Sweet (chaos) home

В умиротворяющей тишине их гостиной Феликс чувствовал себя потрясающе. Все тело мягко покалывало от усталости тренировки, тепло комнаты смешивалось с прохладой всегда исправно работающего кондиционера, а голова проваливалась в мягкость подушки. В тишине раздалась громкая вибрация телефона по деревянному столу, и Феликс, прокляв всех кого только можно, с неохотой таки поднялся, только наполовину, и схватил несчастный телефон, и снова упал обратно. — Кому я нужен прямо сейчас? — не глядя на экран пробормотал он, прикладывая телефон к уху. Длинные неубранные волосы щекотали щеку и ухо, но завязывать их слишком не хотелось, как и говорить сейчас, но это можно было и игнорировать. На той стороне провода происходил не иначе хаос: где-то на фоне гремела посуда и отголоски каких-то битов, а дальше драматичный вздох, смешанный с отчаянием, и знакомый голос: — Ликси, спаси меня. Феликс только собирался сказать хоть что-то, как вдруг в телефоне снова начался шум на заднем плане. — «Кто сожрал мою острую курочку?!» — голос явно принадлежал Чанбину, с его выдающимся произношением звука «р», рядом, по-видимому, кричал Джисон. — «А тебе жалко что ли? Ты и так ешь много! А я растущий организм!» — «Да иди ты нахер со своим растущим организмом!» Хёнджин, звонящий Феликсу, снова вздохнул, под ним слегка заскрипела кожаная обивка дивана. — И так с самого утра. Это еще Чан притих, а то он этих бедолаг еще с четырех утра гоняет тексты писать, — сказал Хёнджин, а потом ловко увернулся от летящего в него домашнего тапочка, — и я даже не уверен, ложились ли они. Феликс усмехнулся. Он уже давно знал с кем ему приходится иметь дела и работать, и нет, он конечно же очень уважал своих хёнов, но в то же время он был безумно рад, что ему не приходится делить общежитие с «продюссер-лайн» и вообще жизнь стала чуть-чуть тише после разделения. Грустно немного, в частности потому что Хёнджину не так посчастливилось, но комфорт свой Феликс ценил куда больше, чем человеческое сострадание. Так что, снова мысленно помолившись за моральное состояние своего друга, он наконец заговорил. — Стабильность — закон успеха, как говорится? — Не стебись, у меня и так голова скоро лопнет. А мне нельзя, я красивый. Кто у вас вижуалом еще будет? Чанбин что ли? — усмехнулся он, наигранно громко называя имя одного из реперов их группы. Как будто ему экшена мало было. Чанбин же шутку не оценил, особенно когда совсем недавно у него вероломно украли его вторую после сна радость в жизни — еду. И незамедлительно в Хёнджина полетел второй оставшийся тапочек. На этот раз удачно: точным прицелом Чанбина попал прямо в лоб и так ошарашенному Хёнджину, он резко откинулся назад в спинку дивана так, что тот чуть не опрокинулся, а телефон полетел в другом направлении через голову на пол. От резкого удара напугался полуспящий Феликс и резко вскочил с дивана. — Эй, Джинни, ты там жив? — Да жив я, жив, — прохрипел Хёнджин, схватив телефон, и убежал в комнату. — видишь, в каких условиях выживать приходится? — Я слышу. Причем в красках. — «Да как вы достали орать! Вперед работать, у нас дедлайн скоро!» — ругался где-то отдаленно на фоне появившийся Чан. Феликс и Хёнджин синхронно хихикнули, и оба поправили волосы, замолчав и прислушавшись к звукам. Где-то там, в гостиной первой общаги Чан настраивал двух других работать, младший упирался с желанием спать после сытного обеда, Чанбин ругался на то, что он голоден по вине Джисона, Чан вздыхал периодически, и, махнув рукой, всё же пошел за одеялом для первого, и жареной курочкой для второго. — Кажется угомонились, — сказал Феликс. — Ага, но я все равно хочу тишины. Можно я к тебе приду? Феликс был немного озадачен таким вопросом, по двум причинам: во-первых, зачем Хёнджину спрашивать, если он может просто взять и прийти, а во-вторых, зачем ему вообще сюда идти. Раньше же он не особо проявлял инициативу идти к «своим в гости» в одиночестве, только если Чан выводит их на прогулку, чтобы «показать оставшуюся цивилизованную половину», как нередко шутил Минхо. Но отказывать и причин не было, и желания, поэтому Феликс кивнул. — Давай, заваливайся. Просиявший Хёнджин тут же скинул звонок, и, стараясь лишний раз не попадаться на глаза великой трираче, как мышь улизнул из здания общежития, натянув маску на лицо, а кепку на голову, и довольный потопал по известному адресу, к тому же идти было не далеко. И через считанные минуты он стоял уже перед дверью второго общежития, поправляя на себе рубашку. — Оперативненько, — усмехнулся Феликс, открывая дверь. — Ещё минута в том хаосе, и я купил бы билет до Луны. Там и тихо, и звезды яркие. Скинув конверсы и выпрямившись во весь свой не низкий рост, Хёнджин упер руки в бока и вдохнул полной грудью запах чего-то теплого и сладкого, а так же уловил нотки парфюма Феликса, но на этом внимания пока заострять не стал. Пока они не станут ближе. — Минхо готовил что-то? — Ага, просил у меня рецепт брауни, — только заметив облизнувшегося Хёнджина, Феликс тут же пригрозил пальцем "даже не думать об этом", — он тебе голову оторвёт. Хёнджин притворно надулся, сложив руки на груди, и прошел по коридору дальше, в сердце их общежития: общую просторную гостиную с плазмой на стене. Их же плазму Джисон постоянно оккупирует дабы задротить в очередную игру на приставке, так что Хёнджину особо нет смысла выходить из своей комнаты, только очень редко, когда Джисон спит или занят с «тучанами», а о попытках играть с ним Хёнджин теперь даже слышать не хочет, потому что восторженные крики их любимой белки лопают барабанные перепонки еще на репетициях, дома такой участи он повторять не хочет. — Тихо у вас тут. Где весь народ? — Сынмин с Нини на съёмках шоу, Минхо-хён где-то спит. — «Где-то»? — повторил он со смехом, оглядываясь по сторонам. Феликс неопределённо развел руками. — Где-то здесь. Он же кот, спит там, где упадёт. Оба засмеялись, но в пол голоса, чтобы не дай бог не разбудить Минхо и не послать на себя его праведный гнев, и плюхнулись вместе на диван. Хёнджин просто наслаждался. Тишина, нет вибрации битов по стенам, все одетые… Хотя бы иногда менять обстановку это очень полезно, уверял себя Хёнджин, и даже если хёнов своих (и Джисона тоже) он любит и уважает, шум ему периодически капает на нервы. Да и картины в тишине лучше пишутся, и думы думаются тоже. — Чем займёмся? — нарушил молчание Феликс, барабанящий по колену, едва прикрытому тканью шорт. Хёнджин задумался, на мгновение, а потом повернулся к Феликсу с довольной ухмылкой. — Может поспим? Феликс отзеркалил ухмылку. — Не «ПЕРЕспим», а просто «ПОспим?». — Всё потом, все потом, мой любимый Ликси, — пробормотал полууставшим, полусчастливым голосом Хёнджин, уже потянув свои руки к Феликсу, обнимая его. И снова у Феликса не было выбора. Нет, выбор, конечно, есть, но единственный правильный сейчас просто было принять. Он раскрыл руки для объятий и притянул Хёнджина ближе к своему теплому телу, откинувшись на диванные подушки и вытягивая ноги вперед. Хёнджин же уже удобно умостился на груди Феликса, руками мягко обнимал его, а ноги их переплелись в уютный комок. — Удобно? — Ммх… Безумно. Феликс снова засмеялся тихо, и этот звук вибрацией раздался в груди, почти как мурчание, успокаивая Хёнджина ещё больше, что тот сам чуть мурчать не начал, а особенно от нежной ласки своих волос пальцами Феликса. Найдя ногами теплый плед, брошенный где-то к подлокотнику, он натянул его поверх их обоих. И снова наступила умиротворяющая тишина. Она обернула их полностью, накидывая плотный пузырь вокруг них, и оба начали уже дремать. Как вдруг… — Хааааниии, отвали пожалуйста, не буду я Чанбина кормить салфетками, как ты меня уже зае… Из глубин какой-то из комнат послышался раздражённое нытье Минхо, перемешанное с рыком и недовольством. Ну, не все же будет идеальным.