car wash

— Откуда столько людей? — вслух интересуется Минхо, разглядывая череду автомобилей. — Они ведь закрываются через пять минут. Сынмин в ответ лишь пожимает плечами и приглушает музыку в салоне своей старенькой Тойоты. Они едут вдоль припаркованных у обочины машин, и Минхо, не обремененный обязанностями водителя, почти что прилипает к окну, пытаясь уловить детали происходящего за забором кампуса. В глаза бросаются компании девушек и парней, а также то, что многие держат в руках телефоны, явно снимая что-то впереди.  Или кого-то. Под ребрами нарастает напряжение, пока Минхо пытается припомнить все, что говорил ему Чан, прежде чем согласиться на мытье машин ради сбора денег для студсовета, но в голову не приходит ничего странного, что могло бы вызвать такую реакцию окружающих. Конечно, подтянутые, с ярко выделяющимися мышцами тела его бойфренда и их друга, Чанбина, привлекают многих, но даже с льющейся по футболкам пеной — это явно не стоит того, чтобы третий день подряд собираться толпой, фотографировать и обтекать слюнями. Становится даже как-то не по себе от того, что Минхо совместно с Сынмином были так погружены в подготовку к экзамену, что только сейчас соизволили посмотреть, чем именно занимаются их парни за деньги.  Благо Сынмин преодолевает всю череду машин быстрее, чем Минхо начинает терять терпение, и они сворачивают на парковку университета, половину которой занимает пространство, оборудованное под мойку. На земле лежат шланги и стоят ведра в лужах мыльной воды, а на послеполуденном солнце блестят чистые автомобили и привлекают внимание… — Это что, блять, такое? — шипит Сынмин, останавливаясь прямо посередине дороги.  Минхо тоже хочет задать этот вопрос, но его хватает только на судорожный вздох. Его не заинтересовывает толпа людей или полураздетые девушки из студсовета, потому что он сразу же впивается взглядом в знакомых парней, заканчивающих с последней на сегодня — и на всю жизнь, судя по всему, — машиной.  У Минхо так резко мутнеет перед глазами и тяжелеет в паху, что происходящее кажется сном.  Но нет. Это именно Бан Чан в нескольких метрах от него орудует пенной губкой по капоту красной Киа в джинсовых шортах и белом кроп-топе на тонких бретельках, который обтягивает его грудь, не оставляя совершенно никакого простора для воображения. Минхо жадно рассматривает темные растрепанные волосы и незащищенную от прямых солнечных лучей кожу, которая за несколько дней приобрела медовый оттенок и заметно заалела у краев топа. Во рту скапливается слюна от желания примкнуть к любимому телу языком, и Ли тяжело сглатывает, хрипло выдыхая: — Пиздец. Он быстро моргает, пытаясь взять себя в руки, и на мгновение отвлекается на Чанбина, протирающего водительскую дверь того же самого автомобиля. В своих свободных шортах и черной прозрачной обтягивающей рубашке, застегнутой лишь на одну пуговицу, его можно хоть сейчас фотографировать на свежий выпуск журнала Плэй Бой. Минхо думается, что если он посмотрит на друга дольше пары секунд, то его можно будет обвинить в измене, а еще в посягательстве на парня Сынмина, поэтому Ли контролирует свой член и тут же переводит взгляд на Чана. Именно в этот момент Бан решает убрать непослушную челку со лба предплечьем, и пена, стекая по его рукам, оставляет мокрые следы на белом топе. Терпение лопается также быстро, как мыльный пузырь на капоте красной Киа.  — Удачи, — бросает Минхо и вылетает из машины, оставляя Сынмина с его стояком и похабными мыслями в адрес Чанбина один на один.  Солнце нещадно печет даже в четыре часа вечера, но Ли едва это замечает, потому что его внутренности сейчас горят сильнее. Минхо так яростно сосредоточен на Чане, что его тело действует на автомате. Он проходит мимо студентов и их автомобилей, полностью проигнорировав несколько знакомых, и наконец оказывается на расстоянии пяти метров от своей конечной цели. — Ребята, привет! — здоровается Минхо вполне естественно, не желая на виду у всех показывать свои истинные эмоции.  Чан мгновенно реагирует на его голос. Он тут же вскидывает голову, расплывается в широкой белозубой улыбке и светит ямочками, словно совершенно не осознает, насколько развратно сейчас выглядит.  — Привет, Минхо-я. — Здоро́во, — кивает Чанбин и тут же хмурится. — Ты один?  — Сынмин в машине, ждет тебя, — отвечает Минхо, указывая кивком головы в нужную сторону, но сам совершенно не смотрит на друга.  Сейчас Ли больше всего интересует один австралиец, стремительно кидающийся к шлангу с водой, чтобы смыть мыльную пену с машины. Чан с добродушным озорством поглядывает на Минхо, но заметно тушуется, натыкаясь на вздернутую бровь и стальной блеск карих глаз.    — Так вы сдали экзамен? — спрашивает Чанбин, косясь в сторону Тойоты Сынмина.  — Ага, на «отлично», — ровно говорит Минхо, хотя в слух хочется сказать: «Чанбин-а, тебя все равно это не спасет. Завтра ты вряд ли сможешь нормально ходить».  Со удаляется отнести ведра и губки, а Чан принимается поливать машину из шланга, подзывая к себе водителя данного средства передвижения. Минхо отвлекается, засматриваясь на то, как капли воды отскакивают от гладкой поверхности и орошают тронутую загаром кожу Чана, вынуждая Ли возжелать облизать своего парня прямо здесь и сейчас.  Во рту скапливается вязкая слюна, и Минхо тяжело сглатывает, проталкивая ее в глотку и надеясь, что позже этим сможет заняться сам Чан с помощью своего члена. Сейчас Ли не обращает внимания ни на то, как Бан принимает от девушки деньги за мойку, ни на то, как его парня откровенно пожирают взглядом, и ни на то, как Чан с опаской косится на него, собирая свои вещи со стойки неподалеку. Минхо сжимает кулаки в карманах джинс и пытается сохранять видимое хладнокровие и непоколебимость, пока внутри его раздирает неутолимое пламя похоти. — Эм, Минхо? Я готов идти, — неуверенно говорит Чан, вешая на шею свои большие наушники и засовывая в карман шорт телефон.  — Отлично, — холодно отвечает Ли и наконец срывается с места.  Его терпения едва хватает на то, чтобы делать быстрые шаги по направлению к общежитию, в котором они с Чаном живут на разных этажах. Сердцебиение закладывает уши, пока Минхо плавится изнутри от желания обернуться, найти взглядом Чана в этом охуительном кроп-топе и шортах и повалить на землю. Он на мгновение представляет, насколько его кожа горячая и влажная, а мышцы упругие и бугристые. Минхо настолько не в себе, что переходит на бег, поднимаясь по ступеням здания и залетая в вестибюль. Окружающие люди его сейчас не волнуют, так что он едва не сбивает двух младшекурсников, перед которыми Чан впопыхах извиняется за него, а потом прикладывает карту к электронному замку, распахивая дверь и пропуская вперед Бана. — Минхо, что слу… — пытается начать Чан, наконец получив хоть каплю внимания, но Ли даже не собирается его слушать.  — За мной, — строго командует он и цепляется за ладонь Чана, дергая его в сторону лестницы.  Мозг вязнет в возбуждении, но Минхо все же прикладывает усилия, чтобы продумать в чьей комнате их сейчас никто не побеспокоит. Джисон сегодня готовится к экзамену, поэтому остается надеяться только на… — Феликс уже уехал домой на каникулы? — Да, — кивает Чан и его кадык дергается, когда он тяжело сглатывает, но Минхо, занятый дорогой до нужной комнаты, слава всем Богам, этого не видит. Он сворачивает с лестницы на четвертом этаже и, не замедляя себя приличиями, сам вводит код из пяти цифр на электронном замке. Чан никак это не комментирует, что очень кстати, потому что Минхо буквально заталкивает его внутрь и захлопывает за ними дверь.  Маска хладнокровия тут же отправляется в мусорку.  — Откуда у тебя эти шмотки? — шипит Минхо диким котом и толкает Чана к стене, тут же завладевая его губами, как своей собственностью.  Руки ложатся на талию, проминая обнаженную влажную от пота кожу и скользят выше, чтобы забраться большим пальцем под синтетическую ткань и немного ее оттянуть. Возбуждение бьет молотом. Минхо рычит в рот Чана и кусает его за нижнюю губу, тут же отстраняясь.  — Откуда. Эти. Шмотки? Ли жмется к Бану тазом и жадно изучает, его осоловевшее выражение лица, россыпь веснушек на носу и щеках, покрасневшие губы, растрепанную челку и съехавшие наушники, все еще украшающие мощную шею. — Эм, ну, — задыхаясь, говорит Чан. — Рюджин выдала нам одежду, чтобы создать пляжную атмосферу.  Язык юрко скользит по верхней губе, а Минхо усмехается, прослеживая взглядом кромку топа, которая ярко контрастирует с обгоревшей кожей. — Тогда ей придется смириться с тем, что этот кроп-топ она обратно не получит. И времени для разговоров больше не остается. Минхо льнет к слегка дезориентированному Чану и лижет его кадык, чувствуя солоноватый привкус пота и аромат солнца. Его руки ползут выше, изучают рельеф ребер под аккомпанемент из тяжелого дыхания Чана и накрывают грудь.  Соски уже напряжены и приятно упираются в ладони Минхо, который шипит от удовольствия и впивается пальцами в упругие мышцы. Бан стонет. Обычно спокойный и сосредоточенный на чужих эмоциях Чан рассыпается на мелкие песчинки, когда оказывается под всеобъемлющим вниманием Минхо. Он никогда не бывает настолько чувствительным и сосредоточенным на себе, как когда Ли показывает, насколько он помешан на Бане.  И именно поэтому Минхо внезапно озаряет понимание. Он хочет не только ощущать Чана, но и видеть, полностью. Оставлять влажные линии на рельефном теле и разглядывать, как они украшают тронутую солнцем кожу. Член болезненно вжимается в ширинку джинсов, когда Ли представляет, каким беззащитным, смущенным и возбужденным будет Чан, принимая такую ласку, и дыхание в горле перехватывает.  — Идем, — хрипит Минхо, резко отрываясь от Бана и хватая его за руку. Чан, спотыкаясь, следует за Ли и по инерции, приданной Минхо, падает на свою односпальную кровать в общей комнате. Он ничего не говорит, как всегда со спокойствием и предвкушением принимая все выходки своего парня, который сейчас заметно не в себе. И все из-за него.  Из-за Чана. Скрип старой кровати кажется необычно тихим за собственным громким сердцебиением. Желание подгоняет, и Минхо не дает никому собраться с мыслями. Он срывает с шеи Чана наушники и кидает их на постель, а затем… В одно резкое движение стягивает с него облегающий топ.   Охуение. Минхо думал, что степень его возбуждения была превышена, когда он увидел Чана в непривычной одежде еще на парковке, но нет. Вот он финиш.  Член дергается в штанах, когда взгляд Ли с обожанием мечется по белоснежному участку кожи, повторяющему форму кроп-топа, и по красным, сгоревшим разводам вокруг него. Соски призывно выделяются на бугристой груди, и Минхо почти что пускает слюни. В голове не остается ни единой сознательной мысли. Колени подгибаются перед этим вопиющим объектом естественной красоты, и Ли падает на пол прямо между ног Чана. — Что ты делаешь? — удивленно спрашивает Чан. — Восхищаюсь своим парнем, — небрежно произносит Минхо, гипнотизируя взглядом покрасневшую кожу над прессом. — А что? Не видно? — Ты выбрал странную позицию для этого, — с улыбкой в голосе отвечает Бан.  — Абсолютно не согласен. Перед тобой на коленях — самый лучший обзор.  Чан молчит, как всегда не зная, что ответить на такой откровенный комплимент, а Минхо возвращает руки на талию Бана и тянется телом вперед, чтобы уткнуться лицом прямо в белоснежную грудь. В животе плещутся раскаленные угли, пока Ли скользит губами по бархатной коже, мимоходом оставляя влажные поцелуи, а затем приникает к напряженному соску, царапая его зубами.  — Черт, Минхо, — хрипло выдыхает Чан и вплетается пальцами в темные волосы Ли.    Бан запрокидывает голову и крепко хватается ладонью за плед, укрывающий кровать, пытаясь то ли не кончить, то ли не сойти с ума. Минхо не уверен насчет Чана, но он сейчас именно в таком положении. Ли рисует языком влажные разводы на белоснежной коже, а руками мнет налитые мышцы корпуса. Он настолько повержен Чаном, его телом и тем фактом, как потрясающе он смотрится в кроп-топе, что едва может дышать от восторга.  Ли почти что урчит, когда слышит, как задыхается Бан, когда чувствует, как крепко он сжимает его пряди, когда разглядывает собственное художество из слюны и слабых меток на его теле.  В голове проносится собственническая мысль, что студенты их кампуса могут пускать слюни сколько угодно, но самый лучший вид под мизерным куском синтетики достанется именно Минхо. Они могут целыми днями пялится издалека и представлять себя с Чаном, но только Ли позволено трогать, тереться, облизывать и…  Эта фантазия проносится в сознании так внезапно, что Минхо тут же замирает. Он жмурит глаза и всасывает в рот значительный кусок плоти прямо под левым соском, оставляя след и вынуждая Чана красиво зашипеть, пока под закрытыми веками творится настоящее блядство. И кто Минхо такой, чтобы не дать своей секундной мечте осуществиться? Он так резво подскакивает на ноги, что Чан вздрагивает, вскидывая голову вверх, и натыкается на самый блестящий возбужденный взгляд, который он мог лицезреть в своей жизни.  — Я хочу сделать кое-что новое, — предупреждает Минхо, дергая за пуговицу на своих джинсах и вжикая «молнией».  Чан смотрит на него с растерянностью в потемневших глазах, но молча кивает, даже не потрудившись узнать, что тот имеет в виду. Ему нравится, когда Ли берет все в свои руки, а еще ему нравится сам Минхо, так что он готов на все, что придет в шальную голову его парня.  Доверчивость Чана убивает в Минхо все человеческое и разумное. Он в рекордные сроки сбрасывает с себя футболку, джинсы и боксеры, представая перед Баном обнаженным и нуждающимся. По внутренностям проходит дрожь, и Ли сглатывает в предвкушение, чувствуя на себе пристальное внимание Чана. Член дергается и истекает предэякулятом, пока взгляд блуждает по покатым плечам и тугим грудным мышцам. Минхо неосознанно облизывает верхнюю губу, рассматривая алые участки у четкого края белоснежной кожи, и щипает Чана за сосок, наслаждаясь видом на то, как чувствительная плоть оттягивается, а рельефное тело напрягается, когда Бан шипит, смотря на Ли снизу вверх голодным волком.  Однако сегодня дикое животное в этой комнате совсем не Чан.  — Хочу трахнуть твою грудь, — хрипит Минхо, предупреждая Чана, и обхватывает свой член ладонью. Он массирует головку, пытаясь унять зудящее возбуждение, и заодно распределяет смазку по стволу, наконец встречаясь взглядом с Баном. В карих радужках отражается солнечный свет, но в самой глубине плещется голод. Чан всегда такой: позволяет Минхо творить все, что вздумается, но потом дожидается того момента, когда Ли доводит самого себя до безумия и тогда… Бан словно хищник набрасывается на свою обессиленную и такую нуждающуюся добычу, чтобы хорошенько вытрахать из нее все мозги.  Минхо любит это чувство. Ему нравится ощущать власть, которая в любой момент может превратиться в пепел и рассыпаться под его придавленным к матрасу телом, пока он жалобно скулит в подушку. И взгляд Бана как всегда гарантирует эту небольшую, но жаркую игру. — Давай, — поощрительно скалится Чан и кладет свои большие горячие руки на бедра Минхо, притягивая его к себе. — Сделай это, детка.  Тормоза отказывают. Ли упирается ладонями в плечи Бана и, закусив губу, толкается вперед, проезжая членом прямо между упругих грудных мышц. Предэякулят оставляет влажный след на нетронутой солнцем и чужими взглядами коже, и Минхо едва не рычит от чувства превосходства над другими.  Только у него есть право так помечать Чана.  Только ему позволено делать такое с этим великолепным телом.  Сознание плавит желание, и Минхо срывается с цепи. Он обвивает ладонями заднюю сторону шеи Чана и жмет его ближе к себе, чтобы сильнее прижаться к его груди твердой плотью, а затем сразу взять быстрый, животный темп.  С губ срывается рычащий стон наслаждения, пока Минхо, как безумный зверь, трахает сиськи Бана, чувствуя, как поджимаются яйца. Картина поистине великолепна. Чан слегка сводит плечи, чтобы сделать ложбинку между грудными мышцами более глубокой, и Ли наблюдает за тем, как отлично скользит его головка у перехода от белоснежной кожи к красноватой.  Он только начал, а возбуждение уже плещется за грань. Взгляд мечется по бугристому телу, четкой полоске загара и достигает лица Чана, обращенному вверх, прямо к нему. Его пухлые губы слегка приоткрыты, давая томному дыханию вырываться изо рта, глаза смотрят пристально, словно пытаясь запечатлеть момент или выявить слабости Минхо, и Ли заламывает брови, уже представляя, как прекрасно будут смотреться капли спермы на поцелованных солнцем щеках Бана.  — Ты выглядишь таким нуждающимся, что я едва держусь, — хрипло произносит Чан, скользя руками по бедрами Минхо выше и обосновывая их прямо на напряженно сокращающихся ягодицах. — Тебе же лучше поскорее кончить, если хочешь успеть прокатиться на мне.  Звучит потрясающе, но Минхо в ответ может лишь простонать. Он начинает интенсивнее двигать бедрами, крепко сжимая шею Чана и скользя членом по влажной от предэякулята коже груди. Веки сами по себе закрываются, а ноги начинают дрожать, пока Минхо отдается на волю наслаждения. По виску скатывается капля пота. Пальцы Чана крепко впиваются в упругие ягодицы.  Низ живота сводит в судороге. — Боже, блядь, ах, — хрипит Минхо, вздрагивая.  Ли толкается несдержано и приоткрывает глаза, наблюдая чуть затуманеным взглядом за тем, как его сперма пачкает грудь Чана и попадает на его губы и щеки. Перламутровые капли блестят в лучах солнца словно жемчуг и стекают ниже, пачкая как можно больше карамельной кожи.  Выглядит неимоверно вкусно даже за пеленой оргазма, так что Минхо облизывается, впиваясь короткими ногтями в шею Чана. Яркие импульсы удовольствия все еще вынуждают вздрагивать и до последнего тереться об испачканную спермой упругую грудь.  Однако терпение Чана на этом заканчивается. Минхо не успевает отдышаться, как Бан тянется вбок, к своей подушке, и достает из под нее смазку. Без лишних прелюдий он распределяет лубрикант по пальцам и свободной рукой отводит ягодицу Ли в сторону, чтобы ткнуться в сжимающийся проход и с ухмылкой осознать… — Неужели котенок успел подготовиться для меня? — спрашивает Чан, легко вводя внутрь сразу два пальца. Минхо задыхается. Низ живота опять скручивает в возбуждение, словно он только что и не кончил. — Мхм, да. Сразу после экзамена… забирал вещи из квартиры Сынмина и-и… успел воспользоваться его ванной.  Чан крепче сжимает ягодицу в ладони, а затем отпускает упругую плоть, чтобы со звонким шлепком ударить по ней. Минхо стонет. Громко, несдержанно. Так будто они не в общаге, а как минимум в собственном частном доме.  — Умничка, — шипит Бан и разводит внутри Ли пальцы, проверяя растяжку податливых мышц. — За это ты должен быть вознагражден.  Животный тон Чана гонит мурашки по коже, и Минхо сжимается вокруг узловатых костяшек, уже готовый к большему. Сердце загнанно колышется в груди, а с губ срывается разочарованный стон, когда Бан с пошлым хлюпаньем освобождает дырочку Ли и принимается за пуговицы на своих джинсовых шортах.  Минхо опять скользит взглядом по липкой молочной коже, четкому контуру загара и тяжело сглатывает, отмечая блестящие на солнце дорожки спермы прямо на щеках и подбородке Чана. Низ живота так резко скручивает в истоме, что Ли тянется вниз, помогая Бану быстрее стянуть ненужную джинсовую ткань и боксеры. — Иди сюда, — говорит Чан и за руку притягивает к себе Минхо.  Пока Ли располагается на крепких бедрах, упираясь в матрас коленями, Чан уже льет на твердый, налитый кровью член смазку, шипя от долгожданных прикосновений к эрегированной плоти. Они действуют слажено, как уже давно состоявшаяся пара, которая успела узнать все друг о друге. Минхо впивается короткими ногтями в покатые плечи и привстает над Чаном, помогая ему направить в себя член.  Восхитительно.  Это ощущается даже лучше, чем в его беспокойных горячих снах во время бесконечной сессии, за которую ему пришлось отказаться от близости со своим парнем. Будь Минхо сейчас в другом положении, он бы в слух повозмущался на блядский университет, но все мысли выбивает из головы Бан, по-хозяйский насаживая Ли на себя.  — Ах, Чан-и! — вскрикивает Минхо, растягиваясь под его размер и наслаждаясь каждой секундой этого момента.  Ли нравится чувствовать, как он все глубже и глубже пропускает в себя толстый член Чана, пока не вберет его полностью. Бан царапает зубами нижнюю губу, но ни на секунду не отводит взгляд от лица Минхо, словно весь его мир сейчас держится только на нем. Он крепко сжимает талию Ли и шумно вздыхает, когда наконец до упора опускает на себя Минхо.  — Давай, котенок, поработай задницей. — И это моя награда? — лукаво тянет Минхо, намекая на предыдущие слова Бана. — Нет, Минхо-я, — хрипло произносит Чан, оставляя звучный шлепок на одной из ягодиц Ли. — Твое поощрение — это возможность слизать с меня свою сперму, пока будешь объезжать меня. Минхо плавит, но он все же доигрывает свою партию, проводя языком по верхней губе:  — Ты всегда знаешь, какой десерт мне понравится больше всего, милый.  Сил сдерживаться больше не остается. Ли жмется к Чану, завладевает его ртом и делает первое движение тазом. Это вырывает стоны у обоих, и поцелуй с самого начала становится грязным. Языки сплетаются с пошлым хлюпаньем, а ягодицы звонко встречаются с бедрами Бана.  Минхо царапает плечи Чана, чувствуя, как член внутри него скользит по простате и вынуждает молнии удовольствия пронзать позвоночник. Он развратно хнычет и наращивает темп, заставляя кровать надрывно скрипеть, а Бана глухо рычать в его рот.  Его задница громко хлюпает, полностью принимая плоть Чана, и Минхо тяжело дышащий, но довольный собой, отстраняется. Он обожает объезжать Бана, но сегодня остатки мыслительной деятельности упорно напоминают о наличии его любимого лакомства прямо перед носом, и Ли не мог этому противостоять.  Он встречается с потемневшими радужками Чана взглядом и дерзко ухмыляется, прежде чем склониться к его щеке и медленно лизнуть перломутровую каплю спермы. Член Минхо дергается и течет предэякулятом от сильнейшего возбуждения, пока его хозяин самозабвенно пробует карамельную кожу Чана на вкус.  Бан жмурится и шумно дышит, разминая упругие ягодицы Минхо, а затем скользит ладонями выше. Ли, как самый настоящий котенок, вылизывает его лицо небольшими, ленивыми движениями языка, и Чан горит изнутри, пытаясь заземлить себя с помощью податливого тела, скачущего на нем. Он гладит талию, трет поясницу, затем изучает ребра и наконец касается большими пальцами сосков. Минхо обычно не чувствительный к такой ласке, сейчас сокращается на члене Чана и… — Мхм, — тянет Ли, оттягивая голову Бана за волосы назад и облизывая его подбородок.  Чан замирает. Этот звук настолько похож на невинное мяуканье котенка, что в голову ударяет мощная волна возбуждения вместе с животным желанием вытрахать из Минхо всю его кошачью душу, чтобы она навсегда осталась рядом с Баном. Больше сдерживаться невыносимо.  Чан крепко обхватывает ягодицы Минхо и хрипло шепчет: — Держись крепче, котенок.  Но слова доходят до мозга Ли не сразу. Он не успевает вцепиться в шею Чана, как его, словно игрушку, поднимают и со звонким шлепком насаживают на член.  — Ах! — громкий стон срывается с его губ, и Минхо уверен завтра занудный сосед Чана, находящийся по ту сторону стены, подкинет ему записку с просьбой «снять лав-отель и не беспокоить окружающих». Но им как всегда будет кристально похер, поэтому Ли не сдерживается. Он жмурит глаза от быстрых сильных толчков и импульсов удовольствия, охватывающих тело, и не замечает, с какой жадностью смотрит на него Чан снизу вверх.  Звонкое хлюпанье. Скрип несчастной кровати. Низкие стоны.  Блаженство. Минхо уверен, что если он попадет в Рай, тот будет выглядеть именно так. Пустое пространство, в котором они с Чаном продолжат трахаться вечность. Однако все мысли о прекрасном внезапно прерываются яркой вспышкой удовольствия.  — Чан! — кричит Минхо, когда его накрывает оргазм.  Он так сильно сжимает Чана изнутри, что тот ревет зверем и приходит к собственному освобождению глубоко в Минхо. Кончать вместе у них уже входит в привычку, и Ли даже думает, что о таком следует проинформировать всех друзей в Твиттере, чтобы вызвать поток восхищения и предупреждений об отписке. Он пачкает семенем живот Чана, пока Бан омывает его изнутри своим, и это забирает все его силы.  Чан как всегда чувствует это. Он сгребает Минхо в охапку и валит на постель, чтобы уютно устроить на своей груди. Дыхание все еще сбитое, а кожа совсем липкая от пота и спермы, но Ли жмурит глаза и крепче прижимается к Чану, находя в этом особый покой.  — Нам нужно в душ, — с тяжелым вздохом сообщает Чан, совершенно не предпринимая попыток встать в кровати.  Минхо, словно разморенная на солнце кошка, лениво распахивает веки и смотрит на Чана.  — Если ты подождешь десять минут, то я легко очищу тебя своим языком.  Губы Чана растягиваются в самодовольной ухмылке, и он целует Минхо в макушку, прежде чем приподняться на локтях.  — Боюсь, через десять минут ты уже забудешь об этом. — С какой стати? — удивляется Минхо и тут же охает, когда Чан легко переворачивает его на спину и располагается между разведенных бедер. Его взгляд все такой же темный и жаждущий, и Минхо понимает, что они сегодня доведут соседа Чана не только до сумасшествия, но и до вызова коменды. — Потому что ты будешь слишком занят моим языком в своей заднице.