Слухи (не) всегда ошибочны

Утро понедельника не сулило ничего хорошего. Поход в Хогсмид в субботу в самый разгар зимы был не самой хорошей идеей. Не стоило Гарри злить Гермиону – так бы она не насыпала ему за шиворот снега. И конечно, в воскресенье в гриффиндорской спальне раздавался сильный кашель. Весь день пришлось провести в кабинете у мадам Помфри. Гермиона долго извинялась, но ей не стоило принимать все так близко к сердцу. С кем не бывает. Так вот, в понедельник, совершенно не выспавшийся Гарри шел на занятия с Роном и Гермионой. Вроде бы ничего не предвещало беды, но ученики постоянно косились на него и шептались о чем-то. Что-то определенно произошло. – Эй, Гарри, как думаешь, это правда? – крикнул кто-то из толпы учеников. Дойдя до кабинета, Поттер все же решил спросить у друзей: – Что случилось? – А ты не слышал? – Гермиона странно покосилась на него. – Говорят, Малфой признался, что влюблен в тебя. Что? Что? – Малфой... Драко Малфой? – неуверенно спросил он. – Да, именно он, – ответил Рон с кислым лицом. – Сейчас в Хогвартсе все только и говорят об этом. Они зашли в класс, урок уже начался, но казалось, Гарри и не замечал окружающих. Ученики по-прежнему то и дело поглядывали на него. Драко Малфой влюблен в него. Драко Малфой влюблен в него. Драко Малфой влюблен в него. Драко Малфой влюблен в него. В Гарри, черт его, Поттера. Они ненавидят друг друга с первого курса. Поганые слова всегда слетали с языка слизеринца, а их драки уже воспринимались как нечто обыденное. Так могло же прятаться за этим что-то ещё? А в последнее время... Что ж, они старались игнорировать друг друга. Хотя некоторые колкости до сих пор встречались, но в целом... Возможно, что-то изменилось. Заметив глубокие раздумья своего друга, Гермиона наконец сказала: – Гарри, не задумывайся об этом слишком сильно. Это всего лишь слухи. Да, ему не стоит думать об этом. Но почему-то от осознания, что это могут быть «просто слухи», ему стало грустнее. Совсем чуть-чуть. *** Драко редко пил. И ему определенно не стоило делать этого с Панси и Блейзом. Он не знал, какую чушь наплел в субботу. Но судя по лицам слизеренцев, которые смотрели на него с отвращением, да и по всем-другим-лицам, случилось что-то ужасное. Он пытался выпытать у Паркинсон, что произошло, и почему на него так смотрят, но та лишь с лёгким смешком прошла мимо него. Тогда Драко пошел к Забини. – Что, Мерлина ради, происходит? – спросил он. Блейз посмотрел на Малфоя и изобразил самое невинное лицо, на которое был способен: – Ты о чём? – Не делайте с Паркинсон вид, что не знаете! – начал злиться Малфой. – Уже вся школа смотрит на меня, как на какое-то дерьмо. Забини лукаво посмотрел на парня и легко сказал: – Ты признался, что влюблен в Поттера. – Я что?! – Драко вскочил с кровати и начал ходить по комнате. – Этого не может быть... Но как все остальные узнали об этом? – Оу, то есть ты даже не отрицаешь этого? – с ухмылкой спросил Блейз. – Слухи быстро разносятся по школе, Драко. Ты сам когда-то пользовался этим.¹ – Конечно же я отрицаю это! – вспыхнул слизеренец. – Я был пьян и беззрасуден. А вы... Единственные, с кем я тогда разговаривал, были вы! – Что, ты думаешь, я люблю разносить слухи по всей школе? – спросил Блейз. Панси Паркинсон. Он убьет ее! *** Гарри было безумно тяжело сидеть в Большом зале и не смотреть на стол слизеринцев. Обед сегодня казался каким-то не таким (хотя эльфы готовили очень хорошо), а день и вовсе обещал быть ужасным. Вся школа обсуждает его. Его и Малфоя. Среди других парень наконец нашел платиновую макушку. Малфой вел себя, как всегда, отстраненно и высокомерно. Как будто все не говорят о его чувствах (предположительных) к мальчику-который-выжил. Герою Магической Британии. Да, он часто, даже слишком, получал любовные письма, зелья и послания от девушек и женщин. Бывало и от парней, но в любом случае Гарри это не сильно волновало, так как он не принимал ни один из этих «подарков». И казалось бы, Поттер уже должен привыкать, что все его любят, но... Тут все было намного сложнее. Гарри заметил, как слизеринец очень странно смотрит в одну сторону. Там сидела... Панси Паркинсон? – Он злится, – как бы случайно вырвалось у Поттера. – Гарри, – начала Гермиона. – Что? – Помнишь, что я сказала тебе сегодня утром? Не за-цик-ли-вай-ся. Я понимаю, что это не очередная девчонка, которая без ума от тебя, а совершенно недоступный Драко Малфой. В любом случае, ты же знаешь, что это может быть лишь сплошной клеветой и ложью. Может, какие-то девочки совсем отчаялись и решили, что тебе лучше подойдёт парень?² – Гарри, а почему бы тебе самому не спросить у него? – вдруг сказал Рон. – Ага, так он и ответит. – Рон прав, – сказала Гермиона. –Если это бред, он прямо в лицо так и скажет тебе. Может, и побьет, но ты хоть успокоишься. – Я... не думал об этом, – ответил Гарри. Нет, конечно, он знал, что это безумный поступок. Но кем он был? Мальчиком, который каждый год и совершал эти самые безумные поступки. Тем более, когда Поттер увидел пронзительные серые глаза, смотрящие прямо на него, он точно решил. Да. Надо просто спросить. После того, как обед закончился, Гарри решил начать действовать сразу. Он подождал пока Малфой и его «свита» дойдут до двери из Зала и громче обычного спросил: – Малфой! Мне нужно поговорить с тобой. Слизеринец повернулся к нему с лёгким удивлением и с неприязнью ответил: – Мне не о чем говорить с тобой, Поттер. Пошли, – обратился он к Забини и Паркинсон. Те переглянулись и пошли за Малфоем. Но Гарри не был бы Гарри Поттером, если бы не достигал своих целей. И вечером у него получилось встретиться с ним. *** Гарри сидел на своей кровати и внимательно изучал Карту Мародёров, водя палочкой с люмосом около нее. Драко Малфоя нигде не было видно. Ещё час назад он был в слизеринских подземельях, а сейчас куда-то пропал. «Может, я ищу не совсем там», – подумал он. Взгляд скользнул к месту, в которое иногда приходил сам Гарри. И Малфой был там. Путь к Астрономической Башне был недалёким, но Поттер надел мантию-невидимку на всякий случай – вдруг Филч захочет проверить этот коридор. Блондин действительно был там. Он стоял, опираясь на перила, и смотрел вдаль. В такие моменты, когда лицо парня было полностью расслабленно и его не искажала никакая злая ухмылка или взгляд, полный ненависти, хотелось смотреть на Драко вечно. Белокурые волосы развивались на ветру, а серые глаза отдавали спокойствием и... лёгкой грустью? Внезапно Малфой повернулся в сторону Гарри, резко достал палочку и воскликнул: – Кто здесь? Поттер не совсем понял, как тот узнал, что тут кто-то есть, но скрываться смысла уже не было. Все таки, он пришел поговорить. Гарри одним движением снял с себя мантию-невидимку. Глаза слизеринца расширились от изумления, но затем он сказал: – Поттер. – Малфой. – И давно ты здесь? Не «что ты здесь делаешь», не «зачем ты пришел». – Совсем немного, – Гарри покачал головой. – Я пришел спросить у тебя кое-что. – По-моему, днём я ясно дал тебе понять, что нам не о чем говорить. – А мне кажется, есть о чем. Например, о слухах. Тебя ведь тоже они раздражают? Или... – Или это бред, – Малфой снова повернулся к пейзажу. – Ты ради этого пришел ночью? Я даже не спрашиваю, как ты узнал, что я здесь или что это за штука лежит рядом с тобой, – он указал на мантию, лежащую рядом с Поттером. – Может ты не совсем об этом волнуешься, но да, я пришел, чтобы спросить об этом, – фальшиво-равнодушным голосом сказал гриффиндорец. В его душе начиналась какая-то буря из чувств и эмоций, но он не совсем хотел разбираться и думать об этом. – Оу, тебя это так волнует? – немного насмешливо спросил парень. – Репутация нашего героя рушится, потому что злобный Драко Малфой влюбился в него. – Так значит действительно влюбился? – Что? Гарри подошёл к Драко ближе. Тот посмотрел на него своими глазами. Глазами, как чистое серебро, как ранняя зима, как долгая любовь. Поттер взял его лицо в свои ладони. – Да или нет, Драко? Повисло молчание. Глаза Малфоя изучали лицо, обветренные из-за квиддича губы, щеки, залитые чуть видным румянцем и глаза напротив. Полные зеленостью всей природы в мире, полные блестящим изумрудом, полные пониманием. – Да, – еле слышно прошептал он. Их губы соприкоснулись. И это был расцвет. Взрыв. Что-то очень правильное. Начало чего-то большего. – И давно это началось? – спросил Гарри. –Не знаю, – ответил Драко, переплетая их пальцы. – Может, с курса третьего. Но осознал только на четвертом, когда понял, что ты можешь умереть. И я думал, что так и не скажу тебе никогда. – Но я не умер, – мягко сказал брюнет. –Да, – Малфой улыбнулся краешком губ. – В этом ты хорош. – В чем именно? – Ты всегда умудрялся убегать от смерти. И удача у тебя всегда была. Может, из-за этого ты мне и понравился. – Только из-за этого? – Поттер обижено опустил уголки губ. Драко усмехнулся и заключил его в объятия. – Нет. Ты красивый, умный, смелый и искренний. За это я тебя и люблю. Солнце начало выходить из-за горизонта. Деревья слегка покачивались. Начинался новый день, а у кого-то – и новая жизнь. *** – Кстати, это были мы! – воскликнул Забини. Был вечер субботы. После всей этой истории в «Трех метлах» стала собираться довольно странная компания: Гарри, Драко, Гермиона, Рон, Блейз и Панси. – Ты о чём? – спросил Рон – Мы с Блейзом, – Паркинсон усмехнулась, – тогда сказали, что Драко влюблен в Поттера. На самом деле он в жизни бы такого не сказал. – Что-о? – удивлённо протянул Гарри. – Панси! – Драко ошеломленно посмотрел на нее. – Но как вы узнали?... – О, это было очевидно. Ты с третьего курса только об этом придурке и говорил. – И много говорил? – спросил Поттер. – Ну сравнительно част... – Замолчите оба! – вспыхнул Малфой. В пабе ещё долго раздавались смех и разговоры студентов. Жизнь продолжалась.