Гештальт Лазурного демона.

Зелёный Фонарь Блуждающий в Ночи и Наследный принц государства Сяньлэ отличались не только нравами и манерами. Пока второй нежился в лучах внимания, и главным огорчением малыша был лишь разрушенный дворец из сусальных листочков, малыш прозванный шавкой молился на то, чтобы выжить в своей продуваемой ветром коморке, содрогаясь от любого звука. Боялся услышать шаги отца, жмурился при болезненном кашле матери. Мог ли он поверить, что получит возможность прикоснуться к чему-то такому далекому как жизнь в императорском дворце? К чему-то такому же сияющему, как то самое золото, с которым играл царственный братец? В конце концов, к самому Се Ляню? Остерегался, но на мгновение действительно поверил. Верил, держа в потеющих ладошках фонарь, на котором красовался аккуратный почерк благодетеля. Верил, с робкой улыбкой покачивая качели принца, под его беззаботный хохот. Се Лянь был центром его жалкого мирка, безупречным и теперь уже не столь отдаленным. Даже первую влюбленность присвоил себе и то, он. Но пелена ожиданий медленно отступала, напоминая Ци Жуну, кем он был на самом деле. Отродьем, вот кем. Брат перестал казаться таким уж любящим, и в глазах его читалась лишь безукоризненная вежливость, с коей он взирал на последователей. А потом и на каких-то слуг вроде Фэн Синя и Му Цина он стал поглядывать теплее, чем на него. Все, что он обрёл, было потеряно. Последний огонек внутри умер. Когда именно демон сказать не мог. После падения государства Сянльэ, когда подросток умирал среди пепла и стенаний неупокоившихся душ, но изящная рука так и не предложила помощь? Хотя, уже тогда он подсознательно осознавал, что Се Ляня дождаться так и не сумеет. Значит, раньше? Лазурный Демон предпочитал вообще об этом не думать. К чему припоминать былые времена, когда сейчас он столь могущественен, а царственный братец втоптан в грязь? Ци Жун почти искренне радовался, когда Се Лянь повторил его участь. Однако, легче от этого не стало. Судьба всегда была несправедлива, и сколько бы бога войны не прозвали духом поветрия, по мнению Ци Жуна, она ему очень даже благоволила. Иначе почему он, не ставший даже непревзойденным, все ещё одинокий и неуверенный ошивается по углам избегая встреч с Лан Цяньцю, а этот «белый лотос» подставляет зад богатому ухажёру? Подлость, не иначе. И спустя столько лет отчаянная жажда справедливости, мести не утихла в черной душе. Пока не настал тот благополучный день, что дал Ци Жуну долгожданную возможность показать братцу, дать прочувствовать ему то, что пережил когда-то он сам. Се Лянь сидел перед ним, буравя его взглядом. Даже не пытался улыбаться. О, он всегда был лицемерным, но перед Зелёным Фонарем Блуждающим в Ночи даже не попытался нацепить эту слащавую улыбку. А вот демон хохотал во всю. —Что, правда глаза колет? Смотри, сейчас расплачешься. Мужчина показательно вертел обрывок полупрозрачного крылышка насекомого. Именно на таких бабочек разлетелся хахаль собеседника, ну не славно ли? Ци Жун долгое время старательно восстанавливал свою оболочку после инцидента на горе Тунлу, и покуда прах не был уничтожен, он все ещё был неприкосновенен и полон решимости «прочитать гэгэ поучение.» —Се Лянь, паршивый пес таки не только Хуа Чен. Как говорится, с кем поведешься, от того и наберёшься. Ждёшь чуда, как побитый щенок. На что надеешься? — Темноволосый язвительно улыбался, но внутри медленно распалялась обида и ярость. Хотелось навсегда вытравить эти его слащавые мысли. Поэтому, все же не удержавшись, наманикюренная рука смела со стола котел с очередным варевом. — Какая дрянь! Думаешь, он придет и съест эти помои? Да кому ты и твоя стряпня вообще нужны! Он сдох, слышишь, братец? Мертв. И это твоя вина. — Уничтожительно подчеркнул тот. —Сань Лан обещал вернуться. — Тут же вскинула голову сгорбившаяся фигурка. — Я..Верю в это. — Голос его предательски дрогнул. Конечно, Ци Жун заметил. Заметил и разозлился ещё пуще. Какая наивность. —Ты тупой, или только притворяешься? Наследный принц, наставник и советник, сколько раз тебя унижали, сколько опыта такого рода у тебя было? Как ты можешь верить кому-то? Каким-то жалким словам. Доверять. Ты ведь действительно немало повидал. — Признал он. — Так как ты можешь?! — Демон и сам не заметил, как начал вопрошать вполне искреннее. Пусть Се Лянь и жил зачастую лучше, но неужели не отложилось в нем за столь долгие годы жизни недоверие к людям и подобным обещаниям? —Ты младше, однако сейчас считаешь себя умнее, рассуждая о моих взглядах. И все же, твое мышление столь примитивно. Ты отражаешь свои собственные страхи на других. Ты не видел любви, а потому думаешь, что ее не существует. Не веришь в искренность, и считаешь, что никто не должен верить. Мир не вертится вокруг тебя самого, Ци Жун. Последние слова ударили по темноволосому сильнее ожидаемого. Да, блять, он прекрасно знал это. И показал это ему никто иной, как человек только что произнесший сию фразу. Ци Жун вцепился в волосы собеседника. Тот почти не сопротивлялся, слишком уставший и смутно осознающий чувства брата. Лазурный Демон притянул жертву ближе к собственному лицу, яростно шепча и порой сбивая дыхание из-за бурлящего внутри негодования: —Хорошо, ты прав, ты прав. Я действительно хочу, чтобы ты жил так же, как живу я. Я желаю чтобы ты увидел свои сопливые фразочки из романов, моими, совершенными глазами. Чтобы ты наконец понял, что твой ебучий одноглазый не придет к тебе ни-ко-когда и захлебнулся этим познанием. С этими словами мужчина грубо смял чужие губы своими, прикусывая до первой желанной капельки непорочной крови, вырывая удивленный вздох. Жое взвилась, но Ци Жун перехватил ее, не разрывая грубого поцелуя. Видимо, Се Лянь действительно потерял самоконтроль и остатки концентрации от неожиданного действия, раз позволил ленте попасть в плен когтистых рук и быть отброшенной в угол, где та и осталась. Ци Жун прижал бога к стене, его голова с глухим стуком ударилась о поверхность, глаза обессиленно прикрылись. —Нет, смотри на меня. —Нещадно потребовал мучитель. — Так тебя целует твой Хуа Чен? —Ци Жун.. —Да, хотел бы я, чтобы ты всегда произносил мое имя так. Но слышал лишь чужие. Почему ты не мог сделать этого раньше? Я был недостоин твоего внимания? Скажи мне. —Ты же знаешь, дело не в этом..— Слабо выдыхал мужчина. —А в чем ебаное дело?! — Прошипел Ци Жун вбивая каждое слово языком между двух опухших губ. — Пока у тебя было все, я не получал даже такой грубости, что получаешь ты сейчас, я был просто ничтожеством, не достойным даже слова, даже взгляда. Демон рывками прижимался к его лицу в попытках доказать, что жизнь бывает не такой сладкой и щадящей, как привык его хрупкий братец. Что он - не его «Сань Лань», который сдувает с него пылинки словно с драгоценности, упрямо игнорируя примешавшуюся ржавчину. Се Лянь вцепился в его плечи, то ли притягивая ближе, то ли отталкивая, беспомощно и отчаянно всматриваясь в изумрудные глаза. —Ци Жун — воззвал к разуму он — Мне, правда жаль, что так вышло..Однако, моей вины в этом действительно нет. —Твоей вины нет..— Отупело пробормотал тот, не веря услышанному. — П-ф-ф. Ты так считаешь? — Ци Жун даже прекратил нападение на обветренные и разбитые его же стараниями губы бога войны, уж слишком неожиданно это было. Не то чтобы он надеялся на искренние извинения, но..А на что он вообще надеялся? Он сплюнул и попятился. Какая же мерзость. Пусть царственный братец остаётся дожидаться своего ухажера в одиночестве, а ему это все нахуй не сдалось. Все равно не переубедишь этого белого лотоса. Сам же пострадает от своего невежества.. Именно так, именно так.. Подумалось демону во время отступления к двери. Так и был закрыт главный гештальт Зелёного Фонаря Блуждающего в Ночи.