Звонок

      Это должен был быть обычный вторник, ничем не отличавшийся от сотни других до него. Проснувшись ровно в семь, Аластор поцеловал все еще спящего мужа в висок и ушел в ванну принимать холодный душ. Пока кофеварка на кухне тихо гудела, наливая ему привычный черный кофе, он листал новостную ленту на старом смартфоне. По мнению Люцифера, он должен был рассыпаться на атомы уже лет так пять назад, но телефон, словно назло прекрасно работал.       Через час из комнаты вышел все еще сонный Морнингстар, привычно устраиваясь на своем месте за кухонным столом. Как и всегда через пару минут перед ним оказывалась чашка зеленого чая, с запахом которого Аластору пришлось смириться, когда они съехались. За семь лет он настолько привык к вечному запаху чая на кухне, что иногда даже сам покупал его мужу, но все еще не подавался на уговоры его попробовать. Оставив Люцифера купать свой милый нос в чашке, пытаясь доспать еще хоть пару минут перед рабочим днем, Аластор направился в комнату маленького чудовища, как в семье Морнингстаров любя называли непоседливую дочку.       Чарли всегда спала в обнимку с демоном-котом, что подарил ей Аластор при знакомстве. Тогда кот был настолько большой для двухлетней девочки, что за ним практически можно было полностью спрятаться, но сейчас удобно помещался в её крепких объятьях. Про то, насколько они крепкие, особенно при воодушевленном настроении малышки Аластор знал не понаслышке. Спустя пару минут за кухонным столом сидело уже две очень похожие друг на друга сонные моськи. Быстро попрощавшись с обеими поцелуем в блондинистые макушки, мужчина ушел на работу.       Сегодняшний вторник, пожалуй, отличался только тем, что до студии Аластор решил дойти пешком, а не поехать на машине, как делал это обычно. До неё было не больше получаса ходьбы, тем более погода располагала к утренней прогулке. Рабочий день прошел замечательно, как и все предыдущие. Аластор провел свое любимое радио-шоу, чьим основателем сам и являлся, выбил у начальства еще один проект, о котором давно размышлял и с чистой совестью отправился домой, как только часы на стене показали пять вечера.       Если бы Аластор как обычно был на машине, то не решил бы зайти в магазин недалеко от дома, чтобы порадовать домочадцев чем-то сладким. Сам он различные тортики и пирожные не ел, но Морнингстары имели к ним особую слабость. Что сказать, отец и дочь были практически копиями друг друга. Улыбнувшись данной мысли Аластор выбрал пирожные с заварным кремом, что выглядели самыми приторными из того, что было на прилавке. Он уже направлялся к кассе, как стеклянная дверь небольшого магазина с грохотом ударилась о стену и внутрь влетели несколько вооруженных мужчин.       — Всем лежать, это ограбление! — По закону жанра прокричал стоящий впереди всех громила, для устрашения выстрелив в потолок.       Немногочисленные покупатели, еле сдерживая слезы, попадали на пол старясь прикрыть головы руками. Аластор не отрывал взгляда от не скрытого маской лица, медленно опустившись с остальными. Стрелявший мужчина пошёл по карманам посетителей вместе с одним из своих напарников, пока оставшиеся два нацелились на кассу.       Они действовали быстро и слажено. Молодой паренек кассир даже не успел нажать на тревожную кнопку, введя грабителям пароль от кассы, как был убит точным выстрелом в голову. Покупатели же дрожащими руками выворачивали карманы, отдавая мужчинам все, что у них было. Неподалеку от Аластора сидела женщина, прижавшись спиной к холодильнику с мороженным, к груди она прижимала трясущуюся от страха дочку. Буквально пару минут назад они весело выбирали фруктовый лед, пока он проверял срок годности пирожных.       До них очередь дошла довольно быстро. Над женщиной навис стрелявший мужчина, а его напарник остановился около Аластора, угрожающе целясь ему в лоб пистолетом. Не самый лучший выбор для ограбления в центре города, как считал Аластор, да и магазин не то, чтобы был очень богат, но он надеялся, что звуки выстрелов уже призвали людей на улице вызвать полицию. Мужчина вытащил из потайного кармана кошелек и без слов отдал его грабителю. Тот мельком проверил содержимое, после чего забросил кошелек в висящую на плече сумку.       — Что еще есть? — Пробасил грабитель, возвращая дуло пистолета ко лбу Аластора. Он мельком оглядел его и кивнул на левую руку, где в свете магазинных ламп блестело обручальное кольцо. — Снимай.       Подавить раздраженный вздох у Аластора не получилось. Отдавать какому-то там безмозглому грабителю обручальное кольцо хотелось меньше всего. Его дизайн разрабатывал Люцифер, настояв, что кольца должны отражать супругов. Другого такого нельзя было найти и во всей вселенной, но дуло пистолета угрожающе надавило ему на лоб, напоминая, что он не в том положении, чтобы качать свои права. Последний раз проведя пальцем по холодному металлу, Аластор стянул кольцо и вложил в чужую потянутую ладонь. В отместку за задержку дуло больно пихнуло его в лоб, заставив немного откинуться назад всем телом.       В этот момент женщина рядом закричала. Стрелявший мужчина, не добившись от нее больше, чем банковской карты схватил её за волосы, больно дернув вверх: — Ты думаешь меня обмануть, сука? Выворачивай карманы или застрелю мелкую.       Он явно не шутил, направляя на сжавшуюся у холодильника девочку пистолет. На вид ей было не больше пяти. Она была в розовом комбинезоне с неизвестной Аластору принцессой, а рыжие как у мамы локоны были собраны в два милых хвостика повязанных разноцветными резинками. Девочка напоминала мужчине Чарли несколько лет назад. Тогда Аластору пришлось научиться плести множество причесок, не без помощи его дорогой матери, так как заплетать маленькую бестию надо было каждое утро, а тогда Люцифер уходил на работу слишком рано.       Стрелок снова дернул женщину за волосы, поторапливая её нервные копошения в карманах. Больше чем чай Аластор ненавидел особей имеющих наглость обижать женщин, детей и стариков. Ни к одной из этих групп он не испытывал уважения или любви просто из-за факта их существования, но считал, что они физически были самыми слабыми, а значит обижающие их не больше, чем ничтожества. Аластор даже не успел подумать как выбив у повернувшегося к нему спиной грабителя пистолет пристрелил того в спину. Он уже перевел оружие на обернувшегося на звук стрелка, как ударная волна отбросила его на спину. Смотря в панельный потолок, Аластор пытался понять, что произошло, как грудь обожгло адской болью, а над ним склонился стрелявший в потолок мужчина.       — Решил поиграть в героя? Очень зря, — весело улыбнулся он, наступая грязным ботинком Аластору на грудь. Та, как он уже понял, была прострелена одним из его напарников за кассой. Мужчина не увидев реакции, сильнее надавил на рану, заставляя Аластора давиться собственной кровью, стремительно наполнявшей рот. — Я мог бы убить тебя быстро, но ты прикончил моего друга, поэтому я оставлю тебя умирать медленно. Судя по тому, что я вижу скорую ждать бесполезно, потеря крови убьет тебя за пару минут.       Вдалеке раздался вой полицейских сирен. Крикнув оставшимся напарникам сваливать, мужчина в последний раз окинул Аластора веселым взглядом. Тут до него, наконец, дошло. Не скрытые масками лица, не оборудованные глушителями пистолеты, убийство кассира и долгое расшаркивание с каждым посетителем. Этим сумасшедшим было важно не столько ограбить и так не соривший деньгами магазин, им надо было засветиться.       С какой целью они это сделали, уже не волновало Аластора. От созерцания белого потолка его оторвал раздавшийся сбоку громкий всхлип. Женщина снова прижала к груди плачущую дочь, с сожалением и благодарностью глядя на него. Она тоже понимала, что он нежилец. С трудом Аластор поднял голову, оглядев собственную грудь. На красной рубашке стремительно растекалось темное пятно, унося с собой из его тела еще и последние жизненные силы. Аккуратно опустить голову не получилось, затылок больно ударился об холодный кафель, заставив Аластора болезненно поморщиться, но времени на это не было. У него уже ни на что не было времени, а силы стремительно покидали.        Решив, что провести последние минуты жизни, созерцая потолок, будет пустой тратой времени, он попытался вытащить из кармана телефон, но предательски слабые пальцы лишь бесцельно гуляли по ткани брюк, постоянно промахиваясь. Вдруг шорох сбоку заставил Аластора снова слегка повернуть голову. Женщина, отпустив дочь, на коленях подползла к нему, видимо еще не доверяя своим ногам. Она трясущимися пальцами вытащила телефон Аластора из кармана и поднесла к его лицу для разблокировки.       — Нажмите на контакт «Гадкий утёнок», — прохрипел Аластор, тут же закашлявшись, из-за чего кровь стремительно потекла по подбородку.       Женщина выполнила просьбу, прижимая к его уху уже во всю издающий гудки телефон. Сделав над собой усилие, Аластор все же перехватил аппарат, благодарно кивая отползающей к дочери женщине. Та снова посмотрела на него с сожалением и прижала к себе девочку. Уходить они, как и остальные покупатели, не спешили то ли от шока толи от страха, что грабители еще недалеко.       Аластор успел насчитать семь гудков, когда на той стороне метафорического провода раздалось веселое:       — Привет, Бэмби. Уже успел по мне соскучиться?       Радиоведущий слабо поднял уголки губ, в груди становилось тепло от этого приветствия. Хотя это могла быть стремительно покидающая его тело кровь. Их знакомство началось не самым хорошим образом на корпоративе радиостудии при помощи, бывшей жены Люцифера, что была тогда директором Аластора. В их первую встречу только ленивый гость мероприятия не делал ставки, кто из этих двоих первый прибьет другого. Почему они друг другу тогда так не понравились, сейчас ни один вспомнить не мог, но брошенное тогда Люцифером прозвище из-за оленьего поведения Аластора прижилось в их семейной жизни спустя несколько лет.       — Ты уже не рад моему звонку? — Старался не хрипеть в трубку Аластор, но у тела были явно другие планы.       — Я всегда тебе рад, даже когда ты ведешь себя как последний олень, — проворковал Люцифер. Его голос звучал приглушенно, словно он был на громкой связи. Скорее всего, метался по кухне, заканчивая последние приготовления к ужину. Было слышно, как где-то на фоне тихо играла музыка.       — Вот когда и вскрывается вся правда… — Аластор нарочито горестно вздохнул, о чем сразу пожалел. Грудь свело сильным спазмом, выбивая из легких весь воздух. К его везению Люцифер этого не заметил, продолжая болтать.       — Ты скоро домой? Ужин уже готов. Я попробовал сделать джамбалайю по рецепту твоей мамы. Конечно, не так вкусно как у нее, но вроде неплохо, — наконец его голос стало хорошо слышно, видимо он, наконец, взял телефон в руки. — Кстати о твоей маме. Мари звонила и попросила заехать к ней на этих выходных, у нее что-то случилось с карнизом, надо помочь, да и она давно нас в гости не звала, — быстро говорил Люцифер. Аластор улыбнулся тому, как начинал тараторить Люцифер, когда что-то сильно увлекало его. Психолог, к которому тот ходил после развода с женой, утверждал, что эта привычка говорит о том, что в детстве его мало кто слушал, поэтому он неосознанно старается озвучить свою мысль как можно скорее. Сейчас же Люцифер делал это скорее просто по привычке, ведь мог говорить сколько угодно, Аластор всегда его слушал и обожал его привычку увлеченно тараторить, а Чарли готова была хоть сутками молчать, чтобы послушать речь отца.       — Без проблем, у нас все равно не было планов на эти выходные, — продолжал улыбаться Аластор, уже натянуто, так как сердце кольнула правда. Он решил не говорить, что общих планов у них не будет больше не на эти выходные не на любые другие. — А дома я скоро буду, просто решил зайти в магазин, что-то надо из продуктов?       Аластор бросил взгляд на женщину, что слушала его разговор, еле сдерживая слезы. В отличие от необремененного правдой Люцифера по ту сторону телефона, она прекрасно могла понять всю трагичность данных слов. Увидев взгляд Аластора, она закрыла рот рукой, чтобы не издавать лишних звуков и отвернулась, он уже второй раз за вечер был ей благодарен.       — Захвати молока, — спустя пару мгновений раздумий и видимо проведения быстрой инвентаризации холодильника, немного издевательски выдал Люцифер. — Её королевское высочество решило, что хочет на ужин хлопья.       — Ты слишком её балуешь, — рассмеялся чужому недовольству Аластор снова схваченный спазмом. Он сделал неглубокий вдох, чтобы вернуть себе дыхание тут же почувствовав, как поплыла картинка перед глазами. Он решил закрыть их, чтобы паника от быстро ускользающей жизни не пришла во время разговора. Теперь в его мире существовала лишь темнота и любимый голос по ту сторону трубки. — Она же будет голодной спустя полчаса.       — Это будет уже проблема Вегги и ее мамы, — Аластор знал наверняка, что муж пожал плечами, заправив за уши, отросшие в последнее время, волосы. Его голос был полон предвкушения, в интонации слегка проскакивали игривые нотки. — Сегодня чудовище ночует у них, а нас с тобой ждет фильм и вино.       — Что же мы сегодня смотрим? — Тише чем хотелось, проворковал в ответ Аластор. Он научился этому у Люцифера. Впервые при знакомстве услышав, как мило сын общается со своим тогда еще парнем, Мари чуть не загремела в больницу, как первый человек, у которого треснуло от умиленной улыбки лицо.       — «Кливлендские пленницы», — заговорчески посвятил его в великую тайну Морнингстар. Он явно был настроен на прекрасный вечер только для них двоих. От разочарования своей собственной глупостью Аластору хотелось выть. — Маньяки, насилие и убийства, все как ты любишь.       — Прекрасно, — хрип все же победил нормальный голос, зато скрыл прорвавшуюся в него грусть от вмиг посерьезневшего Люцифера.       — Ты какой-то странный, все нормально? — Музыка на фоне затихла, оставив только полный подозрения и волнения голос.       — Лучше некуда… — прохрипел Аластор и зашелся кашлем, усилием воли поворачивая голову, чтобы выплюнуть мешающую говорить кровь. Он услышал, как муж взволновано вздохнул, собираясь что-то сказать, но его прервал громкий детский голос. Не надо быть гением, чтобы понять, кто остановил отца от гневной тирады. Шарлотта что-то возмущенно лепетала, что Аластор был не в силах разобрать и спустя несколько секунд копошения, в трубке раздался немного возмущенный голос.       — Аластор, ты скоро? — Девочка постаралась сделать возмущенный тон, видимо надеясь, что он получается как у папы, когда тот ругается, но Аластор лишь снова тихонько рассмеялся. Чарли быстро забыла, что она вообще-то ругает приемного отца и воодушевленно продолжила. — Я хочу показать тебе школьный рисунок, прежде чем я уйду к Вегги. Сегодня была тема «Моя семья». Мисс Гандерсон удивилась, что вместо мамы, я нарисовала тебя, но сказала, что получилось хорошо.       — Рад это слышать, — не соврал Аластор действительно приятно удивленный данным фактом. Люцифер не запрещал дочери видеться с матерью и Шарлотта её очень любила, всегда увлеченно рассказывая об их встречах. Первые пару лет после развода она все еще надеялась на воссоединение родителей, но когда папа представил тогда двухлетней дочери Аластора как своего будущего мужа, успокоилась. Аластора она со временем сильно полюбила, но к разочарованию Люцифера так и не стала называть папой. — Буду минут через 10, дорогуша.       — Ладно, отдаю телефон папе.       — Чарли, подожди… — Аластор понимал, что это их последний разговор и от собственной беспомощности начинало жечь глаза. Он так много хотел сказать этой слишком милой для жестокого мира девочке, так много вещей, которым хотел её научить, но у него осталось слишком мало времени.       — М? — Еще одна привычка, полностью копирующая Люцифера, заставила слезу предательски скатиться по щеке.       — Я люблю тебя… — на грани слышимости просипел Аластор. Чарли замолчала, словно поняла, что это прощание. Дети ведь чувствуют больше чем взрослые, так говорила какая-то из книжек по детской психологии, которые Аластор взахлеб читал, только узнав, что у Люцифера есть маленькая дочь. Девочка молчала еще пару, казавшихся мужчине вечностью, мгновений.       — И я тебя люблю, папа, — тихо сказала Чарли, словно говорила секрет, предназначенный только для них двоих. — Возвращайся поскорее домой.       Аластор согласно промычал, уже не скрывая слез текущих градом по щекам. Сердце бешено колотилось в груди. Он и представить себе не мог, что когда-то сказанное этим ребенком в его адрес обычное слово вызовет такую радость, что в эту же секунду уже и не страшно умереть.       Снова послышалось копошение, Шарлотта отдавала отцу телефон. Вдруг мужчина почувствовал, как его накрыли чем-то очень теплым. Открыв мокрые от заливающих их слез глаза, он увидел ту саму женщину. Она укрыла его собственным кардиганом и взяв дочку на руки пошла к выходу с остальными пришедшими в себя покупателями.       — Как ты? — В трубке раздался еле сдерживающий восторг голос Люцифера.       — На седьмом небе, хотя после смерти скорее попаду в ад, — посмеялся Аластор, не скрывая тихий всхлип.       — Все мы туда попадем… — в голосе мужа слышалась грустная улыбка.       Они немного помолчали. Аластор чувствовал, как нервничает на том конце провода Люцифер. Мог видеть, как тот теребит торчащую нитку домашнего фартука, в котором они попеременно готовят и который из-за разницы в росте Морнингстару приходиться обвязывать вокруг себя дважды.       — Я люблю вас обоих, прости, что так редко об этом говорю, — немного успокоившись, наконец, говорит Аластор. С каждым словом пальцы слабеют, почти роняя телефон, но он старается удержать его как может.       — Аластор, — задушено выдыхает Люцифер. — Тебе не надо об этом говорить. Мы с Чар-Чар прекрасно видим, как ты стараешься ради нас, — стараясь убедить себя, что странное чувство внутри врет ему и с Аластором правда все хорошо улыбается он. — Я люблю тебя и жду дома, хорошо?       — Хорошо, скоро буду.       — Тогда до встречи, — звучит скорее как вопрос в трубке.       — До встречи, — из последних сил выдавливает Аластор. Он успевает лишь услышать, как звонок сбрасывается, прежде чем ослабевшие окончательно пальцы отпускают телефон. Рука следом за ним падает на кафель, а улыбнувшийся чему-то своему Аластор перестает слышать что-либо вокруг. Его раненая грудь замирает, больше не делая вздох, а сердце перестает стучать.

***

      Люцифер молча смотрит в экран своего смартфона. 2:30, столько минут длился его разговор с Аластором. Сердце в груди взволнованно билось, чувствуя, что что-то не так. Люцифер не удивился хриплому голосу, муж часто возвращался с работы осипший из-за долгих разговоров. Они обсуждали, что с возрастом это будет встречаться все чаще. Он был не удивлен его прогулке до магазина. Аластор любил иногда баловать его и Чарли чем-то вкусным. Люцифер замечал, как муж радуется вместе с ними, просто видя их довольные чумазые физиономии.       Но мерзкое предчувствие в груди все равно не давало покоя. Заставляло нервно наворачивать по кухне круги. Через обещанные Чарли десять минут он не вернулся. Люцифер пробовал позвонить, но телефон оказался недоступным. Решено было покормить её высочество хлопьями завтра. После быстрого ужина, в Шарлотту почему-то такую же потерянную, как и ее отец не лезло больше чем пара ложек от порции, девочка неохотно отправилась к подружке живущей этажом выше.       Спустя час Люцифер задул почти сгоревшие на столе свечи и налил себе вина. Без тусклого света свечей квартиру освещали только горящие фонари с улицы. Тишину нарушало лишь негромкое тиканье коридорных часов. Аккуратный палец ушедшего глубоко в свои мысли мужчины постепенно стал вторить тикам, отбивая их на столешнице. Одно предположение сменяло другое со скоростью света. Были как самые нереальные, так и вполне возможные сценарии исхода событий. Журнал вызовов хранил запись о еще пятнадцати звонках оставшихся без ответа. Люцифер уже не злился, как это было после шестого проигнорированного звонка, он просто надеялся, что сейчас в замочной скважине звякнет ключ и его муж целый и невредимый переступит порог квартиры. Он в красках представлял, как кинется к Аластору на шею и завтра оба возьмут выходной, отпросят Чарли со школы и вместе пойдут отдыхать. Его не волновало, что выходные кончились всего лишь два дня назад. К сожалению, желание Люцифера не исполнилось ни через пять, ни через пятнадцать минут, ни даже через час.       Когда часы показывали уже половину восьмого вечера телефон, наконец, зазвонил. Это был контакт «Бэмби», записать так Аластора он решил в честь первого и последнего прозвища, которое ему дал. Стряхивая с дрожащих рук волнение, Люцифер быстро заправил волосы за уши и принял вызов.       — Боже, Аластор, где тебя носит? — Почти прокричал он в трубку, слыша, как дрожит собственный голос.       — Мистер Люцифер Морнингстар? — Ответил ему незнакомый мужчина, мало походивший на его мужа. Люцифер отодвинул телефон от уха, чтобы проверить контакт, но это и правда был номер Аластора.       — Это я… — просипел он в ответ, вернув аппарат к уху. Голова сразу начала подкидывать мысль о том, что это безумный фанат Аластора, о котором тот говорил раньше, и он похитил его, а звонит, чтобы потребовать деньги.       — Меня зовут Джо Нортон, я лейтенант полиции, — тут Люцифер допустил отвратительную мысль, что лучше бы это был похититель. — Кем вы приходитесь Аластору Талаи ?       — Мужем, черт возьми! — Не выдержал Морнингстар, слыша спокойный тон собеседника. Минутная тишина в трубке помогла ему прийти в себя и уже тише выдавить. — Прошу, простите меня. Я вне себя от волнения, он должен был вернуться домой два часа назад, что произошло?       — Приношу свои соболезнования, — так же спокойно продолжил голос в трубке. После этой фразы что-то внутри Люцифера стремительно ухнуло вниз, тело обдало волной холода, а забитая до этого множеством мыслей блондинистая голова вмиг опустела. Он не хотел верить в то, что услышит, это не может быть правдой. — Ваш муж был убит.       — Что… — волна отрицания и шока накатила резко, выбив весь воздух из легких. Бокал неожиданно взорвался прямо в его руке, разметав осколки по всей кухне. Он не заметил, ни с какой силой сжимал стекло, ни как оно больно впивается в руку.       — Советую вам пока не смотреть новости, — сочувственно предложил лейтенант, прекрасно услышав звук битого стекла. Его голос был для Люцифера как белый шум. — У них не все актуальные данные. Явитесь завтра в участок для дачи показаний, адрес пришлю вам на почту.       — Хорошо, лейтенант, — на автомате ответил Морнингстар, даже не зная с чем согласился. Телефон выпал из дрожащих пальцев, унося с собой сухое прощание лейтенанта.       Люцифер чувствовал, как на глаза наворачивались слезы, а рот открылся, делая судорожные вздохи. Рука до этого державшая телефон бессильно упала вдоль тела. Не до конца осознавая происходящее, Морнингстар посмотрел на окровавленную руку все еще лежащую на столе. Её тоже била дрожь, а на безымянном пальце блестело в слабом свете фонарей покрытое кровью кольцо.       «Не смотрите новости» — произнес в его голове сухой голос лейтенанта. На негнущихся ногах Люцифер добрел до гостиной. Не с первой попытки он поднял пульт от телевизора с ручки дивана. Такое хранение пульта предложил им Аластор, когда переехал, теперь пульт в семье Морнингстаров никогда не терялся. Новостной канал стоял первым по умолчанию, поэтому телевизор, осветив комнату заставкой производителя, сразу показал Люциферу репортаж из магазина в десяти минутах ходьбы от их дома.       Миловидная девушка корреспондент стояла спиной к раскуроченной стеклянной двери и вещала о количестве грабителей заснятых камерой видеонаблюдения. Люцифер не вникал в ее речь, а лишь бесцельно смотрел на так знакомое ему место, пока одна из свидетелей не начала рассказывать свою версию произошедшего. Это была женщина с клоком рыжих спутанных волос, ее лицо в свете полицейских мигалок было все еще испуганным и уставшим. Через пелену слез Люцифер разглядел ребенка цепляющегося за нее.       Рассказ был спутанным и непонятным, словно она старалась рассказать все и сразу. Было видно, что от пережитого шока в ее голове перемешалось все, что произошло, но Морнингстар смог уловить основное. Аластора подстрелили, почему-то он был уверен, что женщина говорила именно про него. Вдруг она посмотрела четко в камеру и от её слов разбитое сердце в груди Люцифера остановилось.       — Дорогой Гадкий утёнок, я не знаю, как тебя зовут в реальности, но я хочу передать тебе свои соболезнования, — Морнингстар завис, во все глаза смотря на женщину с экрана телевизора. — Понимаю, что тебе не станет от этого легче. Скорее всего, мои слова сделают только хуже, но знай, что твой муж спас меня, мою дочь и еще не рожденного ребенка, — телевизор показал, как она нежно коснулась своего еле заметного живота. — Я бесконечно благодарна ему и если что-то, что угодно понадобиться вашей семье, я готова помочь.       Эфир закончился, сменяясь новостной заставкой, которую Люцифер уже не слышал. Его ноги подкосились, колени сильно ударились об пол даже через толстое ковровое покрытие, но это было несравнимо с раздирающей сердце болью. Дрожащие руки схватили нервно вздымающиеся плечи, Морнингстара всего трясло, горло свело спазмом, казалось он не мог сделать вздох из-за душащих его рыданий. Люцифер не слышал, как собственный громкий вой вдребезги разбивает сковавшую квартиру тишину. Квартиру, еще утром наполненную смехом и запахом треклятого черного кофе, наполненную им…       Это должен был быть обычный вторник, ничем не отличавшийся от сотни других до него, но он был последним.