Cooking

      Лэйн сидит на кровати, утыкаясь носом в поджатые к груди колени. Ругает себя всеми известными словами за то, что стала так чувствительна. Что привязалась. Она не чувствовала того, что ощущает сейчас уже слишком давно. Она совершенно отвыкла от таких чувств и не готова принимать их в себе вновь.        Сердце болит, обливаясь черной кровью. Пальцы дрожали теперь не от холода, а от этих мерзких чувств, что Лэйн всеми силами старается из себя выгнать. Спрятать. Запереть в ящике, с наклейкой «ненужное» убрать его на самую дальнюю полку, куда не достать без старой ржавой лестницы. Хочется пропасть. Убежать туда, где никто не найдет. Ни Дмитрий, ни кто либо другой. Ни, тем более, она.                     Каждый взгляд Анны ощущался как удар током. От каждого слова по позвоночнику пробегал холод, пуще того, что бушевал на улице снежными бурями. Лэйн пьянела от каждого секундного прикосновения, едва ощутимого, но такого необходимого, как бы она не отрицала. Каждый раз, когда Анна медленно гладила девушку по спине после очередного кошмара, сидя так близко, что бедра соприкасались, девушка забывала о сне, все мысли занимала лишь только Анна.        Анна была единственным, что держало Лэйн здесь. Она была слишком добра к ней. Помогала, поддерживала, пусть и между строк скользящими словами. Не будь её — девушка бы давно сбежала куда подальше. Куда-то, где никого не будет. Возможно замёрзла бы в овраге, но ей плевать, главное — не здесь. Но Анна не отпускала, не позволяла сбежать. Держала за руку, глядя в глаза, заставляя стоять на месте, не давая шевельнуться. Словно приковала к себе одним лишь взглядом холодных глаз.        Её душа танцевала на холодном лезвии ножа, балансируя, срываясь вниз с каждой новой улыбкой Анны, адресованной ей. И каждый раз, когда они оставались наедине Лэйн забывала как дышать, забывала все, что удалось вспомнить после трёх лет под обломками базы. И пусть внешне она оставалась спокойна — внутри рушилось, разваливаясь на тысячи осколков, все, что удалось сохранить.        А Дмитрий, как назло, слишком часто заставлял девушек работать вместе.              И сейчас.        Анна стояла у плиты, помешивая ложкой содержимое высокой кастрюли. Лэйн стояла за ее спиной с ящиком овощей, чудом найденных и предоставленных отряду Любой. Едва не посадив себе пару заноз от старого ящика девушка наконец поставила его рядом с ногами Анны.        — А теперь нарежь морковь, пожалуйста. — Анна вздыхает, чувствуя, как тишина, нарушенная ей на пару жалких секунд, вновь падает на души обоех тяжёлым грузом. Хочется вновь заговорить, но не ясно о чем.        Лэйн послушно достает пару небольших морковок и, бросив их в раковину, включает воду. Даже сейчас все слова Анны звучат так спокойно, нежно, срываясь с губ клубами пара в слабо утепленной кухне. Лэйн кутается в плед, что Анна выдала ей, чтобы та совсем не продрогла.        Лэйн, отмыв морковь от налипшей грязи, наконец взялась за нож. Задержала взгляд на блестящем в приглушённом, ярко-неоновом свете ХИС-а лезвии ножа. Возможно слишком надолго. Глаза сверкнули алым и Лэйн тряхнула головой, прогоняя навязчивые мысли. Она всеми силами старалась убедить метафоричного чёрта на левом плече, что не собирается убивать никого. Тем более Анну.        Девушка принялась было очищать морковь, но прервалась на тихие причитания Анны, что всеми силами пыталась поправить очки, не задействовав при этом занятые руки. Получалось очень плохо. Очки почти соскользнули с вспотевшего от пара, выющегося над кастрюлей, носа. Анна не была бы слишком рада утопленным в супе очкам… Так что отпустив ложку в свободное плавание по кастрюле уже была готова ловить очки, но их остановил указательный палец Лэйн. Она прижала очки к переносице и, усмехнувшись, сказала:        — не думаю, что суп с пластиком это вообще съедобно. — Анна вымученно улыбнулась, отходя от кастрюли и протирая лицо платком. Лэйн была так удивлена своими эмоциями. Она так редко ощущала что-либо, а сейчас позволила себе улыбнуться. что же Анна с ней творила.        — Достань ложку из кастрюли… — Анна усмехнулась своей глупости. Бросить ложку в кипящий бульон. Умница. Но Лэйн лишь кивает и подходит к плите, выпуская нож из руки.        Лэйн выключает плиту и ждёт, пока бульон остынет, чтобы наконец достать столовый прибор. Девушка подцепила его ногтем и взяла в руку, бросая в раковину. Прижав к губам обожжённые пальцы она подошла к Анне. Та лишь аккуратно взяла руку Лэйн в свои и поднесла к губам, касаясь обложенной кожи.        Лэйн не было больно, она всё ещё ничего не чувствовала. И раны на ней заживали удивительно быстро. Но она притворялась, чтобы не привлекать лишнего внимания, его и так слишком много. Когда холодные сухие губы Анны коснулись ее пальцев он дрогнула. Анна лишь сильнее сжала пальцы в своих и посмотрела на девушку исподлобья.        — Сильно больно.?        — Почти не больно, не волнуйся.        Анна кивает, выпуская тонкие пальцы Лэйн из своих и вновь выпускает облако пара. Девушка смотрит пристально, не отрывая взгляда. А потом слишком резко порывается вперед и целует в уголок губ. Анна удивлённо смотрит на Лэйн, но молчит. У них и так все слишком сложно. Они обязательно обсудят, но не сейчас.        — Давай закончим позже?        Анна поправляет сползающий с плеч Лэйн плед и улыбается, так, будто ничего не произошло. И внутри разгорается странное тепло. Сердце начинает биться быстрее и Лэйн наконец чувствует себя живой. Чувствует, как навязчивые мысли, что не покидали головы все время в поместье вдруг растворяются в мягких касаниях Анны. Лэйн кажется, что она наконец смогла найти для себя значение такого громкого слова, как любовь.