Отпустить

Толчки Мобиуса над ним становятся все быстрее, хаотичнее. Жар их возбужденных, покрытых капельками пота тел, шлепки кожи о кожу заполняют все окружающее пространство, сужая его до размера кровати в их спальне. Локи чувствует себя на пределе, ещё немного, и он испытает один из самых сумасшедших оргазмов. Впрочем с Мобиусом иначе и не получается. Он всегда знает, что и как нужно Локи — где погладить, где задержаться, когда замедлиться или ускориться. Мобиус, вообще, лучшее, что с ним случалось в его чёртовой жизни. Когда они только познакомились в TVA, он даже мысли не допускал, что этот самодовольный седовласый аналитик в возрасте станет тем, кто подарит ему такой ошеломительный секс. Если бы кто-то сказал ему такое, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Но реальность была такова, что Мобиус оказался единственным, кто действительно уделил ему внимание в постели едва ли не из всех партнёров, что были у Локи за всю его длинную жизнь. И это оказалось фантастически. Они подошли друг к другу как две половинки потерянных когда-то, но нашедшихся при странных обстоятельствах пазлов. Вот и сейчас Локи готовится кончить так сильно, как едва ли кончал когда-то с кем-то другим, однако всё рушится в одну секунду. Возбуждение разом отхлынивает, когда он чувствует ладонь Мобиуса на своей шее, сжимающую его горло. Полные ужаса картинки из прошлого мгновенно восстают в голове мрачными призраками. На место любви и страсти приходит растущая паника и парализующий страх. — Мобиус, — испуганно роняет Локи. — Шшш, всё хорошо, — Мобиус немного уменьшает скорость толчков, снова переходя на размеренный, нежный темп. У них уже был такой эпизод. Но в тот раз, увидев панический испуг Локи, Мобиус сразу отпустил его, прекратил все действия и, сев на кровати, еще с полчаса успокаивал его, перепуганного, дезориентированного, а после ушедшего в себя. Локи не хотелось об этом говорить, все, чего хотелось в тот момент — забыть, вычеркнуть из памяти всплывшее кошмаром воспоминание. Но такое забыть тяжело. Можно ли забыть собственную смерть? В конце концов, после ненастойчивых, мягких уговоров Мобиуса он рассказал о своих тревогах, и агент пообещал, что больше не станет этого делать — не будет прикасаться к его шее таким образом без его согласия. Потом Локи много думал об этом и, случайно вычитав где-то, что подобные вещи в постели каким-то образом помогают, как способ пережить свои травмы, преодолеть внутренние конфликты и принять подавленные желания, решился. Сказал Мобиусу, что хочет попробовать еще раз. Но они не договорились когда именно. И Локи правда не думал, что Мобиус сделает это сейчас. Это произошло СЛИШКОМ внезапно. В очень неожиданный для Локи момент. Но может в этом и был смысл механизма преодоления? Однако даже если истина заключалась в этом, он не мог рационально мыслить сейчас, ему просто стало страшно. Даже несмотря на то, что был с Мобиусом. Почти как в детстве, когда Тор напугал его своими молниями, которые с такой силой сотрясли небо, что он испугался, что небосвод вот-вот упадёт и придавит своей неподъемной тяжестью. Но сейчас было еще хуже. — Мобиус, пожалуйста, не надо. Убери. Не надо. — Тише, тише. Всё в порядке, Локи. Это всего лишь я. Я только держу руку там и ничего больше не делаю, видишь? Даже больше не сжимаю. — Пожалуйста, Мобиус, — Локи уже все равно, что он так жалко умоляет, все, что он хочет сейчас — избавиться от навязчивых ощущений из прошлого, убежать от страшного кошмара, ожившего в памяти вспять. Он крепко закрывает глаза, надеясь, что так станет хоть немного легче. Но паника наоборот разрастается сильнее. В темноте он не видит ничего, но легко представляет в ней Таноса, слышит как его могучая рука переламывает его горло с хрустом, навсегда лишая другой его Вариант жизни, бросает на землю его обезображенное бездыханное тело. Нет, он не выдержит этого еще раз. — Локи, открой глаза, милый, посмотри на меня, — продолжает доносится до него отчаянный, ласковый голос Мобиуса сквозь непроглядную пелену ужаса. Локи нехотя разлепляет глаза и смотрит на Мобиуса с уязвимым, почти страдальческим выражением. Глаза влажные, поблескивающие наворачивающимися слезами. — Всё хорошо, Локи, здесь только я, — с такой нежностью на какую только способен шепчет Мобиус, наклоняется и мягко скользит губами по щеке Локи, легко целует в шею, продолжая отвлекать Бога лаской поцелуев и снова возбуждать плавными фрикциями бедер, — больше никого. Мы с тобой дома. В нашей спальне. В безопасности. Мы всех спасли. Все исправили. Все хорошо. Я с тобой. И я люблю тебя больше всего на свете. — Мобиус, — зовет Локи все еще напугано и дрожит, но уже больше от новых волн возбуждения, нежели страха. Мобиус протягивает ладонь меж их тел вниз и проводит большим пальцем по головке его члена. Локи вскрикивает со стоном и неосторожно царапает ногтями спину агента. Мобиус морщится, но не жалуется. Колоссальное возбуждение вновь пронзает Локи, нарастая с неторопливо-правильными толчками Мобиуса, вступает в борьбу с испугом и приступом паники. Разные чувства и эмоции смешиваются, сводят с ума. Он чувствует себя так, будто может потерять сознание. — Я здесь, я с тобой, я держу тебя, — продолжает повторять Мобиус сбивчиво, в тяжелом дыхании. — Отпусти это, милый. — Я не могу, — жалобно роняет Локи, чувствуя себя на грани. Слезы уже свободно текут по его точеному лицу. — Можешь, Локи. Ты всё можешь, ты у меня такой сильный, — Мобиус снова переходит на быстрый темп и одновременно с этим начинает ласкать рукой истекающий нуждой болезненно твёрдый член Локи. — Пожалуйста. — Кончи, котёнок. Дай себе это. Отпусти себя. Покричи, если надо. Давай же, Локи. Вместе со мной. Мобиус гладит Локи рукой сильнее, проделывает несколько интенсивных толчков одновременно с этим, и Локи, вопреки своей же неуверенности и страху, с отчаянным стоном обильно кончает в его ладонь, разбрызгивая капли спермы себе на живот. Красивое лицо Локи передергивает судорога оргазма, покрасневшее, заплаканное, с широко раскрытыми, зацелованными губами и едва не закатившимися глазами с трепещущими длинными ресницами. И вида такого Локи хватает, чтобы Мобиус кончил следом. Он входит в Локи особенно глубоко и горячо изливается в него с хриплым коротким стоном, переживая свой оргазм, почти такой же сильный. Когда вспышка удовольствия отпускает его, Мобиус прикладывает все усилия, чтобы не упасть прямо на Локи, удерживает себя, упираясь ладонями в кровать. Локи под ним закрывает ладонями лицо, беззвучно смеется, переходя на истерический плач, его плечи трясутся от едва сдерживаемых рыданий. Реакция Мобиуса не пугает, только взволновывает. Он знает, что такие эмоции нормальны. Все было нужно и правильно. — Боже, Локи, иди ко мне. Сядь со мной. Они садятся на кровать, все еще разгоряченные, липкие от спермы и пота, но им все равно. Локи буквально падает в его объятья, и Мобиус просто позволяет Локи выплакаться на его плече, полностью пережив и отпустив все эмоции. Успокоившись, Локи находит губы Мобиуса и долго, нежно целует своими, все еще красными и припухшими от многочисленных поцелуев этой ночью. — Спасибо, — тихо благодарит Локи, отстранившись. — Знаешь, это… действительно сработало. — Правда? Локи кивает, и Мобиус, заломив брови и улыбнувшись тихой, радостной улыбкой, начинает осторожно вытирать заплаканное лицо Локи рукой. — Ага. Я не знаю как, но это определенно помогло. Спасибо, что… что был со мной в этот момент от начала и до конца. — Ох, Локи, ну конечно, разве я мог сделать это как-то по-другому? — теперь уже Мобиус обнимает Локи, Локи удовлетворенно выдыхает, устало кладет голову ему на плечо. — Я так тобой горжусь, так горжусь, мальчик мой… Они сидят вот так какое-то время, пока Мобиус мягко поглаживает Локи по волосам, шепча на ухо всякие милые успокаивающие глупости. Когда они отстраняются, Мобиус спрашивает: — Сходим в душ и пойдем спать? — Ага, — Локи наклоняется и мягко целует Мобиуса в лоб, — только вместе. — Конечно, милый.