Цитрусы

Эндрю сжал губы в тонкую линию, предвидя ответ, который оказался настолько правильным и рассудительным, что заставил его замолчать. Некоторое время он молча стоял, не зная, что сказать, в то время как его собеседник, Нил, смотрел прямо на него, как всегда не отворачивая взгляда. Спокойно хлопая ресницами, он произнёс: — На улице холодно. Пошли внутрь. Нил поначалу подумал, что Эндрю просто шутит, но вскоре осознал, что тот действительно прогулял занятия и целый день провёл взаперти. Вечером, после ужина, Нил расположился за столиком в гостиной, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании. Но мысли его снова и снова возвращались к запястью Эндрю. Он не мог больше терпеть и, вскочив, взял телефон. Быстрый поиск в интернете привёл его к целому списку возможных травм — от вывихов до переломов. Паника охватила его, и он мгновенно накинул на себя вязаное пальто. — Эм… Тётя, давай я выброшу мусор? — Ты сегодня прямо золото, а не ребёнок, — усмехнулась Тильда, передавая ему пакет с мусором. — На, держи. Нил схватил пакет и поспешил к выходу. Кэсси, их пёс, провожал его взглядом с дивана, виляя хвостом. Но спустя несколько минут, Нил уже вернулся, прижимая к груди пакет с лекарствами. У двери его встретил радостный Кэсси, тявкая в знак приветствия. Тильда, занятая йогой, кивнула на тарелку с фруктами на столе, мол, бери, ешь. Нил поблагодарил её и, не теряя ни секунды, поднялся наверх, чтобы разложить медикаменты у себя в спальне. — Обезболивающий пластырь… улучшает кровообращение, устраняет застой крови, — бормотал он, изучая инструкции, попутно съедая дольки груши и яблока. Он поднял глаза на часы. Эндрю, вероятно, был занят домашней работой, и Нил не хотел его отвлекать. Но если он подождёт слишком долго, Эндрю может лечь спать. После недолгих размышлений Нил придумал план. Через некоторое время Эндрю, сидя за своим столом, разбирал экзаменационные вопросы. В дверь постучали. Он открыл и увидел Нила с рюкзаком на плече. — Эндрю, можно сделать с тобой домашнюю работу? — с надеждой спросил он. — Зачем? — удивился Эндрю. — У меня что-то не получается, — ответил Нил, а рядом с ним Кэсси терся о его ноги, ожидая ласки. — Ну, так можно? После минутного раздумья Эндрю уступил, и Нил с радостью прошмыгнул внутрь. Он быстро поставил стул поближе к столу Эндрю, когда тот выбирал книгу на полке. — Ты так и не вернулся в школу? — спросил Нил, не теряя любопытства. — Нет, сказал учителю, что плохо себя чувствую, — холодно ответил Эндрю, доставая книгу. — Ты соврал? — тихо произнёс Нил. Эндрю, повернувшись к нему, невозмутимо заглянул ему в глаза. — Драки, прогулы, ложь… Теперь я достаточно плохой для тебя? — его голос был холоден, но в глазах мелькнула странная искра. Нил задумался, но часть его разума была занята другим — он не мог отвести взгляд от очков Эндрю, которые придавали ему такой неповторимый, утончённый вид. — Ты ведь хотел что-то спросить, да? — вернул его к реальности голос Эндрю. — У тебя пятнадцать минут, потом я лягу спать. Нил кивнул и, отодвинув учебники, приготовился делать домашнюю работу, но в его голове вертелась одна мысль — как бы незаметно передать Эндрю лекарства. Нил бросил короткий взгляд на стол, его глаза замерли на стопке учебников. — А как же твои задания? — спросил он, стараясь не выдать своего волнения. — Осталось всего одно упражнение, — ответил Эндрю безразличным тоном, словно это не стоило даже упоминания. Нил почувствовал, что ему не удастся избежать объяснений, и наугад выбрал номер задачи. Внутри всё сжималось от страха, что Эндрю заметит подвох, но тот молча принялся за разбор примера. В этот момент Нил не находил себе места, ерзая на стуле. Наконец, Эндрю поднял взгляд: — Ты ходил на улицу? — В его голосе не было и тени сомнения, как будто он уже знал ответ. Нил замер, его глаза расширились от неожиданности. — Как ты догадался? — От тебя пахнет холодом, — просто ответил Эндрю, не отвлекаясь от своего задания. «Запах холода…» — повторил про себя Нил, удивляясь, как просто и в то же время поэтично это прозвучало. Он наклонил голову, пытаясь уловить тот самый аромат с собственной одежды, но ничего необычного не почувствовал. Вместо этого его внимание привлек легкий, едва уловимый запах геля для душа, исходящий от Эндрю. Он был таким нежным, едва заметным, но сразу ассоциировался с теплом его одеяла и дарил непостижимое ощущение уюта. Но долго наслаждаться этими ощущениями Эндрю не дал — сразу же начал объяснять задачу. В это время на колени Нила запрыгнул маленький померанский шпиц, уютно устроившись так, что из-за стола виднелась лишь его любопытная мордочка. Кэсси, как верный спутник, будто тоже внимал каждому слову. Эндрю показывал решение, и вскоре Нил понял, что тот предлагает куда более быстрый и простой способ, чем тот, что объясняли в школе. Его беспокойство постепенно растворилось в этом импровизированном занятии, и он даже забыл, зачем на самом деле пришёл. Весь его страх и волнение улетучились, уступив место учебе. — Понял? — спросил Эндрю, заканчивая объяснение. — Ага, — Нил быстро схватил тетрадь и стал записывать решение, боясь, что позже забудет. Сколько бы лет он ни учился, привычка торопиться с домашними заданиями осталась неизменной. Он даже не заметил, как сразу приступил к следующему номеру, втянувшись в работу. Но эта задача оказалась сложнее, и он застрял над ней чуть дольше, чем ожидал. Пока Нил ломал голову над решением, Эндрю уже заканчивал свои дела. Он снял очки, положил их на стол и, не говоря ни слова, направился к кровати. Когда он приподнял одеяло, рыжий кот, доселе мирно дремавший, недовольно мяукнул и спрыгнул на пол. Шум вывел Нила из его раздумий. — Эндрю? — позвал он нерешительно. — Я закончил, — коротко ответил Эндрю, заворачиваясь в одеяло. — Ложусь спать. А ты возвращайся к урокам. — Постой, я хотел кое-что спросить, — Нил нервно листал тетрадь, словно ища реальный повод задержать его. Но Эндрю знал, что тот просто тянет время. Он взял с прикроватного столика маску для сна и надел её, показывая, что разговор окончен. — Эндрю, не засыпай, — сдался Нил, подхватив Кэсси и рюкзак. Он быстро опустился на колени рядом с кроватью, расстегнул молнию рюкзака и достал оттуда целую гору лекарств. Эндрю нахмурился, слегка повернув голову. — Ну и что ты метаешься, как ненормальный? Замерзнуть хочешь? — пробормотал Эндрю и, смахнув бежевую подушку с кровати, бросил её в Нила. — Я просто хочу, чтобы с тобой всё было нормально, — тихо сказал Нил, держа в руках лекарства. Он выглядел слегка смущённым, но Эндрю лишь отвернулся, стараясь не показать что был тронут его заботой. — Да мне вовсе не холодно, — Нил уселся на подушку прямо на полу, скрестив ноги, словно был в полном комфорте. Кэсси тут же устроился у него на коленях, свернувшись клубочком. — Эндрю, я тут купил несколько лекарств. Давай, руку. — Не нужно. Я в порядке, — холодно ответил Эндрю, не поворачивая головы. — Надо, — Нил нахмурился, понимая, что уговаривать бесполезно. Тогда он осторожно приподнял край одеяла, чтобы найти руку Эндрю, но неожиданно та оказалась на его лице. — Иди спать, — проговорил Эндрю, не дав ему шанса продолжить. Однако Нил воспользовался моментом и мягко взял его руку, осторожно держа лишь за пальцы, боясь сделать больно. Эндрю словно сдался, позволив Нилу взять его запястье. — Болит? Я наклею пластырь, и всё пройдёт, — с легкой улыбкой сказал он. — Не клей эту ерунду, — пробурчал Эндрю, хотя руку не отдернул. — Но я выбрал самые лучшие пластыри, — не унимался Нил. — Тетя в аптеке сказала, что они помогают. — Я сказал, не нужно, — настойчиво повторил Эндрю. Поняв, что с пластырем не получится, Нил нашёл альтернативу: — Тогда давай хотя бы гелем намажу? Он снимает отек, — предложил он, словно продавец, описывающий товар. — Я просто хочу спать, — Эндрю устало закрыл глаза, но Нил не сдавался. — Давай хоть попробуем. Тихо, ты и не заметишь, — мягко добавил он, садясь рядом. Эндрю не стал спорить. Маска на глазах скрывала его эмоции, но Нилу казалось, что он всё же добился успеха. С лёгкостью нанося гель на запястье, Нил массировал руку такими нежными движениями, что сам не заметил, как его лицо озарила лёгкая улыбка. — Всё впитается быстрее, если немного потереть, — бормотал он, продолжая. Эндрю чувствовал тепло его рук и невольно усмехнулся под маской. Он вдруг представил, как Нил сидит рядом, полностью сосредоточенный на том, чтобы облегчить его боль, и это было странно приятно. Внезапно рука Эндрю дернулась, заставив Нила замереть. — Больно? — встревоженно спросил он. — Может, это гель неправильный? — с нарочитой серьёзностью ответил Эндрю. Нил тут же схватил инструкцию, начав в панике искать побочные эффекты. — Аллергия? Чешется? — его голос был полон беспокойства, пока Эндрю не прервал его лёгким смешком. — А в инструкции нет пункта, что за взрослыми должен следить ребёнок? — Эндрю слегка приподнял маску, и его глаза блеснули весельем. Нил понял, что его разыграли, но, стараясь не поддаться шутке, возразил: — Я не ребёнок! Эндрю мягко улыбнулся и, опустив маску на место, произнёс: — Я шучу. Нил уже хотел что-то сказать, но остановился, понимая, что главное — Эндрю действительно стало лучше. — Спи спокойно, — тихо сказал Эндрю, переворачиваясь на бок. — Выключи свет. Нил затолкал лекарства в рюкзак, выключил свет и уже собирался уйти, когда Эндрю неожиданно прошептал: — Спасибо. Нил на миг замер у двери, прежде чем тихо ответить: — Всегда пожалуйста. Закрывая дверь, он чувствовал себя так, словно наполнился светом, словно его усилия не прошли даром.

***

В понедельник утром дом был тих и почти пуст. Сквозь занавески пробивались бледные лучи рассвета, освещая скромную кухню и коридор, в котором мелькали тени. Братья, едва проснувшись, спустились вниз, где Тильда торопливо натягивала ботинки у двери. Её лицо, обычно спокойное, было полным беспокойства. — У моей подруги аппендицит, — бросила она на ходу, повязывая плащ. — Еду в больницу. Не успеваю приготовить вам завтрак. На столе деньги, купите себе что-нибудь. Нил, всё ещё окончательно не проснувшийся, лениво протёр глаза, оглядывая тетю. Что-то не давало покоя. Он вдруг заметил, что она забыла шарф, лежащий на полке. Дрожащими от утреннего холода пальцами он снял его и подошёл к ней. В этом жесте было что-то трогательное, почти интуитивное — забота, о которой не нужно говорить вслух. — Возьми, — сказал он, помогая обмотать шарф вокруг её шеи. — Едь осторожно, дороги скользкие. — А ты будь осторожнее с едой. Ты же знаешь, что тебе нельзя всё подряд, — Тильда мягко улыбнулась, обняла его быстро, как в спешке обнимают родных, и кивнула Эндрю, прежде чем исчезнуть за дверью. Нил поёжился, когда холодный зимний ветер ворвался в дом, прокатившись по его голым лодыжкам. Он чувствовал, как мороз пробирается под кожу, и невольно потоптался на месте, прежде чем сорваться обратно наверх за длинными носками. Это была его особенная привычка — всегда немного опаздывать, всегда что-то забывать. Но сегодня ему хотелось успеть, потому что они шли в школу вместе с Эндрю. Спускаясь по лестнице, он на мгновение задержался, глядя на своего старшего брата. В детстве, когда они были младше, Эндрю был для него чем-то вроде небожителя — холодного, далёкого, недосягаемого. Сейчас же Нил чувствовал нечто другое. Может быть, это была ревность к брату или желание доказать, что он уже не тот младший, которого нужно оберегать. Или, возможно, это была та самая детская привязанность, которая с годами только усиливалась, превращаясь в нечто более сложное и невыразимое словами. — Я мог бы отвезти тебя на велосипеде, — предложил Нил, вспоминая о недавней травме брата. Его голос был мягким, как у того, кто привык предлагать помощь, зная, что её не примут. — Не стоит, — отрезал Эндрю, отмахиваясь от предложения. Подчиняясь молчаливому протесту старшего, они решили вызвать такси. Это было проще, чем спорить на холоде. Зимнее утро было серым, безрадостным. Город только начинал просыпаться, а на улицах уже заметно гулял ледяной ветер, оставляя пощипывающие следы на щеках. Когда они наконец доехали до школы, Нил словно прирос к брату, стараясь не отставать ни на шаг. Он был не просто рядом — он буквально прилип к нему, будто пытаясь наверстать все те годы, когда им было запрещено идти вместе. Эндрю был его опорой, пусть и не всегда эмоциональной, но его присутствие давало ощущение стабильности, которого Нил так отчаянно искал. Они подошли к небольшому кафе, где продавали завтрак. Приятные ароматы, доносящиеся из кухни, были как благословение для его пустого желудка. — Я умираю с голоду, — простонал Нил, вставая, как будто он мог растаять прямо на месте. Эндрю, как всегда, не отреагировал на его жалобы. Вместо этого он спокойно выбрал самое чистое кафе, зашёл внутрь и заказал им завтрак. В этот момент Нил в очередной раз почувствовал, насколько разными они были. Эндрю всегда был собран, сосредоточен, чётко понимал, что и как должно быть. В то время как он сам был словно лист на ветру — непостоянный, ведомый своими желаниями и потребностями. — Вам какую лапшу, тонкую или толстую? — спросил хозяин заведения. Нил, задумчиво посмотрев на меню за его спиной, ответил: — А у вас есть макароны? — Конечно, — хозяин ловко начал готовить заказ. — Положу вам побольше. Нил сел напротив брата и оглядел заведение. Оно было простым, без излишеств, но тёплым. За стенами висели старые меню, бумажные лампы тускло освещали помещение. Вся эта атмосфера напоминала ему дни, когда они ещё были семьёй. Внезапно в голове всплыл момент из детства: маленький Нил, сидящий с родителями и братом за круглым столом. Тогда всё казалось проще. — Эндрю, мне бы очень хотелось супа из фасоли, — тихо сказал он, словно признаваясь в тайном желании. Эндрю молча посмотрел на него, но в его взгляде Нил увидел то самое молчаливое осуждение. Оно говорило громче любых слов: "Ты опять начинаешь." Но вместо упрёков Эндрю просто встал и пошёл заказывать. Пока брат отсутствовал, Нил быстро открыл рюкзак, достал маленькую коробочку и незаметно подложил её в сумку Эндрю. Он нервно окинул взглядом кафе, словно боялся, что кто-то заметит его действия. Но вокруг никого не было, кроме пожилой хозяйки, занятой у плиты. Удовлетворённый своим маленьким секретом, он сделал вид, что всё в порядке, и продолжил ждать, разбив одноразовые палочки. Вскоре вернулся Эндрю, неся тарелку супа с фасолью и парочку соломинок. Нил почувствовал приятное тепло, когда сделал первый глоток горячего супа. — Вкуснотища, — пробормотал он, закрыв глаза, наслаждаясь вкусом. Казалось, что это был не просто суп, а что-то большее — символ заботы, возможно, даже воспоминание о тех временах, когда всё было не так сложно. Когда хозяйка принесла пельмени, Нил ловко схватил палочками один и, не дожидаясь, сделал глоток бульона. Вкус был насыщенным, тёплым, как объятие в зимний день. — Обожжёшься, — негромко произнёс Эндрю, но без осуждения. Это было больше похоже на привычное предупреждение — как если бы он уже привык к таким выходкам младшего. Эндрю продолжал есть молча, не замечая, что Нил подкладывает ему тесто от пельменей. В этот момент Нил понял, насколько тонка связь между ними. Она была больше, чем простое братство — это было что-то, что не требовало слов. «Вот же ранняя пташка, щебечет и щебечет без умолку», — думал Эндрю. — «Как будто сегодня что-то важное произошло, и он этому несказанно рад.» — Ты бы меньше болтал и ел побыстрее, — бросил он, уже устав от бесконечных разговоров Нила. Нил, не обращая внимания на замечание, быстро доел суп, запивая его квадратиками доупи. Он охотно слопал еще четыре пельменя, а Эндрю, как обычно, закончил остатки. Тильда с малых лет учила их уважать еду, поэтому в кафе и ресторанах они всегда старались оставить пустые тарелки. После завтрака у школьных ворот собиралось всё больше народу. Эндрю надел рюкзак и вышел из кафешки, следом за ним поспешил и Нил. Жена хозяина лавки с недоумением смотрела на их стол. К ней подошел муж и похлопал по плечу. — Не проснулась еще? — спросил он, глядя на замешательство жены. — Да нет, — озадаченно ответила она. — Какие странные мальчики. Один ел только начинку, а второй — тесто. Мужчина лишь покачал головой, считая, что она зря забивает себе голову. — Да будет тебе, сейчас у молодежи свои причуды, — произнес он с улыбкой.

***

Ребята расстались на третьем этаже. Поднявшись к своему кабинету, Эндрю столкнулся с группой одноклассников, которые хихикали, пока он проходил мимо. — Я видела, как вы с братом завтракали! Какие у вас теплые отношения! — прокричала одна из девочек с игривой улыбкой. Эндрю не стал опровергать её слова. Внутри него зашевелилось что-то смутное, но он просто пожал плечами и направился к своему месту. Вскоре начались утренние занятия. Класс наполнился суматохой, и в кабинет вошёл учитель английского, с книгой в руках. Эндрю открыл сумку, чтобы достать учебник, и вдруг наткнулся на нечто необычное — непонятную коробочку, затерянную среди привычных принадлежностей. «Странно», — промелькнуло в его голове, когда он вытащил её из сумки. Его сосед по парте — парень в очках, часто подвергающийся насмешкам, с любопытством покосился на коробку. Несмотря на робость, он не мог удержаться от желания посмотреть, что же внутри. Однако, заметив холодный взгляд Эндрю, он попытался отвлечься и заговорил громче, повторяя слова учителя. Но в это время его глаза уже успели зацепиться за коробку: она была белой, явно сделанной вручную. На ней были нарисованы два человека — один с темными волосами, другой с каштановыми кудряшками. На изображении у темненького болело запястье, но плакать почему-то решил второй — тот, с кудрявыми волосами. Над ними висела красная стрелка, указывающая, где коробочка открывается. Парень вновь украдкой взглянул на Эндрю. Тот, казалось, был совершенно равнодушен к этой ситуации, а на его лице застыло выражение холодного недовольства. Наверное, Эндрю просто выбросит коробку, как и все остальные подарки от поклонниц. Несмотря на привлекательность обёртки, он не удостоит её внимания. Но к его удивлению, Эндрю открыл коробку. И, несмотря на её неказистость, содержимое привлекло его внимание. «Так вот, значит, что нравится Эндрю!» — мелькнула мысль у соседа, пораженного открывшимся зрелищем. Ему стало любопытно, что же скрыто внутри? Затаив дыхание, он следил за тем, как Эндрю осторожно открывает коробочку. И там… Пластыри? Удивление переполнило его, чуть не соскользнули с носа очки, и он спешно поправил их. Эндрю, казалось, был погружён в процесс, внимательно перебирая пластыри, на каждом из которых был изображён какой-то рисунок. Всё это напоминало раскадровку комикса, где главные герои — два мальчика, один с кудрявыми волосами, а другой со светлыми. В переполненной классной комнате, среди гомона голосов, вдруг раздался тихий смех Эндрю. Этот звук — такой легкий и мелодичный — неожиданно расколол атмосферу, сплетая в себе веселье и что-то неуловимо трогательное. Это было настолько странно, что он не мог сдержать улыбку. Спустя некоторое время, Эндрю аккуратно убрал пластыри обратно в коробочку и спрятал её в ящик парты, словно пряча от посторонних глаз свои маленькие секреты. Однако для соседа эта неразгаданная тайна оставалась живой, будоражащей его ум, вызывая целую бурю эмоций и вопросов. Занятия продолжались, и во время двух уроков математики обсуждали экзаменационные работы. У Эндрю ошибок почти не было, так что он, сосредоточившись, принялся за новые задания. Но чем больше он писал, тем сильнее начинало болеть запястье. В конце концов, он отложил ручку, уставившись в никуда, раздумывая о своих мыслях и чувствах. Наконец, не выдержав, достал коробочку из стола. В памяти Эндрю всплыло, как он небрежно бросил пару дней назад: «Не клей мне это уродство». Такие слова, казалось, не могли затмить преданность и креативность Нил, который с раннего детства всегда любил делать ему сюрпризы втихомолку. Эндрю выбрал один из пластырей — на нем изображены два человечка, стоящие близко друг к другу. Присмотревшись, он вспомнил знаменательную сцену из их прошлого. Это был четвертый класс начальной школы, когда он занял первое место на соревнованиях по прыжкам в высоту. В тот момент Нил в порыве радости бросился к нему обниматься, но, не рассчитав силу, они оба с грохотом упали на спортивную площадку. На награждении три победителя поднялись на пьедестал, а Эндрю стоял выше всех, гордясь своим достижением. Вдруг Нил, незаметно проскользнув на торжественную церемонию, забежал за спину Эндрю и обнял его за ноги, сорвав всю торжественность момента. Классный руководитель с большим трудом смог увести его, а Эндрю лишь улыбнулся, радуясь искренности дружбы. Эндрю вернулся к настоящему, оторвав пластиковую бумажку от липкой стороны пластыря. Осторожно он приклеил его к запястью, стараясь разгладить, чтобы не осталось ни единого складки. Он попытался прикрыть пластырь рукавом пиджака, чтобы никто не заметил этого небольшого жеста. Эндрю делал вид, что ничего не произошло, возвращаясь к заданиям, хотя в душе ощущал тепло воспоминаний о Ниле и их связи.

***

После напряженных уроков ученики всей школы собрались на улице для разминки. Аарон, шагая вразвалочку, лениво озирался по сторонам, когда его взгляд вдруг упал на запястье Эндрю. Он обомлел, пораженный. — Что это у тебя на руке, тату?! — воскликнул он, когда их отпустили. Подбежав к Эндрю, он без стеснения схватил его за рукав. — Что у тебя с запястьем? Эндрю Великий, я-то думал, ты порядочный человек, а ты за моей спиной… — Аарон вдруг скуксился, как тот старик с телефоном из известного мема. — Наклеил пластырь?! Эндрю изменился в лице и, оттолкнув наглеца, одернул рукав пиджака. — Что за бред ты несешь? — Постой, что у тебя там? — Аарон заливисто рассмеялся, словно совершил невероятное открытие. — Откуда у тебя такие милые пластыри? Да тебе же их девушка подарила! Вот он — пластырь, достойный альфа-самца! О! Мне тут на днях баскетбольный мяч в плечо прилетел. Дай я себе тоже наклею! Эндрю тактично промолчал, его лицо выдавало легкое замешательство. — Ну не жадничай! Хочешь, я тебе заплачу? — Аарон расстегнул молнию на толстовке, пытаясь согреться. — Блять, как тут холодно! Давай быстрей, а то я окоченею. Ну хоть один! — Размечтался, — коротко ответил Эндрю, пытаясь скрыть свою неловкость и недовольство.