Отказ от тьмы

И с чего бы начать? Обязательно ли упоминать, что Поттер опять вляпался туда, куда не следовало? Думаю, нет. История началась в кабинете директора 1996 года в середине сентября. Дамблдор показывал воспоминания Карактака Бэрка, рассказывающий про то, как он заключил выгодную сделку с Меропой Мракс, которая продала медальон слизерина за 10 галлеонов, не подозревая о его бесценности. « — Он дал ей всего десять галеонов? — с возмущением спросил Гарри. — Карактак Бэрк никогда не отличался щедростью, — сказал Дамблдор. — Итак, мы знаем, что перед самым рождением ребенка Меропа была в Лондоне одна и, отчаянно нуждаясь в деньгах, продала единственную принадлежавшую ей ценную вещь — медальон, одну из двух семейных реликвий, которыми так дорожил ее отец Марволо. — Но она же умела колдовать! — нетерпеливо воскликнул Гарри. — Она могла наколдовать себе и еду, и все, что нужно! — Может, и могла, — сказал Дамблдор. — Однако я убежден — это вновь одни догадки, но я уверен, что не ошибаюсь, — после того, как муж оставил ее, Меропа перестала пользоваться волшебством. Я думаю, она не хотела больше быть чародейкой. Возможно также, что неразделенная любовь и отчаяние лишили ее магических сил, это случается. Во всяком случае, Меропа не пожелала взяться за волшебную палочку даже ради спасения собственной жизни. — Она не захотела жить даже ради сына? Дамблдор поднял брови: — Уж не жалеешь ли ты лорда Волан-де-Морта? Гарри застыл. Жалеет ли он Волан-де-Морта, убивший его родителей и сотню невинных людей? Безусловно, нет. А Тома Марволо Реддла — частично, да. — Нет, конечно. Но... профессор, он ведь был ребенком. Был ли у него шанс стать нормальным человеком, если бы его любили? Дамблдор мрачно помолчал и через несколько секунд ответил: — Я не могу говорить с точностью, мой мальчик, но подозреваю, что да. Любовь — это сила, которой достоин каждый, которая есть в сердце у каждого из нас, которая способна растопить даже самое черствое существо, — старый волшебник коснулся груди Гарри там, где находится сердце. — Соответственно, если бы у молодого Волан-де-Морта были люди, которых он любил и любили его самого — этой войны могло и не быть. Но дело не только в людях, Гарри. Дело в нем самом. Не думаю, что он сам умел любить. Гарри задумался, отведя взгляд на окно, за которым царствовала серость тучь. — Если бы я там был... — То что бы сделал? Убил бы его? Убил бы он его? Конечно, многие так и сделали бы. Но Гарри — нет. — Сделал бы все, что в моих силах, чтобы он не стал тем, кем является. Кажется, Дамблдор был доволен его ответом. — На этот раз, — продолжил директор, — мы побываем в моем воспоминании, — и с этими словами он отправился в конец кабинета к флакончикам с воспоминаниями, которые были надежно защищены. В это время Гарри заметил кольцо, лежащее на столе Дамблдора, которое необъяснимо его манило. Тихо подойдя ближе, пока директор был занят выбором воспоминания, он коснулся кольца, а затем акуратно взял в руки. Зачем, спросите вы? А Гарри сам не знал. Помня обо всей опасности разных и неизвестных артефактов он не останавливался и даже надел на безымянный палец. Кристалик сверху завораживающе заблестел серебряным светом. Указательным пальцем Поттер потрогал блестяшку и вздрогнул, ощутив ее движение. Она крутилась. Студент покрутил еще, забавляясь, словно это игрушка. Первые секунды ничего не происходило. А потом в один момент резкая вспышка белого света, сдавливающая подростка словно в лепешку и не давая дышать. Это состояние длилось словно вечно. » Так, Гарри Джеймс Поттер, считающий, что в его жизни дефицит приключений, попал в 1942 год в кабинет тогдашнего директора Диппета, у которого было очень много вопросов. Сам кабинет почти ничем не отличался от кабинета его времени, но это его интересовало в последнюю очередь. Гарри, слишком испугавшись, вывалил директору абсолютно все, не договаривая про темного волшебника. Диппет, на удивление, отреагировал абсолютно спокойно, будто встречает путешественников во времени каждый день посреди своего кабинета. — Темный волшебник, устроивший хаос во всем мире, значит? — он задумчиво потер свою седую бороду. — Не учится ли он здесь сейчас? В Хогвартсе? Гарри замешкал, считая, сколько лет в этом времени Волан-де-Морту. Его зрачки расширились, когда он понял, что в 1942 году он — его ровесник. Подросток уже было открыл рот, чтобы назвать его имя, но тут же его закрыл. Нельзя. Нельзя, чтобы кто то знал. Гарри не может быть уверенным, что это поможет, а не сделает хуже. Поэтому просто кивнул. Директор Диппет не давил и задумался на пару секунд, прежде чем изучающе посмотреть на Поттера. — Есть ли шанс его остановить, мальчик? Безусловно, вмешиваться во временную петлю нежелательно, но я не смогу мирно спать с тем фактом, что моих учеников в будущем ждет опасность. Гарри задумался, прежде чем ответить. Есть ли шанс? Надежда есть всегда, но шанс? Что он сделает с нынешним Волан-де-Мортом, как тот будет к нему относиться? Может вообще не заинтересуется? Дамблдор упоминал, что Том Реддл не умел любить, поэтому задача становится сложнее. Но нельзя все бросить. Если он попал сюда не по случайности — ему суждено спасти мир. В конце концов он — герой. — Я думаю, что есть. Директор Диппет возложил на него все надежды, отправляя в большой зал на распределение по факультетам, перед этим обговорив с ним все детали. Его история заключалась в том, что он учился на домашнем обучении, но на его дом напал Гриндевальд, разлучив с родителями, а вместе с этим и с возможностью обучаться. Гарри уже буквально заучил этот текст и чувствовал себя так, словно у него передозировка драконьего тоника . Его цель на ближайшее время — остановить темного мага раньше, чем он сможет устроить хаос в мире. Конечно, план Гарри разрабатывать не станет и будет максимум импровизировать. Не просто потому, что ему лень, а потому, что он абсолютно не знал, что делать и с чего начинать. Но директору шестикурсник уверенно заявил, что придумает план. В большом зале, который не менялся от слова совсем, он даже не оглядывался, чтобы ненароком не наткнуться на взгляд молодого Волан-де-Морта и окончательно не испортить себе настроение. Помимо него, рядом, подле стула с распределяющей шляпой, находились и другие ребята. Вероятно, беженцы, как и он сам. Разница лишь в том, что у Гарри наглый сюжет, а у них — грустная правда. Первого мальчика, на вид пятикурсника, распределили на Слизерин. Он выглядел по искренне добрым, но за столом к нему отнеслись так, словно он выродок чизпафла. Гарри стало даже жалко его. В Слизерине всегда так? А вдруг он сам туда попадет, учитывая, что шляпа на первом курсе лишь с Мерлиновой помощью распределила его на Гриффиндор? Последнее, чего бы он хотел — так это оказаться в Слизерине. Ощущая на себе внимательные взгляды, Поттер оглянулся и наткнулся, к большому сожалению, именно на молодого Волан-де-Морта, чье лицо он узнает из тысячи. Большое спасибо тайной комнате и воспоминанию из дневника. Безусловно, другие тоже смотрели на него, но конкретно этот взгляд темно-синих глаз пугал больше всего. И да, они были темно синие, а не просто черные, как Гарри считал. Поймав себя на том, что он откровенно пялился на Мини-Волан-де-Морта, передернулся и, недолго думая, перевел свое внимание обратно на распределение. Следующая девочка с белокурыми, длинными и вьющимся волосами была распределена в Пуффендуй. Она чем то напоминала Лаванду Браун... Интересно, как она? Всем было ясно то, что она влюблена в Рона Уизли и то, что это было невзаимно. Гарри ее тоже было жалко, хоть он и не понимал, какого это — когда твою симпатию не разделяют. — Поттер, Гарри! Как же он тогда испугался, словно в первый раз. Проглотив ком в горле, с негнущимися ногами, подросток отправился на табурет, словно в Азкабан с дементорами. Еще тяжелее было ощущать на спине чужие взгляды. Только шляпа опустилась на его голову, как прозвучал до боли знакомый голос, вызывающий у него дежавю. — Так-так... Ага... Ясно! В груди потяжелело, когда шляпа, словно назло сказала, что не дает вторых шансов и громко выкрикнула «СЛИЗЕРИН!». Стол Слизерина встретил его громкими хлопками и рукопожатиями, сопровождающиеся высокомерными взглядами. Добрался он туда словно во сне и совсем не понимал, кто ему представляется, автоматически пожимая всем руку. Уже спустя время его отпустило, когда появилась еще одна рука и до ужаса знакомый голос. Нельзя не упомянуть, как сильно Поттер хотел разбить морду, принадлежавшую молодому Волан-де-Морту, которая вся натянуто светилась. — Том Марволо Реддл, студент шестого курса и староста факультета, добро пожаловать, — с этими словами он протянул ему руку. Слегка замешкавшись, Гарри ответил на рукопожатие. — После ужина я покажу тебе окрестности Хогвартса, если ты не против. Не против ли он? Конечно, против. — Спасибо, — скептически отозвался парень, накладывая аппетитный окорочок в свою тарелку. — А почему именно ты? К факультетам приставлено две старосты, насколько я знаю. Глаза Реддла опасно сверкнули. — Грейс Боул уделит время другому новенькому студенту, а поскольку он пятикурсник, как и она сама — так будет удобнее, — проговорил он все так же спокойно и с лучезарной улыбкой, не считая взгляда, который резко изменился. — А в чем дело? Я тебе не нравлюсь? — Парень невинно склонил голову набок, наблюдая за каждой эмоцией собеседника. Конечно, ты мне не нравишься. — Разумеется, нет, — Поттеру пришлось немного сыграть игру. Он так же очаровательно улыбнулся (или попытался выдавить нечто, похожее на улыбку, что по ощущениям походило на хронические судороги) и продолжил. — Просто интересно. Староста помолчал, прежде чем подняться из за стола и напомнить: — Буду ждать тебя за дверями, — с этими словами он развернулся и направился к выходу, изящно перед этим взметнув мантией, напоминая профессора Снегга. Гарри хотелось проматериться и остаться в большом зале на целую вечность, но только не находиться в обществе Реддла. Ужинал он, на удивление, довольно долго, занявшись беседой с Ноттом, чье имя он не помнил и спрашивать заново боялся. — Я уверен, что ты понравишься профессору Слизнорту, — шестикурсник напоминал смесь Драко Малфоя и Джинни Уизли. — Он утащит тебя в свой «очаровательный» клуб слизней, отвечаю! — парень закатил глаза и улыбнулся, следом помещая в рот кусочек говядины. — Он тебе не нравится? — Кто? Слизнорт? — Нотт создал паузу длиной в несколько секунд, чтобы прожевать еду, прежде чем продолжить. — Нет, он хороший преподаватель и декан, но его собрания безумно скучные. — Подтверждаю! — К ним присоединился еще один парень, чья фамилия, вроде бы... Эйвери? В любом случае переспрашивать он не собирался. — Надеюсь, тебе не придется в этом убеждаться. После плотного ужина, который ничем не отличался от ужина его времени, Поттер, с горечью и обреченностью в глазах, отправился к выходу из зала, где его встретил слегка недовольный молодой Волан-де-Морт. — Какой ты долгий, Гарри, — цокнул Реддл, который стоял до этого оперевшись на стену. — У нас осталось меньше времени. Шагнув ближе к Поттеру, он вручил ему бумажку с расписанием. Не дав Гарри ее изучить, староста продолжил: — Расскажи о себе, пока мы идем, — голос в тайной комнате был лишь эхом и отличался от настоящего голоса Тома Марволо Реддла. Это завораживало. Тут Гарри с гордостью открыл рот, чтобы начать рассказывать выученный текст, но вовремя потерял пыл, вспомнив его тематику. Парень, радостно сообщающий о смерти родителей выглядел бы весьма... не то, что бы подозрительным. Больше просто слабоумным. — Я... учился на домашнем обучении в Лондоне, но Гриндевальд напал на наш дом. Я сбежал, но мои родители погибли, — Гарри изобразил нечто, еле похожее на грусть, надеясь, что не промахнулся с эмоцией. — Да? Мне жаль, — конечно, он даже не пытался выдавить искреннее сострадание. — Наверное, это тяжело — потерять родителей в осознанном возрасте. Аккуратно, лестницы весьма скользкие. Как по команде Гарри поскальзывается и теряет равновесие, но рука Реддла резко схватила его за предплечье, не давая покатиться колачиком. — Всего в Хогвартсе 142 лестницы. Одни — широкие и просторные, другие — узкие и шаткие. Главная их особенность в том, что они постоянно меняют направление, — как ни в чем не бывало продолжил староста, будто не спас его только что от сотрясения мозга. — Например, в пятницу лестница может привести совсем не туда, куда вела в четверг. — А что насчет тебя? — Все таки мальчику было интересно, каким был Волан-де-Морт в юные года. Может, он любил взрывные карты и шоколадные котелки? На губах появилась легкая ухмылка, которую он постарался скрыть, отвернувшись от старосты, якобы рассматривая дизайн школы. — Расскажи о себе. Смена темы Реддлу явно не понравилась, но он спокойно ответил, не теряя уверенность: — Я родился в приюте, являюсь старостой, как уже говорил, — спускаясь с последней лестницы и ступеньки, Гарри снова поскальзывается и снова оказывается удержанным рукой Реддла. — Ты такой неуклюжий, Гарри. С такой невнимательностью ты постоянно будешь получать ушибы в Хогвартсе, будь осторожнее, — шестикурсник снова белоснежно улыбнулся, как будто ему на самом деле не все равно и продолжил: — Я имею хорошую успеваемость по всем предметам и смогу подтянуть тебя, если появятся проблемы. Докатились... Волан-де-Морт предлагает подтянуть его по предметам... Гарри захотелось выпилиться. — Возьму на заметку. — Сейчас мы идём в вестибюль, — шаги старосты были быстрыми и Гарри еле успевал за его темпом, укладывая в один его шаг два своих. — А пока расскажи, как ты сдал СОВ в прошлом году. Мне будет интересно узнать. — Относительно хорошо... Эм... Том, я все понимаю, но не мог бы ты идти немного, э-э.. помедленнее? Тот странно на него посмотрел, но замедлился. Спустя пару секунд они завернули за поворот и оказались в вестибюле, каменные стены которого освещались горящими факелами. Потолок настолько высок, что его сложно рассмотреть. В принципе, Хогвартс не изменился за пятьдесят лет. — Здесь находится две двери. Слева — дверь, ведущая к спуску в гостиную слизерина и классам. Справа — к ступенькам, ведущим к гостиной Пуффендуя и кухне Замка, — Реддл повернулся к нему и помолчал пару секунд, изучая лицо своего компаньона, прежде чем продолжить. — Желаешь продолжить экскурсию или отправиться в гостинную? Уже довольно поздно и ты выглядишь уставшим. Уставшим тогда он и вправду был, поэтому с большим удовольствием выбрал вариант отдохнуть. Тем более Хогвартс он знал предостаточно для того, чтобы не потеряться в коридорах. Реддл, кивнув, провел его в гостиную слизерина, которая осталась такой же, какой он ее помнил. При входе Гарри почувствовал на своих плечах холодные руки и чуть благополучно не подпрыгнул до астрономической башни. — Это — наш новый член семьи, поэтому прошу отнестись к нему с уважением, — все в гостиной притихли, слушая старосту. Гарри же замер, будто руки Реддла для него нечто вроде заклятия «остолбеней» и притворился предметом интерьера. — Но сейчас Гарри слишком уставший для ваших бесед и отправляется отдыхать. Знакомство оставьте до завтра. Многие разочарованно вздохнули, но перевели внимание на прошлые дела. Гарри бы и дальше стоял, как истукан, если бы руки Реддла слегка не подтолкнули его к лестнице. — Завтра с утра у нас трансфигурация. Я разбужу тебя на завтрак, — прозвучал голос старосты над головой, все еще нагло не отпускающий его плечи. Поттер, только попав в спальню, которая ничем не отличалась от Гриффиндорской, кроме, разве что, цветов, поспешил отстраниться от Тома и направиться к самой дальней и свободной кровати, максимально привлекающая его своим местонахождением ближе к выходу и подальше от всех, что сделать у него не получилось. — Займешь кровать рядом со мной, — с этими словами он схватил его за предплечье и повел в противоположный угол комнаты. Гарри, слегка опешивший, сумел лишь пропищать и напомнить старосте, что та кровать занята. Тот, подняв брови, достал палочку и переместил чужие вещи на койку, которой Гарри кидал влюбленные взгляды. — Занята? — Не думаю, что человеку, который здесь спал это очень понравится, — подросток глубоко вздохнул и направился к своей новой постели. — Зачем, Редлл? — Потому что я так хочу, — он остановился на полпути к выходу и обернулся, чтобы в последний раз посмотреть на него странным взглядом. — А я всегда получаю то, что хочу. С этими словами он удалился из комнаты, оставив Поттера пережевывать информацию самостоятельно. Если бы еще пару часов назад ему сказали, что, благодаря таинственному (ненавистному) кольцу и неусидчивой заднице, Гарри Джеймс Поттер попадет в 1942 год, где на него снова возложат надежды по спасению мира — он бы ни за какие богатства в это не поверил. Еще тяжелее воспринимать тот факт, что он только что разговаривал с молодым Волан-де-мортом, который будет спать на соседней кровати, присутствовать вместе с ним на уроках и завтраках. И обедах. И ужинах. Задвинув полог кровати, подросток откинулся на подушки, ощущая прохладу постели и чувство облегчения после тяжелого дня. Или, точнее, после тяжелых пары часов. Вздохнув уже свободнее, он взъерошил свои волосы, похожие на гнездо, и прикрыл глаза. Гарри ждет долгая ночь, полная навязчивых рассуждений, а пока в его голове лишь одно слово, которое ясно опечаталось в голове благодаря частому употреблению им Дадли после возвращения с маггловской школы. Пиздец.