✿
31 июля 2024 г., 20:50
До того, как Нахида выучила слово «любовь», она знала только о ловце снов, который Кавех повесил на двери ее спальни неделю спустя после ее появления в их доме.
Ей тогда едва исполнилось пять — неуклюжая, с двумя недостающими передними зубами. Она не знала, что побудило их выбрать среди остальных детей именно ее, и, когда годы спустя все же спросила Аль-Хайтама об этом, он сказал, что просто понял, увидев ее: «Я почувствовал то же самое, когда встретил Кавеха». А Кавех тогда засмеялся и слабо ткнул его в руку: «Ты что, хотел меня приютить?»
Нахида смотрела на этих двоих и, несмотря на поддразнивания в словах, видела проблеск чего-то теплого и невысказанного, проскальзывающего в их глазах.
Впервые в тот раз она задумалась о секретном языке, понятном только удочерившим ее мужчинам.
Ловец снов был красивым: с бирюзовой паутиной и закатно-оранжевыми перьями. Повесив его, Кавех улыбнулся Нахиде и присел на краешек кровати, чтобы поцеловать ее в лоб: «От твоих плохих снов», — сказал он.
Нахида помнит, как удивлялась, рассматривая ловец снов, не понимая, как такая маленькая вещица может отпугивать монстров. Как и помнит то, что Аль-Хайтам тоже был там тогда: зайдя в комнату, он кончиками пальцев обвел очертания перьев на ловце. Он сел позади Кавеха, будто бы невольно обвивая руками его плечи, и Кавех будто бы невольно прижался к нему ближе.
«Позовешь нас, если снова приснится кошмар, хорошо?» — сказал ей Аль-Хайтам в тот вечер, аккуратно выпутывая ладонь из объятий Кавеха, чтобы на мгновение нежно потрепать ее по волосам.
Кошмары, конечно, не прекратились сразу. Но после того случая Нахиде больше не было так страшно.
🐝🍃
Люди всегда будут спрашивать, почему она не называет своих отцов... ну, отцами. Или папами, или родителями, или еще чем-нибудь подобным. В ответ Нахида, как обычно, улыбнется и скажет, что это просто привычка из детства и Аль-Хайтам с Кавехом совсем не против. Это правда, но не полная история. В начале Кавеху казалось, что она до сих пор слишком привязана к своему родному отцу, чтобы называть так кого-нибудь еще. Им сообщали об этом до удочерения. Иногда дети отказываются отпускать тех, кто дал им жизнь, и они, как приемные родители, должны быть к этому готовы. Однако истина крылась, скорее, в обратном. До них «отец» означал для Нахиды лишь ссоры на повышенных тонах, от которых она просыпалась посреди ночи, налитые кровью глаза и стойкий запах монстров из ее кошмаров. Кавех и Аль-Хайтам были так далеки от этого. В их доме пахло свежими падисарами, а когда они разговаривали с ней, Нахиде чудилось чистое голубое сумерское небо. Назвать кого-то из них «отцом» отдавало горечью на языке. К тому же Нахиде на самом деле нравятся их имена. С тех пор, как она себя помнит, Нахида никогда не встречала людей, которым настолько нравились бы имена друг друга. Субботними утрами она сидела в своем кресле на кухне, наблюдая за тем, как они вместе готовят завтрак. «Хайтам, попробуй-ка, — говорил Кавех, и Аль-Хайтам оказывался у него за спиной, обнимая Кавеха за талию, прежде чем попробовать то, что тот ему предлагал. — Ну как? Что думаешь?» «Разве ты когда-нибудь готовил нечто менее восхитительное, Кави?» — каждый раз говорил Аль-Хайтам вместо обычной похвалы. И каждый раз Кавех улыбался так широко, словно его муж только что собственноручно зажег звезду на небе. Нахида мало что помнит из раннего детства, но обрывков воспоминаний достаточно, чтобы понять, что оно не было таким. Нахида почти уверена, что ей не довелось услышать, как ее биологические родители называют друг друга по именам. Они заменялись на «ублюдок» или «бесполезная сволочь», или «гадюка, отравляющая мое существование». И кухня всегда была темной, с задернутыми шторами, чтобы не привлекать внимание соседей. На кухне в доме Кавеха и Аль-Хайтама установлено красивое витражное окно, которое выходит на небольшой садик, где Кавех выращивает розы. Так что да, Нахида не называет их отцами, потому что привыкла, но еще и потому, что Аль-Хайтам и Кавех произносят имена друг друга так… с такой бесконечной любовью в голосе, что Нахида выросла, считая их самыми прекрасными звуками.🐝🍃
Аль-Хайтам и Кавех встретились в колледже, на факультативе по всемирной истории. Лекции проходили в большом зале, и Кавех сидел спереди, в то время как Аль-Хайтам предпочитал задние ряды. Они бы так никогда и не познакомились, если бы Аль-Хайтам ошибочно не забрал из кабинета профессора проверенный реферат, принадлежащий Кавеху, когда пришел за своим. Ему повезло, что на первой странице работы был номер, так что Аль-Хайтам написал по нему и (неохотно) оставил реферат у Кавеха дома на следующий день. Остальное, ну, — то, что было предопределено. Впрочем, Аль-Хайтам не любил так это называть. Рассказывая истории для Нахиды перед сном, он говорил, что страницы работы Кавеха прилипли к его рукам и, даже когда они вернулись к хозяину, могли нашептать ему дорогу домой. Он говорил, что снаружи лил дождь, но, когда он вышел, тучи рассеялись, и он больше никогда не видел солнца таким, как прежде. Он говорил, что оставил в тот день свое сердце на диване у Кавеха, будто это был свитер, который Кавех с тех пор носит на себе. Нахида всегда хихикала, когда он рассказывал эту часть истории, и каждый раз, когда замечала Кавеха в свитере, спрашивала его: «Это и есть сердце Аль-Хайтама?» Кавех закатывал глаза и говорил: «Посмотри, что ты сделал с нашим ребенком, теперь она вырастет и станет разговаривать метафорами, как ты». Возможно, так и случилось. Но Нахиде нравится думать, что это должно было произойти: она росла среди их любви — ничего удивительного, что ей удалось впитать в себя язык чувств.🐝🍃
Слово «любовь» редко произносится вслух в их семье. Но это и не нужно. Оно чувствуется в криво развешанных по дому чертежах на каждой стене, в вездесущем запахе сумерских роз, каждое утро появляющихся в стеклянной вазе на обеденном столе. Или, например: когда просыпаешься ночью, чтобы выпить стакан воды, и находишь дремлющего на диване Аль-Хайтама, ждущего возвращения Кавеха. Видишь его, заходящего внутрь с уставшими глазами, светлеющими, когда он, не произнося ни слова, падал в объятия мужа. «Привет, — садясь, бормотал Аль-Хайтам, потирая сонные глаза, — как на работе?» «Отвратительно», — отвечал Кавех, утыкаясь Аль-Хайтаму в грудь, так что его голос звучал приглушенно. Аль-Хайтам притягивал его ближе, пальцами вырисовывая узоры на спине Кавеха: «Хочешь, я заварю чай?» «Нет, — Кавех обнимал его крепче и, насколько хватало пространства, слегка качал головой. — Я просто... Просто полежи со мной так, ладно?» На губах Аль-Хайтама мелькала нежная улыбка, исчезавшая в золотых волосах, когда тот наклонялся поцеловать их, шепча, что он, конечно, не против. В мире, где слово «любовь» бы не существовало, она выглядела бы как Аль-Хайтам, прижимающий Кавеха к своей груди, укладывающий его подбородок себе на плечо, пропускающий светлые волосы сквозь пальцы, шепчущий «ты отлично справился». По крайней мере, Нахиде так кажется.🐝🍃
Оно в розах, цветущих во дворе перед домом, и в ловце снов, который все еще висит на двери спальни Нахиды — даже спустя все эти годы. Оно в сообщении в их семейном чате, которое приходит в пять часов вечера каждый день без исключения — «Берегите себя» от Аль-Хайтама, рассчитанное ровно на тот момент, когда Нахида садится в школьный автобус, а Кавех — на другом конце города — ждет поезд, чтобы отправиться домой. Нахида помнит день, когда была совсем малюткой и Аль-Хайтам с Кавехом отвели ее в парк развлечений. Между поездками на горках и качелях они присели поесть мороженое, и капля упала на подбородок Аль-Хайтама, а Кавех потешался над ним, убирая подтеки большим пальцем, попутно облизывая его. «Ах юношеская любовь, — осмотрела их проходившая мимо старая женщина. Кавех улыбнулся ей, но та сурово продолжила. — Наслаждайтесь ей, пока можете», — его улыбка превратилась в сердито поджатые губы, а глаза рефлекторно закатились. «Это было грубо», — недовольно пробурчал Кавех. На этот раз уже Аль-Хайтам потянулся к нему, чтобы разгладить нахмуренные брови. «Она права, — произнес он, чем заслужил от мужа взгляд, выражавший степень крайнего презрения. Аль-Хайтам хихикнул. — Мы будем наслаждаться, пока можем, правда? Всю жизнь». Кавех снова закатил глаза, но на этот раз на его лице красовалась лучезарная улыбка: «Ну ты и размазня». Тогда Нахида была слишком маленькой, чтобы понять. Теперь — когда Кавех пишет в групповой чат с вопросом, как продвигается рукопись, и Аль-Хайтам отвечает простым «:/», а спустя пару минут Кавех отправляет глупую фотку, где он строит губки в камеру с подписью «Я 🐝🍃 в тебя!!»... Теперь Нахида наконец понимает.🐝🍃
«Аль-Хайтам, ты веришь в родственные души?» — однажды спросила его Нахида, когда ей было семь. Он остановил фильм, выбранный ими на семейном совете, и посмотрел на нее, приподняв бровь. «Почему ты спрашиваешь? Тебе кто-то понравился? Ты влюбилась? Знаешь, ты еще слишком маленькая для отношений». Кавех засмеялся из кухни. Нахида закатила глаза. «Нет! Я просто читала книгу, и там было написано, что не все в это верят. Что насчет тебя?» Аль-Хайтам ненадолго притих, задумавшись: «...нет». «Ауч, — приложил руку к сердцу Кавех, возвращаясь в зал с тарелкой свежего попкорна, и плюхнулся на диван по другую сторону от Нахиды. — Тогда кто я?» Аль-Хайтам пристально посмотрел на него, и в этот раз ему не нужно было и секунды на размышления: «Идеальный оттенок между красным и оранжевым, отблеск костра на моей замерзающей ладони; улыбка, от которой бабочки в животе рвутся наружу, будто рыбы за стеклом аквариума, до которого я дотронулся рукой», — сказал он, не меняясь в голосе, загибая пальцы — будто перечислял сегодняшние новости. Кавех усмехнулся, но Нахида все равно успела увидеть его розовеющие щеки: «Видишь? — повернулся он к ней, указывая на Аль-Хайтама. — Вот поэтому никогда не выходи за писателя». Нахида лишь улыбнулась, ведь тогда она уже точно знала, что это и есть то, что значит слово «любовь», просто сказанное на языке, который понимают только они двое, и теперь ей тоже нужно будет хранить этот секрет. «Родственные души это просто концепция, выдумка, которая удерживает в нас уверенность, что мы не одиноки, — объяснял Аль-Хайтам, дотягиваясь через весь диван до руки Кавеха. — Я не нуждаюсь в выдумке, когда у меня есть ты». «Не будь такой размазней перед своей дочерью», — ворчал Кавех, но его глаза странно поблескивали в свете горящего экрана, и Нахида знала, что он едва сдерживает слезы. Это тоже было любовью.🐝🍃
До того, как Нахида выучила слово «любовь», она знала только о доме, расположенном на тихой улочке, доме, окруженном розами и всегда заполненном солнечным светом. Там живет писатель, который днями возится со старой пишущей машинкой; на кончиках его пальцев возникают стихи и проза. Он никогда не использует слово «любовь», но в начале каждого произведения неизменно есть посвящение дорогому сердцу имени. Это был один из первых уроков, который подарил ей Аль-Хайтам. До того, как Нахида выучила слово «любовь», она запомнила имя Кавеха.
Примечания:
раздаю носовые платочки
