Забывчивость – плохая сторона.

Заходя в свою же тёмную комнату, Руи слышит звук вибрации и прерывистые, почти неслышные стоны. Сколько времени прошло? Кажется, довольно много. Проходя глубже в помещение, он снимает свой разноцветный фирменный плащ и вешает его на стул, который и без того завален вещами. Стараясь подавить улыбку и попытки не смотреть на кровать, взгляд всё же перебегает в сторону шума. Парень, лежащий на абсолютно смятых простынях, одет в наряд горничной – чёрная юбка и кофта с короткими рукавами, по верху белым фартук и пару бордовых бантов в разных местах. Кружево полностью помято. Глаза жадно осматривают тело, переходя на ноги в белоснежных чулках, также с бантиками, а по бёдрам обильно стекает смазка. Руки заведены вверх и туго завязаны верёвкой, не давая даже капли пошевелиться, ноги разведены в стороны и связаны точно так же, только теперь привязаны к ножкам кровати. На раскрасневшемся лице сверкают светло-карие глаза и устремлены прямо на Руи, хоть и слегка закатываются, пока в рот вставлен чёрный кляп. Наконец удовлетворившись зрелищем, Руи подходит ближе и берёт в руки пульт, находившийся совсем рядом с Тенмой на столе, и переключает режим на самый сильный без всякого предупреждения. Сразу слышится громкий хриплый стон, и Камиширо довольно улыбается, облизывая губы. – Ну что, Цукаса-кун, заждался? – Руи подходит к ножками кровати и быстрыми движениями развязывает все профессиональные, ранее завязанные узлы. Цукаса не двигается со своего места и всё также продолжает сипеть. Камиширо садится на кровать рядом с ним и аккуратно снимает одну и вторую резинку кляпа из-за ушей, полностью перемазаные в слюне, откладывая вещь в сторону. Цукаса надрывно вздыхает и из-за резкого получения кислорода кашляет, в перерывах стоная, а после и вообще лишается воздуха из-за накрывшего поцелуя со стороны Руи. Камиширо всегда хотел увидеть эти беспомощность и подчинение, а не уверенность на лице Цукасы. Чуть отодвинувшись, он перемещает пальцы на красноватые опухшие соски Тенмы и начинает слегка дотрагиваться до них. Закусив губу, Тенма еле как привстает, падает головой Руи на плечо, еле как произнося слова. – Я... – он тихо делает вздох, пытаясь подобрать слова или же вспомнить, пока в разуме до сих пор бурлило наслаждение. – Я з-забыл стоп-слово... – Не может быть, – Руи поднимает уголки губ и усмехается с явным удовольствием. Рубашка намокла от слёз, Цукаса тихонько всхлипывает упираясь лбом в шею Камиширо. – И что я должен сделать? Помни, мы прекратим либо тогда, когда я захочу, либо, когда ты произнесёшь стоп-слово. Руи нежно поглаживает голову Цукасы и резко валит его обратно на кровать, возвышаясь над ним. Надрывной стон доносится до ушей, лаская слух. Руи скользит пальцами под чёрную юбку костюма, гладя мягкие и приятные на ощупь бёдра. Руи сжимает член парня и начинает движение. Он проводит рукой верх-вниз по раскрасневшейся влажной коже, с каждым разом увеличивая скорость и получая всё больше пошлых стонов и криков. Свободной рукой Руи цепляется за светлые волосы и пододвигает голову к себе, слизывая горько-соленые слёзы с лица Цукасы. Язык начинает облизывать кожу в районе шеи, обхватывая губами и закусывая до крови, и получает в ответ хриплые всхлипы. Руи отпускает Цукасу, но лишь на время, чтобы быстро снять с себя всю оставшуюся одежду. За пару минут он успел предотвратить несколько попыток побега, и вот он уже полностью обнаженный. Руи лениво засовывает два пальца в рот Цукасы, проводя ими по языку, зубам и дёснам, второй рукой крепко держа его подбородок. – Всё же, если ты будешь сосать член, будет интересней, – он лениво произносит слова и хватает Цукасу за воротник, с лёгкостью поднимая и буквально кидая того на пол. Он падает на бок и всхлипывает, пока Руи перекладывает ноги в сторону Цукасы, садясь с краю. Сильная рука крепко хватает его за волосы, рывком поднимая с пола. Руи подносит губы Цукасы к вставшему и намокшему члену, проталкивая его внутрь рта, то отодвигая, то вновь насаживая. Дрожа, он поднимает взгляд на лицо Руи, принимает член слишком глубоко настолько, что он почти выблёвывает его, а после Цукасу накрывает новая волна оргазма. Жидкость заливает пол, и одновременно с этим Руи кончает Цукасе прямо на лицо, попадая на губы. – А теперь облизни всё и проглоти, – Тенма слушается его приказа и, поморщившись, глотает всё до капли. Руи подносит указательный палец к его рту и опускает челюсть, осматривая рот. – Какой хороший мальчик. Широкая ухмылка появляется на его лице, а глаза сверкают довольным блеском. Цукаса не мог бы сказать, что совсем не доволен, но это всё для него слишком постыдно. – Как думаешь, настало время самого интересного? – уже чуть более аккуратно, Руи кладёт его прямо на пол, вынимая работающий на полной мощности вибратор. Цукаса делает облегчённый, но прерывистый вздох, пока в него не вталкивают игрушку вновь. – Хотя, можно ещё позабавиться с этим. Тебе понравилось, не так ли? Цукаса вздрагивает и закатывает глаза вверх, делая ещё один более громкий вздох. Вибратор начинает двигаться с невероятной, по его мнению, скоростью, и на глазах выступают новые крупные слёзы. Теперь уже чистая боль наполнила его тело, и прерывисто он опять произносит слова. – Пожалуйста.. п-прекрати... – сипит Цукаса. Руи абсолютно игнорирует слова, второй рукой охватывая его член и прижимаясь к нему губами. Язык обхватывает головку, продвигаясь всё дальше, несмотря на то, что сам он почти давится. Спустя несколько секунд, Руи отодвигает голову, продолжая вбивать вибратор в Цукасу, того накрывает ещё один оргазм, и капля всё же попадает на щёку. Руи вытирает её пальцем, а после засовывает его в рот Тенмы. – Гадость, – Руи ещё жёстче и быстрее долбится вибратором, пока Цукаса с хрипами закрывает глаза и отключается. Руи лишь перетаскивает его на кровать, исключительно ради собственного комфорта, и, расположившись поудобнее, одним толчком полностью входит в зад Цукасы. Лёгкая узость и жар приятно охватили член, хлюпанье заполонило комнату, а Руи скалился, наверное, так широко, как никогда в жизни. Ноги парня лежали у него на плечах, и вместе с точками, Руи начал облизывать ступни, переходя с пяток на пальцы, при этом сжимая лодыжки до синяков. Спустя несколько секунд Руи это уже надоело, и он ударяет Цукасу по щеке, что производит его в чувства. Тот сразу громко кашляет и давится слюной, закатывая глаза. – Потерпи ещё немножко, Цукаса-кун, – Руи приторным голосом произносит эти слова, закусывает нижнюю губу и возобновляет толчки с ещё большим энтузиазмом. – Обещаю, я кончу, и мы прекратим это. Он проводит языком по большому пальцу и закусывает подушечку, из-за чего появляется алая кровь. – До чего же у тебя тоненькая кожа, – Руи слышит слабый стон и срывается на ещё скорый темп и после нескольких секунд останавливается и позволяет себе тихо издать стон, пока Цукасу полностью наполняет сперма. Он так и остаётся внутри, а сам падает на грудь Цукасы и заключает того в, наконец таки, нежные объятия. В том же положении, Руи осторожно развязывает верёвку на руках и откладывает её в сторону. После нескольких минут, Тенма слышит равномерное дыхание и успокаивается сам. Его мокрая рука поднимается вверх и кладётся на настолько же влажную спину Камиширо. Даже после такого он не перестанет любить Руи, такие они есть, поэтому и засыпает спокойно вслед за ним, хоть и с некоторыми тревожными чувствами. *** – Ну пожалуйста, я обещаю, ничего страшного не случится. Если что – ты всегда можешь сказать стоп-слово, – Руи протягивал слова и пытался найти хоть какой-то компромисс с Цукасой, пока тот хмурил брови и недоверчиво щурил глаза. Видимо, ещё тогда он понял – стоп-слово он забудет. – Откуда у тебя вообще в реквизитах костюм горничной? – Цукасу всё же уломали, и теперь он совершенно не понимал, откуда у Руи столько подозрительных вещей. Кляп, вибратор, костюм... Это точно нужно для спектакля? – Ты уверен, что он мне по размеру? – Абсолютно, – фирменная улыбка всё никак не сходила с его лица. А ему точно можно доверять? А после того, как всё было готово, Руи уделил особое внимание на то, что он не остановится не при каких условиях, как бы Цукаса не умолял. Наверное, поэтому он так и испугался, когда осознал, что забыл слово. Хотя, испугался не зря.