Вдыхая дым

      Генерал Мингуан являлся привычным гостем во дворце Линвэнь, и служащие уже давно привыкли к его незабвенному присутствию. Ни для кого не было секретом, как три опухоли любили проводить время в компании друг друга. Особенно двоим нравилось виться вокруг Линвэнь, когда та была занята работой, под предлогом помощи. Но в сегодняшней день, когда мрачный словно туча Бог войны появился на пороге дворца, младшие боги литературы предпочли спрятаться за кучами свитков в руках и быстро исчезнуть по важным делам, не рискую попасться под грозный взгляд Мингуана.       Не обратив на них никакого внимания, генерал прошёл дальше, до стола Линвэнь, обыденно заваленного горой различных бумаг. Пэй Мин сразу отметил мысленно, что их количество, кажется, было большим чем обычно. Ему не потребовалось привлекать внимание верховной Богини Литературы, спустя несколько секунд она сама с тяжёлым вздохом подняла взгляд, и Мингуан не мог не заметить пролегающие под глазами Богини тени. В чёрных глазах Линвэнь кажется почти что отпечатались иероглифы ею старательно выводимые на пергаменте, а взгляд казался таким пустым и затуманенным, что Пэй Мин невольно усомнился в том, что она вообще осознавала что пишет.       И вновь ему не пришлось ничего говорить. Наньгун Цзе отложила кисть обратно в чернильницу и медленно поднялась из-за стола, взглядом указав на дверь в её личные покои. Младшие прислужники дворца Линвэнь краем глаза наблюдающие как двое богов удалились из общего зала могли лишь отвести взгляды и продолжить заниматься своими делами.       Молчание в комнате затягивалось. Линвэнь села на диван, красноречиво похлопав по месту рядом с собой, куда секунду спустя опустился генерал. Они не разговаривали лично ни разу, с момента событий произошедших в черных водах. Пэй Мин смотрел на уставшую и осунувшуюся Линвэнь, словно давая ей время, но пока та лишь отводила взгляд. В воздухе словно так и зависли невысказанные слова, едким дымом просачиваясь в лёгкие и заставляя молчать дальше. Будь всё как раньше, сейчас бы они уже десяток раз обменялись колкостями, а Богиня Литературы любезно предложила бы ему помочь ей с работой, раз уж генерал так желал её внимания. Мингуан непременно бы самым бесстыдным образом обхватил её за талию, соблазнительно предлагая помочь ей расслабиться по-другому. Ши Уду бы определенно закатил бы глаза, наблюдая эту картину и посоветовал другу охладить свой пыл потоком ледяной воды, который он может обеспечить.       Но как раньше уже не будет — поэтому удушающая тишина, так и не была нарушена.       Первым всё же не выдержал Пэй Мин. Он обнял Богиню ненавязчивым движением, словно не уверенный в её согласие, но слабый кивок Линвэнь его успокоил. Бог войны притянул женщину к себе, обнимая руками за талию. Она положила голову ему на плечо, прикрыв глаза, и в тишине раздался очередной тяжёлый вздох. Потребовалось ещё несколько минут, прежде чем нерешительным движением Богиня Литературы подняла руку, и будто пытаясь утешить провела по волосам генерала. Мингуан ловким движением поймал её за запястье и оставил несколько нежных и нехарактерно целомудренных поцелуев на ладони Линвэнь. Взгляды двух богов встретились на несколько секунд, а затем Богиня всё же собралась с духом, чтобы произнести лишь два слова, пока тишина не утопила их окончательно.       — Ты скучаешь? — обычно ровный и всегда спокойный голос Линвэнь внезапно стал тихим, будто она боялась собственных слов. Конечно и вопрос являлся риторическим — Богиня знала ответ. Это была их общая боль и утрата.       Пэй Мин долго не мог найти верных слов. Он скучал, но этого слова не было достаточно, чтобы описать внезапную, тянущую на самое дно тоску, которой заполнилось всё его существо. После того что случилось в черных водах, он не находил себе места, метался как раненная птица. На Небесах с каждым днём становилось всё меньше людей, которых генерал Мингуан мог бы назвать «своими». Пэй Су был изгнан, Ши Уду — убит. А решимости показаться на глаза Линвэнь он не находил в себе до сегодняшнего дня. В конце концов, он был там в тот день. Повлияло бы на что-то его вмешательство или нет, но по крайней мере Пэй Мин бы не чувствовал себя виноват перед Цзе, за то, что бездействовал в тот момент когда их друг, — и даже больше, — был убит. Хоть он и знал, что Богиня никогда не обвинила бы его в этом. Пальцы генерала сжались на запястье Линвэнь чуть сильнее, и он прижал её руку к своей щеке, словно ища утешение в этом жесте.       — Ужасно скучаю, — наконец на выдохе признал Мингуан. Тонкие губы Линвэнь дернулись, будто она хотела улыбнуться, но сочла обстоятельства неподходящими. Пэй Мин хотел бы увидеть сейчас её улыбку, даже если очень печальную.       Их боль была одинаковой. Но они переживали её по-разному. Если генерал Мингуан никогда не стеснялся в проявлении эмоций, Богиня литературы казалась такой непоколебимой. Пока он позволял себе выпускать ярость, гнев и боль в почти-дружеских спаррингах с другими Богами войны, Линвэнь пряталась за горами своих свитков и работала-работала-работала, пока не оставалось никаких чувств кроме смертельной усталости. Но по-настоящему не помогало ничего — у них обоих отняли слишком дорогую и важную часть их жизней, чтобы от этого можно было просто скрыться. Поэтому в конце концов они всё равно пришли бы к друг другу, не важно, как и когда, это — произошло бы неизбежно. Наверняка на всех небесах не нашлось бы других небожителей, понимавших друг друга так же хорошо, как это было с тремя, — теперь же лишь двумя, — опухолями. Они любили друг друга, как только могли самые вредные небесные чиновники.       Линвэнь положила вторую руку на щеку Пэй Мина, заставляя мужчину смотреть ей в глаза.       — Мы найдем этого ублюдка и отомстим, Пэй. Не смей отчаиваться.       В черных глазах Богини литературы сверкнула стальная уверенность, вместе с намеком на откровенную ярость, — напоминание о том какой на самом деле жестокой и коварной может быть Линвэнь. Мингуан не смог сдержать лёгкой улыбки. Любовь Наньгун Цзе была такой, как она сама — прохладной, колючей, с нотками перчинки и чернильным привкусом. Она никогда не упускала своего, и Пэй Мин иногда откровенно сочувствовал каждому, кто смел стоять на пути Богини литературы. Генерал бы соврал, если бы сказал, что ему это не нравилось.       — Так люблю этот твой опасный взгляд, дорожайшая Цзе, — очарованно произнёс Пэй Мин, положив руки поверх её ладоней на своих щеках.       Линвэнь не удержавшись закатила глаза. Пэй Мин всегда Пэй Мин, — флиртует в каждой уместной и не очень ситуации. Но в конце концов, она привыкла. Они вместе уже столько лет, а знают друг друга ещё дольше. Она вздохнула, опуская взгляд.       — Я тоже.       Генерал, кажется, не понял, что она имела в виду.       — Что? — уточнил Пэй Мин, склонившись чуть ближе к её бледному лицу, но не нарушая границу дозволенного.       — Скучаю.       Линвэнь убрала руки с его лица, снова положив голову на широкое плечо Мингуана. Его присутствие в какой-то степени успокаивало.       Диван, на котором они сидели, казался таким некомфортно просторным. Богиня литературы невольно вспоминала, как обычно они проводили здесь время втроём. Когда повелитель вод и генерал приползали к ней во дворец, чтобы в очередной раз оттащить от работы и заставить немного расслабиться. А Линвэнь вместо этого заставляла их помогать, с лукавой улыбкой вручая им свитки. Конечно, пользы от этих двоих было крайне мало, и иногда её чтиво оказывалось настолько увлекательным, что оба Бога так и засыпали на этом диване, заваливаясь друг на друга. Линвэнь оставалось лишь закатить глаза и устроиться рядом. Порой ей достаточно было просто моргнуть, как богиня литературы уже присоединялась к этому сонному царству.       Просыпаясь, Ши Уду обыкновенно жаловался что у него болит спина из-за неудобного положения во сне на этом диване, явно не предназначенном для такого количества пользователей. Конечно, вряд-ли повелителю вод и богатств приходилось засыпать прямо за столом, от усталости, как Линвэнь, или под открытым небом, как Пэй Мину. Его ворчания на тему «чертового дивана» стали их общей шуткой, ибо Ши Уду смотрел на этот элемент мебели с таким презрением, как будто видел своего злейшего врага.       Лучше бы его злейшим врагом действительно остался ставший сейчас слишком просторным диван в кабинете Линвэнь.       Генерал Мингуан вздохнул, успокаивающе погладив подругу по спине, когда осознал что она вот уже несколько минут как замерла в одном положении. Он усомнился бы что Линвэнь вообще дышит, если не прижимал бы её к себе. Его тоже конечно одолевали разного рода мысли, в основном — о Ши Уду. В голове до конца не укладывалось, что его действительно больше нет. А ведь будучи небожителями, они наивно полагали, что впереди у них ещё вечность времени. Горькая ухмылка исказила красивые черты лица генерала. Как быстро всё может измениться.       Ещё несколько недель назад генерал отчаянно вешался на вредного и привычно ворчащего повелителя вод, обнимал его и усаживал к себе на колени, надеясь получить внимание хоть от одного из своих неприступных любовников, пока Линвэнь опять закопалась в своих драгоценных свитках. А спустя несколько дней уже видел его обезглавленное тело. И как бы не хотел, не мог стереть эту картину из своей памяти, хоть и знал, что ему следует помнить. Как только забываешь о том, что причинило боль, ты готов простить. А Пэй Мин не собирался прощать. И Линвэнь не позволит ему простить, он знал лучше всякого, насколько богиня литературы может быть злопамятна под своим ледяным фасадом.       Сейчас она была совершенно не похожа на себя, и был благодарен за то, что эта несломимая женщина позволяет ему видеть себя такой. Хрупкой, но всё ещё не разбитой. Наверняка это в первый и последний раз, ведь потом его дорожайшая Цзе станет ещё крепче, и больше никогда не позволит себе таких осечек. «Боль закаляет, — с горечью подумал Пэй Мин, положив подбородок ей на макушку, и снова бережно поглаживая по спине, — Но не такой ценой.»       Великий генерал откровенно не знал, что вообще делать дальше. Без Ши Уду нахождение на Небесах не ощущалось полноценным. Мингуан сомневался, что когда-либо смирится с мыслью, что больше никогда не будет моментов, что они разделяли ранее. Что Бога войны больше не будут в четыре руки оттаскивать от очередной барышни, или спихивать с кровати посреди ночи, за то что развалился звездой. И больше никаких бесконечных взаимных шпилек и острых комментариев, за которыми обыкновенно проходило их совместное времяпровождение. И Цзе больше не будет так же забавно закатывать глаза, наблюдая как они оба незаметно пытаются жульничать, играя в кости перед её столом.       Эти мысли потихоньку сводили с ума, и Пэй Мин был рад, что Линвэнь, последний островков спокойствия в этом безумии, была рядом.       — Я загоняю всех этих лентяев до полного истощения, но заставлю их найти это демоническое отродье, Пэй. Обещаю, — внезапно подала уже привычно спокойный голос богиня литературы, поднимая взгляд на генерала.       Признаться, даже у него от прохладного тона Линвэнь в котором чувствовалась явная угроза, дрожь пробежала между лопаток. Никогда не переходите дорогу флегматичной Верховной Богине литературы — она может быть куда опаснее, чем кажется на первый взгляд. Пэй Мину эта женщина нравилась любой, но какое-то особое очарование было в хладнокровной и жестокой Линвэнь. Возможно, это утешало его. Он не одинок в своём яростном желании мести, своей боли, и может разделить это с другим человеком.       — Я буду ждать этого дня, — шепнул Пэй Мин, отстраняясь, чтобы убрать непослушную прядь волос с лица Цзе и взглянуть в её невероятно красивые тёмные глаза.       Генерал Мингуан вздохнул, с некоторым усилием снимая с себя боевое облачение и за ненужностью откидывая его на пол. Поймав вопросительный взгляд Линвэнь, он полу улыбнулся, вновь приглашая её в свои объятия и откидываясь на диван, утянув Богиню литературы за собой.       — А пока отдохни. Я уверен, что ты не спала уже по меньшей мере несколько дней.       Линвэнь лишь нехотя кивнула, подтверждая правдивость его слов. На секунду Пэй Мину показалось, что она, как обычно, сбежит к своим свиткам, но Цзе спокойно положила голову на его широкую грудь и прикрыла глаза, слушая размеренное сердцебиение Бога войны. Чтобы провалиться в сон ей не потребовалось и пяти минут, и скоро дыхание женщины выровнялось, а хмурое выражение лица постепенно рассеивалось, предавая ей умиротворенный вид. Не удержавшись, Пэй Мин пригладил чёрные волосы, подумывая над тем, чтобы отправиться в сон вслед за Линвэнь.       Конечно, всё больше никогда не будет как прежде. Теперь их всего двое, и им ещё придётся научиться жить без Ши Уду, каким бы невозможным это сейчас не казалось. Мингуан почему-то не сомневался, что повелитель вод не был бы доволен, если бы его любовники после его кончины разошлись как в море корабли. Да и сам Пэй Мин даже не рассматривал эту возможность. Кем он будет, если сбежит от Линвэнь тогда, когда будет ей нужен? Явно не самым хорошим другом и любовником, даже по меркам людей, а не небожителей.       Бог Войны тихо вздохнул, одной рукой обнимая спящую Богиню литературы за плечи, а другой продолжая перебирать её волосы. За этим умиротворяющим делом, он сам не заметил, как погрузился в сон без сновидений.