Roses and a Bachelor's Button

– У нас новый участник, Мо Жань! – А? Разве мы уже не начинаем съемки? – Да, Мэй Ханьсюэ только что сказал мне это. - шепчет ему Е Ванси, слегка поправляя свой костюм; не то чтобы ей обязательно его надевать, но Мо Жань знает, что она слишком профессиональна, поэтому, конечно, она наденет его, даже если не будет сниматься. – Привет всем! Мо Жань! Е Ванси уже сообщила тебе отличные новости? – ...Это отличные новости? - Мо Жань смеется, потому что, черт возьми, что? Он и так был достаточно напуган тем фактом, что он Холостяк в телешоу и все такое; а теперь ещё и все планы изменятся, и появится совершенно новый участник. ...Не то чтобы Мо Жаня это сильно волновало. Он здесь не для того, чтобы найти себе пару. Ну, он не знает, но не только чтобы найти себе пару. Он здесь из-за денег. В прошлом году он потерял работу, и стал популярным в Tiktok, когда выпустил немного горячих кулинарных видео, и стал получать донаты от фанатов. Однако он никогда не монетизировал сами видео, потому что, честно говоря, это того не стоило. Тем не менее, он всё равно был не богатым. Итак, когда он смотрел шоу Холостяк у Сюэ Мэна, его в очередной раз выгнали из квартиры. В то время он держал целый выводок щенков, которых нашел на улице, потому что думал, что вылечит их, а потом найдет им дом, и, ну, в его съёмной квартире было не разрешено держать домашних животных. Итак, кхм. Когда он смотрел Холостяка у Сюэ Мэна с тремя щенками на руках и двумя, бродящими у его ног, он подумал, что мог бы подать заявку. Его заметили, и теперь Мо Жань выбран Холостяком, и перед ним будут заискивать люди, и ему придется вести себя так, как будто он забыл своего учителя математики в средней школе, в которого влюбился в тринадцать лет. И он был влюблён в него до тех пор, пока ему не исполнилось шестнадцать и он не ушел из школы. И... к тому времени его учитель математики уже давно дал понять, как он его ненавидел, так что... Так что, да. Жизнь Мо Жаня - сплошной беспорядок, но, по крайней мере, он получит немного денег от дурацкого телешоу. И на пятерых собак нужно довольно много денег, поэтому он благодарен за эту возможность. – Конечно, это отличные новости! Он настоящий красавчик. Он будет представлен последним, чтобы сохранить эффект неожиданности. Я думаю, вы с ним могли бы просто отлично поладить! Босс сказал, что он может присоединиться, несмотря на то, что он подал заявление... около трех дней назад. – Три дня назад? – Мо Жань брызжет слюной, и даже обычно невозмутимая Е Ванси выглядит не просто ошарашенной этим, уставившись на Мэй Ханьсюэ в абсолютном шоке. – Ага! Увидел тебя по телевизору и решил, хочет участвовать! Он буквально неземной красоты, но ты знаешь правила; персонал не имеет права трахать участников, так что я воздержусь. За те несколько недель, что Мо Жань был знаком с Мэй Ханьсюэ, он узнал, что у мужчины на самом деле было больше партнеров, чем у Мо Жаня, и, честно говоря, он находит это довольно впечатляющим. ...Но, может быть, Мэй Ханьсюэ действительно не стоит трахать участников телешоу. – Значит, я буду… с нетерпением ждать его? - говорит он, хотя это больше похоже на вопрос. – Да, конечно! - произносит тот, махая рукой: – Хорошо, вот и первая девушка, давайте начнем! Е Ванси похлопывает Мо Жаня по плечу, а затем встает в позу, чтобы взять в руки камеру. Мо Жань поправляет галстук, сглатывает и мысленно готовится к встрече с тридцатью новыми людьми, хотя ему все еще снятся влажные сны о его учителе математики. Ага. Ради денег и собак. *** – Было очень приятно познакомиться с тобой, Ши Мэй, - улыбается Мо Жань, глядя на мужчину перед собой; он клянется богом, половина людей здесь почти на одно лицо; особенно Ши Мэй, Жун Цзю и Сун Цютун, но что он может сказать? Все они всё ещё хорошенькие, и когда это Мо Жань упускал возможность поцеловать красивого человека? Точно. Никогда. Кроме его учителя математики, но тогда он был подростком и не мог сделать что-то подобное. Ши Мэй одаривает его еще одной улыбкой, а затем заходит в ту комнату, в которую ушли уже тридцать участников. Мо Жань вел счет. Ши Мэй был тридцатым; тридцать первый, лишний, должен появиться с минуты на минуту. И тут подъезжает лимузин; все окна зашторены, так что Мо Жань ничего не видит. Он тянется к своему воротнику, чтобы немного поправить его после того, как один из участников не слишком деликатно попытался его пощупать. Поскольку Мэй Ханьсюэ сказал, что новый участник великолепен, он хочет выглядеть хотя бы немного опрятно. Он простой человек, и им руководит его член, и когда ему говорят, что есть кто-то, кого он, возможно, захотел бы трахнуть, он думает, что это здорово. Не то чтобы он боялся, что не сможет трахнуться с этим парнем – Мо Жань справлялся буквально со всеми. Даже якобы “гетеросексуальными” мужчинами. В этот момент перед ними останавливается машина, открывается дверца, и человек, честно говоря, очень красив. На нем белый костюм без единой складочки и светло-голубой галстук; его волосы темно-каштановые, почти черные, достигают груди и спадают длинными мягкими прядями. У него пронзительно красивые глаза феникса, острые скулы и тонкие губы, слегка изогнутые книзу, но все же- И тут сердце Мо Жаня останавливается. – Привет, - коротко говорит мужчина, без замысловатых кокетливых реплик, придуманных другими участниками. Это должно быть просто плохой шуткой. Потому что перед ним, во всей своей красе, стоит его учитель математики в средней школе. –...Привет, - говорит в ответ Мо Жань, заикаясь, не в силах подобрать подходящие слова, когда он вживую сталкивается как со своим страхом, так и со своей влажной мечтой последних десяти лет, прямо перед ним. –...Меня зовут Чу Ваньнин, - говорит он, и это звучит почти как кошачье шипение. Да. Он знает это. Боже, в его голове одновременно совершенно пусто и в то же время все перемешивается. Не может быть – он что, не узнает его? Нет, неважно, кроме этого, почему Чу Ваньнин подал заявку на участие в шоу Холостяк? С ним в главной роли? За три дня до начала съемок? –...Я Мо Жань, - отвечает Мо Жань в ответ, как будто Чу Ваньнин еще не знает этого. – Я зайду внутрь. – Да, конечно... Он проходит мимо него, а Мо Жань смотрит ему вслед, как полный идиот. – Снято! Его плечи опускаются, и Е Ванси подходит к нему, немедленно кладя руки ему на плечо. – Ты в порядке? Что случилось? Ты выглядишь ужасно бледным, Мо Жань. – Мой учитель, - выдыхает он. – Это мой учитель математики в средней школе. *** Эти дурацкие выступления заняли у Мо Жаня много времени; его заставили разговаривать с каждым участником в течение определенного количества минут, и с тех пор прошла целая вечность. Да, некоторые из них очень красивы, и Мо Жань испытывал искушение поцеловать их, но его разум уже всю ночь думал об одном конкретном человеке, о том, который пришел последним, потому что что он здесь делает? Кто-то, должно быть, заставил его подать заявление, верно? С другой стороны, так поздно? Может быть, это было добровольно? Неужели Мо Жань настолько сумасшедший, чтобы поверить, что Чу Ваньнин увидел его в телерекламе или в Tiktok (у Чу Ваньнина ни за что не может быть аккаунт в Tiktok) и решил, что захочет встречаться с ним? Получить от него розу? Сделать предложение? Или он здесь просто для того, чтобы поиздеваться над ним и напомнить ему о том, какими ужасным он был в те года из-за оценок? О том, что из-за него Мо Жань смог поступить только во вторую школу, в которую хотел, а не в первую? ...Не то чтобы он особо пользовался своим образованием, учитывая, что он живет в дерьмовой маленькой квартирке, о которой в этом сериале даже не знают. Он безработный, но ему нужно кормить пятерых собак, о которых сейчас заботится Сюэ Мэн на время съемочного процесса. И, честно говоря, он не был особенно хорош ни в математике, ни в каких-либо школьных предметах, и взрослый Мо Жань знает, что в его оценках виноват он сам, но обида все равно остается. Чу Ваньнин мог бы, по крайней мере, войти в его положение. Наконец, Ши Мэй уходит и бросает на Чу Ваньнина, который уже выходит из комнаты, нежную улыбку, а затем поворачивается к остальным. После этого Мо Жань остается наедине со своим учителем математики в средней школе, который в настоящее время хочет встречаться с ним или что-то в этом роде, потому что он присоединился к Холостяку в качестве участника. Е Ванси показывает ему большой палец, когда Чу Ваньнин неловко садится рядом с ним на скамейку, которую они приготовили для этого, достаточно далеко, чтобы они не соприкасались, несмотря на то, что скамейка действительно маленькая, потому что они предназначены для соприкосновения. Чу Ваньнин ничего не говорит. Мо Жань нацепляет свою самую фальшивую улыбку и поворачивается к нему. – Итак, Чу Ваньнин, чем ты зарабатываешь на жизнь? Его ответом является осуждающий взгляд, который ощущается точно так же, как взгляды, которые он получал, когда неправильно составлял уравнение. Нет. Он определенно помнит его, Мо Жаню не кажется. Чу Ваньнин помнит его. – Я учитель, - последовал лаконичный ответ. – Какого предмета? Как будто он не знает. – Математики. – А, интересно. Почему ты стал учителем? Если Чу Ваньнин может выставить себя напоказ, то и Мо Жань тоже. В эту игру могут играть двое. – Я... хотел помочь детям достичь чего-то в их жизни. А математика нужна, чтобы поступить в хорошие колледжи, а также для того, чтобы жить, по большей части. Так что... я стал учителем. – Средней школы или старшей? –...И той, и другой, - говорит Чу Ваньнин, - зависит от того, где я нужен. – Понятно! Видишь ли, я никогда особо не разговаривал с учителями после окончания школы. Любимые ученики? У тебя когда-нибудь были? – Я... И, вместо того, чтобы продолжить предложение, учитель весь напрягается. И через несколько секунд на его щеках появляется очень, очень заметный румянец. Достает прямо до ушей, которые, как теперь заметил Мо Жань, проколоты. Он раньше этого не замечал, но, черт. Блять. У Чу Ваньнина проколоты уши. Он может просто сойти с ума из-за этого. У него пересыхает в горле. Во рту тоже. ...У него был любимый ученик. И прямо сейчас он на телешоу, что для него более чем нетипично, и Мо Жань чертовски хорошо может сложить два и два, потому что его небольших познаний в математике достаточно для простого суммирования. – Ты... - он запинается, и именно тогда Чу Ваньнин резко встает. – Я ухожу, - объявляет он, что заставляет Е Ванси и Мо Жаня уставиться на него. Он поворачивается, чтобы уйти, но Мо Жань оказывается быстрее его, хватает его за запястье и удерживает на месте, даже когда он пытается вырваться из его хватки. Он не собирается ему этого позволять, потому что какого хрена? – Чу Ваньнин, - тихо выдыхает Мо Жань, отчаянно надеясь, что микрофоны этого не уловят, - что ты здесь делаешь? Высвободившись, тот поправляет свой пиджак, а затем начинает теребить крошечные красные сережки в ухе, которые Мо Жань испытывает безумное желание прикусить. – Это не твое дело, - шипит он в ответ, и на этот раз Мо Жань не может удержаться от смеха. Он широко улыбается ему, когда Чу Ваньнин оборачивается и машет ему рукой. Даже если он этого не видит. – Приготовься позже получить от меня розу! *** Чу Ваньнин выглядит ужасно потерянным среди всех участников, поэтому Мо Жань отчасти рад, когда он входит в комнату со всеми ними и видит, что хотя бы Ши Мэй разговаривает с ним. Не похоже, что Чу Ваньнин сильно наслаждается беседой, и он дает много ответов, но, по крайней мере, он не предоставлен полностью самому себе. Слегка вздохнув, он поднимает голову в их сторону, а затем хлопает в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. – Хорошо! Я просто хотел сказать всем вам пару слов благодарности! Мне очень понравилось со всеми вами разговаривать, но сейчас есть один человек, которому я хочу подарить розу! Он чувствует себя ужасно, делая это. В основном потому, что он солгал Чу Ваньнину, но эй - Мо Жань просмотрел все предыдущие сезоны Холостяка в процессе подготовки, так что он знает, как это обычно происходит. При этих словах все поднимают головы, и Мо Жань хватает розу с маленькой тарелки позади себя, чтобы протянуть. Он пытается бросить на Чу Ваньнина извиняющийся взгляд. Но пока… – Ши Мэй, - говорит он, и Ши Мэй смотрит на него со странной смесью удивления и... это отвращение? Почему на его лице отвращение, он буквально сам пришел на это проклятое шоу! Не важно. Сидящий рядом с ним Чу Ваньнин вздрагивает, как от удара, и взгляд Мо Жаня немного смягчается. Он поймет. Ши Мэй подходит к нему, чтобы взять розу, и именно тогда взгляды всех превращаются в абсолютный гребаный лед и ненависть, когда они наблюдают, как тот ее получает. Именно поэтому Мо Жань не подарил первую розу Чу Ваньнину. Потому что человек, который получает ее первым, всегда становится врагом общества номер один, и он достаточно заботится о Чу Ваньнине, чтобы не хотеть, чтобы это случилось с ним. Честно говоря, его разум еще не совсем прояснился из-за всего, что произошло; он все еще не уверен, почему его учитель математики здесь и почему он ему… предположительно, нравится? В романтическом ключе? Он и Ши Мэй неловко и, вероятно, с взаимным отвращением обнимаются. Когда Мо Жань выходит из комнаты, Чу Ваньнин уже ушел. *** Мо Жаню требуется некоторое время, чтобы найти персонал (Нангун Сы, поскольку он занимается большинством технических деталей, таких как номера комнат и все такое) и таким образом узнать номер комнаты Чу Ваньнина. Узнав, он оказывается у этой чертовой двери и громко стучит в нее несколько раз подряд, чтобы убедиться, что парень откроет ему. Через несколько секунд Чу Ваньнин открывает дверь - и захлопывает ее прямо у него перед носом. Ну, по крайней мере, пытается это сделать. Мо Жань оказывается быстрее и просовывает ногу между дверью и стеной. – Пожалуйста! - говорит он, – Позволь мне войти! Просто... давай поговорим, хорошо? – Я не разговариваю с лжецами. – Черт возьми, я подарил эту розу Ши Мэю, потому что не хотел, чтобы все тебя ненавидели! Потому что теперь все ненавидят Ши Мэя, и я не хотел, чтобы это был ты, и- почему ты так расстроен, что не получил розу первым? Какого черта ты здесь? Чу Ваньнин, ты мой учитель, какого черта ты делаешь в Холостяке с моим участием? И снова его лицо выглядит так, будто оно вот-вот взорвется, будто он собирается закрыть эту дверь, независимо от того, будет нога Мо Жаня в дверях или нет. Но нет. Он этого не допустит. Может быть, немного грубо, Мо Жань. выталкивает его за дверь, заходит внутрь и закрывает ее за собой. Потому что нет. Какого хрена. Он узнает, что Чу Ваньнин делает в Холостяке. – Чу Ваньнин, - говорит он, когда мужчина отворачивается, идет к своей кровати и- Бросает в него подушкой. Мо Жань ловит ее. – Убирайся! – Нет! – Убирайся, Мо Жань! Я не хочу иметь с тобой ничего общего, я ухожу, я... – Нет, ты не уйдешь! Я хочу, чтобы ты остался! Для драматического эффекта Мо Жань бросает подушку обратно в Чу Ваньнина, который тоже ее ловит, а затем швыряет обратно на кровать. Кончики его ушей такие красные, почти под цвет пирсинга, и Мо Жань чувствует, как что-то внутри него лопается, как резина. Быстрыми шагами он подходит к Чу Ваньнину, толкает его на кровать, обнимает за плечи и заглядывает в глаза так пристально, как только может. – Я ненавижу тебя, - хрипло произносит он, чертовски хорошо зная, что это неправда, но все еще чувствуя необходимость выплеснуть свой гнев, – Я не поступил в выбранную мной среднюю школу из-за тебя. Я ненавижу тебя, Чу Ваньнин, так что ты здесь делаешь... – Мой отец, - хрипло произносит Чу Ваньнин. – В средней школе, в которую ты хотел поступить, мой отец был там директором. Я не хотел, чтобы ты с ним знакомился. Тебе бы там не понравилось, но ты так настаивал на ней, и у тебя был спорный балл между оценками, поэтому я... поставил тебе меньшую оценку. Прости. Я... я волновался. ...Волновался? – Я волновался, - повторяет он, отворачивая лицо, чтобы не смотреть Мо Жаню в глаза. – Ты так хорошо рос, и я боялся, что мой отец все испортит тебе, потому что ты будешь не первым. Но мне жаль. Мне все равно не следовало этого делать. И Мо Жань отпускает его. В считанные секунды он садится на край кровати, а Чу Ваньнин поднимается, чтобы прислониться к изголовью, хватая подушку, чтобы обнять ее. – О, - шепчет он. – Ты сделал это для меня. –...Да. – Все в порядке. Я пока мало использовал свое образование. Я имею в виду, что сейчас я занимаюсь… чем бы это ни было. Но. Это приносит мне хорошие деньги, на которые я могу легко прожить несколько лет, пока буду искать что-нибудь ещё. – Ты здесь ради денег? – Конечно, да - смеется Мо Жань, - а ты? Он не получает ответа на этот вопрос. Но да, верно – Чу Вантнин скорее умрет, чем заработает денег, участвуя в жалком телешоу о поиске любви. Это значит, что- Он уже думал об этом раньше, но теперь, когда отрицательное покачивание головой и красное лицо Чу Ваньнина подтверждают это, осознание поражает его. – Ты не такой. Ты здесь ради меня, - заявляет Мо Жань, хотя в конце его голос повышается, отчего это звучит скорее как вопрос, чем что-либо еще. – Нет. – Да, - настаивает он, глядя на Чу Ваньнина, все еще прижимающего подушку к груди, и по какой-то причине то, как он немного зарывается лицом в подушку, возвращает все чувства, которые питал к нему пятнадцатилетний Мо Жань. Честно говоря, самое большое чувство из них - похоть, так что Мо Жань очень сильно чувствует, как возбуждается его член, но как бы то ни было, сейчас это не главная забота. Его главная забота заключается в том, что он никогда по-настоящему не разлюбит Чу Ваньнина, что он все еще хочет любить и лелеять его, заботиться о нем, следить за тем, чтобы он ел больше, чем те маленькие перекусы, которые он всегда ел на школьных переменах. Он хочет убедиться, что Чу Ваньнину всегда тепло, потому что зимой ему всегда было так холодно, особенно когда однажды перестали работать обогреватели, и он просто- Он хотел бы попробовать. – Ты увидел меня по телевизору и приревновал? - спрашивает он, придвигаясь ближе к нему, за что получает удар по лицу той самой подушкой, в которой он прятался всего несколько секунд назад, но единственная реакция Мо Жаня на это - смех. – Ха-ха-ха, это все? Ты не хотел, чтобы мир увидел, как твой бывший ученик целует кого-то, кроме тебя... – Заткнись, ты, наглый, бесстыжий... – Нет, нет, на меня это больше не подействует, Ваньнин! Чу Ваньнин вскидывает голову, услышав знакомую манеру, с которой Мо Жань всегда обращался к нему, когда он был еще молод и завалил свой последний экзамен, и Чу Ваньнин, был рядом с ним в комфорте его собственного дома, чтобы попытаться объяснить ему математику для следующего экзамена. – Ты здесь ради меня! Ты в Холостяке, черт возьми! Ты такой же бесстыдный, как и я, разве нет? – Я не...! – Да! Ты даже заревновал, потому что я подарил розу Ши Мэю! Ты можешь признать это, все в порядке, не волнуйся! – Я не ревную! Врет и не краснеет. И это он сказал, что не разговаривает с лжецами? Неважно. Неужели это тот разговор, который они должны вести прямо сейчас? Точно. – Ты получишь мою следующую розу, - шепчет он, – Не волнуйся. Я буду здесь до конца шоу, потому что мне нужно кормить себя и пятерых собак, пока я не найду работу, но не волнуйся, Ваньнин. Любые другие розы, которые я раздам, будут ложью, и я не буду целовать никого, кроме тебя, в течении всего этого чертового шоу. – Ты... На мгновение Чу Ваньнин выглядит так, будто он хочет поднести подушку к лицу Мо Жаня и прижимать ее к нему, пока тот не задохнется и не умрет из-за нехватки воздуха; однако затем что-то пропадает с его лица. Он моргает один, два, три раза, его руки внезапно неловко ложатся на свои бедра, быстрыми движениями водя ими вверх и вниз. – Хм? С этим что-то не так? Только не говори мне, что ты этого не хочешь, не тогда, когда чистый и порядочный Чу Ваньнин сейчас сидит со мной на одной кровати в телешоу Холостяк, и ревнует к розе, которую я подарил кому-то другому. –...Нет, просто... - Чу Ваньнин начинает, замолкает, но затем, очевидно, набирается смелости спросить, чего он все-таки хотел. – Ты... правда… этого хочешь? Мо Жань буквально только что сказал ему, что он не собирается целовать никого, кроме него, до конца всей этой чертовой штуки (и после, конечно, тоже), и что любые другие розы будут раздаваться только потому, что это вроде как необходимо, и он очень хочет денег за это. – Чу Ваньнин. Ты серьёзно? Ты вообще слышал что-нибудь из того, что я только что сказал? – Ну, да, но... я твой учитель. – Уже давно нет. –...Я старый. – Ты... – Я здесь самый старший участник, - заикаясь, произносит он, и все, что Мо Жань может сделать, это неловко протянуть к нему руку и слегка похлопать по плечу. Он не отвергает прикосновение. – Я трахался со многими парнями старше тебя. – Мо Жань! – Да, это мое имя! Не волнуйся, я заставлю тебя выкрикивать его снова и снова, в течение примерно часа, так что ты не сможешь забыть его. Мо Жань внимательно наблюдает за его реакцией; он наблюдает, как лицо Чу Ваньнина вытягивается, его взгляд перемещается с руки на его плече на сияющую улыбку на лице Мо Жаня, а затем мысленный процесс осознания того, что его, вероятно, очень сильно трахнут, кажется, завершен. Как раз в тот момент, когда он собирается снова выкрикнуть его имя, Мо Жань наклоняется, потому что в этот момент просто невозможно удержаться от того, чтобы не поцеловать Чу Ваньнина прямо здесь и сейчас. У его губ раздается тихий удивленный звук, и поначалу он не отвечает взаимностью, но что-то подсказывает Мо Жаню, что это его первый поцелуй. ...А именно то, как Чу Ваньнин начинает очень, очень неловко целовать его в ответ примерно через две секунды после того, как Мо Жань прижимается губами к его губам, медленно двигая ими. Движения Чу Ваньнина какие-то... размытые, туманные, как будто у него нет ни малейшего представления о том, что делать, и им руководит только инстинкт. Мо Жань не возражает. У них будет несколько недель съемок, чтобы он научился – кроме того, Мо Жаню будет приятно преподавать что-то своему учителю математики, а не наоборот. Когда Чу Ваньнин открывает рот, наступает очередь удивляться Мо Жаню, и он отстраняется, слегка усмехнувшись. – Хм? Хочешь, я поцелую тебя с языком? – Ты... – Да или нет, Ваньнин? Он пойдет дальше и проигнорирует то, как его собственный голос мрачнеет при этом вопросе, и то, как его член подрагивает при мысли о поцелуе языком Чу Ваньнина. Медленно Чу Ваньнин снова открывает глаза; все еще выглядит так, будто он может просто сказать ему, что система координат, которую он только что нарисовал, во многих отношениях неверна, но угрожающая аура намного смягчается этим прекрасным, восхитительным румянцем на его щеках. –...Да. Пока что для Мо Жаня этого достаточно. Он наклоняется назад, кладет обе руки на талию Чу Ваньнина и сжимает её так сильно, как только может, при этом следя за тем, чтобы не оставить синяков. На этот раз поцелуй намного дольше и интенсивнее, и в следующий раз, когда они отрываются друг от друга, штаны Чу Ваньнина уже наполовину расстегнуты. – Хорошо. Думаю, я выполню свое обещание, - говорит Мо Жань, целуя его в щеку, а затем сразу же стаскивая с него штаны. –...Хм. Хм. Хороший ответ. Как жаль, что он не сможет произнести даже это, когда Мо Жань закончит с ним. *** На следующее утро никто не может сказать, что Холостяк давно выбрал человека, которому сделает предложение в конце шоу. Никто не может сказать, что Мо Жань весь вечер трахал Чу Ваньнина, потому что его костюм безупречен, как и прическа, и у него нет мешков под глазами. Никто не может сказать этого и о Мо Жане, за исключением, может быть, Е Ванси, но она уже привыкла к легкости его походки после ночи секса, в то время как остальные нет. Никто ничего не знает о том, как Чу Ваньнин произнес его имя, когда кончил, потому что они были в конце коридора, в котором не было других участников, учитывая, как поздно он пришел на шоу, и Мо Жань в любом случае позаботился о том, чтобы держать рот на замке. Никто не мог догадаться, как он поцеловал его, и то, как Мо Жань проник глубоко в него. Никто понятия не имеет, что Мо Жань тихо прошептал “Я люблю тебя”, когда проснулся утром, и никто не знает, что Чу Ваньнин при этих словах чуть теснее прижался носом к его груди, все еще находясь в полусне. Никто не знает, что важна будет только одна роза, и это не та, которую Мо Жань подарил вчера, а та, которую он подарит сегодня. Никто не узнает, что во время всех съёмок его взгляд будет прикован к его бывшему учителю математики, и что упомянутый учитель математики больше не девственник, и что он, безусловно, узнает много нового о сексе в ближайшие несколько недель. Но всё нормально. Потому что Мо Жань знает, и этого более чем достаточно. Вечером он берет розу с улыбкой на губах и поворачивается к Чу Ваньнину.