер осталось его любимое окно для сеанса, он нетерпеливо дергал ногой, ожидая на диванчике около уже знакомого кабинета. Он все еще чувствовал беснующуюся омегу внутри себя, которая, обретя цель встретить альф, уже не могла успокоиться. Чонгук был уверен, что это именно она заставила его принять душ два раза, уделить чистке зубов ровно на три песни больше, чем обычно, привести волосы в порядок и, что самое страшное, надеть топ и короткие шорты. Она просто хотела выглядеть хорошо для тех, кто ей нравится, Чонгук лишь поддался, потому что так он немного мог успокоить ее. Вдруг дверь открылась и показался парень, у которого, видимо, только что закончился сеанс, он был… что ж он был симпатичным. Но Чонгука возмутили распущенные во все стороны заигрывающие феромоны, которые омега и не пытался скрыть. – Всего доброго, доктор Ким и доктор Мин! – он не смущаясь подмигнул альфам, реакцию которых Чонгук не мог разглядеть с этого ракурса. – Встретимся в среду, я принесу тот самый пирог, о котором рассказывал, – омега кокетливо взъерошил волосы и невзначай тронул край легкой юбочки. – До свидания, Феликс, – насмешливый голос Юнги вызвал мурашки на неприкрытых ногах и руках Чонгука. – И не стоит так себя утруждать, – было слышно, как он встал и чуть больше приоткрыл дверь, позволяя неприятной (по мнению Чонгука) омеге выйти в коридор. – Привет, Чонгук-и, мы тебя уже ждем, – за спиной Юнги возвышался Намджун, который смотрел лишь на Чона, игнорируя другого пациента. Это настолько польстило омеге внутри него, что, не сдержав самодовольной ухмылки, он прошел мимо уязвленного парня, даже не смотря на того. Чонгук уверен, будь у него хвост, он бы обязательно хлестнул им парня по лицу. Его феромоны раздражали. Дверь захлопнулась за его спиной, ограждая их троих от постороннего мира. Чонгук улыбнулся, смотря на мужчин и вдыхая полной грудью, но его нос недовольно сморщился, потому что мог учуять лишь дурацкое возбуждение того омеги. Недовольно рыкнув, он обошел альф по дуге и распахнул окно. – Что-то не так? – Юнги оперся бедром о стол, приподнимая бровь и посматривая на омегу с искрами веселья в глазах. – Душно, – Чонгук демонстративно помахал рукой напротив лица. – Аж дышать нечем, – он знал, что они поймут, это несложная игра. Омега прошел вглубь помещения и с удобством устроился на стоматологическом кресле, немного приходя в себя. Ему просто нужен небольшой сеанс для успокоения, вот и все. – Мило выглядишь, – Намджун не скрываясь рассматривал Чона, задерживаясь на открытых участках кожи, что заставляло омегу внутри поскуливать. – Я думал, что всегда мило выгляжу, хен, – сказал омега, очевидно выпрашивая дополнительный комплимент. – Разве я сказал, что нет? – его голос был серьезен, и Юнги уважительно хмыкнул на реплику Кима. Чонгук почувствовал, как его щеки слегка теплеют. – Ты чем-то расстроен? – цитрусовый аромат поднялся, обнимая пространство вокруг Чонгука, но еще не затрагивая его самого. Вообще врачам было не позволено выпускать успокаивающие феромоны на пациентов, но Чон никому не скажет, ему слишком нравится это чувство. – Эм… у меня был не самый лучший день, – он посмотрел на Юнги, который очевидно ждал пояснений, усиливая успокаивающее действие своего запаха, к которому примешивался древесный феромон Намджуна, создавая идеальное сочетание. – Я бы даже сказал отвратительный. Моя омега сходит с ума от тревоги, и у меня остался последний вариант ее успокоить, поэтому я пришел к своим хенам. – Ох, а я уж было думал, что ты соскучился по нам, – в его взгляде были веселье и неясный намек. – А ты просто нагло пользуешься нашими услугами, Чонгук-и. – Что поделать, если никто кроме вас не дает мне помурчать, Юнги-хен, – омега осознанно флиртовал и был уверен, что слышал как Намджун сглотнул после этой фразы,. Кроме той первой встречи Чонгук больше не отпускал себя так сильно, поэтому инцидентов с мурчанием в присутствии альф не было. Но в данный момент омега отчаянно желал заботы и спокойствия, он мечтал соскользнуть. Пока альфы приготавливали все необходимое к процедуре, Чонгук не мог перестать думать о крепких бедрах Намджуна и его широких плечах, о длинных пальцах Юнги и о том, что в этот раз тот выбрал черные перчатки, которые будили в омеге какое-то темное и томное чувство. Кресло опустилось до удобного альфам уровня, и настало время привычного стоматологического фиксатора, перед которым губы пациентов обычно обрабатывают густым бальзамом, но в этот раз Юнги не пользуется аппликатором и распределяет по его губам массу большим пальцем, скрытым за латексной поверхностью. От неожиданности Чонгук приоткрыл рот, ощущая тепло от руки альфы, что мягко придерживал его подбородок. Альфа при желании мог с легкостью просунуть внутрь палец и Чонгук, вероятнее всего, позволил бы ему это сделать. – Извини, малыш, у нас закончились аппликаторы, – ласковое обращение непроизвольно срывается с губ Юнги, который был слишком очарован реакцией омеги, чтобы заметить. Но Чонгук моментально вспыхнул, ощущая как сладко это слово отдалось внизу живота и начало затягивать воронку. – Обещаю, что к следующему твоему приходу, мы будем готовы предоставить услуги по всем стандартам, – и если в этих словах нельзя было услышать ничего, кроме профессионального тона, то Чонгук готов стать летчиком, потому что он явственно ощутил витающий в воздухе подтекст. Намджун в это время сел на свое место у кресла, рассеянно подавая Юнги фиксатор и поглядывая то на голые ноги омеги, то на его скрещенные руки на животе. Казалось, он мысленно находится где-то в другом пространстве или решает сложные уравнения, за что был награжден недовольным цоканьем своего коллеги. У альф словно был какой-то свой способ понимать друг друга не говоря ни слова: взгляд Намджуна сразу же приобрел четкость и сосредоточенность после безмолвного замечания Мина. Процесс пошел слажено. Чонгук наслаждался тем, как изредка его язык прижимали каким-то инструментом, не давая тому двигаться и раскрывая вид на недоступную область. Он мог представить, что вместо инструмента язык придавливают пальцы Юнги, пока Намджун оттягивает его щеку. Медленно глаза омеги начали мутнеть, а сознание падать в необходимую темноту покоя. Он собирался соскользнуть очень глубоко: до момента осознавания лишь прямых указаний и ответов лишь на закрытые вопросы. Процедура не занимала много времени и была довольно стандартной, но омеге не особо нравилось ощущать ультразвук в некоторых чувствительных местах, из-за чего он непроизвольно пытался сжать челюсти, пару раз едва не давясь собственной слюной. Юнги поднялся со стула и встал за Чонгуком, упираясь животом в голову омеги, отчего тот почувствовал тепло даже через слой одежды. Ему хотелось вывернуть голову и уткнуться носом в альфу, оставить на нем свой запах. Чонгук чувствовал, как пара капель смазки запачкала его трусики от близкого присутствия обоих мужчин. – Нет, так не пойдет. Открой рот шире, Чонгук, иначе я не смогу ничего сделать, – но омега едва ли понимал смысл сказанного. Он глупо смотрел вверх на лицо Юнги, отказываясь шевелиться. – Разве хорошие омеги так себя ведут? – напряженно произнес Мин. Почувствовав недовольство альфы, Чонгук жалобно заскулил, как бы прося прощения и медленно разжимая челюсти. Он хороший омега, он будет послушным. Он не хочет разочаровывать альф. – Да, вот так, умница, – Юнги левой рукой обхватил Чонгука за подбородок, большим пальцем еще чуть оттягивая вниз, на что омега облегченно, практически блаженно выдохнул – да, он будет умницей. Древесный и цитрусовый феромоны так вязко заполняли пространство и легкие Чонгука, вынуждая его вдыхать через раз, что он не обратил внимания на еще одну порцию смазки, выделившейся из его сжавшейся дырочки. Если бы Намджун и Юнги посмотрели на светлые шортики омеги, то уже точно увидели бы влажное пятно между стройных ножек. Чонгук не мог видеть, как его расслабленно-завлекающий феромон влиял на альф, зрачки которых были расширены от пьянящей дозы омежьего запаха. Чон не заметил, как на одной из финальных стадий, когда происходит очищение зубной пастой, из-за его неаккуратного движения фиксатор слетел с губ. – Ничего страшного, мы почти все, – сказал Юнги и просунул два пальца в рот омеги, открывая необходимую область, продолжая чистку. Казалось, альфу совсем не заботил ни фиксатор, ни реакция Чонгука. У омеги перехватило дыхание – чувствовать пальцы альфы во рту было еще лучше, чем он представлял. Тепло наполнило его голову, разлилось по всему телу, заставляя пульсировать мокрую киску и закручивая в груди гул. Он простонал, и при желании это можно было списать на болезненный стон, но желания не было. В этот момент он почувствовал под своей рукой легкую вибрацию и понял, что все это время она лежала на бедре Намджуна, который сейчас мягко рычал, смотря на омегу так, будто желал проглотить. – Давай, Чонгук-и, прополоскай рот, – Юнги все еще сохранял профессиональный тон, но напряжение в руках выдавало его, когда он подал омеге стакан с раствором. Альфа помог дезориентированному Чону привстать и наклониться перед гидроблоком с плевательницей, следя, чтобы тот не захлебнулся. Юнги также смотрел на Намджуна, который не мог оторвать взгляда от рта омеги из которого сейчас выливалась белая вспененная консистенция, наводящая на определенные мысли. – Как ты себя чувствуешь? – напряженно и с некоторой опаской спросил Намджун, сдерживая своего альфу из последних сил. – Альфа… – Чонгук умоляюще посмотрел на Кима, а по его подбородку стекала слюна. – Блять, – Намджун перевел взгляд на Юнги, словно спрашивая разрешения на действие, за последствия которого придется отвечать. – Давай, Джун-а, – старший альфа выдохнул и прикрыл глаза, принимая какое-то важное решение за них троих. Намджун рывком притянул к себе Чонгука, поднимая того с кресла и впиваясь в его губы отчаянным поцелуем. Омега облегченно простонал в рот альфы, хватаясь руками за крепкие плечи, чувствуя как смазка начинает течь по его бедру. Альфа практически рычал в поцелуй, чем еще больше подавлял человеческое сознание омеги. Но Чонгуку было этого мало, так мало… Он обернулся, чтобы посмотреть на Юнги, который пристально следил за происходящим. Омега протянул к нему руку, смотря в глаза и неосознанно уворачиваясь от губ Намджуна, заставляя того беситься. – Если омега чего-то хочет от альфы, то он должен сказать это вслух, – насмешливо произнес Юнги, оставаясь на прежнем месте и не делая попыток приблизиться, несмотря на очевидную выпуклость в штанах. – Я-я… Альфа… Альфы… – он уже загнанно дышал, с трудом формулируя свои мысли. – Хочу вас, – произнес он, смущенно прикрывая глаза и слыша одобрительное рычание с двух сторон. – Чонгук-и такая отчаянная и нуждающаяся детка, которой мало одного члена? – альфа медленно подошел к Чону, и, наклоняясь к его краснеющему ушку, прошептал: – Думаешь, ты сможешь справиться с нами двумя? – Д-да… Чонгук-и сможет, – омеге внутри не понравилось, что в нем сомневаются, ему хотелось показать, на что он способен. – Гук-и будет послушным. Он сделает альфам приятно, – последние слова он практически прошептал в рот Намджуна, на что тот взвыл, как от физической боли. – Ты невозможный, знаешь это? – Намджун практически прорычал слова в лицо Чонгуку. Он резко поднял его на ноги, из-за чего у омеги немного закружилась голова, в которой только и успела пронестись мысль о силе альфы. Намджун повернул Чонгука к себе спиной, притягивая попку омеги к своему уже стоящему члену, пару раз проезжаясь между ягодицами, все еще скрытыми тканью шорт. На одном из толчком он подтолкнул Чонгука чуть вперед так, что тот уткнулся носом в грудь Юнги и оказался зажат между телами альф. Альфа одной рукой поднял подбородок Чонгука, а пальцы другой просунул тому в рот, обласкивая язык. Омега застонал, отчаянно цепляясь пальчиками за халат Юнги, на что получил шлепок по ягодицам от Намджуна: – Такой послушный и нуждающийся, Чонгук-и, – он мягко потер место удара, но сразу же переместил руки, ловко расстегивая шорты и давая им упасть на пол. – Уже сейчас ты пахнешь как течная сучка. Что же будет, когда мы основательно разрушим каждую твою дырочку? Кто мог ожидать, что ты такая жадная до узлов маленькая шлюшка? – он нанес следующий удар по оголенной ягодице, вырывая из омеги всхлип. Он никогда не чувствовал себя таким униженным и возбужденным одновременно. Зажатый между сильными альфами, без возможности ответить с пальцами во рту, со слюной стекающей по подбородку и вздернутой покрасневшей попкой, он действительно ощущал себя течной сучкой. Чонгук немного оттянул зубами перчатку на руке Юнги и разорвал ее в одном месте, желая, чтобы альфа понял его и снял их, дав омеге необходимое чувство кожи. Юнги вытащил пальцы и вытер их о топ омеги в том месте, где находится маленькая бусинка его соска, вызвав дрожь в теле. – Послушные омеги не кусаются, милый, – Юнги снял порванную перчатку, отмечая, как быстро Намджун буквально выдергивает Чонгука из топа, оставляя того лишь в носках с кроссовками и маленьких светлых трусиках, которые уже стали прозрачными от обилия смазки. – Нам с доктором Кимом придется научить тебя хорошим манерам… – сказал он, утягивая омегу в поцелуй. Юнги целовался также страстно, как Намджун, однако он творил что-то поистине невероятное своим языком, то сладко вылизывая, то практически трахая рот Чонгука, вынуждая того смущенно скулить. Если бы у Чонгука была аллергия на цитрусы, он уверен, что уже покрылся бы красными пятнами от того, как явно мог ощущать вкус апельсинов, мандаринов и грейпфрута только через поцелуй. Омега почувствовал как сзади к нему прижимается горячее тело Намджуна, который уже снял халат и рубашку. Альфа внезапно потянул за полоску трусиков, из-за чего те скрутились в полоску между половыми губками омеги, надавливая на клитор. Чонгук распахнул глаза, сильнее впиваясь пальцами в Юнги. Намджун, заметив реакцию, продолжил свою игру, то натягивая полоску ткани, то отпуская, стимулируя клитор перевозбужденного омеги. Губы Юнги переместились на шею, вылизывая и выцеловывая мягкую кожу, его руки терзали небольшую грудь омеги, из-за чего тот стонал уже во весь голос не сдерживаясь. Когда Юнги выкрутил бусинку соска омеги, а Намджун оставил еще один удар на ягодицах, одновременно с этим максимально натягивая ткань, создавая сильное давление на клитор, Чонгук не выдержал и практически закричал, неожиданно даже для себя кончая от переизбытка ощущений и брызгая смазкой, которая попала на руки Кима. Омега сладко задрожал, не падая лишь благодаря рукам альф, удерживающих его с обеих сторон. Он загнанно дышал, чувствуя как пульсируют обе его дырочки, на которые сейчас так завороженно смотрит Намджун. – Детке всего лишь уделили немного внимания, а она уже запачкала все свои трусики, – альфа жарко выдыхает слова в шею, вызывая мурашки по телу омеги. Чонгук чувствует, как Намджун расстегивает ремень и снимает штаны вместе с бельем, потираясь об омегу горячим и большим членом. Черт. У Чонгука никогда не было такого большого. Он инстинктивно виляет бедрами, не осознавая этого действия. – Жаль, что после такого они не подлежат восстановлению, – фразу Кима сопровождает звук трескающейся ткани, которую он разорвал, освобождая тело Чонгука от этого элемента одежды. – Как неаккуратно, Джун-а… – Мин неодобрительно цокает, отрываясь от омеги, и толкает Намджуна на кресло, вынуждая того практически лечь. – Я не думал, что сегодня мне придется справляться с двумя нетерпеливыми щенками. – Хен, – альфа рычит от потери контакта с омегой, чувствуя, как ему хочется ощетиниться в ответ на прямую попытку доминирования со стороны старшего. – Я не щенок. – Тогда смотри, но не трогай, – Юнги поворачивает Чонгука к альфе лицом и вынуждает поднять ногу, с которой уже слетела обувь, и поставить ее рядом с бедром Кима. Мин придерживает омегу за талию одной рукой, пока второй раскрывает его вагину прямо перед лицом Намджуна. – Узнаем сколько ты сможешь продержаться, щенок, – громкий рык и всколыхнувшийся напряженный феромон Юнги полностью игнорирует, начиная стимулировать клитор омеги, периодически входя внутрь пальцами. Мин остается единственным, кто все еще одет, что добавляет ему контроля в этой ситуации. И Чонгук внезапно заводится сильнее. Ему нравится, как жадно на его киску смотрит Намджун, нравится его истекающий смазкой член, нравятся, пальцы Юнги и то, как он контролирует и дразнит другого альфу. Ему нравится быть причиной того, что происходит. – Детка, внутри тебя так мокро и горячо, – альфа проникает все глубже и быстрее. – Такая гостеприимная дырка, – Юнги обращается к омеге, но глаза его направлены прямо на Намджуна. Он ждет, когда младший альфа сорвется и докажет, что старший прав. – А знаешь, Чонгук-и… – Мин явно задумал что-то недоброе, говоря таким заговорческим тоном. – Мне ведь пришлось позволить этому щенку трахнуть мою руку, после твоего первого прихода сюда. Намджун угрожающе рычит, собираясь наброситься на Юнги, но тот был явно быстрее, так как внимательно отслеживал реакции младшего. Он последний раз глубоко толкается в Чонгука, вырывая из него сладкий стон и предоргазменную дрожь. И, в момент, когда Ким собирается подняться, Юнги толкает омегу на него, лично вставляя член альфы в узкую дырочку, усаживая Чонгука на бедра Намджуна до характерного шлепка, вырывая у обоих ошеломленные стоны. Чонгук, практически доведенный до оргазма пальцами Юнги, не может справиться с чувством наполненности и жара внутри, поэтому он плачет, кончая во второй раз за несколько минут. – Блять, хен! – Намджун восхищенно смотрит то на альфу, то на заплаканное лицо Чонгука, то на стык мокрой дырочки и своего члена. Юнги может только представить, что чувствует Ким, грея свое достоинство в мягкой, горячей и ритмично сжимающейся дырочке, после того, как был на пределе от злости и возбуждения. По его мнению Намджун хорошо справляется. Такой милый щеночек. Два милых щеночка. Не давая Чонгуку передышки, альфа начинает толкаться в расслабленное тело омеги, выбивая у него маленькие писки и короткие стоны с каждым толчком. Смотря на это, Юнги ухмыляется и наконец-то освобождает себя от одежды, тихо шипя, когда его горячий член оказывается в контрасте с прохладой воздуха. Он устраивается за спиной Чонгука между ног младшего альфы. Юнги собирает смазку с бедер омеги и шлепком распределяет ее по анусу, вырывая крик из Чонгука. – Кажется, мы не уделили достаточно времени еще одной твоей дырочке, малыш, – Юнги вводит один палец, с удивлением отмечая минимальное сопротивление упругих мышц. – Ох, наша крошка оказалась самой настоящей шлюшкой. Скажи, Гук-и, ты играл с собой перед тем, как прийти к нам? – он вставляет второй палец, уже основательно растягивая омегу под себя. – Альфа… Чонгук-и только чуть-чуть поиграл со своими дырочками, – Чон обернулся через плечо, его зрачки были расширены, а рот приоткрыт. – Ему так хотелось почувствовать что-то сразу в них обеих. Подготовить себя для двух ах-альф… – он громко простонал на резкий толчок Намджуна. – Блядство, – Юнги тяжело выдыхает, сдерживая себя от опрометчивых действий. – У такой маленькой омеги, такой грязный язык, – он сильнее выкручивает пальцы и ускоряет толчки, понимая, что срывается на рык, от которого омеге так и хочется обнажить шею. Намджун немного замедляет свои толчки и ведет руками по талии Чонгука, опускаясь ниже и останавливаясь на ягодицах. Он раздвигает их еще шире и проникает средними пальцами в дырочку, не мешая, но еще больше раскрывая ее для Юнги, чем вызывает у того усмешку. – Спасибо, Намджун-и, – он медленно вытаскивает пальцы, чтобы привстать, оперевшись рукой о кресло. – Ты такой хороший альфа, – он ласково целует Намджуна в лоб и видит, как у младшего загораются скулы, и приоткрывается рот то ли от удивления, то ли в попытке что-то сказать. Но Юнги не дает ему даже попытки: – Не отвечай. Не надо. Чонгук находит эту сцену очень интимной и его киска сладко сжимается при виде двух краснеющих альф. Юнги целует его в шею и отстраняется, возвращаясь на свое место. Он смотрит на пальцы Намджуна, раскрывающие для него омегу и просит: – Давай, хороший альфа, раскрой эту девочку еще немного, – Юнги довольно ухмыляется, когда Намджун без возражений растягивает края сильнее. Мин не может сдержаться при виде такого открытого приглашения и обильно сплевывает прямо внутрь, наблюдая за тем, как слюна влажно скользит. – Фу, хен, это мерзко, – Намджун смотрит на него из-за плеча Чонгука, морща нос. Омега поднимает голову и чувственно выдыхает: – Но я почувствовал, как дернулся твой член, альфа, – Чонгук невинно хлопает ресницами, не понимая, что сдал Кима с потрохами. Намджун слегка краснеет и отворачивает голову, не желая сталкиваться с насмешливым взглядом Юнги. Он продолжает двигаться, наращивая темп, убирая руки с ягодиц Чонгука в тот момент, когда старший альфа входит в попку омеги. Чонгук стонет прерывисто из-за ошеломляющего наполнения, но альфы не дают ему привыкнуть вбиваясь слаженно в одном ритме. Он не может даже пошевелиться, все мысли сосредоточены лишь на двух членах, выбивающих из него душу и так идеально разрушающих его тело. – Ты такой молодец Чонгук-и. Так хорошо принимаешь нас, – Юнги гладит спину Чонгука, мягко массируя позвонки. – Идеальная шлюшка для ебли. Думаю, мне стоит поделиться с Намджуном этой дырочкой. Он ведь так любезно помог ее растянуть. Что думаешь? – альфа говорит ласково, что идет вразрез с силой его шлепков о ягодицы омеги. – Д-да… Намджун-хен тоже должен попробовать попку Чонгук-и, – омега с трудом сформулирует мысль в предложение и успевает лишь вскрикнуть, когда альфы в четыре руки переворачивают его так, словно он лишь легкая тряпичная кукла. Когда Намджун входит в попку омеги, уже разработанную для него старшим альфой, Юнги наклоняется к блестящей киске и проводит по ней языком. Чонгук только распахивает рот в немом вскрике, не находя сил на большее. Альфа старательно вылизывает омегу, иногда будто дурея от вкуса и сладкого запаха, и зарывается в половые губы, давая Чонгуку проехаться по спинке своего носа. Он выцеловывает его бедра, клитор, дырочку, опускается губами ниже и, немного мешкая, облизывает место, в котором соединяются Намджун и Чонгук. Его язык захватывает часть члена младшего альфы и край ануса омеги, в котором еще недавно был он сам. Юнги видит, как дрожь прошибает обоих, как Намджун закатывает глаза, явно неспособный прокомментировать произошедшее. На языке остаются смешанные феромоны всех троих, и из-за того, как идеально это сочетание, альфа вымученно стонет, входя в гостеприимно распахнутую киску, беря быстрый темп. Альфы отбойными молотками вбиваются в Чонгука, Намджун вылизывает его шею, а Юнги втягивает в кусачий поцелуй. Омега уже слишком близко, его ноги дрожат так, что Мин просто закидывает их на плечи и целует лодыжку, пока руки Кима оглаживают его бедра. Еще совсем немного. Еще чуть-чуть… Но тут Юнги выходит из него, шлепая горячим, нагревшимся во влажном жаре дырочки, членом прямо по клитору. Чонгук кричит, слезы катятся по его щекам, он рвано дышит. Мин целует влажно, а потом резко и быстро проезжается по клитору еще несколько раз, разбрызгивая смазку омеги в разные стороны, пока Намджун без остановки трахает попку Чонгука. Оргазм накрывает так ярко и интенсивно, что в глазах темнеет на несколько мгновений. Спираль которая закручивалась все это время взрывается, накрывая несколькими волнами. Он отчаянно сжимает Намджуна внутри, и тот задыхается, ошалело смотря на Юнги. Старший альфа рывком притягивает Кима за шею к своему лицу. Зажатый между ними Чонгук тонко пищит, переживая последствия оргазма, оставаясь очень чувствительным, но поворачивает голову, чтобы увидеть как Юнги через пару секунд промедлений целует Намджуна, рыча прямо в губы. Их поцелуй не имеет ничего общего с тем, как они целовали омегу. Несмотря на всю страсть, с ним они, очевидно, сдерживались, боясь покалечить или укусить сильнее, чем в рамках заигрываний. Сейчас же они были похожи на зверей, которые выясняли, кто из них доминантный хищник. Намджун неосознанно продолжает толчки, словно заявляя права на омегу между ними, из-за чего последний хрипло всхлипывает. Юнги фыркает в рот младшему альфе, опускает руку между их телами и начинает мягко массировать его яйца. Ким от неожиданности коротко скулит, сразу же давя в себе звук, от которого даже у обессиленного Чонгука поджимается дырочка. Юнги выпускает еще больше своего феромона, продолжая перекатывать яйца в ладони, и в этот момент омега чувствует, как теплая сперма наполняет его попку. Намджун низко стонет и, пытаясь восстановить дыхание, хрипло шепчет: – Это нечестно, хен, – он закрывает глаза, утыкаясь носом во влажные волосы Чонгука, выглядя довольным несмотря ни на что. – А кто говорил о чести? – Юнги встает, подходит ближе к изголовью кресла и притягивает голову обессиленного Чонгука к своему паху. – Просто высуни язычок, малыш, я сделаю все сам, – омега с готовностью открывает рот и, чувствуя как горячая головка заполняет все пространство, разбито стонет. Юнги даже не входит полностью, положение не самое удачное – в таком состоянии Чонгук может задохнуться, а альфа слишком аккуратен, чтобы думать только о себе. Мин понимает, что этого ему мало, чтобы кончить, но продолжает двигаться внутри услужливого рта, входя лишь на треть. Он едва сдерживает разочарованный рык, как чувствует руку Намджуна на своем члене, скользящую в такт его толчкам. Он смотрит сверху вниз на лица младших, которые выглядят такими разрушенными после оргазмов. Ему понадобилось еще пара толчков и движений руки младшего альфы, чтобы выскользнуть и покрыть спермой рты обоих парней. Юнги видел, как сыто и довольно выглядит Чонгук, но переживал, что перешел черту с Намджуном, потому что лицо последнего не выражало абсолютно ничего. Однако мгновение спустя Намджун поднимает голову омеги за волосы, смотря как по его подбородку течет белая жидкость, и нежно целует, слизывая остатки с губ и щек. Юнги видит, как его сперма перекатывается на языках парней, он лишь усилием воли подавляет в себе позорный скулеж. Когда Намджун отрывается от своего занятия и смотрит на старшего альфу, у Мина практически останавливается сердце, когда он слышит: – Не знал, что альфы могут быть такими сладкими на вкус, – произносит Намджун, чем вызывает расслабленное хихиканье у Чонгука.

***

– Просто говорю, что такое нечасто встречается. Люди обычно слишком много думают о том, как они выглядят, и вариант, который предлагает стоматологическое кресло, не самый сексуальный, а для многих даже смущающий. – Для меня здесь важно не то, как я выгляжу, а то, как я себя чувствую. Это больше про передачу контроля и доверие, – Чонгук смущенно провел ладонью по волосам. – Думаю, у меня это уже давно. – Я понимаю, что ты хочешь сказать, в этом нет ничего неправильного, – Юнги ласково приобнял омегу за талию, переводя взгляд на Кима. – Джун-а, помнишь на практике Джин-хен нам рассказывал о мальчике, который у него засыпал на сеансах? Чонгук неожиданно дернулся при упоминании знакомого имени. Нет. Таких совпадений не бывает. – Как можно забыть историю, которую нам рассказывали раз десять. – Намджун усмехнулся, и подошел к своим партнерам потягиваясь. – Мне до сих пор кажется, что этот парень был единственным, по его словам, человеком, который смеялся с его шуток, и таким образом хен отдает дань почтения. Но, да, детка, ты не один такой, мы слышали, как минимум, еще об одном таком случае. Или бывает. – Вы говорите про доктора Ким Сокджина? – по изумленному молчанию своих альф Чонгук понял, что попал в цель и тяжело выдохнул: – Тогда можете передать хену, что теперь этот парень не только засыпает на сеансах…