Голос

До сих пор не верится, что отец подарил этот крутой, мощный байк. Черт, двигатель ревет, как зверь! Главное - набрать достаточную скорость и он взлетит, преодолеет любую преграду. Ощущение полета, невесомости сносит крышу. А восторженный взгляд Филипа окрыляет. Внезапно боль пронзает грудь. Пустота. Темнота. Осколками разваливающегося сознания успеваю только понять, что это наверное конец. Темнота не отпускает. Но где-то на переферии ощущается боль. Внятных мыслей нет, но если есть боль, значит я жив. Нужно зацепиться за эту боль, и не позволять темноте полностью заполнить себя. Потом непонятным навязчивым шумом едва уловимо слышится что-то, похожее на шум голосов. Но это не тот голос, за который хочется уватится, как за путеводную нить. Голоса ускользают, остается боль. Постепенно беспроглядная темнота сменяется периодическими приглушенными вспышками. Будто в мозгу взрываются салюты, но я вижу их сквозь плотный туман. Сколько времени длится это состояние? Вечность? Несколько минут? Мысли все еще не кристаллизуются в связные предложения, но один образ возвращается снова и снова. Огромные карие глаза. В них боль, разочарование. И неотступное ощущение, что эта боль в них - моя вина. А еще в этих глазах безграничная НАДЕЖДА. И снова - эта надежда связана со мной. Шум? Шум мотора? Совсем близко. И голос. И опять глаза. Яркой вспышкой в воспоминаниях - глаза! И голос, зовущий меня. Цепляюсь за него, как за спасательный круг. Он держит меня. Я должен вырваться из этой темноты! Она душит, заполняет глотку. Я хочу кричать, но не могу издать ни звука. Одно слово, которое объединяет глаза и голос, за которым я пытаюсь карабкаться - Филип. Оно слабым лучем света прочерчивает темноту, будто вспарывает ее. И она уже не так страшна. По миллиметру тянусь за этим лучем. Заставляю себя. Я должен увидеть эти глаза. Реальные, близкие, родные. Я должен сказать... Сознание возвращается. Света слишком много. Он слепит. Мне кажется, что я кричу, но из губ вырывается лишь хриплый шепот: - Где... где Филип?